Жанр: Любовные романы
Возвращение в Эдем Книга 1
...ешевки или
чрезмерной откровенности; на такой крючок Грег не попадается. Платье, что
она выбрала, пришло в последней партии одного из лучших домов моды в Сиднее,
который посылал Джоанне разные наряды, чтобы ее манекенщицы появлялись в них
в нужных местах. Блестящая ткань мгновенно меняла окраску под лучами света —
не просто голубая, но с оттенками от василькового до сапфирового. В данный
момент в отблесках свечи, горевшей посреди стола, она светилась собственным
ровным светом, напоминавшим жука-светляка.
Тара уловила взгляд Грега и кокетливо отвернулась, прикидываясь равнодушной.
Грег тоже почувствовал, что спешить не следует. Он налил ей вина, заговорив
о чем-то случайном. Но глаз от нее он оторвать не мог, и Тара знала, что
означает этот взгляд из-под прикрытых тяжелыми веками глаз: вот-вот, и он
окажется на крючке. Он откровенно любовался ею. Бледно-голубое вечернее
платье сужалось к талии в форме четко очерченной буквы V, мягко оттеняя
красивую грудь. На шее было тяжелое серебряное колье — холодный металл резко
контрастировал с мягкой кожей, которую он так страстно жаждал поцеловать.
При малейшем движении головы в ушах начинали плясать серебряные сережки — он
хотел сорвать их и овладеть ею тут же, прямо на полу. Она медленно закинула
ногу на ногу, и его обостренный слух уловил звук трущихся друг о друга
тонких чулок и еще почти неслышный шелест шелковых трусиков у нее под
платьем. Для человека с повышенной чувственностью, вроде Грега, эти звуки
были как зов женской плоти, воплощенной в Таре, мука тем более сладкая, что
он не мог откликнуться. Он хотел раздевать ее целую неделю, оставаться с нею
в постели целый месяц. У него было такое ощущение, что весь его прежний
сексуальный опыт был лишь подготовкой к встрече с ней. Он буквально ощущал,
как эти карминовые губы ласкают его тело, а эти глубокие голубые глаза
погружаются в дымку в экстазе любовных объятий. Она должна принадлежать ему!
Так он ее не отпустит.
Он подхватил ее последнюю реплику, придав своей интонации безошибочно
сексуальный оттенок.
— Вы говорите, что мы почти незнакомы. А у меня такое чувство, будто я
знаю вас очень давно. Это, должно быть... как там говорят — deja vu.
— Или, может быть, — откликнулась Тара мягко, не выдавая
иронии, — наша встреча была предопределена.
— Скажите-ка, — он взял ее за руку и начал нежно
поглаживать, — у вас есть друг или, может быть, муж?
Тара помолчала, тщательно подбирая слова.
— Был у меня один человек. Я его очень любила. Он был прямо как принц
из сказки, и я мечтала о нем с самого детства. — Она замолчала.
— Вижу, вы и впрямь его любили, — ободряюще сказал Грег. — И
что же?
Голос Тары прозвучал холодно и бесстрастно.
— Мечта обернулась кошмаром. Я пробудилась. — Она устремила на
него пристальный взгляд. — А вы?
— Я? — он был явно удивлен. — О нет, не спрашивайте. Это
нечестно.
— Как это нечестно? Честно. Я ведь сказала вам.
— Ну что же... Вы, конечно, и так знаете, что я был женат и потерял
жену. Но не стоит говорить об этом, тут ничего серьезного не было.
Ничего серьезного. Тара с трудом сдержалась. Ничего серьезного для такого
человека, как ты. Она с трудом выдавила сочувственную улыбку. Он потерпел
поражение на собственной территории и даже не заметил этого. С искренней
улыбкой он продолжил:
— Я — человек, который ищет чего-то необыкновенного... и когда я найду
это, тут я и пропал. Собственно, я уже пропал — ведь вы здесь.
Тара не проронила не слова.
— О чем, в сущности, речь? Любовь — это величайшая загадка жизни. Я не
о сексе — это ерунда. Но когда думаешь друг о друге, уважаешь друг друга,
ощущаешь подлинную близость, дружбу... Тара, больше всего на свете я хочу,
чтобы мы стали друзьями.
Впервые в жизни Тара испытала чистую радость от того, что играет с мужчиной,
ловит его, как рыбу, на крючок, заманивает...
