Жанр: Любовные романы
Возвращение в Эдем Книга 1
...его соски, разжигая в нем страсть. Она покрыла его грудь нежными поцелуями,
легкими, как прикосновения крыльев бабочки, а затем стала покусывать его там
и сям своими острыми белыми зубками. Разве можно такое сравнить с его
попытками переспать с этой дохлой рыбой Стефани!
Чувствуя, как в нем нарастает желание, Грег потянулся к шелковому пеньюару,
который был на ней надет, и сдвинул его с плеч. Почувствовав сильные мужские
пальцы на своей груди, Джилли ощутила резкий приступ возбуждения и,
высвободив руки из рукавов пеньюара, она бросилась на Грега и уселась верхом
на его бедрах. Он взял ее груди в руки, и она задрожала, почувствовав его
член у себя между ногами. Он провел руками по округлым очертаниям ее
шелковистых, как атлас, грудей, как бы невзначай задев ладонями соски, затем
отодвинулся от нее, и она, доведенная почти до полного исступления, схватила
его руки и что было силы прижала их к себе, еще шире раздвинув ноги, чтобы
потереться о мощный ствол его пениса, туго натянувшего ткань джинсов. Затем
она стала искусно двигаться взад и вперед, и с нарастанием ритма возбуждения
темп ее движений все более ускорялся, пока по его участившемуся дыханию она
не поняла, что его терпение достигло предела.
— Чертова ведьмочка! — Грег был поражен тем, как быстро он достиг
пика желания.
Потянувшись к ней, он взял ее за бедра и бросил навзничь на сено. Рванув за
пояс, который все еще удерживал пеньюар у нее на талии, он освободил ее
наготу от шелка и начал ласкать все ее тело. Он притиснул ее груди друг к
другу и прильнул губами сначала к одному соску, потом медленно выпустил его
изо рта и впился в другой. Затем он переключил внимание на набухший холмик
между ее ногами, покрытый шелковистыми вьющимися волосками и сливочно-
влажный на ощупь, распаляя ее, он с нарочитой медлительностью погладил ее
клитор, а почувствовав приближение ее первого оргазма, внезапно прекратил
ласки и тихо засмеялся.
— Ты... ты, мерзавец!
Задрожав всем телом от этой резкой остановки на самом краю блаженства,
Джилли, приподнявшись, сдернула рубашку с его плеч и расстегнула джинсы.
Стащив их вниз с бедер, она освободила пульсирующий член и взяла его в руки.
Боже, как это чудесно, просто невероятно. — Джилли так долго мечтала
об этом, и теперь реальность происходящего ошеломила ее. — До чего же
он красив, и здесь, внизу, тоже! — В полном смятении чувств она
наклонилась и очень нежно поцеловала головку члена, потом покрыла его
поцелуями сверху донизу, вдыхая сильный, ни с чем не сравнимый запах
мужчины. — И до чего же великолепны его яички — такие тугие и полные!
Она по очереди подержала их в руках, затем начала ласкать их губами, время
от времени игриво их покусывая. Потом она снова вернулась к головке и
погрузила весь его член в рот, чувствуя почти нестерпимое возбуждение от
настойчивых движений без устали ласкающих ее рук Грега и от близости
заключительного момента. Наконец он привстал над ней. повернул ее на спину,
взял за бедра и вошел в нее, стремясь к самому центру ее существа. Они
вместе подошли к долгожданному моменту сладострастного восторга, поднимаясь
все выше и выше на волнах блаженства, а затем, уже утомленные, долго еще
лежали, слившиеся воедино.
Позже, много позже, пресытившиеся и расслабленные, они заговорили друг с
другом прерывистым шепотом в то время, как лошади беспокойно двигались в
стойлах, встревоженные близостью разгоряченных человеческих существ.
— Знаешь, а ты — чертовски сексуальная штучка.
— Ох, Грег, я больше не могла ждать ни одной минуты.
— Я тоже по тебе скучал.
— Мне казалось, что я умру. Грег, когда я представляла, что ты к ней
прикасаешься, мне становилось так тошно.
И мне тоже
, — невесело подумал Грег.
— Это долго не продлится, — сказал он.
— Я так тебя люблю. Что же нам делать?
