Жанр: Любовные романы
Неоконченный романс
...ехнические устройства
примерно на равном расстоянии друг от друга, соединив их тонкой дорожкой из пороха.
Несколько пакетиков он решил использовать для метания в цель, для усугубления паники.
Зверь недовольно порыкивал, но ответных действий не предпринимал. А когда увидел,
что человек и не пытается к нему приблизиться, на какое-то время опять занялся
муравейником.
Наконец, когда поблизости даже движения воздуха не ощущалось, зверь что-то учуял,
поднял голову, взволнованно закрутил носом. Потом напрягся, поднялся на задние лапы
и, развернувшись, направился в сторону человека. Алексей чиркнул спичкой по коробку и
бросил ее на дорожку из пороха. Порох с треском вспыхнул, и он отскочил в сторону,
крича во все горло.
Медведь, обезумев от неожиданности, со всех четырех лап устремился на него, но
взрыв бомбочки заставил его резко затормозить. Сзади раздались возбужденные крики -
преследователи тоже услышали взрыв и увеличили темп.
Медведь, присев на толстый зад, растерянно крутил головой, не зная, на что решиться.
С одной стороны его настигала опасность встречи с приближающимися людьми, с другой
- громкие, будоражащие звуки.
Крики приближались, и медведь опять попытался изменить направление, но тут с
периодичностью азбуки Морзе принялись рваться остальные бумажные снаряды, и зверь
не выдержал издевательства над психикой.
Словно вырвавшийся из преисподней разъяренный демон, он устремился вниз на
нисколько не подозревающих о грядущей опасности боевиков Македонца. Живой
реактивный снаряд в дикой ярости преодолел несколько десятков метров до цели в
считаные секунды. На самом деле ускорение ему придавал страх, но медведи особенно
опасны именно в подобной ситуации.
Первыми, кого он встретил на пути, были двое парней под косогором. Зверь
спикировал на них, не дав никаких шансов к отступлению: первого он просто отправил в
нокаут, пройдясь по нему всеми четырьмя лапами, а второго на ходу успел рвануть
когтями. Парень дико закричал и покатился по земле. К счастью для них, медведь был
слишком озабочен спасением собственной шкуры и завершать начатое не собирался.
Алексей стремительно проскочил следом. Но медведь значительно опередил его,
развив поистине крейсерскую скорость. Впереди снова послышались вопли, затем
раздалась короткая очередь, но гневный рев показал, что это не нанесло существенного
вреда зверю и он по-прежнему полон решимости отстоять свою независимость и право на
жизнь.
Неожиданно Алексей выскочил на ошалевшего от страха парня. Нужно отдать должное
реакции противника - автоматная очередь прошла вплотную от Алексея. Он почувствовал
саднящую боль в бедре и тут на полной скорости врезался плечом в грудь стрелявшего.
Парень распластался на земле. Алексей на бегу успел отвесить ему хороший пинок.
Общение с медведем давало свои плоды.
Еще минут двадцать стремительного бега по тайге, и Алексей остановился
передохнуть. Несомненно, преследователи заняты складыванием в кучку костей помятых
медведем загонщиков. Пусть благодарят судьбу, что хоть живы остались. Задержись
медведь на пару минут для более детального выяснения отношений, и парней бы
пришлось впоследствии наматывать на вилку, как китайскую лапшу. Когтями Топтыгин
наловчился работать почище Фредди Крюгера.
Деревья расступились, и ниже по склону Алексей заметил своего бурого приятеля.
Справившись с поставленной задачей, медведь уходил по горе в старый ельник. В какойто
момент зверь остановился и оглянулся. Алексей помахал ему рукой и поспешил в
другую сторону. Его совсем не прельщала новая встреча с глазу на глаз с четвероногим
союзником.
Только через час Алексей почувствовал себя в относительной безопасности и,
пристроившись в небольшой расселине, занялся ногой. В горячке он поначалу не обратил
внимания на ранение, но, чем дальше, боль в ноге усиливалась, а штанина насквозь
пропиталась кровью. Кровь попала в ботинок, и он, вдобавок ко всему, натер ногу.
