Жанр: Любовные романы
Тени старого дома
...тому, что они глупы и напоминают
персонажей мыльных опер.
— Я не улыбался, я сделал гримасу. Мне хорошо известен тот факт, что
среди самых изощренных убийц всех времен, совершивших массу убийств,
встречаются и миловидные пожилые дамы, и невыразительные мужчины. Но я не
могу представить Гарста в качестве вдохновителя этого дела. Он слишком
прямолинеен, черт возьми. Я не удивился бы, если бы узнал, что у него есть
тайные порочные замыслы, но я сомневаюсь, что они настолько оригинальны, как
вы думаете.
— Есть другие возможности.
— Ага, — сказал вкрадчиво Роджер. — Мне было очень интересно,
выступите ли вы с таким заявлением. Человек, склонный к исследованиям
древностей, с нездоровым интересом к экстравагантным культам, тот, кто
целеустремленно искал знакомства с вами и сумел вползти в ваш дом.
— В смысле? — Я изумленно взглянула на него. — Вы? Ваши
аргументы разумны, Роджер, однако я подумала не о вас. Я подумала об отце
Стивене.
— Стив? — на мгновение его лицо сделалось удивленным. Затем он
откинулся назад и разразился хохотом, после чего я поднялась, чтобы уйти.
Роджер поймал меня за запястье и снова усадил на скамью.
— Подождите, — сказал он, переведя дыхание. — Извините, но я
ничего не мог с собой поделать.
— Я не вижу ничего смешного.
— Вы правы, — Роджер взял себя в руки. — Ситуация не смешная,
но представить себе Стива в козлиной шкуре и с рогами, служащего черную
мессу... Вы не знаете его.
— Не исключено, что и вы тоже.
— Может быть, может быть. Я достаточно пожил, чтобы понимать, что мы ни
в ком не можем быть уверены на сто процентов. Но я жизнью ручаюсь за его
здравомыслие и праведность. Бывают, правда, умственные заболевания, опухоли
мозга... Но, для строгого доказательства я согласен рассмотреть эту
возможность. — Роджер минуту подумал и добавил: — Скорее, его, чем
меня, если на то пошло. Я польщен, что вы не рассматриваете мою персону.
— О, я не исключаю вас, — заверила я его. — Вы думаете, я на
правильном пути?
— Вообще у вас интересный ход мыслей, Энн. Но вспомните, что ни один из
установленных мною аппаратов не зафиксировал присутствия фокусника.
Фотоаппараты должны были уловить кого-то, если бы таковой имелся.
— Может быть, они были установлены не в том месте и не в то время.
— Вы правы. Хм-м. Очень трудно перекрыть все возможные ходы, ведущие в
дом.
— А что мы будем делать с Кевином? Возможно, он в смертельной опасности
— не его душа, а его жизнь. Нам нужно что-то предпринять, и очень быстро.
— Единственная опасность, которая нависла над Кевином, исходит от
Би, — признался Роджер. — Даже нельзя сказать, что реально
нависла. Кевин молод и здоров. Ему не грозит осуждение на вечные муки еще
многие десятилетия. Что касается ваших мыслей о моей идее, то вы не убедили
меня полностью, Энн. Не огорчайтесь. Ведь старая религия имеет свое
расписание, в том числе расписание больших праздников, как и в христианской
церкви. Один из них, кстати, уже прошел — канун середины лета. Он
празднуется в июне. Следующий крупный праздник еще не наступил.
— Всех святых?
— Канун всех святых. До него с Кевином ничего случиться не может.
Значит, мы имеем уйму времени.
IV
Роджер поспешил в дом для очередной установки своего оборудования. Он
выглядел подавленным. Он не мог быть полностью уверен, но надежда набрать
материала на доклад, которым он озадачит своих друзей и противников в
Обществе физических исследований, постоянно вдохновляла его. В этом он был
так же суеверен, как и Би.
Теперь у нас было три гипотезы, вернее, четыре, если принимать в расчет
намеки отца Стивена на вмешательство дьявола — в противовес предположениям
Би, и никаких доказательств, подтверждающих или отвергающих их. Я уже
удивлялась, как много ошибок ученых происходило из-за недостаточно прочных
доказательств.
