Жанр: Любовные романы
Мэгги нужно алиби
...уша. Быть рыцарем — иногда
испытание.
— Слушай, — нетерпеливо произнесла Луза, устав ждать ответа Сен-
Жюста. — Пораскинь-ка мозгами, Вик. Джорджи — мой кузен, и сейчас он в
полной жопе. Он пришел ко мне и сказал, что ему нужна помощь, а меня он
считает самой умной в нашей семейке. И он прав. Я учусь в университете.
Честно. Компьютерная графика и дизайн. Я все умею. Сварганю любые документы,
какие хотите. Легко. Как два пальца об асфальт.
— Асфальт? Зачем два пальца? — подался вперед Стерлинг.
— Помолчи, Стерлинг, — несколько рассеянно встревожился Сен-Жюст.
— А он прикольный, — сказала Мари-Луиза и подняла вверх большой
палец. — Ладно, в общем, я нарисую. Блин, даже лучше настоящих. Я же
спец. Постоянно их делаю для ирландцев, когда им неохота уезжать после
окончания визы. Так что все чики-поки. Идет?
Сен-Жюст все выслушал, кое-что даже понял и поверил голубым глазам Лузы. На
самом деле ему ничего другого не оставалось. Он порылся в кармане, вынул
горсть золотых монет, отсчитал три.
— Они все будут ваши, когда вы принесете бумаги. Я уже продал две
таких, и, уверяю вас, сумма оказалась намного больше той, что запросили вы.
Луза взяла монету и повертела в руках.
— На вид вполне настоящие, — сказала она, складывая их в маленький
карман под ремнем джинсов. — Попрошу своего братца-банкира проверить
их. Он разбирается. А я разбираюсь в бумажках. Ну чего, давайте ваши данные.
Или как хотите. Мне по фигу.
Сен-Жюст развернул листок и подал ей.
— Все нормально, но мне нужна ДР.
— Простите?
— ДР. — дата рождения.
— Это очень просто, верно, Сен-Жюст? — Стерлинг поставил локти на
стол. — Я родился в один год с нашим лордом, семнадцатого... ой! Сен-
Жюст, что ты меня бьешь?
— Не глупи, Стерлинг. Я и не думал тебя трогать. — Сен-Жюст
улыбнулся Лузе. — Мы ровесники. Нам со Стерлингом тридцать пять лет.
Можете поставить любую дату, которая вам понравится. Вам еще что-нибудь
нужно?
— Ага, — Луза вытащила из кармана авторучку, — цвет глаз и
волос, рост, вес, — она посмотрела на Стерлинга и начала записывать.
К тому времени, как Джорджи и Верной вернулись с едой, сделка состоялась.
Луза взяла листок Сен-Жюста, где значились их имена и адрес в Ассоциации
молодых христиан, и сделала свои пометки. Она сняла обоих на маленький
фотоаппарат, сказав, что отсканирует снимки, уберет фон и наложит их лица на
другой, официальный. Тоже
как два пальца об асфальт
.
И все. Встречу назначили через три дня. Луза принесла их документы и монеты,
а Сен-Жюст выдал ей две тысячи долларов
нормальными деньгами
.
Все прошло превосходно. Пока Сен-Жюст не попросил еще об одной услуге кого-
нибудь из троицы или их приятелей.
— Да, кстати, — начал он, а Стерлинг извинился за неприличный
звук, который издал, втягивая через соломинку клубничный коктейль, —
если вас не затруднит, я хотел бы еще и мушкет.
— Мушкет? — спросил Джордж, стукнув по спине Вернона, который чуть
не подавился гамбургером.
— Да, мушкет. Пистолет. А что? Наверняка кто-нибудь из вашей почтенной
семьи имеет дело с огнестрельным оружием. — Он посмотрел на Лузу, потом
на Джорджа и улыбнулся. — Какие-то сложности?
Именно так описала бы все это Мэгги.
На самом деле, за исключением путешествия во времени и золотых монет, все
примерно так и произошло...
Глава 14
Бывают просто дни, а бывают Ужасные Дни.
Судя по всему, наступил именно он, Ужасный День. Это знакомо всем. И Мэгги в
том числе. Иногда ее Ужасный День мог длиться целую неделю. Но на этот раз
Мэгги шла на рекорд — целый месяц под знаком Ужасного Дня.
В пятницу, в девять часов, она вышла на улицу и зашагала под утренним
дождем, что-то бубня себе под нос. Подумаешь, в Нью-Йорке все ходят и бубнят
под нос.
