Жанр: Любовные романы
Возвращение в Эдем Книга 1
..., что до самого смертного часа будет
помнить последний умоляющий взгляд Стефани, перед тем как крокодил утащил ее
под воду, и слышать ее отчаянный крик:
Джилли! Помоги!
Она знала это,
потому что слышала этот крик каждую ночь, когда позволяла себе наконец
заснуть, погружаясь в яркий цветной кошмарный сон.
Но она хотела, чтобы Стефани умерла. Она хотела этого уже очень давно, и
именно это давнее желание избавиться от Стефани приковало ее к месту, именно
поэтому она не смогла ничего сделать до того момента, когда было уже слишком
поздно. Сейчас это было еще и из-за Грега, из-за ее страсти к нему, которая
стала для нее наваждением.
Как же это ужасно, когда становишься одержимой
каким-то одним мужчиной
, — простонала она. До появления Грега она
вполне могла сочувствовать Стефани по поводу ее неудачных браков — Стефани,
которая при всех своих деньгах дважды нарывалась не на мужчин, а на сплошное
недоразумение, тогда как ее Филип был не только привлекательным мужчиной с
незаурядной внешностью, но и человеком, к тому же обреченным навсегда
остаться однолюбом.
Бедная Стефани, — не раз говорила она
покровительственным тоном их общим подругам, — она же совершенно не
умеет выбирать мужчин
. И вдруг все изменилось. Стефани нашла себе именно
того одного-единственного мужчину, который был родственной душой Джилли, а
вовсе не ее. Говорят, что в каждом из нас живет ребенок. Ребенок, что жил в
душе Джилли, заныл: это нечестно, это несправедливо!
А разве было справедливо все остальное? Харперы всегда получали, что хотели.
Обратившись к истокам своей горечи, Джилли подумала об отце, который
покончил с собой после того, как у него сорвалась сделка с Максом Харпером.
Она сорвалась только для него, а Макс тогда получил изрядный куш. С этого и
началась ее дружба со Стефани. Стефани, которая была постарше, благородная и
сердечная в противоположность своему безжалостному и холодному отцу, приняла
осиротевшую Джилли под свое крыло и с тех пор искренне ее любила. Для
Джилли, однако, ее дружба со Стефани носила более сложный характер: была тут
и любовь, но в глубине ее души всегда жила ледяная ненависть к Стефани, а
ближе к поверхности — зависть. Она завидовала ее деньгам, ее свободе, а
теперь — и тому, какого мужа она себе отхватила.
Грег
. — Джилли поежилась. Совсем по-детски она механически повторила
про себя то, что заставил ее вызубрить Грег, когда пришел к ней в палатку, в
ту долгую ночь после исчезновения Стефани:
— Это был несчастный случай. Верно? Верно?!
— Да.
— Умница. Хорошенько это запомни.
— Это был несчастный случай.
— Не забудь об этом на следствии, крошка. И еще одна вещь.
— Какая?
— Теперь мы с тобой остались вдвоем, как и хотели. Договорились?
— Ох, Грег...
— Ш-ш-ш, крошка. Помни одно: все уже позади. А теперь выпей.
И рыдая и все проклиная, вне себя от дикого желания и одиночества, Джилли
приникла к бутылке.
Глава седьмая
— Подходит время нашей операции. Вы готовы?
Тара наслаждалась еженедельным сеансом массажа, который ей делала Лиззи,
чувствуя, как под добрыми руками массажистки сходит напряжение со всех ее
мышц. Эта высокая тихая женщина, которая, несмотря на обширные повреждения и
очевидные страдания, ни разу даже не застонала, сделалась любимицей Лиззи.
— Не очень... Нет, не готова, — правдиво ответила Тара.
Лиззи хохотнула:
— В чем дело? Вы не доверяете Дэну?
— Он очень хороший врач.
— Он больше, чем врач. Он самый настоящий чудодей. Вы посмотрите на
меня. Я была горькой пьяницей, когда познакомилась с ним. У меня к тому
времени развалилась семья и я не вылезала из лечебниц. А он предложил мне
работу. Да, Дэн Маршалл — замечательный парень.
