Жанр: Любовные романы
Возвращение в Эдем Книга 1
...bsp;Ну что вы тут стоите, как засватанные. Идите домой. На сегодня все.
Домой!
Ослепленный гневом, он повернулся и ринулся в комнатку, примыкавшую к
мастерской и служившую ему личными апартаментами. Дверью он хлопнул так, что
все вздрогнули.
Шло время. Все оставалось на своих местах. Тара чувствовала себя слишком
изможденной, чтобы пошевелиться.
Все, я выдохлась, у меня ничего не
осталось
. Тут дверь в комнатку Джейсона неслышно отворилась, и он вернулся
в мастерскую. Гнев прошел, и он выглядел, как примерный ребенок. Он подошел
к Таре и взял ее за руку.
— Давай устроим себе длинный уикэнд, а? Отдохни еще и понедельник, и
будь в форме ко вторнику. Начнем с самого утра, пораньше. Все будет в
порядке, малышка. Не забывай — я люблю тебя. Останемся друзьями, идет?
Невольно испытываешь сочувствие к людям, которые оказались в полицейском
участке. Даже в центре города слабых больше, чем злоумышленников,
неудачников — чем испорченных, а в целом, то, что люди называют
преступлением, это просто то, с чем мы, как правило, вынуждены мириться. Так
размышлял сержант полицейского участка Тед Друитт. Именно эта философия
помогала ему справляться с нелегкой работой, и в то же время оставаться
достаточно человеком, чтобы предложить сигарету заблудшей в ночи душе или
помочь связаться с домашними, которые волнуются, куда пропали близкие.
Но иным просто не поможешь, да и желания не возникает. Одной из таких была
хорошо одетая женщина, вдребезги пьяная и прямо-таки завизжавшая, когда ее
повели в участок. От одного только слова:
Пройдемте
она пришла в ярость.
Обычно, оказавшись в полиции, люди трезвеют. Но в данном случае — ничего
подобного. Потребовались два здоровых парня, чтобы доставить ее в участок,
да и здесь требовался присмотр, потому что, не удержи ее, она сломала бы
челюсть надзирательнице. В конце концов ее заперли и оставили одну приходить
в себя.
— Похоже, тебе повезло, что выбрался оттуда цел и невредим, —
заметил Тед, обращаясь к одному из своих подчиненных, когда тот вернулся из
камеры.
— Кому, мне? — Барри, старший из двух полицейских, презрительно
оглянулся. — Наоборот, это она перепугалась до смерти. Слышал бы ты,
что она орала:
Меня нельзя арестовывать, у меня муж адвокат
. Он
передразнил ее, заговорив визгливым женским голосом.
— Где ты подобрал ее?
— Она задирала другую женщину, которая якобы хотела увести у нее из-под
носа такси. Ее счастье, что та не захотела предъявлять обвинений.
— Ну если она еще раз попытается оказать сопротивление
полицейскому, — сказал Тед. — тогда мы предъявим. Это уж как пить
дать. Тьфу ты, пропасть!
— В общем-то она не из таких, сержант, — задумчиво сказал
Барри, — не гулящая. Когда она угомонится, будет все в порядке, никаких
проблем, надо только дать ей провести здесь ночку.
Тед вздохнул.
— Знаешь, иногда мне кажется, что ты только вчера на свет появился.
Позволь мне со всей определенностью напомнить тебе, что ничего такого в
полицейском уставе не говорится. Следуй правилам, сынок, вот как называется
эта игра. И не забудь — может, ее муж и впрямь адвокат.
Тара ехала домой с прерванного на середине сеанса совершенно опустошенная,
выгоревшая дотла. Завтра предстояла встреча с Грегом, которая, как она
твердо надеялась, заметно приблизит ее к цели. Но провести с ним целых два
дня — это настоящее испытание, а тут еще встреча с прислугой в доме,
особенно с Мейти, пусть даже и беглая. Слава Богу еще, что Сары и Денниса
там не будет. Этого бы она просто не вынесла. Но она точно знала, что в это
время года они в школе. Встреча с ними... это нечто совсем другое. А пока
она должна подготовиться к тому, что ее ожидает. Ей надо успокоиться, как-то
сбросить с себя жуткое напряжение, стать той Тарой, которую ожидает завтра в
десять утра увидеть Грег Марсден.
