Жанр: Любовные романы

Чувство вины

сторінка №3

тала
дочь врасплох. По-видимому, вертеть им будет не так легко, как ожидала
Джулия, и хотя дочь, надо полагать, затаила обиду, она, очевидно, решила
всякий раз оценивать свои возможности, прежде чем сделать какой-либо
опрометчивый шаг.
— Ну что же... если вы настаиваете... — в конце концов пробормотала
Лаура, уже наполовину сожалея, что Джейк вступился за нее. Она не имела ни
малейшего желания становиться причиной какого бы то ни было разлада между
ними, да, честно говоря, и сама предпочла бы, чтобы кухня осталась ее
собственным святилищем. Но поправить ничего уже было нельзя, и, не обращая
внимания на несогласие, все еще выражавшееся на лице дочери, Лаура
встряхнула скатертью, расправляя ее.
— Ты не хочешь выпить? — спустя несколько секунд спросила Джулия,
видимо решившая, что, продолжая дуться, она ничего не выиграет, и, к
облегчению Лауры, Джейк принял предложенную ему оливковую Ветвь.
— Хорошая мысль, — сказал он и последовал за Джулией, отступившей
в гостиную.
Облегченно вздохнув, Лаура быстро распределила по столу приготовленные
заранее серебро и хрусталь. Вслед за этим, вытащив из посудного
подогревателя тарелки, она поставила керамическую кастрюльку в середину
стола, на пробковую подстилку. Приятного терракотового оттенка, кастрюлька
хорошо смотрелась среди кремовых тарелок с узкими золотыми ободками и
хрусталя, который Лаура сама себе подарила на прошлое Рождество.
Она купила сегодня немного вина и, хотя обычно, когда Марк обедал у нее,
предоставляла ему право откупоривать бутылку, нынешним вечером взялась за
эту работу сама. Дело вовсе не в том, что она беспомощна, сердито думала
Лаура, снимая с горлышка крошечный кусочек пробки. Просто Джулия вечно
норовит ее запугать. Хотя и в этом тоже виновата она сама.
В конечном счете обед прошел успешно. Рыба получилась замечательно вкусной,
как и надеялась Лаура, и, что бы Джейк и ее дочь ни сказали друг дружке в
гостиной, напряженности между ними определенно поубавилось. Судя по всему,
Джулия успокоилась, и хоть Джейк по-прежнему не отвечал на ее частые попытки
прикоснуться к нему, он их и не отвергал. При всем том он уделял обеим
женщинам равное внимание, попросив Джулию рассказать о ее недавней поездке в
Скандинавию и проявив, по всей видимости, искренний интерес к учительству
Лауры.
Лаура была уверена, что это всего лишь долг вежливости, тем не менее
поговорить о своей работе ей было приятно, и лишь после откровенного зевка
Джулии она сообразила, что прочитала целую лекцию. Что ж, ей так редко
выпадала возможность побеседовать с кем-то не из числа коллег, да и вполне
разумные замечания Джейка вдохновили ее на то, чтобы изложить свои взгляды.
Когда они наконец встали из-за стола, Джулия спросила, нельзя ли ей принять
ванну. — А то я чувствую себя какой-то замарашкой, — сказала она,
умышленно потягиваясь, чтобы подчеркнуть линии своего стройного тела. Она
наградила Джейка насмешливой улыбкой. — Вот только тебе не удастся
прийти потереть мне спинку, дорогой, — легко прибавила она. — Мама
подобных поступков не одобряет, правда, мама?
Лаура не знала, что ответить, но оказалось, что ответа и не требуется.
— Я все равно буду занят, помогая твоей матери мыть посуду, —
ответил Джейк, заставив Лауру приметно дрогнуть. — Ступай. Принимай
свою ванну, саrа. Мы не возражаем — ведь так, Лаура?
Тут уж Лаура повернулась, чтобы вглядеться в него, уверяя себя, что ее
смутила попытка Джейка как-то связать их воедино, а вовсе не ее имя в его
устах. Но Джейк не сознавал, что она глядит на него. Он смотрел на Джулию,
на сей раз пришедшую в замешательство. Лаура догадалась, что и она тоже
пытается уяснить, какой именно смысл вложил Джейк в свои слова, и ответная
реплика Джулии обнаружила испытываемую ею неуверенность.
— Я... нет, конечно, я сначала помогу прибраться, — начала она, но
больше ничего сказать не успела.