— Ах вот как? Вот как? Так, ты и чья армия, а? Надо было сказать ему.
Это малодушие, конечно, но надо было. Или просто послать. Четко и без лишних
слов. Как Берни. Запросто. Но нет, что вы. Раз — и лапки кверху.
Ладно,
простите
— и ушла. Ладно? Черта с два ладно! А что я должна была... Ой!
— Притормозите, мисс Келли! — проговорил лейтенант Стив Венделл,
ухватив ее за плечи. — Куда вы так торопитесь? Кажется, ваш друг
поотстал и не слышит, что вы говорите.
Она взглянула на него, сморгнула капли дождя и увидела ослепительную улыбку
Великолепного и Неотразимого. Мокрые волосы, мокрые потемневшие ресницы.
Белоснежные зубы. Взгляда не оторвать. Так бы и придушила.
— Не смешно. — Мэгги сбросила его руку и продолжила путь. Венделл
пошел рядом. — Я злая. Мне нужно кого-нибудь побить. Вам это вряд ли
понравится. Уж поверьте. На меня редко такое находит, но если уж находит, то
спасайся, кто может.
Венделл взял ее за локоть, с трудом развернул и поволок в кофейню.
— Я сказала — нет!
— Да, знаю. Вы по-прежнему имеете право хранить молчание, —
ответил Венделл, не отпуская ее.
Мэгги упиралась изо всех сил, но тщетно. Почему она не боится этого типа? Он
же носит значок полицейского, черт подери. Его она спокойно может обругать.
А от Марио убежала. Нет в мире справедливости, а в мире Мэгги и подавно.
— Вы зачитываете мои права? Я уже арестована?
— Нет, — он ухмыльнулся. — Я лишь подумал, что вы можете и
помолчать, пока я не поставлю перед вами чашку с кофе. Выглядите вы неважно.
Мэгги пожала плечами, шумно выдохнула и сдалась.
— Ладно. Но вы платите. И рассказываете, зачем пришли сюда.
— Конечно, — ответил он, придержав ей двери. По крайней мере, в
кафе не идет дождь. — Как только расскажете, почему беси... э-э-э...
что вас так расстроило.
Венделл сел за стол, поднял два пальца — показал официантке, что их
двое, — и повернулся к Мэгги.
— Хотите пончик? Лично я буду.
— Нет, не хочу... А, ладно, давайте, — ответила она и запустила
пальцы в мокрые волосы. Выглядит, наверное, как кикимора. Точно, кикимора
кикиморой. Хотя он об этом уже сказал. — Глазированный. С обсыпкой.
— Значит, два глазированных с обсыпкой, — обратился Венделл к
унылой официантке, которая поставила на стол две чашки. — И улыбнитесь.
Вы такая хорошенькая, когда улыбаетесь.
Мэгги прикрыла глаза, мысленно прокрутила его последнюю фразу, потом
посмотрела на официантку. Та возвращалась к стойке, покачивая бедрами, потом
повернула голову и улыбнулась Венделлу.
— Фу, как пошло, — сказала она брезгливо, запоминая их диалог,
чтобы воспроизвести в следующей книге о Сен-Жюсте. — Не знаю, что хуже
— ваша уродская лесть или то, что эта девица повелась.
— Да ладно вам. Зато нам достанутся самые большие пончики. Я страшно
люблю пончики. Настоящая полицейская еда.
— Перестаньте. Это устарело. — Мэгги достала из кармана сигареты и
зажигалку.
— Здесь не курят, — напомнил Венделл.
— Сид, хозяин кафе, вышел из Ассоциации некурящих, — проговорила
Мэгги, чиркая зажигалкой. — И сказал, что устанавливает собственные
законы. Один из них — право на курение. И мне это нравится, — она
выпустила струю дыма. — Нравится и копу, который решил сделать перекур
и посидеть с чашкой кофе.
Венделл почесал ухо.
— Зря вы мне это говорите. Я блюститель закона как-никак.
— Вы из отдела убийств, — напомнила Мэгги.
Он пожал плечами.
— Ну и что? Сигареты тоже убивают.
— И вы туда же? Я собираюсь завязать, честно. Не потому, что мне
хочется. Просто все кругом капают на мозги, что я порчу себе легкие, что у
них аллергия и вообще покурить уже негде. Хотя сигареты скоро будут дороже
кокаина, если уже не стали. Так что держитесь поближе. Когда я совсем брошу
курить, то стану чертовски опасной. Убийцей.