Продолжая вслух делиться своими мыслями, Лиззи принялась разминать
поврежденное плечо Тары:
— Знаете, однажды я его спросила, почему он никак не женится. Он
сказал, что пару раз к этому шло, и в это нетрудно поверить: он ведь такой
добрый и симпатичный. Но каждый раз дело расклеивалось из-за того образа
жизни, который он ведет. Конечно, это место выглядит, почти что как шикарный
курорт. Только ведь здесь кругом люди с серьезными проблемами, и на них
уходит все его время. Ведь Дэн целиком отдает себя работе. Так что его жене
пришлось бы приспосабливаться к его жизни.
Как и следовало бы поступить всякой хорошей жене, — подумала
Тара, — Как и я сама пыталась поступить
. — Она беспокойно
заворочалась под руками Лиззи.
— Я делаю вам больно? — тотчас же встревоженно спросила Лиззи.
— Нет, нет, ничего, — прохрипела Тара. — Все в порядке.
По правде говоря, Тара и в самом деле не была готова к операции в том
смысле, что она не была уверена, сможет ли примириться с результатами,
которые принесет ей эта операция. Физически же она была уже вполне в
состоянии перенести операцию. Следуя тщательно разработанной Дэном
программе, она занималась упражнениями, которые позволяли ей делать
израненные рука и нога, старательно придерживалась диеты, состоящей из
свежих фруктов, овощей и рыбы, и даже начала преодолевать в себе страх перед
бассейном. Эта фобия дала в руки Дэну еще один ключ к отгадке тайны его
пациентки, которая с каждым днем все больше занимала его мысли. Страх ее
обнаружился, когда Лиззи уговорила Тару выйти из бунгало, где она в
одиночестве проводила почти все свое время, и пойти к бассейну и понаблюдать
за тем, как там преодолевает дистанцию другой пациент. Этот пациент —
мальчик по имени Бен — потерял отца в страшной автомобильной катастрофе,
которая стоила ему самому руки и одной ступни. Поэтому его мужественным
попыткам проплыть дистанцию рукоплескали все обитатели острова. Однако Дэн
заметил, что, когда Бен подплыл к краю бассейна и торжествующе шлепнул рукой
по воде и брызги упали рядом с Тарой, она инстинктивно отпрянула с
выражением ужаса на лице.
— С вами все в порядке? — спросил он.
В тот же момент она снова взяла себя в руки:
— Абсолютно. Просто вода... действует мне на нервы.
— Нам надо с этим что-то делать, — сказал он шутливо. —
Плавание — важная часть нашей реабилитационной программы. Мы вам поможем.
И они ей помогли. Начала она с того, что приучилась болтать ногами в
прозрачной голубоватой воде на мелкой стороне бассейна, а теперь уже могла
целиком погрузиться в воду, не поддаваясь при этом панике. Дэн обещал ей,
что после всех своих операций она научится плавать.
Не менее важны были и другие виды подготовки. Порывшись в специализированных
каталогах, которые в достаточном количестве имелись в клинике, Тара заказала
для себя парики и разнообразную косметику. С помощью косметолога, который
раз в неделю приезжал на остров из Таунсвилла, чтобы проконсультировать
пациентов, Тара вволю поэкспериментировала со своей внешностью, пока наконец
не сумела объяснить Дэну, как именно она хотела бы выглядеть. Самое главное,
она хотела стать как можно менее похожей на Стефани. Тем не менее Стефани
продолжала преследовать ее, и это было ужасно. В частности, в одном из
париков она оказалась просто вылитая Стефани. Она в ужасе стащила его с
головы, как только увидела себя в зеркале. И все же потом она аккуратно его
убрала, решив сохранить. Чтобы не забывать, кто я и какой я была, —
подумала она.
Вечером накануне первой операции Тара выскользнула из своего домика и
отправилась прогуляться на другой конец острова, чтобы побыть наедине со
своими мыслями. Дойдя до берега, она села на камень и стала смотреть на
простиравшееся за рифом Коралловое море. Перед ней в синей сапфировой воде
сверкали отблески заходящего солнца. Позади нее на скалистых холмах паслись
дикие козы и слабый ветерок лениво шевелил траву. Вокруг ее ног бесстрашно
суетилась крошечная пурпурно-желтая птичка, и все дышало тишиной и покоем.
— Не возражаете, если я составлю вам компанию? — прозвучал рядом с
ней голос Дэна. — Лиззи мне сказала, что вы здесь.