Словом, она решила устроить себе совершенно свободный вечер. Для начала —
большую, горячую, душистую ванну, в которой она будет лежать, как застывшая
статуя, нежа усталые члены; затем вкусный обильный ужин: тосты со сметаной,
свежие огурцы, перец и помидоры, бокал сухого белого вина, а затем настоящее
лакомство — кусок шоколадного пирожного. Все это она поглощала, лежа в
постели и перелистывая модный журнал, а у ног ее устроился, довольно урча во
сне, Макси. Затем, чувствуя, как ее неудержимо тянет ко сну, она выключила
свет и погрузилась в приятную дрему.
Но ненадолго Тара была явно не готова к новому дню, когда в шесть утра ее
разбудил пронзительный звонок телефона. Стараясь очнуться от сна, она
испытывала одновременно беспокойство и раздражение, как всегда бывает, когда
тебе звонят в совершенно неподходящее время. Она лениво потянулась к трубке.
— Да?
— Привет, Тара, это я.
— Кто я?
— Я, Джилли.
— Джилли?
— О Тара, я понимаю, что это черт знает что, и мне ужасно неловко
будить тебя так рано, но я попала в жуткое положение.
Тара попыталась собраться с мыслями.
— Ты где?
— В полицейском участке. Не можешь заехать за мной?
— Да... конечно. Слушай, я буду... что-нибудь через полчаса.
— Спасибо. Огромное спасибо. О Тара, ты настоящий друг.
— Ладно, Джилли, пока. — Она швырнула трубку. Ох, эта Джилли! Что
дальше?
Джилли, какой Тара ее нашла через полчаса в полицейском участке, вовсе не
выглядела кающейся грешницей. Усталая, продрогшая, выбитая из колеи — да, но
тот отчаянный пыл, из-за которого она оказалась здесь, еще не прошел.
— Ничего серьезного, — упрямо сказала она, спускаясь вместе с
Тарой по лестнице. — Ну да, я выпила и вела себя неподобающим образом,
но ведь это не преступление!
Тара промолчала. Джилли все еще пошатывалась, и стоило немалых усилий
удержать ее в вертикальном положении. Джилли спотыкалась и всей тяжестью
наваливалась на высокую, но худощавую фигуру Тары, так что удержаться на
ногах было нелегко.
— О Тара, извини, мне не стоило тебя беспокоить.
— Да ладно.
— Я так тебе благодарна, в самом деле — спасибо. Мне вроде и позвонить
было больше некому. Филипа нет, а других я сто лет не видела. У меня было
полно друзей, — добавила она жалобно, — но где они теперь?
Тара задала единственный вопрос, на который хотела получить ответ:
— Почему ты не позвонила Грегу?
В голосе Джилли зазвучали истерические нотки:
— Не могла. Просто не могла. По правде говоря... такое случается не
впервые, и в такой ситуации он всегда очень злится, а когда злится,
становится жесток. — Она потянулась рукой к щеке, которая словно
хранила память о пощечине.
Они дошли до машины, и Тара помогла Джилли залезть в нее. Оказавшись в
укрытии, Джилли впала в агрессивно-сентиментальное настроение, выворачивая
душу наизнанку в привычно-эгоистической манере.
— Ну почему я не могу рассчитывать на Грега Марсдена! Но, кажется, уже
поздно, и становится все хуже и хуже. Он не спал со мной, боже, я даже не
могу вспомнить сколько времени. Не знаю, что делать. — Она резко
повернулась к Таре. — Знаешь, после того как умерла Стефани, я давала
ему деньги. Последние несколько недель я оплачивала все его счета. И он так
со мной обращается! — На глазах у Джилли выступили слезы, и она во весь
голос зарыдала, оплакивая самое себя. Но тут же настроение ее вновь
изменилось. — О, я могла бы многое порассказать о Греге Марсдене, если
бы только захотела, — угрожающе сказала она. — Но не стану. О
Тара, между вами и вправду ничего нет? Я так боюсь потерять его. Это же
самое страшное — потерять, кого любишь... — захныкала она.
Тара сидела совершенно прямо, едва сдерживаясь, чтобы не выказать презрение.