— Просто друзьями? — едва слышно сказала она.
— Как скажете. — Грег поднял ее руку к губам и мягко-мягко
поцеловал. Он был вполне удовлетворен.
Если уж удалось втянуть ее в игру,
считай, что дело сделано, — думал он. — Эта от меня не уйдет.
Правда, придется потрудиться, что-то тут такое есть, — на миг его мысль
зацепилась за нечто такое, чему он не мог дать определения. Но со своей
обычной самоуверенностью он переступил через это препятствие. — Раньше
у тебя всегда получалось, парень, — сказал он себе, — получится и
на этот раз.
Установившаяся тишина была прервана неожиданным восклицанием.
— Привет, Грег!
— Фил! — Вот уж кого Грег не ожидал сейчас встретить.
— Тут такой тусклый свет, так что я никак не мог понять, ты это или не
ты. — У Филипа было сильное искушение пройти мимо, не заметив Грега. Но
он решительно отбросил это поползновение, как недостойное и малодушное. Грег
послал Филипу самую обворожительную из своих улыбок. Вот как раз удобный
случай рассеять все сомнения, которые у Фила могут быть насчет него и
Джилли.
Он обратился к Таре покровительственно и нежно, что, как он заметил, не
ускользнуло от Филипа.
— Тара, это Филип Стюарт, старый друг моей жены. Филип, а это Тара
Уэллс.
Так, — подумал Филип, — стало быть, это последняя жертва. Не
удивительно, что Джилли из себя выходит, даже похудела, бедняжка. Ей дали
отставку. Ради этой звезды-манекенщицы
. — Его сердце наполнилось
жалостью, теперь он понимал, каково приходится Джилли. Он поздоровался с
Тарой вежливо, но холодно. Тара же придерживалась своей новой манеры
поведения, которую находила весьма действенной, — она просто молчала.
Она была полностью поглощена Грегом, и появление Филипа было для нее полной
неожиданностью. Она все еще не привыкла к тому, что перед ней возникают люди
из ее старой жизни. К тому же она была поражена тем, как Филип изменился.
Некогда стройный, он теперь сутулился, лицо, когда-то так красиво
очерченное, сморщилось, и выглядел он как человек, который забыл, что такое
улыбка. Бедняга Филип! Еще одна жертва ненасытного любвеобилия Грега.
Сердцем она была с ним, но сидела спокойно и неподвижно, нацепив на лицо,
как маску, ничего не означающую улыбку.
— Как Джилли, Фил? — бодро спросил Грег.
— Да вроде все в порядке — по крайней мере так было, когда я видел ее в
последний раз. — Он пристально взглянул на Грега. — Я ведь редко
здесь бываю в последнее время, так что мы почти не видимся.
— Как жаль. — Удивление и дружеское участие, прозвучавшее в голосе
Грега, было, казалось, совершенно ненаигранным.
— Действительно, жаль, — сказал Филип ровно. — Ладно, мне
пора. Приятного вечера. Рад был познакомиться с вами, мисс Уэллс.
Филип всегда умел сохранять достоинство, подумала Тара. А сейчас оно ему ой
как нужно. Она с симпатией посмотрела ему вслед.
— Отличный парень этот Филип, — заметил Грег. — Стюарты были
ближайшими друзьями моей жены.
Тара почувствовала, как внутри у нее все закипело, и наклонилась, собираясь
нанести удар.
— Расскажите о своей жене, Грег. Что она из себя представляла? —
Она едва сдерживалась от нетерпения.
Грег помолчал, собираясь с мыслями и заговорил медленно и размеренно. Его
ответ был выдержан в мягких, даже трогательных тонах.
— Она была славным существом, на редкость любящим и честным. Самое
щедрое сердце, другого такого я не встречал. Мне до сих пор ее очень не
хватает...
Он напрягся, и слезы выступили на глазах. Слезы! Крокодиловы слезы, подумала
Тара, едва сдерживаясь от ярости. Она готова была воткнуть нож в это черное
сердце. Но даже не пошевелилась, ожидая продолжения.