Темнота подступила кстати. Слабый свет луны позволил ему осмотреть бедро. По
счастливой случайности пуля прошла вскользь, оставив на теле довольно глубокий след.
Крупные сосуды не были повреждены, поэтому рану начало затягивать подсыхающей
кровяной корочкой. Обмыв края раны смоченным в ручье носовым платком, он плеснул
на нее из пузырька, опустевшего наполовину после лечения маралухи. Впечатления
превзошли все ожидания. Алексей попытался сжать зубы, чтобы не выдать себя врагу
нечленораздельными воплями, но не сдержался, резко выдохнул воздух и прошипел
весьма замысловатое пятиэтажное ругательство, поразившись собственному творческому
потенциалу.
Боль между тем утихла, и, прижав автомат к груди, он попытался хоть на некоторое
время вздремнуть. Новый день обещал быть не менее хлопотным, чем нынешний.
Глава 22
Бледная полоска нарождающегося утра только-только появилась на востоке, а Лена
оставила уже далеко позади свое ночное убежище. Предвещая дождь, мохнатые черные
тучи постепенно затягивали небо. Внизу зашумела, покачивая вершинами деревьев, тайга.
Ветер притянул за собой серые неприятные клочья тумана. Он то заволакивал отроги, то
спускался в ущелье и наконец укрыл серой папахой вершины гор.
Лена вспомнила, как Абсолют учил ее различать приметы хорошей и плохой погоды.
Предсказывал он ее точно, практически никогда не ошибался.
- Тут дело нехитрое, - убеждал он свою старательную ученицу. - Так оно получается:
ежели в ясную ночь подует ветер снизу, будь это в долине, на реке или ключе, добра не
жди, непременно погода испортится, и обязательно к дождю. Скажем, ежели туман
кверху лезет, по вершинам хребтов кучится - тоже к дождю, тут без ошибки. К непогоде
тайга шумит по-другому, глухо, птицы поют вяло, а то и вовсе замолкают: даже эхо
прячется, в лесу не отзывается...
В десятке метров от звериной тропы в глубоком узком ущелье билась в порогах река.
Отвесные, стометровой высоты стены каньона, зачастую с отрицательным уклоном,
зажали реку в каменные тиски, чему она бешено сопротивлялась, исходила пеной и
брызгами в тщетном порыве освободиться, вырваться на свободу к свету и теплу.
Лена легла на живот, заглянула вниз. Из ущелья веяло тяжелым запахом сырого
погреба. Черные утесы, влажные от постоянной сырости, тянулись вверх, словно
уродливые костлявые пальцы. С противоположного берега тут и там свисали длинные
серебристые пряди многочисленных водных потоков, срывающихся в пропасть, чтобы,
соединившись в единое целое, впасть в буйное неистовство и мчаться дальше вниз,
подтачивая и разрушая многочисленные преграды.
Пошел дождь. Лена не боялась вымокнуть, на ходу она почти не чувствовала холода, но
по мокрой тайге гораздо труднее идти. Влажные камни и стволы деревьев, невесть откуда
взявшиеся ручьи и топкие бочажки замедляли передвижение, превращаясь в нешуточные
препятствия, которые в сухую погоду незаметны и незначительны.
Через полчаса она промокла насквозь, а дождь шел все гуще и холоднее. Намокнув,
печально обвисли ветки деревьев, поникли травы, мох напитался водой, и при каждом
шаге избыточная влага пузырилась и сердито ворчала под ногами. Кочковатая земля
покрылась лужами, а кочки упорно норовили выскользнуть из-под ботинок, словно
задались единственной целью: извести человека, посмевшего нарушить их покой. В такую
погоду дремлет зверь, забившись в чащу или спрятавшись в скалах, спит притихшая птица
в густых хвойных кронах.
Не замечая тяжести напитавшейся водой одежды, Лена продолжала спускаться с горы.
