Жанр: Любовные романы
Неоконченный романс
...всмотрелся в землю и
помахал Лене рукой:
- Иди сюда, посмотри!
На почве явственно проступали многочисленные следы. По вороху свежего лапника в
балагане и нескольким консервным банкам в костровище можно было понять, что люди
побывали здесь, переночевали и ушли в неизвестном направлении. Алексей потрогал
рукой один из следов.
- Ушли совсем недавно, уже после дождя. Видишь, края четкие, неразмытые, да и
пепел, - он приложил ладонь, - еще теплый. Думаю, человека три их было: один в
кроссовках, а двое в армейской обуви, причем, заметь, у одного - американского образца.
- Почему ты так решил?
Алексей усмехнулся:
- Этот рисунок подошвы я с Афгана знаю. Было у них одно банд-формирование в таких
вот ботиночках. - Он поднялся на ноги. - Было, да сплыло...
- Заметил в кустах обрывки промасленной бумаги, понюхал. - Оружейная смазка. -
Пошарил в траве и поднял несколько гильз. - "Калашников"? - Подойдя к громадной ели с
белым стесанным пятном на стволе, начал что-то выковыривать ножом из древесины.
Вернувшись, протянул ей горстку искривленных пуль. - Новое оружие тут пристреливали.
Неужели теперь на медведя или на марала с автоматом ходят или что похуже
задумали?
На лес медленно опускались сумерки. Обратный путь занял более часа, и вдруг
Алексей, вскрикнув, вытянул вперед руку: по скалистому гребню по направлению к
вершине двигались три крошечные точки. Прижавшись к биноклю, Ковалев наблюдал за
их передвижением. Линзы ненамного увеличивали фигурки людей, но можно было
разобрать, что это сильные, рослые парни в камуфляже, идут ходко, словно не по
скользким камням, а по широкому городскому проспекту. Идущий впереди, очевидно
командир, остановился и, что-то крикнув, махнул рукой. Парни тоже остановились.
Алексей заметил, как оружие переместилось на грудь. Они настороженно, как звери,
огляделись, к чему-то прислушиваясь. Командир опять махнул рукой, и они скрылись за
снежным увалом. Алексей с досадой хлопнул себя по колену.
- Говорил же Терентьев захватить рацию, нет, дурак, отказался, думал: что за четыре
дня может с нами случиться? Как бы кстати сюда вертолет вызвать, чтобы прищучили
этих "туристов"!
- А вдруг это пограничники? - предположила Лена.
- Какие пограничники за сто с лишним километров от границы? Ох, неспроста здесь
крутые ребята шныряют!
- Для нас они опасны?
- Кто знает? Правда, прииск в другой стороне, так что встреча с ними маловероятна.
Добрались они до лагеря, когда первые робкие звездочки появились на небосклоне.
Максим Максимович и Рогдай извелись, ожидая их. От костра наносило вкусными
запахами, и, наскоро умывшись, они уселись около импровизированного стола. Алексей
скоренько обрисовал ситуацию, и мужчины опять принялись ломать головы по поводу
бравых ребят с автоматами. Видя, что их вряд ли теперь остановишь, Лена нырнула в
пещерку, вернулась с фляжкой коньяка.
- А ну-ка, друзья, подставляйте кружки, выпьем за благополучный исход нашего
путешествия!
Чокнувшись эмалированными сосудами, они закусили аппетитно розовеющей
ветчиной. Языки развязались. Максим Максимович рассказал несколько баек из своей
журналистской практики, Алексей вспомнил курсантские приколы. Лена чувствовала, как
по телу разлилось благословенное тепло, запылали щеки, и все проблемы показались
вдруг пустячными и безобидными. Она радостно про себя улыбнулась. Двое дорогих ей
мужчин хохотали от души над каким-то незамысловатым анекдотом.
По-весеннему холодная ночь да немая тишь звездного неба висели над ними. Все выше
поднималось огненное пламя, разгоняя мрак, даря живительное тепло. Вот в огонь попала
пихтовая веточка, вспыхнула моментально, осыпая людей фейерверком искр.