— Вовсе не нужно, чтобы кто-то из вас мне помогал, — выпалила
Лаура и, еще не договорив, покраснела. — Честное слово. Я сама
справлюсь. Пожалуйста. Мне так удобнее.
— Тут и думать не о чем, — заявил Джейк, похоже ничуть не тронутый
ее смущением. — Вы целый день работали, а мы всего лишь прокатились на
досуге из Лондона. К тому же вы приготовили замечательно вкусный обед, от
которого все мы получили огромное удовольствие. Я думаю, вам следует пойти
отдохнуть, а мы пока все тут приберем.
Теперь Лаура вгляделась в дочь и поняла, что подобный поворот событий ее
вовсе не устраивает. Во-первых, это было для нее полной неожиданностью, во-
вторых, Джулия вовсе не привыкла, чтобы в ее собственном доме на нее
взваливали обязанности служанки. Это не предвещало ничего хорошего на
остаток уик-энда, и Лаура решила, что ей больше не следует изображать
свинку в серединке.
— Нет, — решительно сказала она, собирая кофейные чашки и блюдца и
переправляя их в сушилку. — Право же, мистер... э-э... я вынуждена
настоять на своем. Вы мои гости. Я вас сюда пригласила и даже думать не хочу
о том, чтобы вы стали выполнять мою работу.

Произнося эти слова, она прилагала усилия, чтобы не встретиться с ним
взглядом, и потому смотрела на Джулию.
— Иди, — продолжала она. — Прими ванну. Горячей воды в
избытке.
— Ты серьезно?
Джулия колебалась, переводя взгляд с Джейка на мать и обратно. Но Лаура
твердо стояла на своем.
— Конечно, — сказала она. — Господи, всех-то дел, вымыть
несколько тарелок. Поторопись. Уверена, что твой... э-э... друг, конечно,
предпочел бы твою компанию.
Джулия нахмурилась. Было совершенно очевидно, чего ей хочется, но ее смущало
настроение Джейка. Все же ее нерушимая вера в то, что, позволив матери
поступать по ее усмотрению, она не проявит какой бы то ни было
эгоистичности, победила, и она, наградив обоих оставшихся в кухне улыбкой,
удалилась. Несколько секунд погодя Лаура услышала, как дочь поднимается по
лестнице, и, с облегчением вздохнув, повернулась к мойке.
— А знаете, вы не правы.
Она почти забыла, что Джейк все еще здесь, но теперь эти негромкие слова
заставили ее обернуться.
— Прошу прощения?
— Я сказал, что вы не правы, — откликнулся он. Он поднялся из-за
стола вместе с ней и теперь стоял позади нее, скрестив на груди руки и
прислонясь к составляющему единое целое с мойкой кухонному столу.
— Вы о Джулии? — Лаура вновь повернулась к нему спиной, продолжая
наполнять мойку мыльной водой. — Возможно.
— Вы ее избаловали, — продолжал он. — Она вполне в состоянии
вымыть несколько тарелок.
— Может быть, — Лауре не понравилось, что он считает возможным
обсуждать с ней Джулию, будто какого-то непослушного ребенка. — Но
только — я предпочитаю мыть их сама.
— Нет. — Произнеся это слово, Джейк подошел и стал почти рядом с
ней, так что ей пришлось встретиться взглядом с его темными глазами. —
Нет, вы не предпочитаете мыть их сама. Вы избираете путь наименьшего
сопротивления. Который часто совпадает с тем, чего хочется Джулии, разве не
так?
Лаура глубоко вздохнула.
— Не думаю, что это хоть как-то касается вас, мистер... э-э...
Ломбарда...
— Хватит и Джейка, — кратко отрезал он. — И пока мы с Джулией
вместе, думаю, меня это тоже касается.
Лаура едва не ахнула. Удивительное нахальство, но хорошо уж и то, что оно
помогает ей не поддаваться ощущениям, которые он в ней вызывает.
— Вы не понимаете, — объявила она, ставя в сушилку вымытый
стакан. — Мы с Джулией видимся не очень часто...
— И кто в этом виноват? — Никто в этом не виноват. — Впрочем,
Лаура не могла не гадать, знает ли он в точности, как редко Джулия заезжает
к ней. В последнее время, если Лауре хотелось повидать дочь, ей приходилось
самой ехать в Лондон, а делать это она могла только в дни школьных каникул,
а каникулы часто совпадали с деловыми поездками дочери за границу, так что
встречались они все реже и реже.