— Однако же она сама была своим худшим врагом, — вновь заговорил
Грег. — Не следовало делать вид, будто твоя жена была верхом
совершенства. Это отпугивает женщин, ведь тогда им приходится сражаться с
исчезнувшим ангелом. Никогда не встречал людей, которые бы так беспокоились
о том, что скажут о них другие. — Он помолчал, словно эта мысль впервые
пришла ему в голову. — Вы знаете, странно. Едва увидев вас, я
поразился, как вы напоминаете Стефани внешне. Но она... впрочем, смешно
сравнивать. Она была гадким утенком. Вы — лебедь, которым она всегда хотела
быть. — Он помолчал, ожидая, пока официант наполнит бокалы, и изящным
жестом поднял руку.
— За нас, Тара. За вашу красоту. За будущее, чего бы оно ни принесло.
— За нас, — повторила она тост, вкладывая в него свой смысл. За
нас
, — подумала она мстительно. Официант вновь появился и поставил на
стол закуски. Нежно улыбаясь, Тара взяла нож и вилку и обезглавила форель,
опять-таки имея в виду что-то свое, сокровенное.
Вечер подошел к концу. Белый роллс-ройс
вез их к дому Тары, изредка
подавая серебристый сигнал. Сама поездка на этой машине, которая была с
любовью выбранным свадебным подарком Грегу, стала еще одним испытанием для
Тары в этот вечер, когда ножевые раны сменялись булавочными уколами. Они
остановились у одного из больших жилых домов на Элизабет-Бэй. Грег вышел,
обошел машину кругом и открыл дверь для Тары.
Они стояли друг против друга на пешеходной дорожке; теплый морской ветерок
шевелил волосы; воздух вокруг был наэлектризован непроизнесенными вопросами,
страстями, желаниями.
— Благодарю... за прекрасный вечер. — Тара опустила глаза.
— Эй, — он взял ее за подбородок и поднял лицо к себе, — мне
ведь еще домой ехать, а это далеко. Неужели вы не предложите хоть чашку
кофе? — В глазах у него были призыв и обещание.
Она отступила.
— Да нет, вряд ли... не сегодня. У меня с утра много дел. —
Повисло молчание, и Грег изящно повиновался. Сожалеюще улыбнувшись, он
кивнул:
— Ну что ж. Может, в следующий раз?
— Может быть. Спокойной ночи, Грег.
Она стояла на дорожке, пока габаритные огни
роллс-ройса
не исчезли за
поворотом. Затем она быстро зашагала в свою крепость — свой дом, который был
в нескольких кварталах отсюда. Она еще не была готова дать ему свой адрес.
Рано. Вернуться домой было сущим облегчением. В этих стенах ей не нужны были
никакие маски. К большому неудовольствию Макси, хозяйка то дрожала, то
плакала, то смеялась, то пускалась в длинные монологи, в которых смешаны
были проклятия, угрозы и обещания. Но древний инстинкт расы научил его
ждать, пока все пройдет, и в конце концов так оно и случилось.
Помощникам Джейсона всегда приходилось нелегко, когда у маэстро в муках
рождалась творческая идея. Самые экстравагантные требования сменялись
раздраженными отказами, и вся мастерская напоминала кипящий котел, пока,
наконец, новая тема не обретет ту форму, которая устроит маленького тирана.
Сегодняшняя съемка должна была запечатлеть сверхэлегантные образцы вечерней
одежды, и Джейсон старался представить себе людей ночи, тех, кто
наслаждается тьмой, когда простые люди давно уже видят третьи сны.
Осуществляя последний сценарий, Тара и ее партнер из кожи вон лезли, чтобы
ублажить Джейсона и вдохнуть жизнь в его мечту.
— Ты — вампир, — рычал Джейсон, редкие волосенки которого дыбом
встали на голове. — Ты — неотразимо прекрасный вампир женского пола, и
ему остается только отдаться тебе. Ты впиваешься ему в шею — ну, ну, ну!
Лежа на неподвижном теле, Тара послушно потянулась прямо к адамову яблоку на
бронзовой от загара шее.
— Нет же, нет, нет, — завопил Джейсон. — Кусай, кусай, черт
тебя побери! Впейся в его шею своими клыками и не думай о нем, ему за это
платят, и мне нужно, чтобы ему было больно... вот так, это уже лучше. Еще
разок. И подними глаза, поверни подбородок, мне не видны твои глаза. Ну, в
чем дело? Гляди на меня и сосредоточься, сосредоточься, ну вот, снова не
то...