Постыдная слабость Джилли только приближает заслуженную ею кару. Она искоса
посмотрела на обмякшую фигуру, растрепанные волосы, испачканное и
разорванное платье и голое колено, выглядывающее из колгот, которые Джилли
тоже порвала при падении. В рассеянном утреннем свете она выглядела
выцветшей и полинялой — землистый цвет лица, тусклый взгляд. Она вспомнила
свою свадьбу и Джилли в костюме с Пятой авеню, всю такую свежую и нарядную,
и испытала что-то отдаленно похожее на сочувствие. Но тут же с
профессиональной сноровкой прогнала это ощущение.
— Успокойся, Джилли, — ровно произнесла она. — Я отвезу тебя
домой, — с этими словами Тара включила зажигание.
Глава пятнадцатая
— Десять. Вы поразительно пунктуальны, Грег!
— По вызову мисс Уэллс —
роллс-ройс
с водителем у подъезда.
Разрешите, вашу сумку.
Тара позволила усадить себя на переднее сиденье роскошного автомобиля, и они
тронулись. Грег был в приподнятом настроении и, пока они ехали, все время
что-то напевал под нос. Она знала, что он считает дело сделанным, победу
обеспеченой, остались лишь технические детали.
Но вам предстоит удивиться,
мистер Марсден
, — холодно думала она, сохраняя на лице выражение
живейшего внимания.
После изнурительного свидания с Джилли, Таре нелегко было приготовиться к
испытаниям наступающего уикэнда. Но, к счастью, у нее хватило времени для
обычных получасовых утренних упражнений — она привыкла к ним на Орфеевом
острове, и с тех пор они стали ей жизненно необходимыми. Затем —
тонизирующая ванна, сильное обтирание и, наконец, косметика. К десяти она
была ухожена и готова, в предвидении и даже нетерпеливом предвкушении
предстоящей дуэли умов.
Грег ехал к дому на Дарлинг-Пойнт, не торопясь — спешить было некуда. Это
дало Таре возможность постепенно привыкнуть к тысяче памятных мелочей этого
маршрута, без риска каким-нибудь неосторожным словом или жестом выдать себя.
Наконец показались знакомые ворота. Грег включил дистанционное управление, и
огромный белый дом вновь возник перед ней.
— Ну вот, — Грег сделал широкий жест. — Как вам?
— Насколько могу судить отсюда, — Тара осторожно подбирала
слова, — выглядит прекрасно.
— Снаружи — да, — сказал Грег, притормаживая у ворот, — но я
думаю всерьез обновить его изнутри. Внутренняя отделка — это дань моей жены
собственной независимости после смерти ее отца. Мне кажется, она немного
поблекла, живя в тени старика.
Грегу понравились собственные слова. На его вкус, в них была соблюдена
точная пропорция между горечью об ушедшей и взвешенным безразличием к памяти
о ней.
— Да, дом мне нравится, — продолжал он. — Но я не могу
дождаться, пока уберут все эти ее штучки. Ну да вы увидите.
Это уж точно
, — подумала Тара.
— Пока мы еще не пришли, должен предупредить, что я приготовил для вас
сюрприз: вы увидите детей Стефани. — Тара застыла на месте. — Я
попросил в школе, чтобы их отпустили домой на уикэнд, впрочем, они и так
часто бывают дома, Билл Макмастер забирает их к себе. — Она не могла
выговорить ни слова. Грег бросил на нее взгляд и заметил, что что-то не так.
— Надеюсь, вы не против, — сказал он поспешно. — Я думал, что
таким образом можно убедить вас, что в душе я семьянин.
Они подъехали к дому. Грег приостановился и посмотрел Таре прямо в глаза.
— Видите ли, Тара, — со вздохом сказал он, — вы первая
женщина, кого я привожу сюда после смерти Стефани. Так что... не удивляйтесь
холодному приему со стороны детей. И не расстраивайтесь. К обеду они из рук
у вас станут есть.
