Жанр: Любовные романы
Колечко с бирюзой
...ехидную улыбку на покрасневшей девичьей
физиономии.
- Давай поговорим о чем-нибудь более существенном, - предложил он уже порусски.
- Я слышал, ты отбываешь в
командировку?
- К сожалению, на пару недель уезжаю в Москву. - Виктория положила руку ему
на грудь и игриво улыбнулась. -
Надеюсь, за это время у вас все будет о'кей, товарищ старший лейтенант! - Она
проводила взглядом скрывшуюся за
ширмой Наташу и перешла на шепот: - Объясни, на кой черт тут эта медсестра
пасется? Небось шпионит за тобой, а
вечерами строчит отчеты о веселом времяпрепровождении старшего лейтенанта
Карташова?
- Не язви, Виктория! - отмахнулся от нее Игорь. - Девочка совершенно
безобидна. Подать мне бульон да пару раз в
день помочь мне умыть физиономию - вот и все ее обязанности.
- А в твою постель она не собирается себя подать? Что-то мне все это не
совсем понятно. Слишком уж молода и, - тут
Игорь понял, что в запале Виктория допустила оплошность, произнеся слово,
которое раньше не сказала бы даже под угрозой
расстрела, - красива! - Спохватившись, попробовала реабилитироваться: - Правда,
сразу заметно, особо умом не
блещет...
Игорь скептически посмотрел на взревновавшую подругу. Пришла пора поставить
ее на место.
- Прости великодушно, дорогая, но, я смотрю, тебя тоже приставили ко мне, не
иначе как следить за моей
нравственностью? Запомни, со своими проблемами я привык справляться без чьейлибо
помощи!
Виктория побледнела. Забывшись, она пыталась указывать человеку, которому
прежде и слова поперек не смела сказать.
- Извини, - она наклонилась и коснулась его щеки губами. Никаких ответных
движений не последовало. Виктория с
недоумением посмотрела на мужчину, с которым встречалась дольше, чем все его
прежние любовницы, вместе взятые, и
которого так страстно мечтала прибрать к рукам, причем в самое ближайшее время.
Во взгляде Игоря сквозило безразличие. Но Виктория сделала вид, что все
обстоит по-прежнему, а некоторая холодность
вызвана, вероятно, закономерной слабостью после операции и дневным утомлением.
- Чао, милый! До встречи через полмесяца! - Она несело помахала ему рукой. -
Постарайся только скорее
освободить холодильник. Я наказала девочкам из своего отдела не оставлять тебя
без внимания и периодически снабжать
овощами и фруктами.
- Упаси Господи! - В волнении Игорь попытался приподняться на подушках, но
неловко повернулся и громко охнул от
боли в боку. - Избавь меня от своих подруг! - Он увидел, что Наташа спешит к
нему на помощь, и, глядя исподлобья на
Викторию, процедил сквозь зубы: - Я настоятельно тебя прошу уберечь меня от этих
знойных вакханок!
Сиделка помогла ему сесть на постели. Виктория вздернула нос, повела плечом,
всем свои видом выражая негодование.
- Подумаешь, не хочешь - не надо! Было бы предложено! - На мгновение она
задержала взгляд на Наташе,
поправлявшей подушки за спиной Игоря, скривила рот в презрительной усмешке. - Не
там ищешь, дорогой!
Она послала ему воздушный поцелуй, демонстративно стянула с плеч накидку и,
брезгливо удерживая ее двумя пальцами,
покинула палату.
Наташа молча подала Игорю кружку с бульоном. Благодаря ей он теперь мог
сидеть в подушках и вполне сносно
справился с бульоном, не пролив на этот раз ни капли. Наташа забрала пустую
кружку и по-прежнему молча подала ему стакан
киселя.
И тут уже Игорь не выдержал:
- Не пойму, по какой причине меня наказывают молчанием? Или я не в курсе, и
это тоже лечебная процедура?
Наташа едва заметно улыбнулась:
- Мне показалось, что свидание с невестой вас несколько утомило, и я решила
не докучать вам разговорами.