— Стало быть, вас такое положение вполне устраивает, м-м? —
осведомился он, беря полотенце и начиная протирать стакан.
— Да.
Ответ прозвучал напряженно, и Лаура надеялась, что им все и кончится. Хватит
и того, что ей приходится развлекать его, пока Джулия принимает ванну.
Разговоры такого рода волей-неволей сближали их, а Лаура предпочла бы, чтобы
ее отношения с Джейком оставались как можно более формальными.
Посуду она домыла в молчании, ощущая каждое перемещение Джейка по кухоньке —
запах его кожи щекотал ей ноздри. В этом запахе сочетались ароматы мыла, какого-
то едва различимого лосьона после бритья и тепло его тела; Лаура
чувствовала, что избавиться от воспоминаний об этом запахе будет делом
нелегким. Истинно мужской запах; Лауре совсем не нравилось, что он невольно
воздействовал на нее.
Когда она вынула тарелки из сушилки, он заговорил снова — как и прежде, его
слова сразу приковали к себе внимание Лауры.
— Кажется, на меня сердятся, я прав? — спросил он, преградив ей
дорогу к буфету, в который она собиралась поставить тарелки. Чтобы не
налететь на него, ей пришлось резко остановиться, и инстинктивным жестом
самозащиты она прижала тарелки к груди.
— Я... я не понимаю, о чем вы? — запротестовала она, и хотя правды
в ее словах практически не было, Лауре показалось, что они прозвучали
достаточно убедительно.
— Не понимаете? — Джейк смотрел на нее сверху вниз. Лаура всегда
считала себя женщиной высокой, но он был все же на полфута выше ее. —
По-моему, прекрасно вы все понимаете. Вам не понравились мои замечания
насчет вашей дочери. Вы не считаете, что я вправе критиковать ее отношение к
вам.

Лаура сделала глубокий вдох.
— Ну хорошо, — сказала она, решив, что лгать ему бессмысленно.
Дело вовсе не в том, что ей хотелось с ним подружиться. Если Джулия выйдет
за него, то чем большим будет расстояние между ними, тем лучше. — Я
считаю, что человек, у которого нет своих детей, не может судить о том, как
должен или не должен вести себя тот или иной родитель.
— Ага, — Джейк наклонил голову, и Лаура вдруг отчетливо осознала,
какой она выглядит в его глазах. Свитер ей далеко не льстил, и лицо у нее
наверняка лоснится, будто кусок ветчины. — Но у меня есть дочь. Не
такая взрослая, как ваша, — признал он после секундной заминки. —
Ей всего восемь лет. Но хлопот она мне доставляет ничуть не меньше.
Лаура поперхнулась.
— Вы... у вас есть дочь?
Он явно понял, какая мысль у нее возникла, и его тонкие губы растянулись в
улыбке.
— Но жены нет, — мягко заверил он. — Изабелла — так ее звали
— умерла, когда нашей дочери было всего несколько месяцев.
— Ох, — Лаура провела языком по губам. — Я... простите меня.
Я не знала.
— Откуда ж вам было знать? — откликнулся Джейк. — Мы ни разу
не встречались до этого вечера.
— Нет.
Но Лаура все равно испытывала смущение. Джулии следовало сказать ей об этом,
раздраженно подумала она. Если только Джулия знает. Да разумеется, знает.
Лаура чувствовала, что это обстоятельство не из тех, которые Джейк
постарался бы скрыть.
Она сделала полшага вперед, ей не терпелось избавиться от тарелок и сбежать
в гостиную, но для этого требовалось как-то обойти Джейка. Кухня была
слишком маленькой, слишком тесной, и ужасное чувство смятения, испытанное
Лаурой в прихожей, снова наваливалось на нее. В его неизбежной здесь
близости к ней было что-то чрезмерно интимное. Он-то этого, быть может, и не
сознавал, но она ощущала это, и очень остро.
Однако Джейк, у которого, скорее всего, возникла та же мысль, шагнул
одновременно с нею и, к несчастью, в ту же сторону, отчего они налетели друг
на друга.
Столкновение ошеломило Лауру, но первым ее инстинктивным порывом была
попытка защитить тарелки. Она вцепилась в них, забыв о собственной
безопасности, так что спасать и Лауру, и ее ношу от падения пришлось Джейку.