— Верь мне, детка. Просто верь мне. Договорились? А на другой стороне
усадьбы, сидя у костра, Крис почувствовал, как в жарком, влажном воздухе
прорастает и расцветает вековая тайна человеческого зла.
— Джилли, чем бы нам развлечь тебя в Эдеме?
Стефани с беспокойством задала этот вопрос, пытаясь разрядить царившую за
завтраком атмосферу, которая показалась ей необычно мрачной. Сидевший
напротив нее по другую сторону стола Грег, угрюмо нахмурившись, ушел в себя,
а Джилли с нервным и рассеянным видом наливала себе черный кофе, не
проявляя, однако, ни малейшего желания отведать ни крошки из великолепного
завтрака, который приготовила для них Кэти. Стефани забеспокоилась еще
прошлым вечером, когда за ужином Грег и Джилли не обменялись друг с другом
почти ни единым словом. Глядя на них с вниманием, порожденным любовью и
чувством неуверенности в себе, Стефани заметила, что они едва смотрели друг
на друга, а если взгляды их вдруг встречались, они поспешно отворачивались
один от другого и тотчас же меняли тему разговора. Стефани, будучи неопытной
хозяйкой, изо всех сил старалась смягчить атмосферу напряженности, и сейчас
все ее прежние опасения вновь всплыли на поверхность. Не зря я боялась, что
они не сумеют подружиться, горевала она про себя. Я же вижу, как они
стараются, потому что знают, как это важно для меня, но у них ничего не
получается. Ее опасения подтвердились, когда Джилли под предлогом головной
боли неожиданно рано отправилась спать, а Грег так долго обходил дом и
надворные постройки, что было совершенно очевидно, что он, бедненький,
просто не может заснуть. Стефани забеспокоилась:
Неужели Джилли уже
действует ему на нервы? Она ведь только что приехала!
— Развлечь меня? — как-то уж очень резко отозвалась Джилли. —
Да не волнуйся ты обо мне, Стефани. В Эдеме есть чем заняться. Я сама найду
себе развлечение!
Она посмотрела прямо перед собой и без всякой причины рассмеялась.
— Тут можно сколько хочешь плавать в бассейне, вволю гулять по
окрестностям, и потом в твоем распоряжении вся библиотека, — сказала
Стефани веселым голосом. Но на сердце у нее было тяжело, потому что, хотя
она сама и любила Эдем за то, что здесь могла отдохнуть и телом и душой, она
сомневалась в том, что все эти занятия будут интересны искушенной Джилли. Но
тут ей в голову пришла более удачная мысль:
— И не забудь о теннисном корте. Я такая неумеха, а ведь кто-то должен
помочь нашему чемпиону потренироваться!
— Да перестань же ты наконец суетиться, Стефани! — Восторженная
любовь на лице Стефани мгновенно сменилась болью и обидой, но Грега это лишь
еще больше разгорячило:
— Что с тобой сегодня? Ты хлопочешь над нами, как курица над выводком
цыплят! Джилли ведь уже большая, — Стефани заметила, как при этих
словах сжались его губы, — пусть она сама разберется, что ей делать!
— Да, конечно, Грег. Я знаю. Я только хотела... — Она замолчала, не
договорив фразу до конца.
Грег посмотрел на нее с неприязнью. Вот она сидит перед ним, уставившись на
руки, сложенные на коленях. Господи, до чего же она похожа на школьницу и уж
никак не на взрослую женщину. Поближе узнав Стефани здесь, в Эдеме, где она
могла вести себя совершенно естественно, быть самой собой, Грег впервые
увидел, насколько Стефани неопытна и наивна, и от этого он был далеко не в
восторге. Ему пришлось потратить столько сил, чтобы пробиться в мир
богатства, роскоши и привилегий, что у него вызывал тихую ярость всякий, кто
получил все это на тарелочке с голубой каемочкой и не пожелал всем этим
пользоваться. Она ведь могла бы быть в числе первых лиц высшего света, думал
он презрительно. Но теперь-то он понимал, что у нее для этого нет
необходимых качеств. Ему придется отказаться от мысли, которую он лелеял до
женитьбы, о том, что сумеет сделать из нее женщину, достойную быть супругой
Грега Марсдена, — изящно-элегантную, любезную светскую даму. Крах этой
мечты он воспринимал как личное оскорбление и не видел никакой возможности
простить Стефани.
