Жанр: Любовные романы

Дети любви

сторінка №3

лько танец маленьких утят...
— Хорошо. Вы на машине?
— Конечно. Только не на машине, а на мотоцикле. Вас это не смутит?
— Честно говоря, не знаю. Я никогда не ездила на мотоцикле.
— Тогда позвольте вас подвезти!
Уже прижимаясь к широкой спине Дика Манкузо и изо всех сил вцепившись в его
плечи, Морин Рейли отчетливо подумала: В любом случае, скоро все это
закончится. Я предупреждала Мэг... Вот смеху будет, если и она запорет все
дело! Вернусь — а меня тоже уволили...

После этого ветер выдул из головы Морин все мысли, и она зажмурилась,
прижавшись щекой к спине Дика Манкузо...

4



Мэг отлично выспалась, проводив сестру. Впервые за много месяцев, если уж на
то пошло. Если чем и хорош был поселок Солитьюд-Вэлли, так это тишиной.
Спать здесь одно удовольствие. Впрочем, ей снился один сон, но ничего, кроме
блаженства, она от него не испытывала, потому что в том сне внутри того...
...существа, которое когда-то было Мэгги Рейли, вспыхнул огонь, залил
золотом вены, расплавил кости и жилы, высвободил нечто, так долго дремавшее
под скучной оболочкой тела, и два вихря, сплетясь в один, взмыли в темную
глубину прошлого и будущего, разорвали завесу времени, и лица архангелов на
небесах оказались так близко, что Мэгги засмеялась во сне, узнав их
мгновенно и сразу, потому что у всех у них было лицо темного кондотьера Чико
Пирелли...
Телефонный звонок вырвал ее из обжигающе эротического сна, в котором Мэг
целовалась и смеялась от счастья. Проснувшись, она немедленно нахмурилась,
потому что целовал ее — во сне — Чико Пирелли, бандит, обманщик и гад,
прощения которому нет и быть не может.
Настроение, тем не менее, оставалось вполне приличным, и Мэг, спавшая по
привычке голышом, соскочила с кровати и подняла трубку.
— Я вас внимательно.
— До... добрый день!
В голосе говорившего явно звучала растерянность. Мэгги ухмыльнулась. Девять
к одному, что это звонит парень из богадельни.
— Добрый.
— Мисс Рейли?
— Несомненная. И несравненная. Кто у аппарата? Але! Трубка, говорите
скорее!
— Простите, я просто несколько... Это мистер Кранц.
Ого! Так Морин просто наврала про роман с этим Беном Кранцем? Редкий ухажер
так представляется по телефону, пусть даже и преподаватель истории.
— Здравствуйте, здравствуйте, дорогой мистер Кранц! Вы не
представляете, как я ждала этого звонка!
— Я очень рад...
— А я как рада?! Вы спросите меня, спросите! Я буквально места себе не
находила все эти ужасные выходные. Позвонит Бенжамен Кранц или не позвонит —
вот что спрашивала я, ломая руки в ночной тиши.
— Я же обещал...
— Ах, что такое обещание мужчины? Что дуновенье ветра... м-м... трам-пам-
парам... как клятва женщины, что верность сохранит... трам-тарам... обманет
и рогами наградит! Шекспир.
— Мисс Рейли, вы очень... жизнерадостны и...
— Импульсивна. Мама всегда говорила: импульсивна! Отлично готовит,
много читает, состоит в скаутах — но! Импульсивна. Слишком. Так вот. Жду я
вашего звонка, томлюсь, гадаю. Ночной ветер не приносит желанного
облегчения, грудь сжимается тяжким предчувствием, но я строго говорю себе:
гуманитарии суть основа нации. Их мало, они должны держаться вместе. Историк
словесника не обидит. Тем более сам Бен Кранц.
— Я, собственно...
— Да и что я прошу-то? Обычную ставку лаборанта. Если б я в ректоры
просилась или там в бухгалтерию... А кто ж по доброй воле захочет в лаборанты-
методисты? Только истинные фанаты профессии. Я вас не утомила?
Трубка неожиданно хихикнула.
— Вообще-то нет. Я немного обескуражен... Но вас очень интересно
слушать. Мисс Рейли...
— Мэг... М-м-ммэгу ли я просить вас звать меня просто Морин?
— Удобно ли это...
— Одно слово всегда удобнее двух. Морин — одно слово, мисс Рейли — два.
Мистер Кранц — два слова, Бенжамен — одно... Можно?
— Да! То есть...
— Отлично, Бен! Валяйте, глушите. Лучше горькая, но правда, чем
приятная, но лесть. Я не гожусь в лаборанты?
— Буду краток. Место ваше.
— Погодите, выпью воды. Я так рада... Бен, а давайте отпразднуем это
событие? Приходите в гости... Хотя нет, не будем ускорять события. На
нейтральной территории. Идет?