— Кстати говоря... — Венделл перегнулся через стол. — Почему вы
хотели кого-то побить? Кто вас обидел?
Мэгги посмотрела на кончик сигареты и погасила ее в пепельнице. Пора
завязывать с костылями — сигаретами, сухомяткой, разговорами с самой собой.
А так она проснется в два ночи, и ей в голову придут блестящие выпады против
Марио. Но поздно. Вот что ей больше всего нравилось в писательстве. Не
только то, что можно вести любых персонажей, но и то, что в любое время есть
возможность придумать остроумный ответ. А в жизни так не бывает. Жизнь
иногда просто достает.
— Я зашла в магазин Марио за сигаретами, — ответила она. — И
сразу ушла. Потому что он меня выгнал. — Она посмотрела на него. —
Марио вышвырнул меня. Я хожу к нему в магазин с тех пор, как переехала сюда,
причем покупаю все по непомерным ценам. И его жене всегда дарю книжки с
автографом. Никогда не забираю мелочь на сдачу. Ну, почти никогда. Я
разрешаю его чертовой псине меня обнюхивать. Правда, не совсем. Шеба —
датский дог.
Она махнула рукой, чуть не опрокинув чашку с кофе.
— Только дело не в этом. Я покупатель. Постоянный покупатель. А он
вышвырнул меня. Было так стыдно. Он сказал, что я порчу его бизнес.
Представляете?
— Да, неприятно. Все из-за грибов, да? — Венделл откусил половину
пончика. — К нему приехали на двух машинах, забрали грибы и остальные
овощи и все салаты. Наверное, он рассердился. Видимо, да, это плохо для
бизнеса.
— Они забрали все его овощи? И салаты? Я не знала. Зачем? Но все равно,
я не виновата, — проговорила Мэгги сквозь слезы. — А он сказал,
что виновата. Наорал на меня при всех. Обозвал преступницей, сказал, что я
отнимаю хлеб у его детей, создаю ему плохую репутацию. А я? Я не вымолвила
ни слова. Ни единого слова! Стояла там как дура, промямлила что-то и
поплелась восвояси, поджав хвост... Две патрульные машины? Боже мой. Должно
быть, Марио хватил удар.
— Что я могу сказать? Мы из полицейского управления Нью-Йорка, и нам
нравится ездить с мигалками и сиренами. Может, пересмотрели сериалов про
полицию. — Он поставил локти на стол. — Ну что, вам получше?
— С ума сошли? — Мэгги закатила глаза. — Нет, не получше.
Меня только что выгнали из любимого магазина. Это унизительно. А до другого
магазина — два квартала. И дождь на улице. А мне нужны сигареты.
— Два квартала? Да, для ваших прокуренных легких далековато. Так что
сам бог велел завязывать, — заявил Венделл и пригнулся, когда Мэгги
схватила свой пончик, чтобы швырнуть его в голову копа. — Ладно, ладно.
Можно не сегодня. У вас сегодня трудный день. Может, завтра?
— А до завтра вы раскроете это дело?
— Я же сказал, мисс Келли, мы смотрим слишком много сериалов про копов.
Но не сказал, что умеем совершать чудеса до рекламы и чтобы еще осталось
время на постельную сцену.
А жаль, у него классная задница.
— Значит, нет? А вы уже определили, что смерть Кёрка — это убийство? То
есть точно не простое отравление?
— А вы считаете, это простое отравление?
— Не надо. Мой психоаналитик тоже отвечает вопросом на вопрос. Но я в
эти игры не играю.
Венделл допил кофе, смахнул крошки и поднялся из-за стола. Мэгги тоже.
— Вы посещаете психоаналитика? — спросил он. — Зачем?
— Это личное, — ответила Мэгги. Венделл придержал входную
дверь. — Хоть я и числюсь в подозреваемых. Вернее, тем более что
числюсь. Не подлежит огласке. Ведь так говорится?
— Простите, я только полюбопытствовал. Мы периодически ходим к нашему
психоаналитику, особенно после перестрелок. Терпеть не могу эти беседы. Не
представляю, как можно идти туда добровольно да еще платить деньги.
— Я хожу, чтобы бросить курить. — Мэгги высунула руку на улицу и,
к своей радости, обнаружила, что дождь превратился в мелкую морось.
— Правда? И давно вы ходите к нему?