А Тара и впрямь потеряла всякий интерес к мощной мужской шее, в которую
раньше впивалась с некоторым удовольствием. Позади Джейсона незаметно
появилась Джилли Стюарт. Тара отпрянула от партнера и отошла немного в
сторону.
— Мне надо попудриться, — сказала она первое, что пришло в голову,
и подняла руку ко лбу, словно чтобы стереть пот.
— Ладно, перерыв пять минут, пудра там, внизу, — согласился
Джейсон. — Там вся косметика, бери ее и тащи сюда, только в темпе. Раз
уж мы прервались, мне надо, чтобы на теле этого малого была кровь,
натуральная кровь, которая стекает у него с шеи от любовных укусов Тары —
вампир есть вампир, можно это сделать? И пусть высморкается, а то у него нос
покраснел, как у Рудольфа-Красноносого Следопыта. — Он метался по
студии, стремительно отдавая указания.
— Так, эти притирки надо сменить. Розовое убрать, мне нужно голубое и,
может, немного зеленого, чтобы усилить зловещий эффект.
Оказавшись в самом центре этой кутерьмы, Джилли стояла совершенно
растерянная и дрожала. Она ошеломленно озиралась, явно не зная, к кому
обратиться, а Тара в это время внимательно оглядывала ее. Как и на Филипе,
время оставило на ней свои следы. Кошачья уверенность, которая некогда так
бросалась в глаза, уступила место подернутому дымкой потерянному взгляду,
который напомнил Таре того бездомного зверька, каким был Макси, когда она
впервые набрела на него. Некогда безупречный вид теперь тоже остался одним
воспоминанием: волосы были небрежно сколоты в узел, а косметику она, похоже,
наводила в темноте. Но многое осталось от прежней Джилли, например, манера
отбрасывать волосы с глаз и запрокидывать голову, как лошадь, готовая
пуститься в галоп.
И в конце концов, — мрачно подумала Тара, — ты
выбралась из истории с Грегом Марсденом целехонька, чего о себе я сказать не
могу
. — Она решительно шагнула вперед.
— Вы хотели меня видеть?
— Вы — Тара Уэллс? Меня зовут Джилли Стюарт. Мы можем поговорить?
По возбужденной манере своей собеседницы, по блеску в глазах Тара поняла,
что, готовясь к свиданию, Джилли кое-что приняла. Но облегчать ей задачу она
не собиралась.
— Вы из журнала или газеты?
— Нет, нет, — поспешно ответила Джилли. — Я... я приятельница
Грега Марсдена.
— Понимаю.
— Близкая приятельница.
Тара промолчала. Близкая приятельница, подумала она. Ну что же.
— Видите ли, — Джилли нервно вертела в руках бумажную
салфетку. — Вы недавно видели моего мужа, Филипа Стюарта.
Тара сделала вид, что пытается вспомнить.
— Да, да, совершенно верно. Грег познакомил меня с ним в ресторане.
Наступило молчание. У Джилли словно язык прилип к гортани. Наконец она
выдавила из себя:
— У вас с Грегом роман?
— Извините? — Такое бесстыдство вызвало у Тары гнев и презрение.
— Я знаю, вы встречаетесь, — нервно продолжала Джилли.
— О... — Тара говорила сколь возможно холодно и отчужденно. — Мы
увиделись после теннисного матча. Потом пообедали вместе. Это все.
Джилли совсем утратила контроль над собой, ее понесло:
— Лжете, — закричала она, побелев от ярости. — Не забывайте,
я знаю Грега Марсдена. Он просто не может пройти мимо красивой женщины. И
если женщина ясно говорит
нет
, он уже не тратит понапрасну времени. Да нет
никаких сомнений. Вы его любовница.
Даже в рабочей суете, царившей в мастерской, головы стали поворачиваться в
их сторону, люди прислушивались. Таре это не понравилось.
— Слушайте, мы не можем поговорить где-нибудь в другом месте? И
спокойно, — мягко спросила она. — Тут рядом бар, надеюсь, там не
слишком много народу. — На лице у Джилли мелькнула тень скорбной
надежды, как у побитого ребенка.
— Мне надо сделать еще два-три снимка, и, если хотите, встретимся там.
Джилли ухватилась за это предложение как за соломинку.