— Ох... Морин, вы настоящая Буря и Натиск. Идет. В пять на площади?
— Годится. Я буду в оранжевом комбинезоне и с гвоздикой в зубах. Как
мне узнать вас?
— Вы же отлично меня знаете...
— Нет, началась новая жизнь, в ней все должно быть по-новому. Вы —
незнакомец, новая глава книги моей жизни, и мне еще только предстоит
прочитать ее.
В голосе Кранца звучала явная паника — но пополам с любопытством.
— Что ж... моя актриса, попробуем сыграть по вашим правилам. Я буду...
в белой рубашке...
— ...с пышным жабо, в кожаных ботфортах и со шпагой наголо...
— ...и с портфелем.
Мэгги зевнула. Кошмар! Бедная сестричка. Немудрено, что она перестала мыть
голову. Для кого?
— О'кей. В пять на площади у фонтана.
— Морин... но на площади нет фонтана?
Мэг была непреклонна.
— Ищите, должен быть фонтан. Лично я буду ждать вас на площади у
фонтана. До встречи, Бенни.
Повесила трубку — и разрыдалась, словно обиженный ребенок.
Все мои жемчуга и рубины, все таланты мои и чудеса — для кого, если нет
тебя?
И кто я, если не твоя женщина, мой мужчина? И зачем мне дышать, если я не
одним с тобой воздухом дышу, не в одни с тобой небеса смотрю, не одним огнем
с тобой горю...
Бен Кранц оказался не совсем уж пропащим. Просто очень уж... средним.
Среднего роста, средней полноты, среднего телосложения. Аккуратнейшие брюки
темно-синего цвета, белоснежная крахмальная рубашка, узкий галстук. Очки в
кармашке, элегантные, в тонкой оправе.
Волосы у Кранца были черные, гладко зачесанные назад и совершенно явно
намазанные гелем для укладки. От этого создавалось впечатление, что они
приклеены к черепу. Бен Кранц стоял посреди площади и оглядывался по
сторонам с тревожным и одновременно жадным любопытством. Мэг душераздирающе
вздохнула, взбила белокурую копну волос и двинулась вперед своей вкрадчивой
кошачьей походкой.
Для свидания с боссом Морин она выбрала бордовое платье в стиле Италия 60-
х
. Широкая юбка, квадратный и очень глубокий вырез декольте, словно бы
случайно вылезшие кружева алого лифчика... Высокие шпильки делали еще
стройнее мускулистые ноги танцовщицы, а к груди она прижимала керамическую
мельницу на пластиковой лужайке. По ярко-голубому руслу пластиковой реки
бежала вода, и крылья мельницы вращались, якобы под напором потока, а на
самом деле — благодаря батарейкам, известным во всем мире мощностью, от
которой даже зайцы становятся розовыми...
Комнатный фонтан она приобрела в сувенирной лавке. Счастливая хозяйка — Мэг
была первой посетительницей за последние пару месяцев — все порывалась
сделать скидку, но Мэгги решила не мелочиться.
Она изо всех сил валяла дурака — чтобы не завыть от отчаяния.
При виде девушки Бен Кранц повел себя наилучшим образом, а именно — уронил
портфель. Мэг довольно ухмыльнулась. По крайней мере, сестренку ждет
сногсшибательная карьера. А при желании и готовый кандидат в мужья, хотя
сама Мэг не рекомендовала бы... От таких мужей мухи дохнут и цветы вянут.
— Здравствуй, незнакомец.
— Морин... Боже мой, как же я раньше... Здравствуйте, здравствуйте,
Морин! Я ужасно рад вас видеть.
— Я тоже, Бен. Ужасно. Просто до ужаса.
Она подхватила профессора под руку, и они вместе покинули площадь, посреди
которой остался стоять маленький комнатный фонтан.
Все, что боженька ни делает, все к лучшему. Приблизительно так думала Морин-
Мэгги, осторожно и не слишком грациозно — для танцовщицы-то — слезая с
железного коня. Ведь она и понятия не имела, где находится клуб Мэг, а Дик
Манкузо отличненько ее довез до места. Теперь нужно улучить момент,
переговорить с подружками Мэг, все им объяснить и каким-то образом удрать до
начала выступления. Потому что выступать она не будет ни за что, это
понятно.
На первый взгляд задача была вполне ясной, вот только сомнения терзали Морин
с каждой минутой все сильнее и сильнее. Эта самая Бренда, судя по кратким,
но емким характеристикам Мэг, была отъявленной стервой...
Впрочем, сейчас, вот именно в эту минуту Морин не особенно заботила
неведомая стерва Бренда. Гораздо больше ее занимали собственные ощущения —
необычные и никогда ранее ею не испытанные.
Она вскинула на Дика блестящие от возбуждения и восторга глаза.
— Наверное, езда на мотоцикле сродни верховой езде, приходится
работать, а не просто сидеть. Сегодня я, наверное, прошла полный курс
обучения — от нуля до марафона. Подозреваю, что завтра я об этом пожалею.
Дик хмыкнул и качнул головой, показывая жуликоватого вида швейцару,
ринувшемуся было к ним, что отгонять его мотоцикл не надо.