- С чего вы взяли, что Виктория - моя невеста? - Насмешливая улыбка скривила
губы ее подопечного. - Или вы
намекаете на те, возможно, немного непонятные беседы, которые мы с ней вели в
вашем присутствии? - Заметив ее
растерянность, Игорь не преминул добавить, от души забавляясь ее смущением: -
Объясните, почему вы как человек
воспитанный не покинули нас и без всякого стеснения слушали то, что для ваших
ушей не предназначено?
- Что ж вы не услали меня из палаты? По-моему, ваша... приятельница очень
хотела выдворить меня, так почему же вы не
согласились? Или испугались, что она воспользуется вашей слабостью в мое
отсутствие?
Игорь улыбнулся и развел руками, сам же мысленно поаплодировал девчонке.
Удивительно, но все новые и новые детали
ее характера, пусть не совсем для него приятные, не раздражали, а скорее
забавляли его. От постоянных пикировок у него
учащался пульс, а кровь быстрее бежала по жилам...
- Не беспокойтесь, у меня еще хватит сил справиться с женщиной без чьей-либо
помощи!
Наташа язвительно улыбнулась, но предпочла промолчать, испытав вновь странное
напряжение, возникшее между ними.
Она решила вновь приступить к своим непосредственным обязанностям.
- Давайте посмотрим, в каком состоянии ваша наклейка.
Игорь откинул одеяло и приподнял рубаху. Девичьи пальчики осторожно
пробежались по наклейке, и все бы ничего, но
они вознамерились исследовать поверхность вокруг шва. Едва они успели коснуться
его обнаженного тела, как Игорь,
вздрогнув, точно от мгновенного удара, почувствовал словно озноб, во рту у него
моментально пересохло. Господи, что же
такое с ним творится, если совсем невинное касание вызывает у него подобную
реакцию? Можно представить, в каком
жалком состоянии он окажется, если решится поцеловать ее.
Спасло положение появление нового посетителя - давнего друга и соратника
Севки Молчанова, протащившего мимо
бдительного контроля две бутылки пива и тут же их опорожнившего, ввиду временной
недееспособности приятеля. Игорь
лежал, откинувшись на подушки, вполуха слушал Севку и удивлялся, как быстро и
неожиданно эта худенькая девчушка с
необыкновенно яркими голубыми глазами захватила в плен его сердце.
Глава 12
К десяти часам вечера Наташа уже едва стояла на ногах. К счастью, Игорь,
утомленный визитами и вечерними
процедурами, заснул быстрее, чем она думала. И, если судить по его спокойному,
ровному дыханию и снизившейся
температуре, ночь должна пройти без сюрпризов и неожиданностей.
Наташа выключила свет и подошла к окну. Прохладный ветерок с моря проник под
халат и заставил ее зябко поежиться.
Город жил своей ночной жизнью. Серебристая лунная дорожка улеглась на
беспокойную водную гладь бухты Золотой Рог,
мелкие красные огоньки телевышки зорко вглядывались в крадущуюся со стороны моря
темноту. Из окна потянуло
горьковато-пряным запахом сальвии, затянувшей огненно-рыжим покрывалом клумбы во
дворе госпиталя.
Наташа вздохнула. Бессонная ночь накануне и суматошный сегодняшний день
должны были, по идее, уложить ее в
постель. Но насыщенный августовскими ароматами воздух, затихающий шум
засыпающего города, звездный купол над ее
головой словно призывали не расставаться с ними, посидеть еще немного у
раскрытого окна.
Оглянувшись на спящего, Наташа осторожно подставила стул, взобралась с ногами
на подоконник и; прикрыв колени
халатом, уютно там устроилась.
В старых липах под окнами завозилась и слабо тенькнула испуганная ночными
шорохами птаха, простучали внизу чьи-то
быстрые шаги, прозвенел легкий девичий смех, и опять ночной покой ласково обнял
ее, сжал в объятиях, отгоняя остатки
тревоги и сумятицу мыслей.
Ты-ты-ты-ты пробуй думать о другом,
Бог-мой-дай-сил-обезуметь не совсем, -
вспомнились вдруг Наташе давно любимые стихи. Она непроизвольно вполголоса
произнесла ритмичные строчки
Киплинга. На кровати тяжело вздохнул и то ли простонал, то ли пробурчал что-то
во сне Игорь.