Полный возмущения, он посмотрел через стол на Джилли. Вот какой должна быть
женщина: решительной, уверенной в себе, яркой и сексуальной — да, да,
сексуальной! Ценой огромного усилия Грегу удалось удержаться от улыбки и
сохранить на лице обиженно-раздраженную гримасу. Даже небрежно одетая в
домашний халат в этот ранний час, притом что ее лицо, лишенное всякой
косметики, освещал яркий солнечный свет, она выглядела потрясающе. Он стал
внимательно наблюдать за тем, как она отщипывает от булочки маленькие
кусочки и кладет их в рот. Глядя на ее нетерпеливые пальцы и живые,
подвижные губы, за которыми поблескивали белые зубки, он ощутил приятное
волнение. Джилли подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Между ними
пробежала искра, но Грег, из предосторожности взглянувший на Стефани, тотчас
же подавил ее в себе. Стефани по-прежнему сидела, уставившись на свои руки,
и Грег почувствовал прилив злости — на себя за то, что он ведет себя как
школьник, который боится, что ему влетит за озорство, и на нее за то, что
теперь у нее в руках был хлыст, которым она могла его погонять.
Черт бы
побрал тебя, Стефани, — подумал он, и сразу же вслед за этим:
— О, если бы мне не нужно было ублажать тебя своими ласками
. Стефани
тем временем решила поменьше думать о своих обидах и побольше о любимом муже
и любимой подруге. — Простите, если я огорчила вас своей
суетливостью, — сказала она, широко улыбаясь. — Но я все же думаю,
вы вполне могли бы сыграть в теннис друг с другом и получить от этого
гораздо больше удовольствия, чем от игры со мной. Может быть, вы сходите и
поиграете прямо сейчас, пока еще не слишком жарко?
Дни шли за днями, и к облегчению Стефани отношения между Грегом и Джилли,
казалось, стали улучшаться. Положения, однако, это почти никак не исправило.
Стефани не могла не видеть неловкости, возникавшей, когда все трое
собирались вместе, не могла не замечать внезапных периодов молчания,
взглядов исподтишка и напряженной атмосферы. Она винила себя за то, что ей
никак не удается их сблизить. Поэтому она решила всячески стараться, чтобы
Грег и Джилли как можно больше времени проводили вместе и таким образом
получше узнали друг друга. Как же она обрадовалась, когда стала замечать,
что, возвращаясь после игры в теннис, с прогулок пешком или на автомобиле по
усадьбе или по красивым уголкам в ее окрестностях, они всегда держались друг
с другом веселее и свободнее, чем обычно. И только в ее присутствии они
начинали вести себя натянуто и чопорно. Со свойственным ей самоуничижением
Стефани вовсе не находила это странным. Вполне естественно, что в компании
двух таких ярких, привлекательных и интересных людей, как Джилли и Грег,
неуклюжей и скучной Стефани приходится быть третьим лишним: эта роль была ее
участью всю жизнь.
Кое-что, однако, ее немало озадачивало, — нечто, мучившее ее во мраке
бессонных ночей и не находившее объяснения. Например, она знала, что Грега,
в отличие от нее, совершенно не интересовали живущие в Эдеме аборигены. Ей
пришлось примириться, хотя и не без сожаления, с тем, что он не желал
тратить время на знакомство с их образом жизни и на попытки приобщиться к их
мудрости. Но теперь у него стала появляться самая настоящая ненависть,
совершенно необъяснимая с точки зрения здравого смысла. Как-то однажды Грег
и Стефани собрались покататься верхом после того, как Джилли заявила, что
новобрачным следует больше времени проводить вместе, иначе она будет
чувствовать себя как кукушка в чужом гнезде. Стефани попросила Криса
приготовить для них лошадей. В условленное время они вышли из дому и
отправились на другой конец конного двора, где их ждал Крис с Кингом, этим
громадным вороным жеребцом, который в руках Криса вел себя с обманчивой
сдержанностью, а рядом стоял Сэм и держал под уздцы длинноногого гнедого
коня, выбранного Грегом для своих прогулок. Было чудесное утро, безлюдные
просторы вокруг усадьбы так и манили прокатиться по ним, и Стефани была на
седьмом небе от мысли о том, что следующие несколько часов Грег проведет с
ней одной. Но. когда она приняла своего коня из рук Криса и стала садиться в
седло, ее приподнятое настроение неожиданно развеял раздраженный голос
Грега:
— Какого черта ты тут глаза таращишь?