Лена осторожно отодвинулась, зевнула.
- Котелки залейте водой, а посуду оставьте, я завтра помою.
Пещера еще дышала живым дневным теплом, пихта мягко пружинила и одуряюще
пахла. Немыслимое блаженство овладело Леной. Она счастливо улыбнулась, устроившись
под спальником, превращенным в широкое пуховое одеяло, и мгновенно уснула. В
полусне она слышала, как мужчины, пахнущие костровым и сигаретным дымом,
осторожно размещались по обе стороны от нее, по-джентльменски уступив ей самое
теплое местечко. В кромешной тьме (вход завесили плащ-палаткой) они немного
повозились, укладываясь поудобнее, и отец тут же зафырчал носом. По ее лицу
скользнули пальцы Алексея. Он осторожно погладил щеку девушки и вдруг, обняв за
талию, спиной привлек ее к себе. Лена вздрогнула, но он успокаивающе притронулся
губами к ее шее, и она, облегченно вздохнув, прижалась маленькими упругими ягодицами
к его бедрам.
- Не бойся, спи спокойно, - разобрала она еле слышный шепот. Его рука ласково
приняла ее грудь, и они заснули.
Глава 17
Человек, который провел долгий день на свежем воздухе в тайге или в горах, да еще
при этом крепко поработал, засыпает быстро. Его не тревожат ни бессонница, ни
сновидения, он не слышит ночных шорохов и звуков, не замечает кочек и шишек под
собственным боком. Но при всех неудобствах за короткую летнюю ночь он успевает
выспаться. Такова сибирская тайга, за день измотает ваши силы, но и быстрее
восстановит их!
Ночью все спали крепко. Не колыхались мохнатые вершины кедров, словно боясь
нарушить тишину холодной ночи, дремал ручей, и даже костер, этот неизменный спутник
всех путешествующих, уснул в эту ночь, прикрывшись толстым слоем пепла, и только
изредка всхрапывал Максим Максимович да легонько во сне повизгивал Рогдай.
Лена проснулась от холода. Всю ночь проспав в уютной колыбели мужских объятий,
она сквозь сон почувствовала, что сильные руки покинули ее, а пещеру наполняет робкий
серый сумрак раннего утра.
За стенами их ночного убежища слышались приглушенные голоса мужчин, легкое
потрескивание костра.
Она вытащила из-под изголовья теплую куртку, натянула шапочку, ботинки. Выглянув,
невольно поежилась. Все вокруг затопило густое марево тумана.
Одинокая непутевая тучка заблудилась среди гор и устроилась переночевать на склоне
хребта. Два мужских силуэта, мутное пятно костра словно плавали в густом молоке
тумана, казались призрачными, ирреальными.
Подбежал Рогдай, ткнулся холодным носом. Тут же принялся яростно отряхиваться,
обдав ее фонтаном брызг. Негодяй уже совершил экскурсию по ближайшим кустам,
насквозь промочив великолепную шубу. Оттолкнув пса, Лена подошла к костру.
Котелки с приготовленным завтраком отодвинуты от огня, посуда чисто вымыта.
Выходит, она проспала, и мужчинам пришлось выполнять ее обязанности.
- Папка, ты почему меня не разбудил?
- Очень уж сладко ты во сне посапывала, мы и решили с Алексеем Михайловичем тебя
немного побаловать.
- В следующий раз не стоит меня жалеть. По-моему, я ни на какие привилегии не
напрашивалась! - Прихватив полотенце и зубную щетку, она спустилась к ручью. Ледяная
вода смыла остатки сна, щеки горели, быстрее побежала по жилам кровь.
На противоположном берегу показались силуэты лошадей. Алексей в высоких сапогах
переводил их через стремнину. Глаза его радостно засияли.
- Доброе утро, как спалось?
- Отлично! - Она сердито глянула на него. - Почему не разбудил пораньше?
Алексей подошел ближе.