Виновато зажав рот ладонью, Наташа соскользнула с подоконника и на цыпочках
подкралась к кровати. Осторожно
дотронулась губами до лба Игоря.
- Что вы делаете, Наташа? - Сильные пальцы обхватили ее руку, которую она не
успела снять с его груди.
- Тьфу на вас! - опешила от неожиданности девушка и выдернула руку. -
Напугали до смерти!
Игорь едва слышно рассмеялся:
- Вы меня еще больше напугали. Снится мне сейчас прекраснейшая из женщин.
Только собрался обнять ее, а она вдруг
целует меня в лоб и голосом Леонида Ильича вещает: "Спи спокойно, дорогой
товарищ!".
- Я вас не целовала, просто проверила, есть ли температура.
- Какая-никакая, очевидно, есть, если еще дышу и генсека во сне вижу.
- Простите, не хотела вас тревожить. - Наташа на шаг отступила от кровати. -
Хотите, принесу попить?
- Спасибо, я бы и вправду сейчас попил чаю с превеликим удовольствием, но,
наверно, поздно уже?
- Ничего страшного! Я для таких случаев кипяток держу в термосе.
Наташа разлила по чашкам чай, прихватила к нему несколько сухариков. Помогла
Игорю принять сидячее положение,
подложив ему под спину подушки.
Свет решили не включать, чтобы не привлечь комаров, а возможно, и потому, что
в темноте разговаривать, не встречаясь
взглядами, было гораздо легче.
Наташа закрыла грудь Игоря Полотенцем, подала ему чай и сухарик. Он
засмеялся:
- Я даже представить себе не мог, насколько это приятно, когда за тобой
ухаживают. Слюнявчики, манная кашка...
Пеленок и подгузников не хватает, чтобы окончательно в младенца превратиться. И
для вас, по-моему, неплохая практика, не
так ли, Наташа?
- Если забыть, что младенец весит килограммов этак восемьдесят-девяносто!
- Это еще что! У меня есть брат, Славка, увидишь - не поверишь, что мы с ним
близнецы. Так вот он прилично за сто
килограммов тянет. Он боксер, за СКА выступает. В прошлом году ногу в
автомобильной аварии повредил, так невестка
писала, замучилась с ним совсем.
- Он здесь, во Владивостоке?
- Нет, в Ростове, что на Дону. Лет пять уже не виделись... - Игорь залпом
выпил остатки чая, поставил на столик
пустую чашку. - Честно сказать, я в первый раз оказался на больничной койке, и
теперь на досуге всякие мысли лезут в
голову. Когда здоров, силен, то не загадываешь наперед слишком далеко, не
думаешь, как жизнь повернется, потому что
зачастую живешь одним днем. Я вот маму со дня окончания училища не видел. А
сегодня она мне приснилась - молодая,
красивая и почему-то сильно на вас смахивает. Я ведь пошутил насчет Леонида
Ильича. Мне показалось, что это мама меня
целует, ласково-ласково, как в детстве... Отец у нас погиб, когда мы с братом
совсем еще пацанами были. Когда мы в
училище учились, мама снова вышла замуж. За друга отца. Это мы со Славкой ее
уговорили. Теперь вот сестренка
подрастает, а я ее в основном только по фотографиям и знаю.
Наташа вздохнула:
- А у меня никого, кроме бабушки, нет! И родителей помню тоже только по
фотографиям.
- Так вы сирота?
- Да, папа и мама погибли в Африке более десяти лет назад. Они не военными
были, врачами, а их все равно убили.
Игорь осторожно сжал ее ладонь:
- Простите, что затеял этот разговор.
- Ничего страшного. - Наташа попыталась встать со стула, но он перехватил ее
за запястье, и она осталась на месте.
Игорь медленно притянул ее руку к своему лицу и вдруг прижался губами к месту,
где тоненькой, нервной ниточкой бился
пульс. Прикосновение сухих теплых губ к ее коже отозвалось в ней тягучей болью,
такой неожиданной и внезапной, что
девушка на мгновение зажмурилась и не отняла руку даже тогда, когда ее ладонь
оказалась прижатой к шершавой мужской
щеке.