Стефани встревоженно оглянулась через плечо.
Крис спокойно стоял позади нее и смотрел на Грега безразличным взглядом.
— А ты, ублюдок! Ты куда уставился? Непонятно почему Грег обратил
теперь свой гнев на Сэма, хотя тот тоже просто неподвижно стоял рядом с
лошадью.
— Эй, вы, двое, ступайте работать! Лентяи, бездельники, только и знают,
что весь день прохлаждаются да глазеют по сторонам...
— Грег! — Если бы речь шла о самой Стефани, она ни за что не
решилась бы возразить Грегу, которому было достаточно нахмуриться, чтобы
вызвать у нее тревогу и страх. Однако молча слушать, как в ее присутствии
поносят двух ее друзей, было свыше ее сил. Прильнув к шее своего коня,
Стефани тихо заговорила с Крисом на языке аборигенов; она извинилась перед
ним за происшедшее и сказала, что подобное больше не повторится. Хотя в его
взгляде она, как всегда, увидела дружеское расположение и понимание, в нем
было что-то такое, что осталось загадкой для Стефани. Может быть, это была
жалость? Сэм, обычно гораздо более разговорчивый, чем его брат, тоже
отчужденно молчал. — Ты готова, Стефани?
Этот вопрос, который прозвучал скорее как приказание, донесся до нее с
дальнего конца двора, куда Грег отъехал с надменным видом, пока она
разговаривала с Крисом и Сэмом. Торопливо попрощавшись с ними, Стефани
поспешила вдогонку за Грегом, и они вместе выехали за пределы усадьбы. Грег
в полном смятении отчаянно пытался привести в порядок свои мысли. В тот
момент, когда он садился на коня, он случайно взглянул поверх лошадиной
холки на лицо Криса. Их взгляды встретились, и Грег увидел в его глазах
нечто весьма его смутившее.
Он знает! — мелькнуло в голове
Грега. — Этот ублюдок все знает о нас с Джилли!
Он не стал тратить
время на раздумья о том, откуда Крису стало все известно. Хотя он и был
горожанином, Грег, как и все австралийцы, знал о необычном даре аборигенов и
их сверхъестественной проницательности и интуиции. Малоприятные мысли Грега,
которые сейчас так внезапно заполнили его сознание, были сосредоточены
вокруг одного единственного вопроса: а скажет ли он об этом Стефани?
В том, что пока он ей еще ничего не сказал, Грег был совершенно уверен. Надо
все обдумать не спеша, сказал он себе, пытаясь подавить нарастающую в нем
панику: ей ведь ничего еще не известно. Та Стефани, что он знал в Эдеме, ни
за что не смогла бы вести двойную игру, с которой вполне справляются
некоторые женщины, скрывая, что им известно о неверности мужа, и стараясь
вести себя так, как будто ничего не случилось, чего бы им это ни стоило, в
надежде, что его любовь в конце концов возвратится. Нет, Стефани по-прежнему
безумно его любила, и эту любовь пока ничто не поколебало. Грегу, однако,
впервые пришла в голову мысль о том, что все вдруг может измениться. Будучи
любителем пользоваться всяким удобным случаем, Грег именно так воспринимал и
Джилли, потому что она вовремя подвернулась под руку. До сих пор он и не
задумывался о том, что эта связь, которая для него была случайным, хотя и
чертовски приятным романчиком, может всерьез угрожать его положению. Теперь
же он ясно понимал, что такую связь, которой он сам не придавал почти
никакого значения, Стефани восприняла бы совершенно иначе. Для нее это было
бы единственным, чего она не смогла бы ему простить. Он был уверен, что из-
за своей сумасшедшей любви к нему, она закрыла бы глаза почти на все, что
произошло бы по его вине, от потери белого
роллс-ройса
до банкротства
Харпер майнинг
. Был он уверен и в том, что любая другая неверность сошла
бы ему с рук. Но эта, когда он, не успев взять на себя брачные
обязательства, нарушил их, да еще с ее лучшей подругой: от какой женщины
можно ожидать, что она простит этот классический вид измены?