Он почти машинально схватил ее за податливо мягкие плечи, и Лауре пришлось
на краткий миг прижаться к нему.
Впоследствии она осознала, что все происшедшее не могло занять больше
нескольких секунд. Это был один из тех несчастных случаев, которые задним
числом представляются совершенно необязательными. Однако они почему-то все
же происходят. Двигаясь словно в замедленной съемке, Лаура застыла в
объятиях Джейка и на краткий, но сокрушительный миг оказалась прижатой к его
сухощавому телу.
И за несколько этих головокружительных секунд, когда, казалось, весь мир
вокруг нее покачнулся и поплыл, тело ее ожило до последнего нерва, до
последнего ощущения. Ей показалось, будто с нее содрали кожу, будто кто-то
слущил с нее внешнюю оболочку, оставив ее слабой и беззащитной. Она никогда
не испытывала столь потрясающего взрыва чувств, и разум ее, осознав
подспудный смысл этого взрыва, затуманился.
Разумеется, она отпрянула от него — с большей, чем требовалось, силой, так
что одна из тарелок вылетела из ее рук. Но не звук разлетающихся по плиткам
пола фарфоровых осколков заставил ее лицо вспыхнуть и сразу за тем лишиться
всех красок. Причина была в том, что, когда она высвобождалась, ладонь
Джейка проехалась по ее груди, и по его внезапно сузившимся глазам было
ясно, что он понимает ее ощущения.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ



Спала Лаура плохо, и дело было не только в непривычном присутствии дочери в
ее постели. Лауру томили жара и тревога, и, хоть ей не терпелось, чтобы уже
наступило утро, она не ждала ничего хорошего от грядущего дня.
Разумеется, то, что Джулия заняла две трети постели и Лаура боялась пальцем
шелохнуть, чтобы не разбудить дочь, не облегчало положения. По правде
сказать, в какие-то мгновения Лаура почти сожалела, что проявила такую
неуступчивость в вопросе о том, где кому спать. Если бы Джулия разделила
ложе с Джейком, Лауру, быть может, и не томило бы сознание, что он находится
совсем рядом, в комнате, отделенной от ее спальни одной стеной.
Теперь же это сознание дразнило ее чувства, образ смуглого, мускулистого
тела Джейка, раскинувшегося поверх кремовых простыней из поплина, то и дело
вторгался в ее мысли. Это какое-то наваждение, думала она, испытывая к себе
отвращение. Помимо всего прочего, он был мужчиной Джулии, ее собственностью
— если такой человек, как Джейк Ломбарда, вообще согласится быть чьею-то
собственностью. А Лаура чувствовала, что он вряд ли на это пойдет. И тем не
менее, как его ни определяй, это мужчина, за которого ее дочь собиралась
замуж. И какую бы форму ни принимало влечение, испытываемое к нему Лаурой,
оно оставалось и отвратительным, и жалким. Ради всего святого, думала она,
он, вероятно, лет на десять моложе меня, и, даже если бы Джулия была тут ни
при чем, я все равно не смогла бы привлечь внимание такого мужчины.

Ведь она всего лишь школьная учительница средних лет, она упустила какие бы
то ни было надежды на счастье, когда позволила себе забеременеть в возрасте,
в котором можно было бы уже соображать, что к чему. С тех пор она не
испытывала никакой потребности в серьезных отношениях с мужчинами. С
течением времени ей довелось повстречать одного — двоих, попытавшихся
превратить случайное знакомство в нечто более серьезное, однако каждый раз
Лаура отвергала их посягательства. Один только Марк продержался до конца, да
и то потому, что ему ничего от нее не требовалось. В конце концов она и
вправду уверовала, будто все ее сексуальные потребности благополучно
зачахли, и мысль о том, что она, возможно, ошиблась, нарушала ее душевное
равновесие, чтобы не сказать большего.
И, собственно говоря, на чем основываются ее заключения? — презрительно
спрашивала она саму себя. Разве произошло что-либо из ряда вон выходящее,
такое, что заставит ее взглянуть на свою жизнь по-иному? Ведь глупо же
придавать какой-то особый смысл тому, что Джейк едва не сбил ее с ног и
затем не позволил ей упасть. В подобных обстоятельствах любой сделал бы то
же самое, будь то мужчина или женщина, и если она полагает, будто в его
прикосновении к ней было нечто сексуальное, она попросту обманывает себя.