- Не будь я атеистом, девочка, поверил бы сию же минуту, что вы и вправду
фея. От вашей ладошки прямо волна какойто
доброй энергии исходит - ласковая, теплая и приятно так покачивает,
убаюкивает... Того гляди попаду в полную от нее
зависимость и стану законченным наркоманом. - Игорь захватил ее ладонь уже
обеими руками и спросил: - А хотя бы одно
желание почти бездыханного инвалида фея сумеет исполнить?
- Смотря какое!
- Поцелуйте меня.
- Для почти бездыханного у вас непомерные запросы, - рассердилась Наташа. - В
мои обязанности не входят поцелуи
больным на ночь. К тому же вас совсем недавно нацеловали предостаточно.
Игорь тихо рассмеялся и еще крепче прижал ее ладонь к своей щеке.
- Не смейте убегать! Я понимаю, время уже позднее и пора спать. Но я ведь
ничего плохого не имел в виду, кроме
целомудренного поцелуя в лоб или щеку. А что касается Виктории, так уж не
ревнуете ли вы меня к ней?
- Вы слишком высокого мнения о своей персоне! - Наташа попыталась освободить
руку, но безуспешно. Она сердито
фыркнула и с негодованием произнесла: - Двух шагов без моей помощи не в
состоянии ступить, а туда же! Вы бы на себя со
стороны посмотрели... К тому же у меня жених есть...
- Зачем же тогда столь длинная речь, сударыня, - ехидно заметили с кровати, и
мужские пальцы жестко и больно сжали
ее руку. - Наклонитесь лучше пониже, я вам кое-что шепну на ухо, чтобы слишком
не сердились на меня.
Наташа с досадой освободилась от его ладоней и оперлась руками о подушку по
обе стороны от его головы.
- Давайте быстрее, уже спать пора!
- Я ничего не имею против. - Губы Игоря коснулись мочки ее уха и в то же
мгновение прижались к ее губам. Наташа
вздрогнула от неожиданности. Она попыталась отстраниться, но он обхватил руками
ее затылок и принялся ее целовать.
Сердце девушки стремительно ухнуло вниз и резкими толчками забилось где-то в
районе пяток.
Подобное чувство она впервые испытала в прошлом году, когда прыгнула с
парашютной вышки: шаг в пустоту, резкий
рывок, затем медленное скольжение вниз и внезапное приземление - это Игорь
оторвался от ее губ.
- Кажется, я немного переборщил, - прошептал он еле слышно и нежно обвел
пальцем контуры ее лица. - Просто мне
хотелось доказать, что порох в пороховницах держу сухим!
Наташа, ошеломленная случившимся, не нашлась, что ответить. Какое счастье,
что он не видел ее лица! Ее губы до сих
пор ощущали ласковые прикосновения его мягких и сладких, вероятно от выпитого
чая, губ. Более всего на свете ей
хотелось повторения этого поцелуя, но остатки разума вовремя напомнили о себе, и
Наташа в панике устремилась к
спасительнице ширме.
- Спокойной ночи! - прошептала она из последних сил и юркнула под одеяло.
- Приятных снов, девочка! - Ей послышалось, что Игорь улыбается. Но если бы
она видела эту улыбку! Это была
отнюдь не снисходительная усмешка видавшего виды мужчины, одержавшего моральную
победу над неопытной девчонкой.
Каким-то шестым чувством Наташа понимала, что он тоже переживает то непонятное
для нее, впервые испытанное
ощущение необыкновенного восхищения и восторга, ожидания чудесного исполнения
мечты, которое выражается однимединственным
словом "счастье". Но об этом Наташа пока просто-напросто не
подозревала.
Она прижалась губами к крошечному участку кожи на запястье, который до сих
пор хранил воспоминание о теплом
дыхании Игоря, нежном прикосновении его губ, и вдруг поняла, что никогда и
никому более не позволит целовать себя,
кроме мужчины, лежащего в пяти шагах от нее и старательно делающего вид, что
спит крепким сном.