Грег почувствовал, как у него сзади на шее выступил липкий холодный пот.
Буквально только что он наслаждался своей воображаемой безопасностью, а
теперь вдруг он оказался перед возможностью полного краха.
Если Стефани
узнает... — Риск, который до сих пор придавал особую остроту его тайным
шалостям с Джилли, теперь откровенно пугал его. — Чтобы теперь все
потерять... — Грег знал Стефани всего несколько недель, даже не несколько
месяцев, но он уже привык к роскоши, которую ему принесли ее богатство и
образ жизни. — Что же будет, если он снова всего этого лишится?
Обливаясь потом, он отогнал от себя страх и попытался сосредоточиться на
мыслях о том, как ему выбраться из ловушки, в которую он сам себя загнал.
Стефани тем временем не раз уже украдкой посматривала на Грега тревожным
взглядом, надеясь вывести его из этого состояния мрачного самокопания, в
котором он сейчас пребывал.
Отчего же он так расстроен? — с глубокой печалью спросила себя
Стефани, — О, если бы только я знала!
Вероятно, потому что Стефани видела, что Грег потерял душевный покой,
который он как раз должен был бы приобрести в Эдеме, она все больше
старалась во всем ему потакать. Она и без того опасалась ему перечить из
боязни его рассердить. Теперь же она была не в состоянии возражать ему, даже
когда знала, что он не прав. Через несколько дней после их столь неудачной
верховой прогулки вдвоем в жизнь Эдема неожиданно ворвался внешний мир,
когда стоявшая на кухне старая радиостанция вдруг ожила: сначала зашипела и
закашляла, а затем заговорила. Это Билл Макмастер пытался из Сиднея
связаться со Стефани. За ней тотчас же побежали к бассейну, где она
наблюдала за тем, как в нем резвятся Грег и Джилли.
— Стефани? Это Билл. Послушай, мне ужасно неудобно, что я вот так
влезаю в твой медовый месяц...
— Ничего страшного, Билл. Рассказывай, в чем дело.
— Просто может произойти кое-что довольно серьезное, и я хочу, чтобы ты
была в курсе дела. Мне нужно твое распоряжение насчет того, как нам
действовать. Я получил интересные сведения от источника, работающего у
одного из крупных брокеров, о том, что на рынок вот-вот должны выбросить
изрядную долю акций
Харпер майнинг
.
— Наши акции выбросить на рынок? С какой стати?
Краешком глаза Стефани увидела, что Грег пришел вслед за ней, выбравшись из
бассейна, оставив позади себя мокрые следы, подошел к радиостанции и взял
вторые наушники, чтобы послушать разговор.
— Просто стечение обстоятельств, а так — все как обычно, на курсе акций
это не отразится, — успокоил ее Билл. — Но я не думаю, что сейчас
нам нужно, чтобы по международным рынкам начал гулять пакет наших акций.
— Нет, конечно, это ни к чему. — Стефани стала анализировать
создавшее положение, и лицо ее сделалось задумчивым. — Сейчас для нас
крайне важно сохранить доверие к компании, ведь наши новые проекты находятся
на стадии предварительной проработки.
— Да, и, между прочим, пробное бурение пока ничего не дало, —
проговорил сквозь треск помех голос Билла в то время, как Стефани принимала
решение.
— Насколько я понимаю, ты хочешь купить эти акции?
— Да, хочу. Правда, это обойдется нам недешево, потому что наши акции
сейчас котируются высоко — если хочешь, у меня под рукой есть последние
цифры, — но мы вполне можем это выдержать, если нужно.
— А потом, если мы захотим, сможем понемногу пустить их в продажу и
таким образом восстановить капитал без риска снизить спрос на акции или
подорвать доверие к компании. Да, ты прав, Билл. Будем покупать.
— Стефани! — К ее удивлению, Грег наклонился и переключил
радиостанцию с передачи на прием. Глаза его блестели, и он впервые за много
дней выглядел по-настоящему живым. — Э, Стефани, давай-ка я сам займусь
этим, ладно?
— Что ты имеешь в виду, Грег?
— Ты ведь говорила мне, что я должен играть настоящую роль в
Харпер
майнинг
, — весело сказал Грег, — а не просто быть, так сказать,
твоим постельным партнером. А это — мой первый шанс! Позволь мне самому
принять решение от твоего имени — от нашего имени, дорогая!