Ободряюще улыбнувшись и сжав ей руку, Грег вышел из машины и, обогнув ее,
открыл Таре дверцу. Вылезая, она уловила движение на балконе прямо перед
главным входом и увидела девичью фигурку, которая быстро скрылась в
хозяйской спальне. Должно быть, Сара. Тара стояла неподвижно, изо всех сил
стараясь сдержать бешеный стук сердца. Тем временем подошел Мейти за
чемоданами. Грег представил Тару, и Мейти бегло глянул на нее, потом
присмотрелся. Несомненно, это та женщина, что он видел здесь несколько
месяцев назад. Ага, теперь все прояснилось. Наверное, она была влюблена в
мистера Марсдена и пришла посмотреть, где он живет. Выходит, она его все-
таки заарканила. Он повернулся и вошел в дом. Тара подавила вздох огромного
облегчения. Она совершенно забыла о давней, еще до того, как она стала
манекенщицей, встрече с Мейти. Хотя бы это прошло гладко. Может, есть еще
что-нибудь, о чем следовало бы помнить?
Как бы отвечая на ее невысказанный вопрос, из глубины дома донесся громкий
лай и в переднюю выскочила огромная овчарка. Не в силах сдержать чувств, в
полном восторге она кинулась к Таре, едва не сбив ее с ног. Грег с
удивлением наблюдал за этим спектаклем.
— Это что-то новое, — медленно произнес он. — Его зовут
Кайзер. Это пес Стефани, и обычно он с подозрением относится к чужим.
— О, я знаю, как обращаться с собаками, — небрежно отмахнулась
Тара. — Но, наклонившись к Кайзеру, она всячески пыталась утихомирить
совершенно обезумевшую от радости собаку, пока она не выдала ее, — и,
если даже несколько слезинок упали на гладкую лоснящуюся шерсть, кто, кроме
Кайзера, заметил их?
— Ну что же, пошли, — Грег взял ее за руку и повел к двери.
Сопровождаемые Кайзером, который все еще хватал Тару за пятки и весело играл
с нею, они переступили порог. Грег тут же повернулся к собаке и, не взирая
на ее жалобное поскуливание, ударом ноги вышвырнул Кайзера за дверь и
захлопнул ее.
— Ну вот, Тара, — сказал он. — Больше он не будет к вам
приставать. Я провожу вас в вашу комнату.
Тара огляделась. Все тут осталось как прежде. Она испытала буквально
физическую боль, подумав о тех счастливых днях, что провела здесь, — до
того, как появился Грег. Все осталось прежним, кроме нее самой. Она стала
почти чужой в этом доме, который все еще был ее домом.
— Я покажу вам спальню, — продолжал Грег, понятия не имея, о том,
что происходит у нее в душе, — а потом займусь обедом. Почти всю
прислугу, за исключением Мейти, я отпустил, и нанял на сегодня приходящую;
она, должно быть, на кухне. Сегодня так трудно найти хорошую
прислугу. — При этом он подумал, что вполне обходится теми, кто здесь
работает издавна. — Ну что ж, если у вас нет никаких пожеланий... Мне
хотелось все приготовить наилучшим образом... во всех отношениях...
Он повел ее наверх, по коридору, мимо хозяйской спальни, к гостевым
апартаментам. Тара подавила вздох облегчения. Грег поставил сумку и открыл
дверь.
— Я буду поблизости, — он сделал паузу, давая ей возможность
воспринять сказанное, — так что, если вам что-нибудь нужно, не
стесняйтесь, в любое время дня и ночи...
— Да нет, все в порядке. — Тут она вдруг поняла, что впервые, с
тех пор, как они распрощались в последний раз, осталась с ним наедине в
спальне.
— Право, я рад, что вы здесь, — она знала, что ему нужен лишь
намек на поощрение, чтобы броситься к ней. Нервы ее были натянуты как
струна.
— Я тоже, Грег, — с улыбкой сказала она. — И если вы дадите
мне хоть немного времени, чтобы привести себя в порядок...
— Да-да, конечно. Увидимся позже. — И он вышел. Тара подошла к
открытому окну и, жадно глотая свежий воздух, с облегчением вздохнула. Она
вся подобралась.
Это будет долгий уикэнд, — сказала она себе. —
Держись. Надо держаться
. Тут послышался легкий стук в дверь.
— Войдите!
Дверь открылась, на пороге стоял Деннис.