Прошло три дня. Петр позвонил в воскресенье и разочарованно сообщил, что
сможет появиться в госпитале не раньше
среды, а то и четверга. У них на объекте неожиданно объявилась комиссия из
Министерства обороны, и теперь он сутками
пропадал на службе. Он просил Наташу не слишком расстраиваться, подать заявление
они еще успеют, к тому же он
договорился, что и зарегистрируют их быстро, максимум через две недели после
подачи заявления.
Но Наташа если и расстраивалась, то совсем не по этому поводу. Все эти дни
она жила как бы в другом измерении.
Большую часть своих сил она тратила на то, чтобы не показать окружающим, и в
первую очередь Игорю, что душа ее
начиная с субботнего вечера парит где-то в немыслимых космических высотах, с
ехидством наблюдая за безуспешными
попытками тела изобразить полную самоотдачу и трудовой энтузиазм.
Она избегала встречаться с Игорем взглядом, на вопросы отвечала односложно.
Но вот он коснулся ее руки, подающей
ему чашку с бульоном, и ее лицо вдруг вспыхнуло таким ярким и обильным румянцем,
что он отставил обед в сторону и
приказал сесть рядом с ним.
- Я постоянно наблюдаю за вами, Наташа, и вижу, что вы словно не в себе
последние дни. - Игорь попытался заглянуть
ей в глаза, но она еще ниже опустила голову, стараясь не встретиться с ним
взглядом. - Он недоуменно хмыкнул и
продолжал: - Вы как будто специально избегаете разговоров, старательно прячете
глаза... Неужели вы обиделись на меня?
Ведь тот поцелуй был всего лишь шуткой, не более...
- Шуткой?! - Наташа взвилась на стуле от мгновенной пронзившей ее насквозь
боли. - Пошутить изволили, господин
выздоравливающий? Поразвлечься решили за чужой счет? - Она резко взмахнула
рукой, словно хотела встряхнуть его за
шиворот. Игорь отшатнулся, сбил рукой чашку с бульоном, и та покатилась по полу,
оставляя за собой жирные пятна. Он
проводил ее растерянным взглядом и перевел глаза на разгневанную сиделку.
Кажется, он понимал, чем вызван взрыв ее
негодования, и попытался объяснить этой чудачке, что совсем не собирался
оскорблять ее, а наоборот... Но Наташа даже
слушать его не стала. Она тоже поняла, что все ее попытки скрыть потрясение,
которое она переживала все эти дни, с треском
провалились. Она выдала себя с головой, и понимание того, что выглядит сейчас в
его глазах самой пустоголовой и наивной
дурой, ввергло Наташу в еще большую ярость.
Изо всех сил она поддала ногой чашку, и та впечаталась в стену. Остатки
бульона выплеснулись на босоножки, и Наташа
помчалась в ванную. Там под струей холодной воды она думала обрести спокойствие
и воссоединить, наконец, душу с телом.
После этого ей вновь пришлось заняться уборкой. Несколько минут понадобилось,
чтобы подтереть жирные лужицы на
линолеуме, выбросить осколки чашки в мусорное ведро и заняться по новой
приготовлением обеда для Игоря. На кухне ей
еще с утра сварили бульон из курицы, которую принесла Виктория, и теперь нужно
было только налить новую порцию из
термоса и добавить в него сухариков.
Наташа выставила на прикроватный столик традиционный набор блюд, сложила руки
на груди и сухо произнесла:
- На второе сегодня только каша и яблочное пюре.
Сиделка демонстративно смотрела в сторону, но взгляд серых, как осеннее небо,
глаз настиг ее.
- Перестаньте корчить из себя леди Макбет, девочка! - Голос Игоря звучал
непривычно строго и недружелюбно. -
Если вы склонны любой, ничего не значащий поцелуй расценивать как посягательство
на свою честь, то успокойтесь сами и
заверьте вашего драгоценного жениха, что чужая собственность меня не интересует!
Наташа подняла на него глаза. Его губы слились в тонкую, побелевшую от
напряжения полоску, на переносице пролегла
глубокая складка, а глаза смотрели так холодно и презрительно, что Наташа не
выдержала, закрыла лицо руками и скрылась в
своем убежище.