Я вернулась в библиотеку, но Кевин уже ушел вместе со всеми животными.
Логично было бы проследовать на кухню. Все они были там. Любимцы Кевина
озабоченно чавкали, сам же он сидел на табурете и поглощал ломтики моркови
так же быстро, как Би нарезала их. Я незаметно осмотрела его голые загорелые
руки, пытаясь разглядеть следы иглы. Их отсутствие ничего не доказывало,
конечно.
— Нашла? — спросил Кевин.
— Что?
— То, что ты тогда забыла.
— О, да, я нашла это.
Кевин предложил мне морковку.
— Кстати, о забывчивости. Забыл сказать, что звонил отец Стивен, —
сказал он Би. — Он очень хотел поговорить с вами.
— Ты мог бы и раньше сказать мне об этом! — воскликнула Би. Она
положила нож и вытерла руки о передник.
— Я забыл, — признался безмятежно Кевин.
Би вышла из комнаты. Кевин продолжал хрустеть морковью. Спустя некоторое
время он сказал:
— Ты очень занята завтра?
— Нет, не особенно.
— Мы могли бы попытаться поработать.
— Это что-то новое.
— Не сваливай все на меня. Я тоже редко тебя там вижу. Надеюсь, ты не
скучаешь.
Его тон не был саркастическим, только слегка укоризненным и немного усталым.
— Я не жалуюсь, — добавил он. — Я виноват, что не был хорошим
хозяином.
— Не бери в голову, Кевин. Я тоже не жалуюсь.
— Это лето очень необычно, — сказал Кевин больше самому себе.
— У тебя все в порядке? — кинула я пробный шар. — Я имею в
виду, чувствуешь себя нормально?
— В последнее время я не очень хорошо сплю. Возможно, влияет погода. В
моей комнате недостаточно вентиляции. Этот чертов балкон мешает прохождению
ветра. Я думаю, что во мне происходит что-то вроде мучительной переоценки,
поэтому я чувствую себя так неуютно. Все мои идеи и планы пошли к черту.
— Ты хочешь поговорить об этом?
— Я надеялся, что ты спросишь об этом, — усмехнулся Кевин. —
Я ненавижу друзей, которые наводят тоску, но сам люблю наводить тоску на
других. Здесь так трудно уединиться. Как долго Роджер планирует здесь
оставаться?
Это мне хотелось бы знать самой.
— Я не знаю, — сказала я. — Мне неловко спрашивать.
— Мне тоже. Его пребывание здесь меня совсем не радует, но мне кажется,
что это приятно тетушке Би. Как ты думаешь, у них есть какие-то планы?
— Ты возражал бы против них?
— Нисколько. Ей нужно несколько развеяться после старины Гарри. По-
моему, Роджер для нее годится, но это не мое дело. Значит, завтра вместе?
— Хорошо... Да, Кевин, если твоя комната слишком душная, почему ты ее
не сменишь?
— Возможно, я это сделаю.
Я не настаивала. Вернулась Би, следом за ней тащился Роджер. В очередной раз
они спорили.
— Почему я не могу поехать? — спрашивал он. — Стив не будет
возражать. Он и я...
— Потому что я не хочу этого, — сказала Би. — Кевин, если ты
не остановишься, то мне придется нарезать новую партию моркови.
— Но вы не любите водить машину по вечерам, — настаивал
Роджер. — И похоже, что собирается дождь.
— Ничего страшного. Здесь только несколько миль.
— Возьмите, по крайней мере, Энн.
Би задумалась над этим предложением. За ее спиной Роджер подавал мне знаки и
подмигивал. Я поняла, чего он хотел — чтобы я шпионила в противоположном
лагере. Мне стало любопытно.
— Я бы с радостью, — сказала я.
— Спасибо, дорогая.
Мы пили и ели во внутреннем дворике. Роджер не мог оторвать глаз от Кевина.
Его взгляд был так пристален, что Кевин начал ерзать.
— Что случилось? У меня растут рога или что-нибудь еще? — спросил
он.