— Я же вас предупреждал. Комфорта маловато.
— А я и не жалуюсь. Я согласна терпеть боль хоть каждое утро, если
вечером после этого вновь смогу испытать такое же удовольствие. Теперь я
знаю, что значит фраза Что плохо для тела, хорошо для души.
Лицо Дика посерьезнело, он нахмурился и уставился на нее своими зелеными
глазищами. Некоторое время он изучал ее лицо, недоверчиво выпятив нижнюю
губу, а Морин гадала, что такого она ухитрилась брякнуть на этот раз.
Наконец Дик вынес вердикт.
— Вы говорите серьезно.
— Естественно. А почему я должна говорить иначе?
— Потому что я еще в жизни не встречал человека, который относился бы к
езде на мотоцикле так же, как я. Уж во всяком случае, женщин точно не было.
— Значит, у нас с вами совершенно случайно образовалась глубокая
духовная связь, но исключительно через механизмы.
— Жаль.
— Что?
— Жаль, что исключительно через механизмы. Знаете, мисс Стар, не
сочтите за нахальство, но я бы не возражал против гораздо более глубокой и
разветвленной связи... Духовной, разумеется! Хотя...
Она вспыхнула, но не рассердилась. Странно — обычно она терпеть не могла
двусмысленных намеков. Впрочем, никто ей их особенно и не делал.
Внезапно Морин почувствовала головокружение. Господи, что она творит! Тихая
училка из студенческого городка, серая мышь Морин Рейли! Вот стоит она перед
входом в стрип-бар, а только что неслась навстречу ветру через весь город,
прижавшись всем телом к малознакомому и такому привлекательному мужчине. А
предстоит ей выступать перед толпой мужиков... Ну... это уже фантазии!
— Мистер Манкузо...
— Давайте по имени, ладно? Просто Дик. И просто Мэг. Можно?
— Пожалуй, да. Нам ведь еще вместе работать... я надеюсь.
Дик с интересом посмотрел на кареглазую ангелицу. Все ж непонятные существа
эти бабы! С такой внешностью — и такой цинизм. Работать — это она имеет в
виду обсуждение суммы, за которую согласна дать опровержение?
Настроение немедленно испортилось. Дик галантно пропустил Мэгги Стар в
зеркальную дверь и постарался стереть из памяти ощущение восторга, которое
не покидало его всю дорогу, пока он чувствовал, как упругая грудь вероломной
возлюбленной Чико Пирелли упирается ему в спину. А как она его обнимала!
Доверчиво, крепко, отчаянно — так обнимают маленькие дети...
Дик мрачно уселся за ближайший к сцене столик и вяло помахал Мэгги рукой.
— Я подожду здесь. У вас сейчас, наверное, будет репетиция.
— Я постараюсь отделаться побыстрее...
— Ну зачем же! Интересно посмотреть, когда есть что показать.
Морин снова залилась краской и торопливо шмыгнула в неприметную, явно
служебную дверь. Последняя фраза Дика прозвучала куда более цинично, и это
ее расстроило. Ведь он же профессионал, в конце-то концов, неужели
профессионалы тоже могут считать поголовно всех стриптизерш проститутками?
Через минуту она ответила на собственный безмолвный вопрос положительно.
Коридор закончился еще одной дверью, а за ней открылась необъятная комната,
битком набитая голыми женщинами. Размеров комнате придавали многочисленные
зеркала, развешанные по всем стенам. Благодаря этому сновавшие туда-сюда
красотки отлично просматривались со всех буквально ракурсов. Морин физически
почувствовала, как ее румянец переходит из бордовых оттенков в багрово-
свекольный.
Она и в школьные годы была стеснительной, в отличие от Мэг. Никогда не
заходила в общий душ во время занятий в бассейне, дожидалась, пока все
уйдут. Ненавидела осмотры у гинеколога и хирурга. Отводила глаза, когда Мэг
торопливо переодевалась при ней в спальне...
Эти женщины явно не обращали внимания на собственную наготу. Скорее, они
относились к ней, как к некой форме одежды. На большинстве присутствующих не
было вообще ничего, лишь некоторые могли похвастаться наличием трусиков...
если кусочки прозрачной ткани размером с четверть носового платка, едва
прикрывавшие лобок и державшиеся на тоненьких золотых шнурках, можно назвать
этим гордым именем. По сравнению с ними собственные трусики Морин тянули на
панталоны!
Груди большие и маленькие, смуглые, молочно-белые, шоколадные, с крупными
темными сосками и крошечными розовыми бутонами, пятого и первого размеров —
буйство плоти могло бы смутить даже самого стойкого из аскетов. Длинные
ноги, стройные бедра, мускулистые попки, впалые животы, пупки с блестевшими
в них бриллиантиками. Вольно разметавшиеся белокурые локоны, жесткие черные
кольца, короткие стрижки под мальчика, рыжие гривы. И затейливо
выстриженные треугольники лобков — в таком количестве, что отвести глаза
Морин не могла просто физически.
Над всем этим развратом висел звонкий многоголосый гомон — женщины
переговаривались, спорили, смеялись, ругались, сквернословили, плакали,
курили... У Морин все сильнее кружилась голова, она еле стояла на ногах.
Высокая шоколадная красотка в розовом прозрачном неглиже подхватила ее под
руку и прошипела:
— Ты сестра Мэг, верно? Только молчи, умоляю! Меня зовут Пейдж, я
подруга твоей сестренки. В клубе шухер, Бренда в ярости, а здесь у нее полно
шпионов, так что пошли к столику Мэг. Просто гримируйся и молчи. Мол,
злишься, что тебя выдернули с отгулов.