Она не видела, как Игорь откинулся головой на подушки и гримаса невыразимой
боли исказила его лицо. Впервые он
переживал из-за женщины, впервые неподдельно и искренне страдал от того, что не
имел никаких прав на эту девочку. Все его
надежды рухнули в одночасье, лишь только она сообщила о существовании жениха.
Субботний поцелуй был своеобразной
местью хорошенькой сиделке, которая чуть не ввергла его в соблазн, заставила
мучиться и даже тосковать о несбыточном и
совершенно нереальном. Но почему же тогда он еще добрый час не мог заснуть после
того поцелуя? Почему вслушивался в
дыхание, приглушенное ширмой, безуспешно пытаясь избавиться от желания вновь
испытать потрясшее его ощущение
прикосновения к нежным и податливым девичьим губам.
Резкий переход от пронзительного восторга к пониманию полного провала отнял у
него последние силы, и Игорь забылся
в тяжелом, полном причудливых видений сне.
Проснулся он от пения. Низкий женский голос доносился из-за ширмы. С
удивлением Игорь вслушался в странную
мелодию и волнующие слова:
Этих глаз не любил ты и лжешь,
Что любишь теперь и что снова
Ты в разлете бровей узнаешь
Все восторги и муки былого!
Эти слова завораживали, искушали окунуться в нечто неизведанное, отринуть все
земное, забыться в мире грез и
несбыточных мечтаний...
Ты и голоса не любил,
Что ж пугают тебя эти звуки?
Разве ты до конца не убил
Чар его в роковой разлуке?
Не любил ты и этих волос,
Хоть сердце твое забывало
Стыд и долг и в бессилье рвалось
Из-под черного их покрывала!..
Игорь с трудом повернулся на бок и, оттолкнувшись руками от постели, сел на
кровати. Пение за ширмой прекратилось.
Он услышал продолжительный вздох, и тут же звякнула посуда. Игорь взглянул на
часы. Сиделка готовила ему полдник. Он
осторожно спустил ноги с кровати и вставил их в шлепанцы.
Сегодня он чувствовал себя несравнимо лучше. Слабость не наваливалась
непомерной тяжестью, как это было еще вчера,
да и голова почти не кружилась. Правда, лоб и спина покрылись потом и руки,
ухватившиеся за железный козырек, противно
подрагивали, боль в боку уже не была такой назойливой и тягучей. Он довольно
улыбнулся, представляя, как удивится
Наташа, когда увидит, что он встал без ее помощи.
Но Наташа не удивилась, она расстроилась:
- Что ж вы меня не позвали? А если швы разойдутся?
- Теперь уже не разойдутся, - улыбнулся Игорь, - Герасимов на славу меня
заштопал! - Он медленно выпил сок,
повертел в руках печенье и с явной тоской посмотрел на него. - С каким
удовольствием я съел бы сейчас пару хороших
шашлыков с горчицей или приличную отбивную!
Наташа забрала у него пустой стакан и, по-прежнему не глядя ему в глаза,
сказала:
- Мечтать не вредно, а пока придется ограничиться кашками и соком.
Игорь пристально вгляделся в ее бледное, осунувшееся лицо и покачал головой:
- Не надо сердиться, Наташа!
Приподняв брови домиком и закусив нижнюю губу, девушка беспомощно глянула на
него и тут же опустила глаза.
Человек, которого обожают женщины и которому завидуют мужчины, мужчина, в
которого она влюбилась до безумия и
который никогда не полюбит ее, сидел на кровати, свесив длинные сильные ноги в
голубых пижамных брюках, и ехидно, как
ей казалось, и цинично улыбался, рассматривая ее в упор.
Игорь понял, что она вот-вот расплачется, и его подвижное лицо стало
сосредоточенным, губы приобрели более жесткие
очертания.
- Послушайте меня, Наташа. Мне совсем не хочется находиться с вами в
состоянии войны. Даю слово офицера, что
ничем и никогда более не обижу вас. Идет?
Ощущая нестерпимый холод в груди и все возрастающее отчаяние, смутно понимая,
что ей говорят, Наташа молча
опустила голову, не в силах произнести ни единого слова в ответ.