- Не стоит хмурить брови. Сегодня пойдем без тропы, днем придется хорошо
потрудиться. - Он положил ей руку на плечо, слегка сжал. - Думаю, тебе скоро предстоит
вознаградить меня за сегодняшний подвиг.
- Ты называешь подвигом приготовление каши и кофе?
- Нет, кое-что серьезнее! Я бы потребовал награду сейчас, но там за камнями твой
отец, он может меня не правильно понять.
Лена отпрянула:
- Что ты имеешь в виду?
- А разве не подвиг держать тебя всю ночь в объятиях и ничего от этого не иметь?
- Ты что, совсем не спал?
- Спать я привык в любой ситуации, но какие сладкие сны мне снились... - Он
плотоядно усмехнулся, потянул девушку к себе, громко прошептал:
- И главной героиней в них была ты...
- Оставь меня в покое. Твой зарок уже ничего не значит, как я погляжу?
- К сожалению, я привык держать слово и обладать тобой могу пока только во сне. Но,
надеюсь, вскоре действительность превзойдет все мои ожидания и сновидения.
- Не дождешься, - улыбнулась Лена. - Разделять твои эротические фантазии я не
собираюсь. - Она преувеличенно строго посмотрела на него. - По крайней мере, в
ближайшее время.
Алексей, откинув голову назад, расхохотался. И тут же резкий звук заставил их
вздрогнуть. Максим Максимович колотил поварешкой по сковороде - звал завтракать.
После завтрака мужчины занялись завьючиванием лошадей, а Лена вымыла и уложила
посуду.
Солнце еще не взошло. Но серый промозглый туман мало-помалу стал рассеиваться, и
предметы приобрели более четкие очертания. Куртки людей, крупы лошадей, камни,
деревья - все почернело, набухло от "влаги. Чертыхаясь, мужчины подтягивали подпруги,
старались получше уложить вьюки, чтобы животные не набили спины и бока. Огромный
цирк, окружавший их стоянку с трех сторон, тонул в полумраке, но уже засветлело небо.
Неожиданно откуда-то прорвался одинокий и невнятный звук: не то треснул сломанный
сучок, не то спросонья тенькнула птичка. По тайге пронесся ветерок, разогнал
неопрятные седые космы тумана, отозвался звонким журчанием ручей, и, сожалея о
короткой ночи, в старом ельнике уныло прокричала сова.
Мужчины присели около костра, еще раз уточнили маршрут. Алексей принес ведро
воды и залил огонь. На востоке занялся румяный рассвет, будто зарево далекого пожара,
постепенно охватившего все небо. Караван
вышел в путь. Двигались все так же гуськом, только теперь его возглавлял Алексей, Лену
поставили в середину. Перед ними лежал самый трудный участок пути - нужно было как
можно скорее преодолеть перевал, пока солнце не растопило снег, не превратило его в
опасную для всего живого гремучую смесь из воды, льда и камня.
Шли без тропы, и, хотя до прииска оставалось меньше двадцати километров, сказать,
сколько это займет времени, никто не мог. Алексею было труднее всех. Ему приходилось
топором прорубать путь всему каравану через сплетение веток и корней.
Они уже давно миновали озеро, у которого вчера спасали маралуху и ее
новорожденного теленка.
Прошли ключ, впадающий в небольшую речку, стекающую со снежников, и вступили в
зону густой тайги, лежавшей на подступах к перевалу. Куда ни шагнешь, путь
преграждали то свалившиеся друг на друга стволы крупных деревьев с предательскими
сучьями, то непроходимое сплетение ветвей. Болели глаза от напряжения, желания
увидеть хоть какой-то просвет, бледную полоску горизонта, долину ручья.
Продвигались медленно, лавируя между бесконечными нагромождениями стволов и
сучьев. Чаща сменялась верховыми болотами, бурными ключами, словно природа решила
заставить их отказаться от задуманной цели. Но они шли и шли, оставляя за собой узкую
ленту тропы да затесы на деревьях.