Да, но он же обнял меня, упрямо возражала она. Он сделал так, что я
оказалась в его объятиях. И неважно, что с его стороны это была совершенно
спонтанная реакция. Она и сейчас ощущала впившиеся в ее тело пальцы Джейка,
напрягшиеся мышцы его ног...
О Господи! Она повернулась на спину и слепо уставилась в потолок. Сколько ей
лет? Тридцать восемь? А реакция как у шестнадцатилетней девчонки. Хотя,
горько подумала она, именно в этом возрасте ее сексуальное развитие и
застопорилось, так чего же еще ожидать?
Хорошо хоть Джулия ничего не знает. Ко времени, когда дочь после ванны
спустилась вниз — чистая, распространяющая сладкий розовый аромат,
обернувшая тонкое тело в ничего не скрывающее шелковое кимоно, — Лаура
уже подмела пол, приведя кухню — и себя — в сравнительный порядок. Потрясших
ее мгновений в объятиях Джейка как не бывало, Лаура ушла к себе, сославшись
на усталость и ничем не выказав бури, кипевшей в ее душе. Она оставила их на
софе в гостиной, на которую Джейк уселся, когда она настояла на том, что
сама подберет осколки разбитой тарелки.
Лаура поднялась в шесть утра. Собственно, уже с пяти сна не было ни в одном
глазу, и лишь сознание, что ей нечем объяснить столь ранний подъем, не
позволило ей сойти вниз при первых лучах рассвета. А шесть часов казались ей
вполне приемлемым временем, и поскольку гости ее улеглись лишь после
полуночи, Лаура не боялась разбудить их.
Подняв жалюзи в кухне, Лаура обнаружила, что снаружи гораздо светлей, чем
она думала. Солнечный свет рассыпал брильянтовые брызги по мокрой траве,
птицы шумно перекликались в деревьях, отделявших ее садик от лужайки,
уходившей к ферме Грейнджеров.
Ее коттедж был одним из двух, стоявших на самом краю деревни, в другом
обитала пожилая вдова с дочерью. Лаура, знавшая, что местные жители и ее
считают вдовой, не стремилась избавить их от этого заблуждения. В такой
деревушке, как Бернфут, лучше всего жить в согласии с установившимися
воззрениями, и хотя семьи об одном родителе ныне уже никого не удивляют, к
человеку Лауриных лет люди могли в этом плане отнестись с предубеждением.
Поставив чайник на плиту, она через заднюю дверь коттеджа вышла в садик.
Снаружи было свежо, но не холодно, Лаура сунула руки в карманы халата и всей
грудью вдохнула чистый воздух. Посаженные ею прошлой осенью цветочные
луковицы начинали уже зацветать, опрятные головки лиловых гиацинтов и
багровых тюльпанов пробивались меж росших кучками диких нарциссов. Сад вновь
обретал краски, утраченные за зимние месяцы, и Лаура подумала, что скоро уже
ей придется сгребать палые листья и истреблять сорняки.
То была перспектива, которую она обычно предвкушала с воодушевлением, однако
этим утром ее ничто не радовало. Она испытывала подавленность, внутренний
разлад и, услышав, как на верхнем поле жалобно замычали телки Теда
Грейнджера, подумала, что бедные животные расстроены не меньше ее. Непонятно
только, из-за чего ты-то расстроилась? — сердито спросила она у себя.
Какие у тебя поводы для огорчения?
Чайник закипал. До Лауры долетело его пыхтение. То был утешительный звук, и
она, бросив копаться в себе, повернулась, чтобы войти в дом. И мгновенно
увидела его, лениво стоявшего в двери и наблюдавшего за нею.
Джейк был полностью одет — это первое, что бросилось ей в глаза. Те же
черные джинсы, что накануне, но рубашку заменил кремовый кашемировый джемпер
с V-образным вырезом, открывавшим загорелую шею и опускавшимся вплоть до
темных волос у него на груди. В отличие от нее самой, отметила Лаура, Джейк
выглядел отдохнувшим и нимало не напряженным, хотя под глазами его и
залегали легкие тени, позволявшие думать, что и он не выспался.
Ну не выспался, почему бы и нет? — раздраженно подумала она. Когда
Джулия поднялась в спальню, Лаура еще не спала, хоть и притворялась спящей;
по ее прикидкам, Джейк проспал от силы пять часов. Этого вряд ли достаточно
для человека, днем раньше проехавшего почти триста миль по забитой дороге,
да еще неизвестно каким похмельем наградила его предыдущая ночь.