Игорь ждал, протянув руку, и она робко дотронулась до его пальцев и тихо
произнесла:
- Идет!
Она почувствовала, как пристальный мужской взгляд, словно острый клинок,
проникает в ее сердце, и поспешно отвела
глаза.
На нежном, без малейших следов косметики девичьем лице вновь вспыхнул
румянец. Игорь выругался про себя: его язык
в последнее время, похоже, существует сам по себе. Иначе чем можно объяснить
поток воистину железобетонного
косноязычия, из-за которого вот-вот расплачется ставшая дорогой ему девушка?
Но язык продолжал жить собственной личной жизнью, и, вместо того чтобы
сказать что-нибудь ласковое,
успокаивающее, Игорь, с трудом выдавив из себя улыбку, попросил Наташу помочь
ему перебраться ближе к окну в креслокачалку.
Расстояние в несколько шагов он преодолел почти самостоятельно, чуть опираясь
на Наташину руку. По пути он
разглядывал четкий пробор, разделявший ее волосы, от которых на него вдруг
повеяло запахом лимона и еще чем-то
знакомым, из далекого детства. И Игорь вспомнил. Так пахло недавно скошенное,
немного подсушенное сено. Запах донника
и ромашки, настоянный на аромате молодого девичьего тела. Игорь нервно сглотнул.
Сейчас ему определенно
противопоказано находиться рядом с женщиной, а с этой - особенно.
Вздох облегчения, который ее пациент издал, опустившись в кресло, Наташа
приняла за стон. Вероятно, так оно и было на
самом деле. Игорь испытал почти физическую боль, когда окончательно понял, что
никогда не сможет не только обладать
ею, но даже коснуться губами тонкой шеи, прижаться щекой к ее груди, услышать
биение ее сердца.
Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза, наблюдая сквозь ресницы, как
сиделка, беззвучно шевеля губами,
следит за секундной стрелкой - считает пульс, который от прикосновения ее
пальцев забился в страстной тарантелле.
- Придется пока повременить с вашими прогулками! Небольшое усилие - и пульс у
вас бьется, как у загнанной лошади.
- Наташа с укоризной посмотрела на него и добавила: - Завтра опять получу
выговор от Лацкарта за то, что иду у вас на
поводу и разрешаю передвигаться по палате.
- Ничего страшного, - улыбнулся Игорь, - предоставьте мне разговаривать с
Лацкартом по этому поводу.
Наташа подошла к окну и немного прикрыла створку. Заметив протестующий
взгляд, пояснила:
- Я прикрою вас одеялом и можете спокойно дремать до самого ужина.
- Наташа, - Игорь потянулся к ней и взял за руку, - посидите со мной,
пожалуйста!
- Я могу вам почитать, если хотите.
- Спасибо, чуть позже. Мне понравилось, как вы пели. Спойте что-нибудь еще.
- Хорошо. - К его удивлению, девушка не стала жеманиться, и он спросил:
- Я никогда не слышал этой песни. Чья она?
- Стихи Киплинга, а что касается музыки, то до сих пор не знаю, кто автор. У
меня подруга есть, Софья, она поет эти
песни под гитару в нашем студенческом театре. А я так, подпеваю...
- По-моему, очень неплохо подпеваешь!
- А мы разве перешли на "ты"?
- Только что, - улыбнулся Игорь, - и переход получился очень удачный, ты не
находишь?
- Есть немного, - Наташа улыбнулась, - но мне удобнее все-таки обращаться на
"вы".
- А по имени-отчеству или, лучше того, по званию тебе не хочется? -
рассмеялся Игорь. - Будь добра, оставь это
удовольствие более солидным пациентам!
Наташа нерешительно присела на стул рядом с ним, и Игорь требовательно
проговорил:
- Объясни, только без обид, что с тобой происходит? То бросаешься на меня,
как тигрица, то чуть не плачешь!
- Это от усталости. - Наташа с вызовом посмотрела на него и, гордо вздернув
подбородок, неожиданно улыбнулась. -
Ты же п
...Закладка в соц.сетях