Он присел рядом с ней и внимательно посмотрел на нее добрым, серьезным
взглядом. Его теплые карие глаза были полны участия. Волосы его взъерошил
легкий ветерок.
— Завтра большой день, — заговорил он. — Я вот что хотел
сказать напоследок. Я всегда был откровенным со своими пациентами. Что же
касается вас, по-моему, это особенно важно. Вы знаете, после того как мы
начнем вас оперировать, пути назад уже не будет. И нет никаких гарантий
полного успеха. Я не умею творить чудеса, хотя Лиззи и говорит всем, что я
чудодей.
Он замолчал.
— Да, конечно, Дэн. Я понимаю.
Он мягко взял ее руку и подержал в своих ладонях. Тара почувствовала
обнадеживающее пожатие его мускулистых, энергичных рук и ощутила прилив сил:
— Все в порядке, Дэн, правда. Я готова.
На следующий день в операционной члены бригады Дэна, привыкшие выполнять
вместе с ним трудные операции, работая при этом с предельной четкостью,
заметили, что нервы его непривычно напряжены. Напряжение это проявлялось в
том, что он несколько раз повторил указания, которые уже были выполнены, и с
пристрастием допрашивал своего злополучного ассистента:
— А голову ей обрили? Хорошо, хорошо. Итак, вы знаете, что, если
повреждение ее рта связано с разрывом мышцы, мы можем привести его в
порядок. А если поврежден нерв, доктор, что тогда?
— Тогда все, сэр, — без задержки ответил молодой ассистент,
довольный тем, что вопрос был достаточно простым.
Дэн между тем продолжал:
— Точно так же свободному действию голосового аппарата, возможно,
препятствуют только рубцовые образования на горле. Но если поврежден сам
голосовой аппарат...
— Тогда опять-таки все, сэр!
— Да перестаньте вы твердить
тогда все
, — раздраженно сказал
Дэн.
— Хорошо, сэр.
— Давайте начинать. Лучше уж поскорее узнать, не ожидает ли нас самое
худшее.
Пессимизм Дэна, однако, не получил подтверждения. К его великому облегчению,
изуродованные участки на лице и теле Тары представляли собой главным образом
толстые рубцы, вызванные глубокими ранами. С растущим оптимизмом он стал
делать тонкие, точные разрезы, аккуратно исправляя повреждения, и вокруг
него как хорошо отлаженная машина молчаливо работала группа его помощников в
зеленых халатах. Поврежденное веко и повернутый вниз уголок ее губ
потребовали от него собрать все свое умение и до предела сосредоточить
внимание. В конце дня, когда он наконец снял резиновые перчатки с рук, они
начали дрожать от усталости.
Такого никогда еще с ним не бывало за все годы его работы хирургом.
Несколько часов спустя, освежившись под душем и отдохнув, Дэн все еще
продолжал размышлять о том, что же это могло значить. Разгадка была проста:
эта пациентка была для него важнее остальных. А он по-прежнему ничего не
знал о ней! Поддавшись внезапному порыву, он поднял телефонную трубку:
— Алло, говорит доктор Маршалл из клиники на Орфеевом острове. Я хотел
бы поговорить с сержантом Джонсоном.
Во время последовавшей за этим паузы Дэн слышал в ночной тишине биение
собственного сердца.
— Алло, Сэм! Говорит Маршалл, Дэн Маршалл. Не могли бы вы проверить для
меня, не числится ли один человек у вас в розыске? Нет, не из числа моих
друзей. Это одна моя пациентка. У нее временная амнезия — потеря памяти...
Да. конечно — рост примерно пять футов восемь дюймов, вес сто тридцать
фунтов, шатенка с голубыми глазами...
Позже, во время вечернего обхода, он еще раз проверил ее данные.
Кто
вы? — молча спросил он лежавшее без сознания забинтованное тело. —
И известно ли это вам самой, Тара?