— Нет, просто вы выглядите хорошо, — ответил Роджер. — Лучше,
чем когда я увидел вас в первый раз. Загорелый, лощеный, с налитыми
мускулами...
— Вы заставляете меня почувствовать себя быком-рекордистом, —
недовольно заметил Кевин.
— О! — испугался Роджер. — Я только хотел сказать, что вы
выглядите здоровым. Вы чем-нибудь специально занимаетесь — гимнастикой,
йогой, употребляете витамины?
Он был утончен, как кувалда. Мне хотелось пнуть его ногой. Но Кевин,
казалось, не нашел вопрос из рада вон выходящим. Для мужчин состояние
мускулов — вопрос серьезный.
— Это, должно быть, от еды, которую готовит тетя Би, — сказал он с
улыбкой. — Конечно, я плаваю и играю в теннис каждый день. Ежедневная
гимнастика — это большое благо, Роджер. Вам надо плавать. Это самые лучшие
упражнения для людей вашего возраста; нет перегрузки на сердце.
Которой не нужно было бояться Кевину. Роджер выглядел слегка
раздосадованным.
Когда ужин был закончен, мы оставили мужчин мыть посуду, и Би поднялась
наверх за своими белыми перчатками. Было еще светло, когда мы выехали.
Длинные чарующие вечерние сумерки тихо опускались на траву, но
предупреждение Роджера о дожде вполне могло сбыться. Огромные тучи,
принявшие кровавый оттенок под лучами заходящего солнца, сгущались над
грядой холмов.
— Что это Роджер затеял? — вдруг спросила Би.
— Что вы имеете в виду?
— Вопросы о здоровье Кевина. Роджер наивен, как ребенок. Я знаю, вы на
его стороне, Энн, не на моей, но я думаю...
— Да ну! — Я повернулась к ней. Жестом, не допускающим возражений,
она указала мне, чтобы я смотрела на дорогу. — Я ни на чьей
стороне, — возразила я. — Я стараюсь судить непредвзято.
— Тогда не расскажете ли вы мне, что стоит за внезапным интересом
Роджера к физическому состоянию Кевина?
— Это не связано с его построениями, — сказала я честно.
— Хорошо. Поскольку вы ничего не говорите мне, я должна с уважением
относиться к вашему умению держать язык за зубами. Могу я рассчитывать, что
вы точно так отнесетесь к моей конфиденциальной информации и не побежите
сплетничать с Роджером?
— Би, я не хочу, чтобы вы и Роджер так вели себя по отношению друг к
другу.
— Вы беретесь за слишком тяжелую задачу, — сказала Би более
мягко. — Оказаться между двух огней — участь незавидная.
— Я не боюсь этого. Только бы прекратить ваши ссоры.
— Вы снова проедете дом священника.
Отец Стивен сидел за пишущей машинкой, когда его экономка провела нас в его
кабинет. Он отложил в сторону работу и предложил нам стулья.
— Я прошу прощения, что так таинственно говорил по телефону, —
сказал он Би. — Но мне было нужно поговорить с вами лично.
Би не стала выслушивать его извинения. Жест ее был почти грубым, что
говорило о ее взволнованном отношении к встрече больше, чем она хотела
показать. Я вся напряглась в ожидании нового спора, где мне снова будет
уготована роль центра.
— Во-первых, — начал отец Стивен. — Я должен вам сказать,
Энн, что мне удалось получить ответ на ваш вопрос.
Я уже почти забыла, что интересовалась Этельфледой. Соображения Роджера по
ее поводу и мое собственное их осмысление вытеснили непосредственно ее.
— Вы про прах Этельфледы? — спросила я.
— Мы не знаем, что там от нее осталось, — ответил отец
Стивен, — и надеюсь, что никогда не узнаем. Однако известно, что среди
всего перевезенного мистером Карновски в Пенсильванию было три свинцовых
гроба. Вероятно, другие обитатели склепа обладали менее прочными гробами, от
которых ничего не осталось.
Он подождал, не последует ли нашей реакции. Но мы обе молчали, и он
продолжал уже обычным своим голосом:
— Это большое счастье, что мне удалось узнать так много.
Соответствующие бумаги, как мы и предполагали, находятся у мистера Блэклока.