Алексей с тревогой посматривал на солнце: слишком уж быстро оно взбиралось по
небосклону, и, если через час-два не подойти к перевалу, до следующего утра он будет
недоступен. Громадные массы мокрого снега способны прийти в движение от малейшего
сотрясения. Присядет невзначай птица, пробежит лесной зверек - и сдвинется снег.
Сначала безобидным тоненьким ручейком покатится по склону, вбирая, захватывая,
всасывая все больше и больше воды, камней, деревьев, и вскоре многотонная лавина со
скоростью реактивного самолета пронесется по склону, пройдясь гигантским утюгом по
всему живому.
Несмотря на огромную нагрузку, Алексей продолжал ловко орудовать топором, и
спутники едва поспевали за ним. К удивлению Ковалева, они достаточно быстро усвоили
все премудрости нелегкого путешествия, а Лена ни в чем не уступала мужчинам.
Теплые куртки перекочевали на вьюки. Лена видела, как пятна пота насквозь
пропитали плотную хлопчатобумажную рубашку Алексея, темные волосы влажно
закурчавились на висках и на шее.
Нависшие над ущельем горы постепенно расходились, образовав долину,
напоминавшую гигантский котел. Одним из краев этого котла и был перевал, к которому
они так упорно стремились.
Все чаще и чаще путь стали преграждать огромные глыбы, скатившиеся с откосов. По
ложкам и рытвинам лежал водянистый снег, придавленный тенью огромного ельника.
Ноги тонули в нем, лошади скользили, приходилось поправлять то и дело сползающую с
них поклажу. Ко всем прочим удовольствиям добавились пауты и мухи. Злобные создания
изматывали людей и лошадей больше, чем все остальные трудности, вместе взятые.
Однако вскоре такая полоса бурелома преградила им путь, что даже Алексей сдался.
- Здесь не пройдем. Эку беду навалило! - Присев передохнуть, он вытер пот со лба,
оглядел путников. У Максима Максимовича заметно ввалились щеки, но он
воспользовался передышкой и принялся снимать окрестную чащу, панораму перевала на
горизонте. Лена, вытащив носовой платок, попыталась стереть грязь со лба, но только еще
больше размазала ее по лицу. Алексей взглянул на грязные полосы у нее на щеках:
- Поздравляю, ты теперь похожа на индейца в полной боевой раскраске. -
Оглянувшись, достал из мха пестрое глухариное перо, воткнул ей в волосы. - Чингачгук
Большой Змей.
Лена не приняла шутку, выбросила перо и, порывшись в одном из тюков, достала
старенькую солдатскую панаму, молча надела ее на голову. Алексей со смешливыми
искорками в глазах наблюдал за ней.
- Намек понял! - И вытащил из кармана точно такую же. Лихо натянул ее на лоб,
шлепнул Лену по колену. - Мы с тобой одной крови - ты и я!
Легко вскочив на ноги, будто и не было позади труднейших километров, он углубился в
чащу на разведку. Через некоторое время вернулся разочарованный - пути для лошадей не
было. Пришлось повернуть обратно. Бурелом, как оказалось, пересекал все ложе долины.
Путешественники уже потеряли всякую надежду пробраться через него и вдруг случайно
наткнулись на звериную тропу. Она шла под самыми отрогами и помогла выбраться к
редколесью.
Тропа становилась все суше и каменистее, все ближе и ближе заветная цель. У людей и
лошадей словно открылось второе дыхание. Шли споро, без остановок - появилась
надежда успеть пройти перевал.
Все чаще стали встречаться лежки маралов и северных оленей - сокжоев. Наконец
появились первые пятна плотного снега. Стало холоднее, подул пронзительный ветер.
Опять были извлечены из рюкзаков куртки, а из карманов - темные очки.
Снег настолько сверкал и искрился на солнце, что на него невозможно было смотреть
невооруженным глазом. Вдруг их взору открылась глубокая тропа, прямо траншея,
проложенная в снегу.
- Смотрите, сокжои! - махнул рукой Алексей куда-то в сторону.
Справа от них виднелось небольшое стадо оленей. Они, по-видимому, совершали
переход к летним пастбищам, шли без кормежки, оставляя после себя взбитый до земли
снег. Сокжои расположились на отдых вблизи скалы, на единственной поляне,
освободившейся от снега.