— Я буду вас там ждать.
Голос Джейсона прорезал гул в мастерской, как циркулярная пила.
— Кто-нибудь здесь собирается работать? Или я плачу просто за
удовольствие побыть с вами? А ну-ка за дело — живо! Нет, крошка, я не могу
сейчас разговаривать с Джоанной, и мне наплевать, в каком она настроении.
Эй, не то освещение, мать вашу... Тара! Тара! Ты где?
Тара улыбнулась и двинулась к своему рабочему месту.
— Итак, до скорого, — сказала она.
Если бы, выходя из мастерской, Джилли оглянулась, она увидела бы, что лицо
Тары и впрямь приняло выражение вампира.
Великолепная ярость и творческое горение Джейсона сильно растянулись, и Тара
освободилась куда позднее, чем предполагала.
Ругая Джейсона почем зря, она заторопилась к бару, вполне готовая к тому,
что Джилли ее не дождалась. Но беспокоиться было, как выяснилось, не о чем.
Джилли нашла естественное для всякого пьянчужки убежище и чувствовала себя
вполне в своей тарелке. Судя по виду, она уже изрядно набралась.
— Извините, что так задержалась, — сказала Тара, подойдя к
столику, за которым сидела Джилли. — Пришлось задержаться дольше, чем
рассчитывала. Хорошо, что вы не ушли, а то я боялась, что вам надоело ждать.
— А, ерунда. — Джилли небрежно махнула рукой. Говорила она уже
вполне невнятно. — Что будете пить? — И привычным жестом подозвала
официанта.
— Пожалуй, пива — холодного пива.
— Пива и еще виски, — распорядилась Джилли, только тут заметив,
что на столе перед ней стоит целая батарея пустых бокалов. Она попыталась
оправдаться.
— Я пью только, когда мне не по себе. Когда Филип в отъезде, в доме
становится так пусто и одиноко.
— Да, представляю, — сочувственно сказала Тара и сразу же
вернулась к теме.
— Но ведь у вас есть Грег.
— В самом деле? — Джилли пьяно прищурилась, а потом в ее голосе
неожиданно появились хвастливые интонации. — Да, да, конечно. Я нужна
ему. Впрочем, — новая интонация, — мне он тоже нужен. Да, Грег
Марсден — это наркотик. Вроде вот этого. — Она сделала большой глоток и
поморщилась, ощущая, как виски разливается по телу. Тара возобновила
наступление.
— Он... немного рассказывал мне о своей жене. Насколько я понимаю, вы с
ней были лучшими подругами.
— С самого детства. Наши отцы были рядом. Их связывали деловые
интересы. — Тень прошлого мелькнула на лице у Джилли. Ну конечно! Один
эпизод из прошлого всплыл и в памяти Тары, только совершенно в новом
освещении. Отец Джилли покончил с собой, когда сорвалась сделка с Максом
Харпером! Неужели она все эти годы помнила об этом? И неужели она казнила за
это Стефани? О, Джилли!
— Словом, вы сошлись с Грегом после смерти его жены, так я
понимаю? — Тара осторожно закинула удочку.
Джилли подумала немного и решила, что это очень удобная ложь.
— Ну да, конечно, — небрежно сказала она. — Впрочем, мне не
хочется больше говорить о ней. Меня просто тошнит от этих разговоров.
— Извините, — ледяным голосом произнесла Тара. Джилли
подозрительно поглядела на нее.
— Вы знаете, Стефани тоже любила пиво. Она всегда предпочитала его сухому вину или шампанскому.
Похоже, в замутненном сознании Джилли пробуждались какие-то воспоминания.
Тара поспешила вернуть ее к сегодняшнему дню.
— Так о чем это вы?
— Что? А, да. Я хотела сказать, что Грег никогда по-настоящему не любил
Стефани.
На лице Тары можно было прочитать охватившие ее чувства:
Никогда?
— Точно, — продолжала Джилли несколько сомнамбулически. — Он
говорил мне. Так что, влюбившись в него, я никого не предала. Он был, как
говорится, свободным скакуном.
— Да, ну а как насчет Стефани?
— Что насчет Стефани?
— Она-то Грега любила?
Вопрос явно показался Джилли неуместным.
— Любила? Да, наверное, любила. Но это...
— Ничего не меняет?