Сейчас она ни о чем не могла думать. Беспокойство об отце заслонило все текущие
проблемы и заботы. Она представляла, во что превратился во время дождя небольшой
ручей, в русле которого находился вход в пещеру. Не нашедшая выхода вода может
постепенно затопить все подземелье, а отец там совершенно один, и помощи, кроме как
от нее, ему ждать неоткуда.
Холодные струи стекали по лицу, она смахивала их рукой, не замечая, что где-то
обронила панаму и волосы тонкими прядями облепили шею и щеки.
Внезапно деревья расступились, и на небольшой поляне она увидела низкую избушку с
плоской крышей, а рядом развалившийся балаган. Дверь в избушку была подперта колом,
а подступы к ней закрывали густые заросли чемеридицы и дягиля.
Встретить в этих диких горах человеческое жилье было для Лены полной
неожиданностью. Она сняла с плеча автомат и осторожно приблизилась к ветхому
строению. Судя по всему, его не посещали с прошлого года, она определила это по
обрывку газеты на жалком подобии стола. Изба была без окон, и она широко распахнула
дверь, чтобы рассмотреть ее изнутри. На стене висело железное корыто для варки пантов,
на земле лежали вешала для копчения мяса. Все понятно: она нечаянно набрела на
тайный приют браконьеров, видно, они проникали сюда за пантами в период их
созревания, попутно не брезговали и мясом. Вероятно, где-то поблизости находился
серный источник, воду которого с наслаждением пьют маралы, или солонцы, которые они
посещают с не меньшим удовольствием.
Лена с любопытством рассматривала приспособление, которое испокон веков
использовали для варки пантов. В период с апреля по июнь панты будущие рога -
представляют из себя хрящевидную массу, пронизанную множеством кровеносных
сосудов. Сколько беспокойства приносят они обычно маралу! Касание веточки, капли
дождя, даже холодная струя воздуха вызывают у животного чрезвычайно болезненные
ощущения. Вот почему они так осторожны и пугливы в это время года. Как нечто самое
дорогое несет олень на голове свое будущее украшение, а с какой ловкостью минует
любое препятствие, удирая от врага!
Позже, во второй половине июля, панты костенеют и превращаются в грозное оружие
не только против хищников, но и потенциальных соперников. В первых числах сентября
олени устремляются на рыцарские турниры, на которых рога служат солидным
аргументом в споре за благосклонность ланки.
Из рассказов Коротницкой Лена знала, что раньше, чтобы сохранить панты убитого
марала, их заваривали. Устанавливали своеобразные ванны на камни, а под ними
разводили костер, причем начинали заваривать панты с оснований, постепенно доходя до
отростков. Тогда кровь свертывается у выходных сосудов и не вытекает. Панты осторожно
опускали то одной, то другой стороной в кипяток, предварительно хорошо прогрев их.
Потом их на полчаса осторожно укладывали в приготовленный заранее мох, давали им
отлежаться. Процедуру повторяли еще раз и вывешивали в тенечке до следующего дня.
Так повторялось дней десять. Панты постепенно теряли свой вес, уменьшались в объеме,
засыхали вместе с шерстью. В таком виде они могли храниться много лет.
В восточной медицине они ценятся на вес золота, а таежный люд не понаслышке знает
о целебных свойствах пантов и не раз испытал на себе их чудодейственную силу,
способную не только снять усталость, но и поставить на ноги безнадежно больного
человека.
В избушке сохранилась маленькая чугунная печка и охапка дров на растопку. Велико
было желание переждать дождь под крышей, обогреться, высушить одежду, но Лена
преодолела искушение и опять вернулась на грязную тропу, проложенную великими
дорожниками тайги - маралами и косулями. Через какое-то время она почувствовала
тухлый запах серного источника и тут же обнаружила исчезновение Рогдая.