До этого они хранились у его юриста или делопроизводителя. Они содержат
опись предметов, имеющихся в доме, сделанную на основе транспортных списков
вещей, перевезенных мистером Карновски. Могу добавить, что занимает это все
объем, равный огромному фолианту. Когда Джек сказал мне об этом, я чуть было
не отказался от этой затеи, но тут мне пришла новая идея. — Он вздохнул
и покачал головой, но на его устах появилось подобие улыбки. — Я нашел
другой путь, чтобы узнать интересующую нас информацию. Ни слова не солгав
Джеку, я поведал ему, что мой друг, сестра миссис Блэклок, чувствует себя не
в своей тарелке от того, что в доме похоронены люди. Мы посмеялись над
вашими страхами перед призраками, Би, я надеюсь, вы простите меня. В
результате Джек подтвердил, что он просматривал описи. Естественно, его
позабавили и заинтриговали необычные. Он отчетливо помнит гробы, поскольку
они показались ему более чем экстравагантным багажом. Я думаю, что мы можем
положиться на его память.
— Экстравагантный — это не то слово, — заметила я. — Что за
люди были эти Мандевилли, если они продали своих предков! Это действительно
достойно презрения.
— Они не были предками Мандевиллей, — сказал отец Стивен. —
Кроме того, некоторые люди, моя дорогая, способны продать все. Что удивляет
меня, так это то, как удалось мистеру Карновски получить разрешение на
перевоз человеческих останков. Хотя с деньгами, я думаю, можно сделать все.
— Увы, да, — согласилась я.
— Теперь, когда ваше любопытство удовлетворено, мы можем оставить сей
предмет. В действительности я хотел видеть вас, Би, чтобы попросить еще раз
рассмотреть мое предложение. Не спешите с ответом, я должен рассказать вам
кое о чем, о чем почему-то не упомянул в прошлый раз, когда описывал беседу
с мисс Марион. Ее... галлюцинация имела имя. Она обращалась к нему — Эдмунд.
Он снова замолчал в ожидании. И снова ничего от нас не дождался, кроме
озадаченных пристальных взглядов.
— Подумайте, что это может значить, — сказал он
взволнованно. — Сегодня утром я потратил час, разговаривая... нет,
дайте мне найти подходящее слово... сплетничая с француженкой, моей
экономкой. Если выяснится, что она не знает чего-нибудь об обитателях
здешних мест, здравствующих или умерших, я буду очень удивлен. Она уверила
меня, что не существует человека, носящего это имя, который когда-либо был
связан с мисс Марион.
— Даже местные сплетницы могут что-либо упустить, — возразила
я. — Может быть, это был кто-то, кого она встретила за пределами
местной школы или на каникулах. Он также может оказаться героем книги или
кино. Когда мне было двенадцать, я сильно увлекалась д'Артаньяном.
— Возможно. Но я, кажется, припоминаю, что один из сыновей Мандевилля
носил имя Эдмунд.
— Это верно, — нехотя согласилась Би. — Он был застрелен. На
охоте.
— Да? В таком случае стоит поинтересоваться решением суда.
— Святой отец, — сказала я. — Я надеюсь, вы извините меня за
мои слова, но неужели вы думаете, что мы имеем дело со множеством призраков?
— Я больше чем уверен. — Он улыбнулся мне одной из тех чарующих
улыбок, которые обычно смягчают строгость его черт. — Я не буду
навязывать свою точку зрения, но настоятельно предлагаю предпринять шаги,
чтобы устранить действующие силы.
Би покачала головой:
— Я не могу дать разрешение на заклинание.
— Моя дорогая Би, у меня нет намерения врываться в дом с колокольчиком,
книгой и свечой. Я не смог бы сделать это, даже если бы захотел. Заклинание
не может проводиться без разрешения епископа, и поверьте мне, что его не так
легко получить. Все, что я предлагаю, сводится к небольшой службе,
включающей в себя молитву и медитацию.
— Хорошо, я думаю, это не принесет вреда.
— Прекрасно. — Отец Стивен ухватился за это двусмысленное
разрешение. — В таком случае можем ли мы провести это, скажем, завтра
во второй половине дня? Или лучше будет вечером?