— Но я...
— Молчи. Слушай. Сегодня с утра Бренда орала так, что потолок трясся.
Она прочитала интервью, а через полчаса ей позвонили и забронировали клуб на
весь день под частную вечеринку. Так довольно часто делают, но на этот раз
клиент поставил условие — Мэгги Стар должна танцевать обязательно. Бренда
приняла чек, позвонила Мэг, то есть уже тебе...
— Пейдж, я не собираюсь...
— Заткнись. Это еще не самое плохое. Полчаса назад выяснилось, КТО
именно забронировал клуб.
— ???
— Бешеный Пирелли.
— А кто это?
— Класс! Узнаю подружку Мэгги! Ты знаешь, от кого она сбежала?
— Ну... от своего парня, который оказался не вполне законопослушным...
— Кудряво формулируешь, молодец. Не буду темнить. От Чико Пирелли она
свалила. От Бешеного Чико, Бешеного Пирелли, от Большого Босса. Он и есть ее
парень.
Сквозь звон в ушах Морин изумилась — все вокруг неожиданно приобрело
приятный зеленый оттенок. Звуки стали глуше, свет — приглушеннее. Пейдж
немедленно встряхнула ее и прошипела в самое ухо:
— Сейчас ты идешь на сцену, репетируешь, потом отпрашиваешься в дабл...
— Ку... куда?
— На горшок! В сортир! Писать! Так вот, оттуда через окно вылезешь в переулок и сделаешь ноги.
— Но...
— Ты хоть знаешь, почему Бешеный гоняется за Мэг?
— Н-нет...
— Он от избытка чувств сделал ей предложение и бросил к ее ногам свои
миллионы, попутно объяснив их происхождение. А наша Мэгги взбрыкнула,
вспомнила босоногое детство, молитвы на ночь, лагерь скаутов — и заложила
Бешеного прессе. Дала интервью, в котором так прямо и брякнула: бандит вы,
мистер Пирелли, и деньги ваши бандитские.
— О господи...
— Не то слово! Господи явно был в отпуске, когда ее это осенило. Мало
того что Пирелли по-человечески обиделся — за это он бы ей, может, и не
захотел откручивать голову, он мужик с понятием, — но он аккурат
намедни собрался баллотироваться в мэры, а тут такая херня. Ладно бы враг
или политический противник, но своя собственная подружка... Короче, я его
где-то понимаю. А тебя она, стало быть, подставила?
— Нет! То есть... Я действительно ничего этого не знала, но ведь Мэг
была уверена, что мне придется просто посидеть у нее в квартире и
встретиться с импресарио из Нью-Йорка! Она бы ни за что...
— Да я не обвиняю ее, не ори. Раздевайся.
— Зачем?!
— Сейчас на сцену пойдем. Ты собираешься в джинсах танцевать?
— Я вообще не собираюсь танцевать, я не умею!
— Фигня, это просто. Качнешь бедрами, вильнешь задом, потрешься
сиськами об шест — и в дабл. Жаль, что у тебя никого нет на подхвате...
— Есть.
— Серьезно? Молодец. Нормальный чувак?
— Не знаю. То есть... это тот самый импресарио из Нью-Йорка. Он приехал
домой к Мэг, пришлось взять его с собой.
— Блин, засада! На педика надежды в таком деле мало...
Морин вытаращила глаза.
— Почему на педика? Он не производит впечатления...
Пейдж рассеянно помахала рукой:
— Странно. Значит, двустволка... Крепкий? На машине?
— На мотоцикле.
— О, класс! Иди в зал, тихонько скажи ему, чтобы ждал в переулке со
стороны черного входа.
— Но почему...
— Потому что Чико Пирелли едет сюда, чтобы оторвать тебе голову! И уйти
открыто ты уже не сможешь, Бренда распорядилась девчонок не выпускать.
С этими словами шоколадная Пейдж решительно содрала с окончательно
лишившейся сил Морин пуловер и принялась расстегивать лифчик, попутно
объясняя через плечо заинтересовавшимся соседкам:
— Наша звезда немного перебрала. Она же в отгуле — вот и позволила
себе... залить горе. Ничего, разогреется — проснется.
Как ни странно, к этому объяснению отнеслись с большим пониманием. Более
того, со всех сторон до ошеломленной Морин доносились красочные и поражавшие
изощренностью советы, как лучше и быстрее справиться с похмельным синдромом
в авральных условиях. Основой всех рецептов служило выпить теплой воды и
проблеваться
, а вот дальше предлагались варианты от чили-перец-яйцо-
текила
до теплое молоко-пять капель нашатырного спирта и потереть уши
льдом
.
Морин почти не могла сопротивляться, и потому уже через пять минут с ужасом
поняла, что стоит абсолютно голая перед зеркалом, а неутомимая Пейдж, нимало
не смущаясь, натягивает на нее микроскопические трусики, сшитые, судя по
всему, из елочной мишуры. Потом на шею ей намотали нещадно щекочущее боа
малинового цвета, сунули в руки громадный веер, в четыре руки — к Пейдж
присоединилась миниатюрная брюнеточка с огромной и неправдоподобно идеальной
грудью — накрасили глаза, щеки и губы, силой впихнули в золотые туфли на
высоченной шпильке и потащили вон из комнаты.