Они насчитали одиннадцать оленей различных возрастов. У взрослых между ушей
виднелись черные вздутия - будущие рога, взамен отпавших зимой. И только у одного,
самого крупного сокжоя, эти вздутия уже имели форму рогов.
Приподняв головы и насторожив уши, звери в недоумении смотрели на людей, не
подозревая об опасности. Но вот у кого-то из-под ног покатился вниз камень, и все разом
сорвались с места. Разбившись на две группы, они бросились в разные стороны. Рогдай
чуть не сошел с ума.
Над перевалом клубились густые облака. Гигантская сила сжимала и перекручивала,
расшвыривала и вновь собирала их, создавая причудливые серо-голубые замки. Казалось,
там, далеко внизу, в огромном сосуде кипит чудовищное колдовское зелье, которое с
минуты на минуту вырвется наружу и затопит все вокруг.
Снег на перевале оказался на удивление плотным.
Они благополучно миновали крутой склон, покрытый рубцами надувного снега, и
начали спуск. Это всегда намного труднее и зачастую занимает больше времени, чем
подъем.
Лошади скользили по твердому насту и хотя не проваливались, но садились на задние
ноги, отчего тюки сползали то набок, то на круп животного. От напряжения болели руки
и ноги, к тому же постоянно нужно быть начеку, чтобы не заскользить со скоростью
горнолыжника вниз по гладкой, как паркет, поверхности снежника. От постоянных
усилий заныли мышцы живота, пот заливал глаза. В довершение всего Лена уронила
темные очки, и они моментально скользнули вниз, к великой радости Рогдая, давно
обогнавшего спутников и суетливо шнырявшего по берегу оттаявшего озера.
Наконец лошади ступили на первые камни, спуск стал более пологим, и вскоре
путники вслед за Рогдаем оказались на берегу небольшого озера. Вокруг них обрывались
отвесными стенами скалы, тут и там спускались длинные языки снежников. Скалы
образовали огромный цирк, который глубоко врезался в голец, своей формой
напоминавший гигантскую птицу, сидящую на гнезде. Стены его были подбиты крупной
осыпью, в руслах многочисленных ручейков, стекавших со скал, гнездились заросли
карликовой ивы и березы, покрытые готовыми развернуться со дня на день почками.
Мрачно и дико было в этом царстве снега и камня!
Осмотрев спины лошадей, Алексей смазал обнаруженные потертости мазью. Несмотря
на усталость, решили продолжить путь до небольшой речки, чтобы дать долгожданный
передых себе и лошадям.
Из скальных расщелин дул ледяной ветер, и путники, основательно пропотевшие при
переходе и спуске с перевала, продрогли так, что зуб не попадал на зуб. Река вытекала из
другого, моренного озера на выходе из цирка. Заметно потеплело, и они остановились на
отдых у широкого переката, решив, что через него им будет легче переправиться.
Сушняка по берегам было великое множество.
Вскоре весело затрещал костер, закипел в котле густой гороховый суп с кусочками
копченого мяса. Решив побаловать мужчин, Лена заварила клюквенный кисель и
поставила его охлаждаться в ручей.
Солнце припекало почти по-летнему. Мужчины, раздевшись до пояса, занимались
вьюками. Вытряхнув содержимое, они развесили по кустам спальники, палатку, одежду.
Все было волглое, влажное от утреннего тумана и многократного соприкосновения со
снегом.
Улучив минуту, Лена подхватила брезентовое ведро и шагнула в глубь ивняка,
покрывающего берега реки. Перескакивая с камня на камень, она отходила все дальше и
дальше, пока фигуры мужчин не скрылись из виду. Торопливо раздевшись, зачерпнула
ведром воду и вылила на себя. От ледяной воды у нее на миг перехватило дыхание. Она
глотнула воздух открытым ртом, но тут же взбудораженная кровь ринулась по сосудам,
усталость смыло потоком живительных струй. Лена закинула руки за голову и засмеялась
от удовольствия, чувствуя, как кожа вновь обретает свежесть, а каждая клеточка тела
словно расправляется, впитывая в себя солнечный свет.