— Вы не хотите, чтобы присутствовал Кевин, не так ли? — спросила
я. — Он обычно находится поблизости в течение всего дня.
— Да, лучше будет вечером, — согласилась Би. — Кевин завтра
вечером едет куда-то с той молодой особой. Кажется, в театр. Она пригласила
его.
Акценты, которые она расставила, произнося последнюю фразу, показали ее
отношение к развязным молодым женщинам, преследующим равнодушно относящихся
к ним молодых мужчин. Возможно, она была права: Кевин в последнее время
заметно охладел к Дебби.
— Чудесно! — обрадовался отец Стивен. — Когда мне можно
приехать?
— Приезжайте к ужину, — распорядилась Би. — Мы сядем рано,
как только Кевин уйдет. Я позвоню вам.
Несколько огненных лучей заходящего солнца пронзили черноту туч на западе,
когда мы вышли из дома священника. Ветер утих, и воздух был раскален и
недвижим.
— Вы не одобряете предложения отца Стивена, — сказала я, когда
стало ясно, что Би не собирается начинать разговор. — Почему?
— Все, на что я могу сослаться, — это мои чувства, моя
интуиция, — ответила Би. — Но вы, наверное, не сочтете это веским
доводом.
Странно, но то, что она сказала, задело меня. Я сидела, ссутулившись за
рулем, и внимательно смотрела прямо перед собой. Спустя некоторое время Би
сказала:
— Я обычно решала все проблемы в одиночку, Энн. У меня не было никого,
с кем я могла бы обсудить их. Обещаете ли вы не говорить Роджеру?
— Если вы хотите, пусть будет так.
— Это должно быть так. Если вы не дадите слова, я не буду с вами
делиться. Но, если честно, мне очень хотелось бы иметь кого-нибудь рядом,
раз я решилась на это.
Я чувствовала себя Белым Кроликом из
Алисы
:
Ах, дорогая, ах, дорогая —
ах, моя шерстка, ах, мои усики
. На что решилась эта очаровательная
неразумная женщина? У меня появились дурные предчувствия. И если я права, то
совершенно необходимо, чтобы мне было разрешено участвовать в этом.
— Хорошо. Я обещаю, — согласилась я со вздохом. — Что вы
имели в виду — спиритический сеанс? Это дело Роджера, а не ваше. Вспомните
Саула и Андорскую волшебницу. Вспомните...
— Я не собираюсь устраивать неуважительных представлений, —
произнесла холодно Би. Затем, внезапно сменив тон, она всхлипнула: — Все,
что я хочу сделать, это протянуть ей руку, успокоить и утешить ее с помощью
молитв и любви.
— Вы, должно быть, предполагаете опасность, иначе не пожелали бы моего
участия, — проворчала я.
— Я знаю о возможности самогипноза, даже истерии. Я хочу, чтобы вы были
со мною по двум причинам, Энн. Во-первых, мне нужен свидетель. И, во-вторых,
помощь, если случится что-нибудь неожиданное. Вы будете меня страховать. Я
остановлюсь в ту же секунду, как только вы мне скажете.
Мои глаза выражали отчаяние. Никогда я не перестану изумляться людям: планы
Би были престраннейшей спесью мистицизма и здравого смысла, детского
восприятия христианской религии на уровне воскресной школы и житейской
предусмотрительности. По крайней мере, у нее хватило соображения, чтобы
сознавать опасность. Понятно, что я не могла ей позволить приниматься за
такое дело в одиночку. Моя впечатлительная спутница, к которой я относилась
как к родной матери, имела небезупречную нервную систему, и сильный стресс
мог привести к тяжелому нервному срыву.
— Хорошо, — обещала я угрюмо.
— И вы не расскажете Роджеру?
— Нет. — Он сотрет меня в порошок, если узнает, что я позволила ей
пойти на такое.
— У меня нет слов, чтобы высказать вам свою признательность, —
сказала Би таким тоном, словно благодарила за помощь в мытье посуды. —
Этим придется заняться позднее, после полуночи, чтобы никто не помешал.
Вопрос — где? Комната Кевина была бы идеальным вариантом, но как мы выставим
его оттуда?