Морин опомнилась только на сцене, когда в глаза ей ударил яркий свет
прожекторов. Ужас, стыд, паника — этот леденящий коктейль окатил ее с головы
до ног, а секундой позже она поняла, что сейчас умрет.
Ведь в зале сидел Дик Манкузо! И она стоит перед ним совершенно голая!

5



Настроение уже перевалило нулевую отметку и сейчас двигалось по минусовой
шкале в сторону бесконечности. Дик мрачно топил бумажный зонтик в ядовито-
малиновом коктейле за счет заведения и думал о том, что зря он в это
ввязался. Одно дело — работать в газете, принадлежащей Чико, и совсем другое
— разбираться с его подружками. Почему-то в голове у Дика крутилось
определение сутенер — и это раздражало.
А еще раздражало то, что кареглазая, золотоволосая, невинная, как сама
Невинность, Мэгги Стар спит с Чико. Хорошо, спала. И он целовал ее, обнимал
хрупкие плечи, лежал с ней в постели, трахал ее, черт побери! И с коралловых
этих губок срывались блаженные стоны и наверняка какая-нибудь пошлость типа
Возьми меня! Войди в меня!. Дика передернуло, и он торопливо глотнул
коктейль.
В этот момент вспыхнули софиты, и Мэгги Стар застыла посреди маленькой сцены
в самой нелепой позе, которую только можно предположить. Дик аж поперхнулся.
Практически обнаженная, красная, как помидор, ноги колесом, носками внутрь и
подламываются... Парой секунд позже звезда стриптиза заполошно ахнула,
прикрылась своим роскошным веером и стремительно присела на корточки — в
последний раз Дик видел подобную картину (исключая веер) во время летних
каникул в колледже, когда они с ребятами играли в пляжный волейбол и
закинули мяч в кусты. Искать его выпало Дику, и он вломился в эти самые
кусты, а там переодевалась в сухое дородная толстуха лет сорока пяти. От
неожиданности и смущения Дик замер и стоял столбом, а тетка вот точно так же
пыталась прикрыться, приседала и верещала. Было, помнится, смешно, стыдно и
немножко противно...
Но звезда стриптиза! Мэгги Стар, в которую после ее выступления влюбился сам
Чико Пирелли!
Да она же еле стоит на этих каблуках! Может, это такая постановочная
находка, и сейчас Мэгги начнет перевоплощаться в секс-диву?
Не начала. Уползла за кулисы на четвереньках. Возле сцены бушевала злобная
мегера, на восемьдесят процентов состоящая из силикона, фарфора и пластика —
хозяйка клуба Бренда Равалло, которую злые языки давно окрестили Хренба
Давалло
. Бренда была одновременно нимфоманкой и лесбиянкой, так что здешним
красоткам жилось несладко.