Такой ее и увидел Алексей. Напуганные исчезновением девушки, они с Рогдаем
бросились на ее поиски. Прижав собаку к себе, он присел за большим валуном, не в силах
упустить представшее перед ним зрелище. Только сейчас он понял, что впервые видит ее
обнаженной при свете дня. Девушка стояла к нему спиной. Его ладони помнили изящные
изгибы ее тела, узкую талию и стройные высокие бедра. Теперь он смог воочию
убедиться, что ночные сумерки скрывали от него прекрасное молодое тело, подобного
которому ему еще не приходилось видеть. Она грациозно переступала на камнях
длинными стройными ногами, маленькие ягодицы слегка подрагивали от ее движений.
Лена стояла, подставив лицо теплым лучам. Не меняя позы, она сделала пару шажков и
повернулась.
Алексей тихо застонал, как от мучительной боли, и уткнулся лицом в густую собачью
шерсть. Рогдай недоуменно косил на него карим глазом: почему его не пускают к
хозяйке? Алексей с трудом сдерживал себя. Он ощущал непреодолимый стыд от того, что
подглядывает за женщиной. Но выйти из укрытия было равнозначно смерти. Толькотолько
наладились их отношения, и обнаружить себя означало порвать их навсегда. В
этом он не сомневался, но и не смотреть не мог. Застежка на джинсах больно впилась в
возбужденную плоть, глухая боль сжала поясницу, растеклась по ногам. Но прекрасное
видение продолжало мучить его. Упругая грудь, увенчанная розовыми сосками, плоский
ровный живот и темный холмик в его основании так и требовали мужской ласки,
страстных объятий и необузданных поцелуев. Лена провела руками по груди, округлым
бедрам, словно стряхивая остатки влаги. Нагнувшись, потянулась за одеждой. Буйная
фантазия Алексея сразу представила, на взгляд обывателя, весьма неприличную картинку.
Он будто наяву ощутил трепещущее податливое тело, восхитительно упругое, жаждущее
откровенных и бесстыдных ласк... В это время Рогдай с визгом вырвался из его рук и
бросился навстречу уже успевшей одеться хозяйке.
- Ах ты негодник, все-таки выследил меня, - пожурила его Лена, - нет от тебя спасения!
Они прошли мимо. Алексей, отсиживаясь за камнем, еще минут пять не мог прийти в
себя. Придется сегодня спать на свежем воздухе. Еще одна ночь рядом с ней в палатке, и
он возьмет ее на глазах у отца.
В лагере Лена подозрительно посмотрела на него: отец сказал, что Ковалев отправился
на ее поиски вместе с Рогдаем. Но безмятежное выражение лица Алексея, а главное, его
появление с совершенно противоположной стороны успокоили ее.
Лошади паслись на небольшой поляне, густо покрытой молодой зеленью. После обеда
решили передохнуть часок. Если верить карте, до прииска оставалось километров пятьшесть
пути вдоль полотна старой узкоколейки. Так что ночевать они должны уже в
поселке.
Мужчины, захватив удочки, спустились к реке. За час наловили более полусотни
крупных хариусов. Бережно уложили в котелок, пересыпали солью.
- Завтра уже будем пробовать, - пообещал Алексей.
Пока мужчины рыбачили, Лена достала блокнот, записала события минувшего и
сегодняшнего дней, старательно избегая изложения бесед с Алексеем. Их отношения
внешне выглядели вполне дружескими, но она постоянно испытывала нервозность и
тревогу. Вдруг среди гальки блеснуло что-то синее - маленький потускневший кусочек
изоляции, неизвестно кем и когда занесенный в эти безлюдные места.
И сразу же память вернула ее в жуткое утро: черное от ожогов, полубезумное от боли
лицо Абсолюта вновь встало у нее перед глазами. Она обхватила голову руками: не может
быть, чтобы она ошиблась!