Грег Марсден не испытывал никаких сомнений, выезжая на автостраду, ведущую
из города в сторону Хан-терс-Хилл. Он был уверен, что вел себя достаточно
умно и осторожно. По прошествии такого срока светский визит в дом лучшей
подруги жены с целью узнать, как она себя чувствует, не должен вызвать
никаких пересудов. Какая жалость, что Филип опять уехал в Нью-Йорк и он его
не застанет дома. Грег усмехнулся. Он вовсю гнал свой
роллс-ройс
, чтобы
поскорее проехать унылые пригороды Сиднея, пока не подъехал к огромному
пролету моста Глэйдсвилл, изящно перекинутого через реку Парраматта. Дальше
дорога пролегала через зеленый район, и ехать по ней было сплошное
удовольствие. Он свернул налево с автострады, затем повернул направо,
переехал через мост и через мгновение был на месте.
— Боже мой! Грег!
Джилли вылетела из дома, как только со стороны подъездной аллеи послышался
шум машины.
— Эй, детка! Дай мне хотя бы выключить двигатель.
— Ох, Грег, как же я по тебе соскучилась! Я ведь просто сходила с ума в
полном одиночестве!
Грег посмотрел на нее. В ее облике в самом деле была какая-то сумасшедшинка.
Ее кошачье лицо в форме сердечка раскраснелось, а зрачки широко распахнутых
желтых кошачьих глаз расширились. Грегу этот легкий налет безумия показался
очень привлекательным. Им стало овладевать возбуждение. Он огляделся вокруг.
Большой старый дом был целиком в тени вековых деревьев, и их здесь никто не
мог видеть. Он протянул к ней руку и провел тыльной стороной ладони по ее
груди, а затем взял ее за талию и притянул к себе, прижавшись телом к мягкой
плоти над ее бедрами. Она почувствовала, как он возбужден, и едва не
зарыдала от охватившего ее желания.
— С возвращением тебя, детка, — сказал он. — Пойдем в дом.
Первая серия операций, сделанных Таре Уэллс, несомненно оказалась успешной.
Дэн позволил себе насладиться чувством профессиональной гордости и
удовлетворения. Однако эти операции пока носили в основном пробный характер
и представляли собой то, что Дэн про себя называл
расчисткой почвы
.
Настоящая работа — создание нового лица — была еще впереди. Он знал, что для
пациента это было самой худшей стадией, когда предстоит перенести всю боль
повторных операций, а результатов пока никаких не видно. В волшебном климате
Орфея раны заживали быстро, но из-за жары неудобства, связанные с
необходимостью терпеть на себе огромное количество бинтов, переносились
особенно тяжело. Хотя Дэн привык иметь дело с людьми, способными не моргнув
глазом выносить тяжелые удары судьбы, стоицизм Тары произвел на него
чрезвычайно глубокое впечатление.
— Болит? — спросил он ее как-то после осмотра. Не в силах
говорить, она махнула рукой:
— Да так, не очень.
— Ну уж не скажите. Здесь должно быть чертовски больно.
Она не шевельнулась.
— Что же, мы что-нибудь дадим вам, чтобы стало полегче. Очень важно,
чтобы вы хорошо спали. Я скажу Лиззи, чтобы она принесла вам что-нибудь
болеутоляющее.
Отгороженная от внешнего мира сплошной белой стеной бинтов, Тара услышала
озабоченность в его голосе.
Он неравнодушен ко мне
, — подумала она, и
в сердце ее проросло крошечное зернышко радости. Эта мысль была для нее в
тысячу раз сильнее любого лекарства. Вскоре ей принесли болеутоляющее
средство, но она от него отказалась.
Началась вторая стадия операций. Теперь дни и ночи проходили для Тары в
теплом тумане, где боль чередовалась с забытьем. Иногда ей снилось, что она
снова в хижине Дейва, и она бормотала и плакала во сне. В такие моменты,
просыпаясь, она частенько обнаруживала Дэна у своей постели читающим ее
историю болезни или слушающим ее пульс, и его присутствие вселяло в нее
спокойствие после увиденных во сне кошмаров. У него была привычка обходить
всех своих пациентов в послеоперационный период в густом мраке тропической
ночи, вооружившись лишь маленьким карманным фонариком, чтобы не разбудить
спящих. Как-то так получалось, что во время этих обходов он всегда оставлял
Тару напоследок, с тем чтобы подольше посидеть рядом с ней. В таких случаях
она знала, что ее нынешняя боль — плата за то, что она обретала новое
я
.
Без этой боли она не смогла бы вырваться из кокона по имени Стефани Харпер.
Я становлюсь тем, кем хочу быть
, — снова и снова яростно повторяла
она. И каждый раз при этой мысли она ощущала в своей душе прилив гордости.