Дик обернулся на вежливое покашливание. Бармен протягивал ему телефонную
трубку и прям-таки светился от услужливости.
— Вас-с-с...
— Спасибо. Я вас внимательно алё!
— Она в клубе?
— Ой, мистер Пирелли, как я рад вас слышать...
— Ты ее нашел, клоун?
— Не уверен...
— Я буду через полчаса.
— А-ха...
— Она должна появиться, если не сбежала из города, а если сбежала...
— Дай угадаю. То в клубе не появится?
— А если сбежала, то ты мне ее найдешь.
— Не могу, я помолвлен с Натти.
— Дик, я зол.
— А я как зол! Натти сделала мне предложение, я был вынужден
согласиться, потому что она — мой босс...
— Дик!
— Хорошо, хорошо, она мой номинальный босс, а ты — самый главный, но
теперь, как честный человек, я не могу бегать за твоей невестой, потому что
моя рассердится...
— Дик?
— А-ха?
— Я буду через полчаса.
Дик Манкузо с трудом удержался от соблазна запустить трубкой в стену,
подошел к стойке и аккуратно вернул аппарат на базу. Повернулся — и
оцепенел. За портьерой возле сцены маячила Мэгги Стар, несчастная, голая и
чумазая. Она яростно махала ему веером, одновременно пытаясь прикрыться
тяжелым бархатом. Дик украдкой огляделся по сторонам и независимой походкой
двинулся по залу — типа, он тут гуляет.
Глядя в другую сторону, он кротко поинтересовался:
— Что это было? Аллегория Невинность в сетях порока? Пластический
этюд Тело — в массы, честь — никому? И почему вы шипите?
— Дик, пожалуйста!
Насмешник и клоун, Дик Манкузо вырос в не самом благополучном районе среди
не самых успешных людей. И будучи ХОРОШИМ клоуном и насмешником, прекрасно
умел различать фальшь — и настоящий страх. Мэгги Стар, стриптизерша, не
умеющая держаться на сцене и стесняющаяся своей наготы, действительно была
до смерти напугана. И очень красива.

— Что нужно сделать?
— Подгоните свой мотоцикл к черному входу, это в переулке. Мне нужно
бежать отсюда. Немедленно! Я не справлюсь одна.
— Тайны все, тайны... Ладно, не тряситесь так, сделаю. Но взамен — вы
мне расскажете все подробно. Не сейчас. Потом.
— Хорошо. Все, что скажете.
— Все?
— Дик, ради бога!
Ну не разговаривают так девчонки из стрип-бара! Дик аж застонал мысленно,
ощущая профессиональный зуд любопытства. Не складывалась картинка, не
решалась загадка. А Дик Манкузо ненавидел недорешенные кроссворды и
недоделанные дела.
Пейдж ждала ее в туалете, куря и стряхивая пепел вокруг себя. Морин влетела
вихрем, содрала с себя блестящие трусики, запрыгала босиком по холодному
кафелю, натягивая джинсы прям

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.