— Кевин принял мое предложение о смене комнаты. Там ему очень жарко.
— Прекрасно. Удивляюсь, почему мне не пришла в голову та же мысль. Во
всяком случае, он не должен спать в этой комнате.
Теперь она была уже совершенно готова провести там время, приглашая по
очереди кого-то или что-то. Я начала думать, что весь мир сошел с ума, кроме
меня. Хотя и в себе я уже не была уверена.
Я была слегка обеспокоена тем, найдут ли Кевин и Роджер общий язык без нас.
Они не были такими уж закадычными друзьями. Мы нашли их в нашем обычном углу
в библиотеке. На столе перед ними лежала шахматная доска, но она была
отодвинута в сторону, а на ее месте громоздилась знакомая куча книг и
документов.
— Вы так быстро вернулись? — удивился Роджер.
— Как видите, — сказала я, потянувшись к книгам. Роджер
предвосхитил мой вопрос:
— Мы говорили о сохранившихся до настоящего времени доисторических
частях дома. Кевин согласился, что здесь имеются веские свидетельства
существования древних культов.
Я слышала, как у Би перехватило дыхание. Я же пришла в такую ярость, что
минуту оставалась совершенно красной. Кевин неуверенно улыбнулся мне. Он
понимал, что я очень рассержена, но не мог понять почему. Я чувствовала, что
меня переполняют сострадание и стремление защитить их обоих. Они
пользовались им, конечно, с самыми лучшими намерениями, но крайне
эгоистично, в своих целях, в личном соперничестве.
Роджер делал странные гримасы, пытаясь, по-видимому, уверить меня, что мне
не о чем волноваться: он был воплощением такта, Кевин воспринял все хорошо,
и повредить ему это никак не может. По выражению лица Би я поняла, что она
разделяет мой гнев. Но на этот раз она была неправа. Ей не пришло в голову,
что для Кевина может оказаться полезной перестановка в комнатах до того, как
комната понадобится ей самой.
Не приходило это в голову и мне.
Поэтому я подавила свое возмущение и, присев, попыталась завести разговор о
шахматах. Но другие не поддержали меня. Даже Би было любопытно узнать
взгляды Кевина на древние религии.
— Мне нравится предположение, что Этельфледа была жрицей богини-
матери, — сказал он с улыбкой. — Роджер, я поверю в ваше
жертвоприношение быка — я никогда не слышал об этом, но я принимаю ваши
слова. Все остальное немного надуманно. Не кажется ли вам?
— Именно, — согласилась Би до того, как Роджер смог
ответить. — Я рада, что ты думаешь, как я, Кевин.
— Подождите минутку, — попросил Кевин. — Я не отрицаю того,
что говорит Роджер, я просто не уверен в этом. Это интересная идея. Я когда-
то читал книги Мюррей, и я сказал бы, что она приводит весомые доводы в
подтверждение того, что некоторые элементы доисторических культов сейчас
проявляют себя.
После этого разговор перешел к детальным обсуждениям и стал для меня скучен.
Кевин прочел об этом больше, чем я, и стал хорошим оппонентом Роджеру,
который, как я и могла бы предвидеть, часто отклонялся от главной линии
дискуссии. Они перескакивали от друизма на богов, олицетворяющих силы
природы и духов растений. Было уже почти одиннадцать, когда Би, так же
уставшая, как и я, заставила себя подняться.
— Бог мой, какой жаркий вечер! Хорошо бы пошел дождь! В моей комнате
стало бы прохладнее — в ней такие прекрасные большие окна.
— Угу, — сказал Роджер. — Предполагалось, что римская
нетерпимость к друидам была больше политической, нежели религиозной.
Верховный друид...
— Не желает ли кто-нибудь прохладительного? — спросила Би. Сейчас
знаки мне подавала уже она. Я правильно поняла их.
— Это хорошая мысль, — подхватила я. — Кевин, как ты
относишься к тому, чтобы сменить комнату? Это стоит сделать сегодня ночью. В
твоей комнате наверняка как в печке.
Мои никуда не годные действия наконец дошли до Роджера, который оборвал с
...Закладка в соц.сетях