В какое-то мгновение Тара пережила целую гамму чувств — радость, восторг,
восхищение, — но тут же они сменились страхом разоблачения. Она жаждала
кинуться и заключить его в объятия, но знала, что не может себе этого
позволить. Но пожирать его глазами, впитывать весь его облик, до малейшей
детали, давать изголодавшемуся сердцу пищу, которой оно так долго было
лишено, — это она могла себе позволить.
— Вы ведь Тара Уэллс, верно? — весело спросил он.
— А ты, должно быть, Деннис. — Голос у нее был чужим, даже на
собственный слух.
— Я знаю, кто вы, — продолжал он доверчиво, как это свойственно
ребятам. — Я все знаю про вас. Моя сестра раньше вырезала ваши
фотографии из журналов. Она любит одежду и все такое — ну, как все девчонки.
Может, хотите, чтобы я показал вам дом?
Тара посмотрела на него. Он вырос с тех пор, как они не виделись, но во всем
остальном остался прежним — блестящие, излучающие дружелюбие глаза,
впитывающие в себя вся и все. коротко подстриженные волосы, те же веснушки,
даже та же металлическая пластинка на зубах. Только какая-то новая печаль
появилась, хотя страдальцем он не выглядел.
Совсем, совсем скоро,
родной, — пообещала она в своем сердце, как уж не раз обещала в
одиночестве в своей спальне, беседуя с его фотографией и целуя его лицо за
холодным стеклом. — Скоро, скоро мы снова будем вместе. Но а пока надо
делать, что возможно
.
— Прогулка с гидом? — сказала она. — С удовольствием.
Они вышли из гостевых апартаментов и двинулись по коридору. Из хозяйской
спальни доносились звуки музыки.
— Что это? — спросила Тара.
— А, это Сэсси — моя сестра Сара. Она знает толк в хорошей музыке, в
точности как моя мама.
— А ты?
— А я вроде протестанта со вкусами католика. Тара улыбнулась. С ним
было легко разговаривать, словно она и не уезжала отсюда.
— Я вроде бы чувствую ритмы рок-н-рола? Он усмехнулся:
— Вроде того.
Они спустились по широкой лестнице и остановились у висевшего внизу большого портрета Макса Харпера.
— Это мой дед, — кивнул Деннис. — Говорят, что я похож на
него, но я так не думаю. Я вовсе не так честолюбив. Деньги и власть меня, по
правде говоря, не интересуют — мне бы только было интересно.
— Он в твоем возрасте тоже вряд ли так уж много думал о власти и
деньгах, — с улыбкой сказала Тара. — Дай срок!
Гостиная выходила на террасу, манившую утренним солнцем.
— Хотите посмотреть сад? — спросил Деннис.
— Почему бы нет? — Прогуливаясь по стриженным газонам, она мягко
спросила его:
— Деннис, а ты не против того, что я здесь? Он подумал.
— Я — нет. А вот. Сэсси, моя сестра, я говорил вам о ней, в сущности
она мне сестра наполовину, так вот, она и впрямь переживает.
— Насколько я понимаю, вы оба не слишком любите Грега?
— Да не особенно. — Он запнулся, а потом, решив, видно, что ей
можно доверять, затараторил:
— Видите ли, мы-то считаем, что он был маминой очередной ошибкой. Она
вроде никак не могла найти в жизни, чего хотела. По правде говоря, мама
любила простые веши. Но она позволяла другим вертеть собой, убеждать ее
делать то, что хотят другие, — вместо того, чтобы просто быть самой
собой. Сара — иное дело. Она вроде старого Макса — в ней есть упрямство.
— А ты на кого похож? — сердце Тары разрывалось от любви к этому
парнишке, такому чистосердечному, такому прямому. — На своего отца?
Деннис весело рассмеялся:
— Да нет, вряд ли. Он был мужем номер два. Он исследователь,
американец. Живет в Штатах.
— Пишет он вам? — Тара даже не могла сказать, что хотела бы
услышать: да или нет.
— Конечно. Посылает нам приветы при всякой возможности. — Они
дружно рассмеялись и в полном согласии, болтая и перебрасываясь шутками,
пошли по саду.
Ко времени возвращения домой, Тара почувствовала, что положение приятельницы
Грега ей простили и с Деннисом можно завязать поистине дружеские отношения.
Они поднялись по широкой лестнице и прошли мимо хозяйской спальни.