— Два года. — Мэгги поморщилась, заметив, что автоматически
достает из кармана мятую пачку и зажигалку. — Но у нас... у нас дело
идет на лад.
— Я заметил, — сказал Венделл, они уже подходили к дверям ее
дома. — Ну, вот. А я так ничего и не рассказал вам.
Мэгги повернулась к нему:
— Вы пришли что-то сказать мне? Посоветоваться насчет дела Кёрка?
Венделл улыбнулся, снова показав свои чертовы белые зубы.
— Да нет. Я хотел сказать, что не смог найти ничегошеньки ни о Блейкли,
ни о Болдере. Совсем ничего. Пустое место, пшик, ноль информации.
— Правда? — Мэгги нервно затянулась. Конечно, можно побежать
наверх, предупредить Алекса и Стерлинга. Но что это даст? Ничего, к
сожалению. У Стива Венделла мертвая хватка, он настигнет их везде. Как в
фильме
Беглец
, хотя она не представляет Венделла в роли детектива
Джерарда, который заявляет:
Меня не колышет
.
— Но знаете что, мисс Келли? Меня это не колышет.
Мэгги дернулась:
— Что?
— Я сказал, что меня это не волнует. Ваш кузен — герой. Помните ту
лошадь с повозкой? Мэр уже сообщил прессе. А если я арестую его за то, что
он здесь нелегально? Все таблоиды подхватят это, шлепнут на первой полосе
фото бывшего героя, которого увели в наручниках. Мэр потеряет лицо. А я тем
более. Нет, спасибо. Я веду дело Толанда, и это меня радует. Меня радует,
когда можно не торчать в кабинете. Тем более они скоро возвращаются в
Англию, да?
Ох, если бы он только знал...
— Ну... я... не... в общем, да, — Мэгги улыбнулась и пожала
плечами. — Они же просто в гостях. Если бы хотели остаться, то у них
были бы нужные... м-м-м... документы. У них есть. У них все документы в
порядке. Тут какая-то... Ой, привет, Алекс. Привет, Стерлинг.
Убирайтесь отсюда, Алекс и Стерлинг. Бегите, легавые следят за вами.
Не услышав ее мыслей, Сен-Жюст раскрыл огромный черный зонт. Оба они надели
те же костюмы, в которых были на похоронах, только на этот раз в галстуке
виконта сверкала бриллиантовая булавка.
— Здравствуй, Мэгги, — проговорил Сен-Жюст, слегка наклонив
голову. — Добрый день, лейтенант.
— Добрый день, — ухмыльнулся Венделл и поклонился, подражая Сен-
Жюсту.
Мэгги была не настолько сердита, чтобы не заметить натянутость (Сен-Жюст
сказал бы
явную натянутость
) между ними. В чем дело? Неужели в ней? Такие
разные, но убийственно привлекательные мужчины меряются силами из-за малышки
Мэгги Келли? Возможно ли это?
Ну да, как же.
— Кто-нибудь говорил вам, что вас не существует? — дружелюбно
спросил Венделл, хотя его голубые глаза оставались холодными как сталь.
Сен-Жюст в притворном смятении сделал шаг назад.
— Кинжал уже сверкает, и в такую рань. Может, у вас что-то не в порядке
с желчью, лейтенант? Не хотите ли показаться врачу?
— Простите его, лейтенант. До полудня он обычно не в духе, так что
сейчас у него просто утренняя хандра. Это вполне естественно, —
миролюбиво произнес Стерлинг и повернулся к другу: — Не стоит оскорблять
его. Хорошо, Сен-Жюст?
— Именно, — проговорила Мэгги, глядя на Сен-Жюста. —
Совершенно не стоит. Вы куда-то идете?
— Нет, мы ждем Эргила. — Сен-Жюст вынул карманные часы, сверился с
ними и продолжил, подчеркнуто игнорируя призыв держать себя в руках: — А
сейчас, возможно, лейтенант захочет объяснить свое заявление? Признаюсь, мне
интересно все, что он скажет. Я озадачен, удивлен, даже несколько смущен,
что меня это не оставляет равнодушным, но это так. Пожалуйста, лейтенант.
Излагайте.
— Конечно. Я сказал, что вас не существует. Ваших имен нет ни в одной
базе данных. Никаких документов, ничего.