Некоторое время она пыталась делать вид, что не замечает его кратких вылазок в
кусты, после которых он заметно веселел и довольно облизывался. Кормить пса ей было
нечем, поэтому Лена позволила ему самостоятельно заниматься решением
продовольственной проблемы. Отлучки его были непродолжительными, да и по шуму в
кустах она всегда могла определить, где он рыскает в поисках зазевавшейся добычи. Но
тут она вспомнила, что последний раз видела его перед входом в избушку. Несколько раз
окликнув собаку, Лена остановилась вблизи источника. Что тут наделали звери! Весь
берег истоптан, изрыт, изъеден маралами. Животные не только с удовольствием пьют
вонючую воду, но и поедают насыщенную минеральными солями грязь, впадая в это
время чуть ли не в транс от наслаждения, становясь легкой добычей не только для
хищников, но и для охотников.
Раздосадованная задержкой, Лена прошла чуть дальше по тропе, огляделась по
сторонам. Внезапно что-то всплеснуло позади нее в болоте, она испуганно обернулась -
паршивец с виноватой мордой тихонько подкрался сзади и теперь, поджав мокрый хвост,
в тоске ожидал неминуемого наказания. Морда у него была в крови, а по довольному
блеску в глазах девушка поняла - пес исхитрился ухватить крупную добычу и с полным
желудком чувствует себя гораздо лучше хозяйки. Судя по его настроению, Рогдай и с ней
был не прочь поделиться. Приседая на задние лапы, он вопросительно заглядывал ей в
глаза, будто приглашал отправиться следом за ним. И любопытство победило. Взяв пса на
поводок, Лена отправилась в сторону от основной тропы. Множество мелких черных
троп, как кровеносные сосуды, пронизывали участок тайги вблизи серного источника, и
вскоре они достигли цели. Под толстым кедром лежал мертвый марал.
По всей вероятности, его завалил медведь, подкараулив у источника. Лена с
содроганием заметила следы огромных лап вблизи неподвижной туши.
Зверь успел объесть панты, но что-то его спугнуло, и он ушел, а начатую работу
продолжил Рогдай, основательно полакомившись жирными внутренностями. Завидев
человека и собаку, из брюха марала выскочила пара юрких колонков и скрылась среди
камней. Да, мишка поступил опрометчиво, в ближайшие часы туша превратится в
кожаный мешок, набитый чисто обглоданными костями и сухожилиями. Мелкая лесная
живность не преминет устроить пиршество за чужой счет, предоставив хозяину добычи
довольствоваться воспоминаниями.
Рогдай между тем зарылся носом в траву под головой марала и принялся что-то там
выкусывать.
Лена увидела несколько пятен крови, сохранившихся под широкими листьями
борщевика. По всей видимости, кровь капала с пантов, когда медведь объедал их, а теперь
собака с довольным урчанием вылизывала ее. Лена сердито прикрикнула на пса и
оттащила его от марала. Пес был в недоумении: хозяйка не оценила его вкусы и даже
отругала вместо благодарности.
Они вернулись обратно на тропу, и тут Лена с радостью обнаружила, что дождь
прекратился. Робкое солнце постепенно оттеснило тучи на восток и водрузило на небе
яркую радугу. Лена сняла куртку, закинула ее за плечо. Несмотря на все еще мокрую
тропу, идти стало хотя и не легче, но веселее. Поднявшийся ветерок окончательно угнал
тучи за горизонт, и солнце запалило на всю катушку. Уже через час на Лене просохла
одежда, и только в ботинках хлюпало по-прежнему, а от утепленной куртки поднимался
легкий парок, ей еще сохнуть и сохнуть.
Берега каньона постепенно снизились, раздвинулись, и вскоре водный поток вырвался
на простор, а тропа скользнула к воде и затерялась в прибрежных камнях.
Лена сделала пятиминутный привал. Она шла уже более двенадцати часов, и до
егерского кордона оставалось чуть более пяти километров. Солнце стояло еще достаточно
высоко, и она успевала засветло выйти к людям. Нервное напряжение постепенно
отпускало ее, и она сразу же почувствовала непомерную усталость и сильный голод.