Слишком уж яркая и запоминающаяся вещица, втоптанная в грязь, лежала рядом с
головой старика.
Неужели кто-то побывал там сразу же после нее? А если он таился где-то поблизости?
Чувствовала же она чей-то пристальный взгляд, и Рогдай вел себя странно.
Лена напряглась, какое-то неясное воспоминание возникло вдруг в ее сознании,
слишком расплывчатое, ускользающее, слабый намек на реальные события. Где-то она
уже видела этот брелок - мельком, краем глаза, успев зафиксировать лишь его
необыкновенную яркость. Принялась перебирать всех знакомых, но память,
расщедрившись на подсказку, не собиралась полностью открывать тайные завесы. Голова
заболела от напряжения, вполне возможно, что у нее проснулась так называемая "ложная
память" и на самом деле до этого она ничего подобного не видела. Лена тяжело
вздохнула: свой долг она исполнила, о брелоке рассказала. Теперь уже дело милиции
искать преступников, замучивших старика.
Солнце уже преодолело половину своего дневного пути, и караван снова принялся
отмерять километры, теперь уже последние. Высокие белые тучи вдруг стали наливаться
синевой, опускаться ниже и ниже, сдавливая горизонт и угрожая проливным дождем.
Быстрым шагом люди двигались по неширокому распадку.
Он густо порос ивняком, только в самом центре белела дорожка, на диво ровная,
каменистая, с пологими закруглениями, слегка приподнятая над днищем ущелья. Это
было старое полотно узкоколейки. Построенная более шестидесяти лет назад на костях
заключенных, сейчас она пришла в полную негодность. За тридцать с лишним лет после
закрытия прииска шпалы превратились в труху, проржавели насквозь рельсы, и осталась
только насыпь - творение рук зэковских. Более двух десятков лет возили по ней в отвал
отработанную и пустую породу. Ходил здесь смешной паровозик, он тонко гудел на
поворотах, обдавая жидким паром кусты, распугивая зверей. Много породы он вывез в
отвал... Но пришли другие времена, исчерпала себя золотоносная жила, поуменьшилось
количество заключенных, и не стала нужна таежная узкоколейная железная дорога.
Природа с удивительной поспешностью стала залечивать раны. Распадок покрылся еще
более дикой тайгой, нетронутыми остались только три приметы: вырубленный пихтарник
по склонам гор (тысячи кубометров леса сгорели в топках паровозика и двух
локомобилей, обеспечивающих энергией шахту, поселок и, главное, обогатительную
фабрику), все более сужающаяся дорожка вдоль насыпи со следами от сгнивших шпал да
скелеты трех чугунных монстров, застрявших навечно в чаще кедровой поросли.
Тем временем начал срываться дождь. Крупные капли с шипением ударяли о листья;
шорох нарастал, замолкли птицы, отдалился гул реки. Деревья намокли, обвисли, а облака
опустились, почти легли на плечи гор.
Впереди что-то забелело, и путешественники с облегчением вздохнули. Наконец
показались дома покинутого поселка. Сзади ворчливо прокатился гром. Так, словно
нехотя. И когда затих, полило сильней, освобожденной, теперь уже не каплями, а
прямыми, как струны, струями. Все загудело, слитный шум покрыл другие звуки, даже
чавканье сапог по грязи.
Рогдай не выдержал, помчался вперед, тем более что до поселка остался километр
пути. Лена и ее спутники укрылись плащ-палатками и почти бежали за лошадьми,
которые без понукания перешли на легкую рысь.
Гроза разошлась не на шутку. Гром догнал путников и теперь густо и басовито
раскалывал облачное небо над головой. Молний за тучами не разглядеть, только на
мгновение будто включат там свет и тут же гасят, а грохот сваливается вслед за вспышкой
и подхлестывает, подгоняет дождь.
К тому моменту, когда люди и лошади достигли первого дома, вода лила с них
потоками. К счастью, дом, сложенный из стволов огромных деревьев, мало подвергся
разрушению; крыша не протекала, а
...Закладка в соц.сетях