— Вздор. Нас не существует? Стерлинг, ты это слышал? Нас нет. На самом
деле мы тут не стоим. На самом деле я не говорю с тобой и не слушаю весь
этот бред. Фактически лейтенант говорит сам с собою, потому что нас
нет. — Сен-Жюст улыбнулся Венделлу: — Кажется, лейтенант, вы намерены
арестовать нас? Уволочь отсюда в кандалах? За неимением, как вы сказали,
нужных документов?
— Должен. Но не в кандалах. А с кляпом. Вот это я с удовольствием
применил бы.
— Очень смешно. Мэгги, этот человек хочет казаться остряком. Ему это не
удалось, но попытка смелая. Мне кажется, мы должны похвалить его, несмотря
на его заблуждение относительно меня и Стерлинга.
— Так вы говорите, что нелегалами не являетесь? — спросил Венделл.
— Нелегалами? Боже упаси, лейтенант, какие нелепости рождаются у вас в
голове. Сейчас меня поджимает время, как и в ближайшие несколько дней, но
если вы захотите, я был бы — мы со Стерлингом были бы счастливы — посетить
ваше полицейское управление в понедельник, скажем, в два пополудни. Мы
принесем сколько угодно бумаг, вам их надолго хватит...
— Алекс, — прорычала Мэгги.
— В два часа? — Венделл ухмыльнулся. — Приходите.
— О, чудесно. А могу ли я привести с собой мисс Холли Спивак? Приятная
женщина, только немного назойлива. Она беспрерывно звонит мне по поводу
интервью. Ее, наверное, очень заинтересует предложение появиться у вас. Она
сказала, что хочет встретиться с нами там, где можно сделать удачные снимки,
как она выразилась. Да, думаю, ваше служебное помещение подходит как нельзя
лучше, не правда ли?
— Черт, Блейкли, ну вы и фрукт, — проговорил Венделл с чувством.
— Нет, сэр, я оскорблен, а вы, кажется, этого еще не осознали. И вам,
дорогой мой, очень повезло, что я недавно поклялся не применять насилие,
хотя мисс Спивак можно рассматривать как оружие, в некотором роде.
— Ладно, все, сдаюсь. Больше нет вопросов о ваших документах, —
сказал Венделл в тот момент, когда Мэгги думала, что больше никогда не
сможет дышать. Сен-Жюст предложил показать Венделлу свой паспорт? Блефовал?
Или он уже сделал что-то? Она склонялась к последнему. И к тому, что ей не
хочется знать, что именно он сделал. Никогда.
— Только еще один вопрос, ладно? — спросил Венделл, когда Мэгги
уже расслабилась. — Скажите, чем вы оба занимаетесь. Стерлинг говорил
какой-то бред. Просветите меня, а? Когда вы занимаетесь тем, чем
занимаетесь, то чем вы занимаетесь?
Мэгги перевела взгляд с Венделла на Сен-Жюста, ожидая ответа.
— Ваше хамское любопытство безгранично, не так ли, лейтенант?
Прекрасно. К вашему сведению, мы со Стерлингом инспектируем общественные
здания.
Мэгги фыркнула и сделала вид, что закашлялась. Инспектируют общественные
здания? Она знала, о чем он. В старину этой шуточкой ирландцы сбивали с
толку англичан: безработный, бездомный, шляющийся целыми днями по улице
человек называл себя
инспектором общественных зданий
. Она подбросила эту
шутку Сен-Жюсту, чтобы он мог использовать ее в нужный момент.
— Ясно, — кивнул Венделл. — Значит, вы общественные деятели,
правильно? В Лондоне?
— Вы сказали — только один вопрос, лейтенант. Вашим следовательским
приемам не хватает определенной тонкости. Они слишком неуклюжи и банальны. Я
нахожу, что не могу доверить вам одному расследовать убийство мистера
Толанда. Несомненно, сэр, можете сверлить меня взглядом, но я решил раскрыть
преступление, приведшее к преждевременной смерти Кёрка Толанда, найти
преступника, отдать его в руки правосудия и так далее, и тому подобное. Что,
Мэгги? Я тебя чем-то огорчил? Должен заметить, это упрямое выражение лица
тебе не идет. Но неважно. Я решил раскрыть преступление, и я это сделаю.
— Вы раскроете преступление?
— Буквально на днях я решил посвятить себя этому. — Сен-Жюст
смахнул невидимую пылинку с рукава. — И фактически уже начал. Я
пригласил сюда нескольких людей, которые в последнее время взаимодействовали
с Толандом, мы поговорим с ними о мотивах, вероятностях и методах... Не
желаете ли присоединиться? Мы соберемся сегодня в три дома у мисс Келли.