Тут Лаура сообразила, что сама-то она полураздета и что, спускаясь вниз,
даже не причесалась. Спутанная масса волос так и лежала у нее на плечах,
каштановые пряди в беспорядке торчали в разные стороны.
Рука машинально поднялась к волосам, затем, словно поняв, что пытаться
привести их в порядок теперь уже поздно, Лаура зажала на горле ворот халата
и двинулась к двери. Изобразив на лице вежливую улыбку, под которой она
постаралась скрыть недовольство, вызванное непрошеным появлением Джейка,
Лаура приветливо сказала:
— С добрым утром. Вы рано встаете.
— Как и вы, — парировал Джейк и отступил, пропуская ее в
кухню. — Не спится?
Прежде чем ответить, Лаура подошла к буфету, извлекла из него банку с чаем и
опустила в заварочный чайник три пакетика с заваркой. От ровной струи
горячей воды вверх поднялся ароматный парок, Лаура полной грудью вдохнула
его, все еще обдумывая ответ.
— Я... э-э... я всегда встаю довольно рано, — наконец сказала она,
накрыв чайник крышкой и тем исчерпав возможности и далее избегать его
взгляда. — Вы... хотите чаю? Или лучше кофе? Если вы предпочитаете
кофе, я сварю.
— Я составлю вам компанию, — сказал он, закрывая дверь и
прислоняясь к ней спиной. — Я — как это у вас выражаются? —
непривередлив.
У Лауры дрогнули губы.
— С молоком или с лимоном?
— На ваше усмотрение, — ровным тоном откликнулся он. — Чай есть чай, как его ни пей.
— Не уверена, что знатоки согласятся с вами, — заявила Лаура,
выставляя на стол три чашки и блюдца. — Когда-то к чаепитию относились
как к ритуалу. В некоторых частях света оно и поныне так. В Китае, например.
— Вот как? .....:, .
Судя по интонации, эта тема не слишком его интересовала, и Лаура догадалась,
что ее манера вести ничего не значащий разговор для него непривычна. Ему
явно нравились завуалированные намеки сексуального толка, которые подпускала
в подобных разговорах Джулия. Однако у Лауры не было никакого опыта по части
намеков, сексуальных или каких-либо иных, к тому же, памятуя о том, как
вчера она завладела беседой, она сознавала, что ей нужно следить за собой,
чтобы не показаться занудой.
Тут она вспомнила о своей прическе и шагнула к двери. Дальше тянуть с этим
было невозможно, и она лишь слегка запнулась, когда Джейк спросил:
— Куда это вы?
— Я... я на минутку, — она почему-то не хотела объяснять, куда
направляется. — Э-э... вы пока на — лейте себе чада. И Джулии тоже,
если хотите.
— Подожду вас, — сказал он, отрываясь от двери, чтобы вытянуть
придвинутый к столу стул и усесться на нем верхом. — Хорошо?
Растерянно поколебавшись, Лаура кивнула:
— Да, конечно. Чтобы причесаться, ей пришлось снова подняться наверх.
Стоя перед зеркалом в ванной комнате и проводя щеткой по спутанным прядям,
она испытывала беспомощное чувство неизбежности. Менее всего она ожидала,
что ей придется так скоро вновь оказаться с Джейком наедине. Ее
представления о том, как пройдет предстоящий день, уже оказались неверными,
и она лишь надеялась, что остаток уикэнда будет не столь мучительным.
Она невольно дрогнула, обнаружив на стеклянной полочке над раковиной мужские
туалетные принадлежности. Несомненно, они-то и создавали повисший в ванной
аромат пряностей с непривычной примесью запахов можжевельника и сандалового
дерева. Тут же лежала и бритва. Не замысловатое электрическое
приспособление, как она могла бы ожидать, но заурядная складная опасная
бритва. Он соткан из противоречий, думала Лаура, хмурясь и едва сознавая,
что поглаживает пальцами зеленый пузырек с лосьоном после бритья. Богатый
человек с изысканными вкусами; носит рубашки ручной работы, куртки от
Армани, водит ламборджини. Таков привычный ему стиль жизни. И при этом он,
похоже, получил вчера искреннее удовольствие

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.