— Ну-у, — Джилли была не настолько пьяна, чтобы не понимать, как
мерзко это звучит, — ведь она уже умерла, верно? А мертвым не все ли
равно?
Если бы ты только знала правду
, — подумала Тара.
Неожиданно Джилли посмотрела на часы.
— Который час?
— Около семи.
Джилли даже вскрикнула, как от боли.
— Боже, я опаздываю, мне надо бежать.
— Бежать?
— Да. — Лицо Джилли светилось торжеством, а желтые кошачьи глаза
сверкали. — Грег ждет меня дома. Надо поторапливаться.
Тара быстро прикинула.
— Вы на машине сюда приехали?
— На такси. В последнее время я все больше на такси разъезжаю.
— Я отвезу вас домой, — сказала Тара, не забыв спросить:
— А где вы живете?
— Правда? Живу я в районе Хантерс-Хилл, и Грег всегда так злится, когда
я опаздываю. — Она глуповато хихикнула, словно влюбленная школьница.
— С удовольствием окажу вам эту услугу, — сказала Тара и ничуть не
слукавила.
Грег расхаживал перед домом Стюартов в Хартерс-Хилл, и терпение его начинало
лопаться.
Мерзкая сука, — думал он злобно, — чего только не
вытворяет, чтобы встретиться со мной, и не может даже прийти
вовремя
. — Он ненавидел стучаться в двери пустых домов, когда никто не
выходит встретить. Он привык к прямо противоположному; вся его натура
жаждала бурных приветствий и громких аплодисментов. Побледнев от гнева, он
все же сдерживался и ждал.
Поездка в Хантерс-Хилл дала Таре возможность сблизиться с Джилли, и она без
труда выудила у нее все подробности взаимоотношений с Грегом. Подъезжая к
дому Джилли, они уже сделались закадычными подругами, по крайней мере в
сдвинутом сознании Джилли. Выбираясь из машины и стараясь не слишком
качаться из стороны в сторону, она рассыпалась в благодарностях и признаниях
дружбы.
— Давай не терять друг друга, ладно? Позвони мне, мой телефон есть в
адресной книге.
О, я позвоню, — подумала Тара, — позвоню
.
У конца дорожки сквозь деревья она разглядела белый
роллс-ройс
и
долговязую, худощавую фигуру Грега, прислонившегося к двери.
— Ты бы лучше поторопилась, Джилли, ведь тебя ждут, — весело
сказала она. — Увидимся, не сомневайся.
Она включила зажигание, запустила двигатель и уехала, не оглянувшись. Меж
тем Джилли припустилась вверх по дорожке, с тревогой ожидая нового свидания.
Глава тринадцатая
Сказать, что это была не самая спокойная ночь, значит ничего не сказать.
Тара никак не могла заснуть, проигрывая в уме встречу с Джилли, и то новое,
что она от нее узнала, подставляя кубики к картинке-загадке, которую она уже
так долго решала. И даже задремав наконец, она то и дело просыпалась и утром
чувствовала себя совершенно разбитой. В такие моменты особенно остро
ощущались годы — двадцать лет назад она и после бессонной ночи вставала
бодрой и вполне готовой к новому дню. Призрак, который увидела Тара в
зеркале в ванной, едва не заставил ее отказаться от утренней съемки — только
она не отважилась навлечь на свою бедную голову праведный гнев Джейсона,
который бы наверняка обвинил ее в непрофессионализме.
Для восстановления формы она решила появиться пораньше, чтобы у гримеров
было побольше времени стереть следы тяжелой ночи. И все равно она была не
готова, когда появился Джейсон, и это еще больше выбило ее из колеи. С тех
пор как ей удалось некоторое время назад удержать его от признания в любви,
Джейсон уже больше не возвращался к этому предмету. Но он не скрывал своей
симпатии, не упускал случая, чтобы ревниво не уколоть Грега, и ясно было,
что он ведет обычную мужскую игру — игру в ожидание. Все это создавало между
ними некоторую напряженность, которой не было в ранние дни их знакомства, и
Таре было жалко их дружбы, которая ушла, ничего не оставив взамен.
В это утро Джейсон ворвался в тесную клетушку гримерной, без стука, сгустив
тем самым и без того напряженную атмосферу.
— Ты еще долго, Нико
...Закладка в соц.сетях