Галеты размокли и превратились в кисель, что не помешало Рогдаю вылизать камень, на
который она вывалила липкую массу, до блеска. Она же довольствовалась небольшим
кусочком окорока, после которого почувствовала еще больший приступ голода.
Оставшийся путь она преодолела за два с лишним часа. Серые сумерки постепенно
обволакивали близлежащие горы, тайгу, опустились на тропу. Ноги отказывались
служить, нестерпимо хотелось сбросить опостылевшие ботинки и идти босиком, но Лена
понимала, что через пару метров разобьет ноги в кровь, и продолжала идти из последних
сил.
Крыши домов кордона показались внезапно. Радость от скорой встречи с людьми
удвоила силы, и девушка вслед за псом устремилась к большим бревенчатым избам,
пристроившимся на дне глубокого распадка, поросшего недавно расцветшей черемухой.
Но вдруг какое-то странное чувство остановило девушку на полпути, и она
притормозила у большого валуна, приказав Рогдаю также умерить свой пыл.
Присев на трухлявый ствол дерева, она всмотрелась в открывшуюся ей картину. Людей
не было видно, но из обеих труб курился спокойный синеватый дымок, на бельевой
веревке сушились два спальника, очевидно, кто-то из егерей тоже попал под дождь. В
загоне стояли четыре расседланные лошади и рассеянно вглядывались в ясли с овсом. В
одном из окон дома, стоящего несколько поодаль от первой избы, загорелся, задвигался
огонек: значит, люди были внутри и, может, просто ужинали. Лена сглотнула голодную
слюну и спустилась к избе. Очистила грязные ботинки о железную скобу рядом с
крыльцом и осторожно постучала в слегка приоткрытую дверь. Никто не ответил, но
дверь, тихонько скрипнув, отворилась, будто приглашая войти. Она не менее осторожно
сделала шаг через порог и замерла от ужаса: развалясь на длинной лавке, обнаженный по
пояс, перед ней сидел Шерхан.
Лена метнулась назад, слишком поздно она поняла, что же обеспокоило ее: еще на
дальних подступах к кордону их должны были обнаружить собаки и заблаговременно
известить его обитателей о прибытии нежданных гостей.
Сильный толчок в спину свалил ее с ног, и, падая, она расслышала одиночный выстрел
и пронзительно-жалобный визг собаки. Ударившись лбом о широкий выступ порога и
теряя сознание, Лена успела еще услышать довольный голос с характерным акцентом:
"Все, хана сволочи!" - но, так и не поняв; относилось ли это к ней или к Рогдаю,
провалилась в темноту.
...Сначала ее оглушил шум. Он вторгся откуда-то извне, наполнил голову гудением,
мерным ритмичным постукиванием, которое отдавалось в висках страшной,
разламывающей черепную коробку болью.
Потом пришло понимание, что мерные звуки совпадают с биением сердца, а
назойливое гудение распалось на отдельные звуки и что-то похожее на слова.
Лена попробовала пошевелить руками. Она лежала на них и поэтому не сразу поняла,
что они стянуты узким кожаным ремешком. Ноги сдавила непонятная тяжесть, и, пытаясь
освободиться от нее, девушка подтянула ступни, сгибая ноги в коленях, и тут же услышала
хрипловатый смешок:
- Ожила, стерва, уже и брыкается помаленьку.
Лена приподняла голову. Прямо на ее ногах удобно устроился один из шакалов
Шерхана, сам же он сидел на корточках у ее изголовья. Увидев, что девушка открыла
глаза, кивком согнал сидящего на ее ногах парня и, ухватив ее одной рукой за волосы, а
другой за лямку комбинезона, поднял с пола и резко толкнул на лавку в углу. Лена больно
ударилась спиной о стену, прикусив от неожиданности язык.
Вдобавок ко всему, видимо, открылась немного подсохшая рана на лбу, и теплые
струйки потекли по щекам и по шее.
Шерхан приблизился вплотную, зажал ей подбородок двумя пальцами с грязными
ногтями, склонил к ней широкое с узкими щелочками глаз лицо. На Лену пахнуло таким
непревзойденным ароматом, густо настоянным на спиртном, табаке и черемше, что она
попыталась вывернуться и сползти чуть ниже, чтобы избежать повторения газовой атаки.