Стефани была озадачена. Ее сердце почти растаяло от благодарности за это его
проявление любви и веры в их будущее. Однако это было серьезное дето, а он
был так неопытен в вопросах бизнеса. Пока она собиралась с мыслями, тишину
нарушил голос Билла в сопровождении громкого потрескивания:
— Стефани Стефани! Куда ты пропала?
Грег хладнокровно переключил радиостанцию на передачу и заговорил:
— Билл, говорит Грег. Этим делом буду заниматься я. Покупать акции мы
не будем, чтобы не вкладывать в это слишком мною наличности, необходимой нам
для развития производства: у меня есть кое-какие идеи на этот счет. Мы
вполне можем позволить себе, чтобы рынок сам определил котировку. Спрос на
акции
Харпер майнинг
не снизится: наше положение прочно. А если к тому же
последует их массовая скупка, это только повысит их стоимость.
Приемник ответил гробовым молчанием. Затем Билл сказал:
— Свяжите меня еще раз на минутку со Стефани.
— Он хочет еще с тобой поговорить, — сообщил Грег дрожащей
Стефани, отключив связь с Сиднеем. — Ты ведь поддержишь меня, правда,
дорогая?
Свои слова он подкрепил сердечной улыбкой.
— Грег, я...
Стефани знала, что он не прав, что он поступает неверно и глупо, принимая
такое решение, просто чтобы пойти наперекор ей и Биллу и таким образом
показать свою самостоятельность в решении вопросов, касающихся компании.
— Все не так просто, — наконец проговорила она. — Если наши
акции...
— Я хочу, чтобы ты поддержала меня, Стефани, — оборвал он ее. Тон
его еще был любезным, но лицо его сделалось холодным, а взгляд —
угрожающим. — Потому что, если ты меня не поддержишь...
— Ох, Грег...
Голос ее был почти плачущим, и Грег понял, что победил. Он немедленно
восстановил связь с Биллом, который в изумленном молчании выслушал
маловразумительные указания Стефани о том, что в данном случае следует
поступить так, как считает Грег. В ответ на его громогласные попытки
переубедить Стефани его тихо отключили, и ему пришлось, сдерживая ярость,
выслушать поучения Грега о том, как действует рынок ценных бумаг, и о том,
как важно не терять самообладания, занимаясь бизнесом. В итоге Биллу ничего
не оставалось делать, как подчиниться. Несмотря на свою важность для
Стефани, он был всего лишь управляющим, тогда как она была владелицей
компании и председателем ее правления. Так что, если она так решила — она
действительно так решила! — все, что он мог сделать, это выполнить ее
решение.
Билл так и сделал, но для него это был один из самых трудных поступков за
всю его деловую карьеру. Ибо, хотя теоретически Грег, возможно, был и прав,
Биллу, как и Стефани, шестое чувство подсказывало, что нужно было все-таки
выбрать более консервативный вариант действий. Не прошло и суток, как его
мнение подтвердилось. Когда акции появились на рынке, их неожиданно большое
число вкупе с нервозностью, характерной для любой фондовой биржи, вызвало
быстрый кризис доверия к компании. Возникла паника среди инвесторов, которые
стали срочно избавляться от акций
Харпер майнинг
, и курс их начал падать.
Правда, продлилось это недолго: свою роль сыграло прочное положение компании
в деловом мире, а также благоразумно организованная Биллом по его
собственной инициативе скупка ее акций через третьих лиц. Падение акций
прекратилось, и компания выстояла. Однако
Харпер майнинг
пришлось таким
образом пройти через крайне неприятную полосу событий — пожалуй, самую
скверную из тех, что были на памяти Билла за всю его долгую карьеру
бизнесмена. Компания понесла при этом немалые убытки: вся эта история стоила
ей больших затрат денег и времени и, пожалуй, самое главное — потери доверия
деловых кругов, которое теперь предстояло долго и тщательно восстанавливать.
Цена его правоты оказалась настолько велика, что Билл был бы рад ошибиться.
Передавая сообщение о случившемся в Эдем, Биллу не было нужды давать Стефани
подробные объяснения. Она со своим многолетним опытом поняла каж
...Закладка в соц.сетях