— Это спальня твоей матери? — спросила Тара.
— Как вы догадались?
— Да по тому, — она улыбнулась, — как ты посмотрел на дверь,
когда мы проходили мимо в первый раз.
— Я бы рад показать ее вам, но сейчас лучше не надо. Сара, когда бывает
дома, превращает спальню в свое укрытие, включает мамин магнитофон и слушает
музыку. К тому же сегодня она не в духе. Не высовывала нос с самого момента,
как приехала. — Он заговорщицки ей улыбнулся. — Но, может, вы
хотите посмотреть мою комнату?
— А я уж думала, ты и не предложишь.
— Ну, когда гостям показывают дом, они обычно не заходят ко мне — там
всегда такой кавардак.
Он повел ее через площадку и с комическим поклоном распахнул дверь —
типичная комната мальчишки, где и впрямь все было разбросано в живописном
беспорядке. Стены были оклеены плакатами с изображением аэропланов, а с
потолка свисали модели самолетов всех размеров и типов. Деннис заметался по
комнате, пытаясь придать ей хоть сколько-нибудь пристойный вид.
В последнее
время он немало потрудился
, — подумала Тара, глядя на новые образцы в
его коллекции. Она вспомнила, что надо выразить должное удивление.
— Только не говори мне, что ты сам все это соорудил!
— Именно так. — Деннис был явно польщен. — Они приходят в
наборе, и надо собирать самому. — Он кивнул на устрашающий
фокке-
вульф
времен второй мировой войны. — С этим пришлось всерьез
повозиться.
— Да уж вижу. Отлично сработано. Деннис просиял.
— После школы я хочу стать летчиком-испытателем, — признался он.
— А это не слишком опасно?
— Ничего, справлюсь.
— Все же... — Она почувствовала знакомое материнское
беспокойство. — Не думаешь ли ты, что у тебя еще много времени подумать
о своем будущем?
— Так и мама всегда говорила. Но я не собираюсь попусту тратить время,
ни секундочки.
В голосе его звучала твердая уверенность.
О, если бы в его возрасте я была
такой, — подумала Тара. — Но я потеряла столько времени: и в
девятнадцать, и в двадцать пять все ждала своего прекрасного принца
.
Она опомнилась, сама испугавшись силе своего чувства.
Ну что ж, теперь я
кое-чему научилась, — сказала она себе. — И я не только знаю
больше, но и делаю больше. Это моя жизнь, и я живу своей жизнью. И буду жить
еще лучше, когда справлюсь... с неоконченными делами. И мы будем жить
вместе, сынок. Скоро, скоро...
Как бы почувствовав ее невысказанную мысль, Деннис подошел к столику у
кровати, взял фотографию и отрывисто сказал:
— Это моя мать.
Тара поймала себя на том, что вглядывается в беспокойное, доброе лицо
Стефани, в себя — мертвую — вглядывается. Она присмотрелась поближе. Это и в
самом деле было изображение другой женщины, которая не имела с ней ничего
общего. Тара отважилась задать вопрос, который мучил се с тех пор, как с ней
случилось несчастье.
— А как вы тут обходитесь без нее?
— Да так, ничего страшного... ведь мамы и так все время не было дома, у
нее всегда масса дел. Как-то раз она взяла нас с собой покататься на лыжах —
это было грандиозно! — Его лицо разгорелось. — По-особому
грандиозно, потому что я упал и сломал ногу и все оставшееся время пришлось
провести в постели. Думал, не выдержу, ведь Сэсси и все остальные каждое
утро уходили из дому и возвращались только под вечер. Но мама не уходила
никогда... она сидела у постели и читала мне...и в разные игры мы играли.
Она даже свою постель перетащила ко мне в комнату и спала там, если мне было
плохо или я просто просил ее... — Он словно забылся, возвращаясь к тому, что
было так живо в его памяти. — До этого случая я, дурак, и не думал, что
она так любит меня...
Он резко повернулся к Таре и заговорил возбужденно:
— Мне наплевать на то, что все говорят! Я не верю в то, что мама
умерла. Я знаю, так все думают, но однажды, я это знаю, она войдет в эту
комнату, и некоторым, некоторым не поздоровится!&nb
...Закладка в соц.сетях