Но Шерхан держал ее крепко, уперевшись коленом в ее живот, и продолжал молча
разглядывать ее. Пальцы оставили в покое подбородок и сместились к шее. Лена
почувствовала, как его большой палец лег ей на гортань и слегка надавил на нее. Она
поняла, что бандит забавляется, ждет, когда она забьется в его руках, закричит или
заплачет от страха. Бросив взгляд через плечо, она различила в слабом свете свечи еще
пятерых человек.
Лица их расплывались в полумраке, но ее не слишком интересовали физиономии. Она
не могла понять, куда подевались егеря, или они с шакалами заодно, и этот кордон тоже
служит приютом Шерхану? До биостанции оставалось рукой подать, а она так глупо
вляпалась. Вдруг она вспомнила о Рогдае.
- Что с собакой? - Губы показались ей чужими, да и голос, словно принадлежал не ей,
звучал хрипло и невыразительно.
Бандиты заржали.
- Во девка дает! Немного одыбалась и о шавке запела!
Шерхан отступил на шаг:
- Твой песик теперь уже на том свете гавкает.
Это ты, Кармаза, ему скальп снял?
- Ага, - довольно захихикал парень в темном углу, - вместе с мозгами, только пискнуть
и успел.
Шерхан опять обратил свой взор на девушку:
- Как это тебе, красавица, удалось от моих ребятишек ускользнуть, а может, ты не одна
пришла и мужики где-то поблизости в кустах отсиживаются?
- Нет, я одна, а мужчины на прииске остались.
- Ну, на это ты зря надеешься. Македонец давно их кишки на просушку вывесил. Жаль,
что тебя не велел трогать, а то бы тебе показали, на что способны бравые парни из тайги.
Все звуки продолжали доноситься до нее словно сквозь ватное одеяло. Лена с трудом
воспринимала слова бандита. Одна мысль билась у нее в мозгу: своей беспечностью она
загубила Рогдая, а отец и Алексей никогда не дождутся помощи. Она чуть не закричала от
бессилия и от отчаяния, представив, как они оба считают часы и минуты, которые на
самом деле приближают их гибель.
Шерхан, злорадно усмехнувшись, снова приблизился к ней вплотную.
- Кажется, братва, девочка нас испугалась. - Он опять обхватил ее шею рукой. - Шейкато
тоненькая, нежненькая... А что, если нам Македонца не послушаться, как ты на это
смотришь, учителка? Ведь он только над товаром хозяин, а в тайге я решаю, что почем. -
Он почти ласково посмотрел ей в глаза. - Скажешь, что тебе старик на ушко прошептал, -
отпущу, не скажешь - в жены парням на пару часов отдам, а потом гражданин Мухин по
почте посылку получит с тремя головами, и одна из них будет твоя. Золото я и без тебя, в
конце концов, найду. Просто жаль, что такая красотка могильным червям достанется. А
Македонец даже и не узнает, что ты здесь появлялась. Правда, ребята, вы же ему ничего
не скажете?
Парни развеселились. Посыпались скабрезные шуточки, но Шерхан предостерегающе
поднял руку:
- Ша, братва! Я в душе джентльмен и даю бабе последний шанс. Македонец все равно
раньше завтрашнего вечера не появится, поэтому отложим все удовольствия до утра. Она
придет в себя, обдумает хорошенько и расскажет все как на духу. - Он прикоснулся к ее
щеке. - Ну, не пытать же нам тебя на самом деле? Представляешь, в какую лапшу
превратятся твои распрекрасные щечки, если я слегка построгаю их ножичком? Или
желаешь под моими парнями в отбивную превратиться? Видишь, сколько развлечений
тебе на выбор предлагается. - Он жестом подозвал одного из парней. - Чтобы ночью не
заснула, Павлик тебя вон к тому столбику привяжет. В ногах правды, говорят, нет, но зато
думается классно.