Кем я хочу быть. Новое лицо для женщины, начинающей новую жизнь. Держись.
Только держись
.
Когда подошло время снимать бинты, Дэн начал нервничать ничуть не меньше
самой Тары. Результаты оперативного лечения его не беспокоили. Операции были
удачными, и заживление проходило успешно: за этим он следил самым тщательным
образом. Его беспокоило то, какой окажется реакция Тары. Сейчас он в полной
мере ощутил, как отчаянно ему хотелось, чтобы ей понравилась ее новая
внешность. Она еще не видела себя, потому что после первой операции она
постоянно была забинтована. Вечером накануне снятия бинтов он вывел ее на
берег прогуляться. Перед ними в лучах заката расстилалось сине-фиолетовое
море и прибой мягко набегал на их босые ноги. Дэн долго молчал.
— Тара, завтра мы снимаем бинты, — сказал он наконец. — Я
хочу, чтобы вы приготовились к шоку. Причем к чертовски сильному шоку. Она
затаила дыхание.
— Когда вы завтра утром в первый раз посмотритесь в зеркало, на вас
оттуда посмотрят ваши глаза. Но это будет единственным, что вы узнаете. Они
будут смотреть на вас с совершенно чужого лица.
С совершенно чужого лица...
— Эти слова продолжали звучать в ее ушах всю
ночь. Следующим утром на рассвете она уже опять ходила по берегу, а вскоре к
ее бунгало пришел Дэн.
— Как вам спалось? — спросил он.
— Не слишком хорошо.
— Мне тоже, — сказал он резким тоном. — Давайте не будем
откладывать дальше.
Они вместе вошли в бунгало, и Тара, вся в напряжении, села в бамбуковое
кресло и вцепилась в подлокотники. Дэн пододвинул к ней журнальный столик,
выложил на него ножницы и, присев рядом, принялся за работу. Он разрезал
наружный слой бинтов и слой за слоем снял вату и марлю. Тара сидела, крепко
зажмурив глаза, но, когда ее лица коснулось его дыхание, она поняла, что
повязка наконец снята. Она услышала голос Дэна, звучавший казалось, откуда-
то издалека.
— Имейте в виду, я не знаю, как вы выглядели до несчастного случая. Не
знаю даже, какой у вас был голос. Я просто старался как можно точнее
воплотить ваше представление о вашем новом
я
.
Тара услышала, как он откинулся назад и глубоко вздохнул.
— Теперь можете посмотреть на себя.
Она открыла глаза. Дэн держал перед ней зеркало. Всмотревшись в отражение,
она была потрясена до глубины души, не в силах поверить своим глазам.
Постепенно ею овладело чувство невероятного восторга. Лицо, которое она
увидела в зеркале, было необыкновенно красивым. На нем не осталось и следа
от опущенных вниз века и уголка рта и от уродливых шрамов. Но вместе с ними
бесследно исчезло и лицо Стефани, выражение которого, как до нее теперь
вдруг дошло, всегда было грустным и озабоченным. Исчезли все признаки
тревоги и напряжения. На нее смотрела молодая женщина.
Она медленно поднесла руки к лицу и осторожно пощупала нежную кожу вокруг
глаз, где раньше были морщинки, выдававшие ее возраст. Они исчезли, и теперь
она выглядела лет на десять моложе, чем ей было на самом деле.
— Может быть... — неуверенно сказал Дэн, — может быть, если вам
нравится то, что вы видите, вы просто кивнете?
Тара подняла на него сияющие глаза и энергично закивала. Дэн восторженно
рассмеялся и махнул кулаком, по-мальчишески выражая радость победы. Чувствуя
необыкновенную легкость на душе, Тара Уэллс впервые улыбнулась. Затем она
залилась слезами радости и бросилась в объятия Дэна. Не в силах выговорить
ни слова, они долго еще просидели так, прижавшись друг к другу.
Теперь для Тары началась настоящая программа реабилитации. Следующие
несколько недель она все увереннее занималась гимнастикой, танцами и даже
плаванием. Имея в своем распоряжении превосходный бассейн, расположенный
почти у самой двери ее бунгало, а чуть подальше — спокойное, ленивое море,
она научилась сначала чувствовать себя в воде спокойно, затем — получать
удовольствие от погружения в воду и наконец полностью доверять себя воде.