Понаблюдаете и, возможно, что-нибудь узнаете. Захватите свой блокнот.
Мэгги огляделась, но так и не нашла удобной норы, куда можно спрятаться.
— Алекс, — проговорила она, не разжимая губ, — прекращай, а?
— Нет-нет, — сказал Венделл. — Я с удовольствием. Правда.
Нечасто ведь приходится наблюдать работу великих умов. Вы ведь у нас великий
ум, не правда ли, Блейкли?
— Должен признаться, так и есть. Его ум остр, как игла, — твердо
заявил Стерлинг. — А что, ведь он распутал с полдюжины...
— Стерлинг, — перебила Мэгги, вкладывая в его руку
десятидолларовую купюру, — будь другом, сходи к Марио, купи мне
сигарет. Две пачки. И возьми себе что-нибудь сладкое.
Стерлинг взял деньги и нахмурился.
— Но ты говорила, что идешь как раз туда. К Марио за сигаретами.
Именно сейчас Мэгги было бы лучше помолчать, и она знала это. Лучше и вовсе
соврать, сказав, что встречалась с Венделлом и не заходила к Марио.
Но она по-прежнему злилась. Да так, что говорила только правду.
— Я ходила, но Марио вышвырнул меня. Сказал, что я мешаю его бизнесу и
он меня больше не пустит. Он запретил мне приходить. — Она посмотрела
на Сен-Жюста. — Ты можешь себе представить?
— Марио попросил тебя покинуть лавку? Видимо, из-за того, что его имя
прозвучало во всех газетных репортажах и на телевидении, когда упоминали
грибы? Так, Мэгги? Ты можешь нам об этом рассказать?
— Нет. — Мэгги понимала, что запирает стойло, когда лошадь уже
сбежала. — Я не скажу больше ни слова. Так что забудь об этом, Алекс.
Забудь.
— Сен-Жюст, — тихо проговорил Стерлинг, — у тебя опять
задергались скулы. Что с тобой?
Сен-Жюст указал Стерлингу, чтобы тот вернулся под навес у входа в дом, затем
поднял повыше зонтик и взял под мышку трость.
— Простите, я ненадолго удалюсь. Нам с Марио непременно нужно
побеседовать.
— Алекс, стой! — крикнула Мэгги, когда он двинулся по тротуару с
прямой спиной и ясными намерениями. — Мне все равно, честно, Алекс... о
черт! Кто меня за язык дернул? Чудесно. Пистолеты наготове.
— Пистолеты? — Венделл сделал шаг в сторону Алекса и повернулся к
Мэгги. — Вы это всерьез?
— Всерьез? Я? Нет, конечно, нет, — быстро ответила Мэгги, отрывая
взгляд от спины Алекса. — Стерлинг!
— Я побежал, дорогая, — отозвался он, двинувшись трусцой за Сен-
Жюстом. — Он может забыть про шоколадку и все такое.
Мэгги ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и пожать плечами.
— Он все время меня защищает. В смысле Алекс. Зря я ему сказала.
Венделл почесал голову.
— Не знаю. Может, и не зря. Мне же вы рассказали. А я должен был что-то
сделать. Сходить к Марио, объяснить все. Ваш кузен, надеюсь, не склонен к
насилию? А то мне показалось, будто он... немного того... хотя вряд ли.
Наверное, дело в том, что он англичанин?
Мэгги кашлянула.
— Ага, точно. Он англичанин. Очень воспитанный. Но совсем не гей.
— Гей? Но я ведь не назвал его геем, — сказал Венделл и
нахмурился, глядя на улицу. — Значит, не гей? А жаль.
Мэгги решила не обращать внимания на последнее замечание Венделла, однако
запомнила его, чтобы потом обдумать. Они оба помялись с минуту — или около
часа, — и, чтобы прервать неловкое молчание, она снова заговорила,
пытаясь объяснить себе, что произошло:
— Алекс не тронет Марио. Вот я бы тронула. Но не сделала этого. И,
наверное, это хорошо. Доктор Боб говорит, во мне много подавленной агрессии,
но это ерунда. Я просто тряпка. О, они уже возвращаются. А Стерлинг тащит
пакет. Не так уж и долго.
Сен-Жюст и Стерлинг неспешно приближались. Мэгги нетерпеливо их поджидала и,
как только они подошли, набросилась на них с вопросами:
— Что случилось? Что ты сказал? Ты ему что-то сказа
...Закладка в соц.сетях