Парень подтащил ее к столбу, подпирающему потолок в центре комнаты, и притянул к
нему ее руки и ноги кожаными ремнями, при этом он настолько сильно затянул узлы, что
Лена ощутила, как ремни рвут кожу, и застонала от боли.
- Наконец-то у красотки голос прорезался, обрадовался Шерхан. Он подошел к столбу,
проверил узлы. - Туговато, конечно, но пусть это тебе напоминает о том, что будет утром.
- Он вплотную приблизил к ней свое лицо. - Мой дед в сталинские времена орден
заработал на том, что беглых по тайге вылавливал, а чтобы меньше заботы было, он им
аккуратненько головы ножичком срезал и в мешочек складывал. До десятка голов,
бывало, в органы сдавал. А ему за это водку, табак, сахар, что еще таежному человеку
надо... Это он меня научил ножичком работать. Чик, и все - голова в мешке. Ты
понимаешь, о чем я говорю? - Он ухватил ее за волосы и притянул к себе.
- Понимаю, - прошептала она распухшими губами.
- Ну и лады. - Шерхан брезгливо вытер руку о брюки. - Филька, морду ей протри, не
видишь, все руки об нее измазал.
Лена подняла глаза и чуть не вскрикнула от неожиданности: с мокрым полотенцем в
руках к ней подошел Филипп Страдымов. Упреждающе зыркнув на нее глазами,
тщательно протер ей лицо и отбросил окровавленную тряпку в угол.
- Может, ей все-таки лоб перевязать, Шерхан? - Он угрюмо, исподлобья глянул на
предводителя. - Истечет ведь кровью.
- Валяй, если есть чем, - смилостивился тот неожиданно. - За то, что слишком
добренький, тебе первому ее и сторожить, пока мы ужинаем, только не обессудь, если
ничего не достанется.
- Ладно, переживу как-нибудь. - Филипп оторвал длинный лоскут от куска светлой
ткани, очевидно простыни, и осторожно обмотал ей голову.
Шерхан критически осмотрел его работу:
- Хорошо, оставайся, но смотри, если что, первый головы лишишься, не посчитаюсь,
что давний кореш.
Парни вышли из избы, а Филипп отошел к нарам в дальнем углу комнаты. Вернулся с
карабином, пристроился за столом.
- Филипп, - позвала его Лена, - ты не можешь хоть немного ослабить узлы?
- Потерпите чуток, Елена Максимовна. Я знаю Шерхана, скоро сам придет или когонибудь
пришлет проверить, все ли в порядке.
Действительно, через четверть часа появился юркий парень с эмалированной миской,
полной дымящегося мяса, поставил ее перед Филиппом.
- Шерхан послал, беспокоится, как бы вы с учителкой до утра не загнулись. - Его
бегающие глазки пробежались по телу девушки. - Завидую тебе, почему Шерхан мне не
доверил с ней ночку провести? Мы бы быстро нашли общий язык, правда, красавица? - Он
подошел ближе и потянул за ворот ее рубашки.
- А ну, уматывай отсюда! - Филипп в два прыжка преодолел расстояние от стола до
парня и пинком отшвырнул его от Лены. - Тебе, мразь ходячая, что было ведено? Пожрать
принести, а не девку лапать.
Он ухватил парня за шиворот и вытолкал его за дверь. Вышел вслед за ним, и некоторое
время Лена слышала высокий визгливый голос посланца Шерхана и низкий глуховатый
голос Филиппа. Потом все стихло. Лена попыталась оглядеться по сторонам, но слабый
свет свечи освещал лишь небольшое пространство около стола, край русской печи и пару
шероховатых половиц.
Прямо посреди них находился небольшой люк - вход в подпол. Внезапно ей
показалось, что крышка люка шевельнулась. Она тряхнула головой, чтобы сбросить
наваждение. Но крышка дрогнула сильнее и вдруг резко откинулась. В темном отверстии
показалась чья-то взлохмаченная голова. Человек потер глаза
...Закладка в соц.сетях