Ощущение физической свободы и безграничной радости, которое ей теперь
приносило плавание, она раньше переживала только во время прогулок верхом.
Ей нравилось чувствовать прикосновение теплых волн, с плеском окатывающих ее
с головы до ног. В результате занятий плаванием и танцами движения ее стали
грациозными и уверенными, а вместе с лишним весом, который она сбросила
благодаря здоровой диете, она постепенно навсегда избавилась от последних
следов неловкой, неуклюжей Стефани.
Тара работала над собой и в уединении своего маленького бунгало. Она
продолжала собирать вырезки с материалами о своем
происшествии
, которые
все еще продолжали появляться в печати под такими заголовками, как:
СМЕРТЬ
БОГАТОЙ ЗОЛУШКИ ПО-ПРЕЖНЕМУ ОСТАЕТСЯ ТАЙНОЙ
. Ее жажда мести ничуть не
ослабела. Напротив, по мере выздоровления ее решимость отомстить становилась
твердой и ясной, как алмаз. Однако теперь она использовала газеты и журналы,
которые ежедневно доставлял ей утренний катер, для изучения новейших
тенденций моды.
Женщина с новой внешностью должна полностью выглядеть по-
новому
, — радостно сказала она Лиззи. Поэтому она подолгу
рассматривала фотографии с последними моделями одежды и рисовала эскизы, на
которых примеряла к себе различные линии и расцветки в расчете на то время,
когда придет пора покупать новую одежду. Впервые в жизни у нее появилась
возможность заняться собой, что она теперь и делала с каждым днем все
увереннее, полная желания наверстать все, что упустила в прошлые годы.
Заседание правления
Харпер майнинг
проходило без особого успеха. Правда,
значительного падения годовой прибыли не произошло. Разумеется,
замечательной интуиции Стефани и ее делового чутья очень не хватало, однако
убытки, вызванные ее отсутствием, были без труда компенсированы доходами
многочисленных отделений могущественного концерна, созданного Максом
Харпером. Беда была в другом.
Билл Макмастер со своего места во главе огромного орехового стола посмотрел
на источник проблем, как следует взял себя в руки и сделал еще одну попытку:
— Хорошо, Грег. Возможно, мы недостаточно внимательно отнеслись к
вашему предложению. Давайте выслушаем его еще раз.
Грег бросил на него сердитый взгляд и презрительно оглядел сидевших за
столом людей. Кучка бывших! Чертово старичье! Лицо его покраснело от ярости.
Когда Стефани сделала его членом правления
Харпер майнинг
, он решил, что
это будет для него настоящей работой, а не просто синекурой. Жизнь
доставляла ему возможность стать в будущем не просто стареющим отставным
теннисистом, а чем-то более значительным. И он был готов обеими руками
ухватиться за эту возможность. Он совершил то, что для него было огромным
усилием, — всерьез занялся изучением всех многочисленных и
разнообразных видов деятельности компании
Харпер майнинг
, и хотя он так и
не сумел разобраться в финансовой стороне дела, это его не остановило.
Пусть этим занимаются бухгалтеры, — решил он. — А он будет
генератором идей
. — Он и в самом деле был переполнен идеями. Каждую из
них вежливо принимали и обсуждали люди в неброских костюмах, которые затем
точно так же вежливо ее отклоняли. Аналогичная участь только что постигла
самый последний замысел Грега.
— Вы уже выслушали все, что вам нужно знать! — взорвался
он. — Месторождения там только и ждут, чтобы их выкопали из земли.
Никто другой за ними не охотится. Они могли бы стать нашими за какой-то
пустяк. А вы тут сидите на своих задницах и ничего не делаете!
— А вам не приходит в голову поинтересоваться, а почему наши конкуренты
столь любезно дают нам полную возможность заняться этими месторождениями?
Этот саркастический вопрос, заданный одним из сидевших за столом людей,
выражал общее мнение участников заседания, явно настроенных против Грега.
— Да, но технико-экономическое обоснование...
— Да при чем тут технико-экономическое обоснование?! — не выдержал
еще один член правления, — Скажи ему, Билл.
— Уж не думаете ли вы, Грег, что мы до сих пор не уделяли этому
никакого внимания? —
...Закладка в соц.сетях
