Жанр: Любовные романы
Тени старого дома
...ми часами раньше я сказала бы ему, что он подумал правильно.
Действительно, трудно сосредоточиться, когда люди шныряют туда и сюда,
включают пылесосы и хватают грязные чашки из твоих рук. Вот почему я не
смогла бы работать дома. Но теперь, когда я увидела дом, мне захотелось
увидеть слуг, безразлично, снующих или нет.
Я размышляла об этом, когда Кевин небрежно добавил:
— Кроме того, здесь завтра будет тетя Би.
— Кто?
— Сестра моей матери. В прошлом месяце она закончила бракоразводный
процесс и теперь не при деле после тридцати лет замужества. Ей будет приятно
приехать и помочь.
Как сказано где-то одним из моих любимых писателей, дурные предчувствия
сжали мне сердце. Тетя Би, борющаяся с муками одиночества, будет хуже стаи
служанок. Она будет тщательно ухаживать за своими волосами, высоко собрав их
над головой, если не станет жертвой меланхолии и не позволит им спадать
серыми клочьями. Она будет ходить небрежно распоясанной или слишком туго
затягивать себя в корсет при соответствующем опять же настроении. И
непрерывно говорить на множество надоевших тем, заканчивая их на Гарри или
на всем, что связано с этим именем. О том, как его решение оставить ее было
для нее полностью неожиданным, как она никогда не предполагала, что может
появиться другая женщина, как она боролась за то, чтобы удержать его дома.
Все это грозно и угнетающе пронеслось в моем мозгу. Поскольку мне надо было
что-то сказать, а я не могла заставить свои губы сложиться в форму,
соответствующую выражению восторга, то я вежливо спросила:
— Что случилось? После тридцати лет? Ничего, что я спрашиваю?
— Я не знаю, — признался Кевин. — Все, что рассказала мне
мама, это то, что дядя Гарри (
Ага
— подумала я) перенес климактерический
период. В семье ходят слухи, что он ударил ее.
— Как ужасно! — сказала я, представив себе болезненную пожилую
женщину, съежившуюся на полу, прикрывающую свой отекший глаз и умоляющую
Гарри не бить ее.
— После чего, — продолжал Кевин, — она нанесла ему удар
каратэ в адамово яблоко, затем справа в челюсть и выбежала на улицу.
Внешний облик тети претерпел резкую метаморфозу: болезненная маленькая леди
превратилась в грозную представительницу матриархата с железно-серыми
вьющимися волосами и сорокапятидюймовым бюстом. Я нашла этот образ более
привлекательным, чем первый (пусть всегда о нем помнит тетя Би), но не
гарантирующим более легкой жизни.
Я снова впала в унылое молчание, пока Кевин превозносил кукурузный хлеб и
вкуснейшие пироги тети Би, ее вязание и шитье, а также ее мастерство в
рассказывании историй. Но в мрачном настроении было оставаться трудно —
шелковая теплота воздуха, величественность ночного неба над зубчатой стеной,
мурлыкающие кошки и храпящие собаки, общая атмосфера уюта были слишком
всепроникающи, чтобы им можно было сопротивляться. Наконец я издала звук, в
котором Кевин узнал зевоту.
— Тебя пора устраивать, — сказал он. — Тебе подойдет спальный
мешок?
— Думаю, что да. — Я встала вместе с Табидой, который, подобно
чиновнику, держался за свое место.
— Ты знаешь, где все находится, — добавил лениво Кевин.
— Если не знаю, то найду. — Кот лизнул меня в подбородок. —
Что мне делать с этим?
— Он будет спать с тобой, если ты позволишь ему. Но гляди, чтобы он не
стянул все одеяла.
— Спасибо за предупреждение. Спокойной ночи.
— Ты не боишься ночью или что-нибудь еще?
— Что ты подразумеваешь под
что-нибудь еще
?
Кевин засмеялся.
— Ну, меня всегда легко соблазнить. Чувствуй себя свободно.
Действительно, для некоторых то, что я имел в виду, не имеет никакого
значения. Мне только что пришло в голову, что моя комната находится на
некотором расстоянии от твоей, поэтому если ты относишься к тем людям,
которые слышат воров или видят призраки, то можешь прийти в мое крыло. Мама
подумала, что ты предпочтешь ту комнату, но она довольно удалена.
— Я не слышу воров и призраков. И я достаточно устала, чтобы спать без
задних ног. Не зови меня. Я позову тебя.
— Как скажешь, — пробормотал Кевин.
Я без труда нашла свою комнату, хотя искать выключатель света с котом в
двадцать фунтов на руках было нелегко. Когда мы достигли спальни, Табида
отцепил свои когти и прыгнул на кровать.
Когда Кевин показывал мне, где я должна спать, я была несколько
разочарована. Я предпочла бы более старую часть дома, где была расположена
его комната. По словам Кевина, эта часть вела свое начало с XV века, и я
могла этому поверить. Ее толстые стены и узкие извилистые коридоры произвели
впечатление на детское мистическое и романтическое воображение, которое в
разной степени сохраняется в нас. Я говорила что-то о привидениях. Хотя он
засмеялся, но ответил, что не отказался бы, чтобы хоть одно из них
поселилось здесь.
Во всяком случае, я не находила недостатков в своей комнате, расположенной в
крыле королевы Анны. Я высоко оценила предусмотрительность матери Кевина при
выборе ее для меня, хотя и предполагала, что истинным критерием ее выбора
было желание разместить меня на благоразумном расстоянии от ее сына. Так же
как и подобные комнаты нижнего этажа, она была выдержана в стиле 1745 года —
с лепниной на потолке и в пространстве над камином. На белом фоне изящно
вырисовывались линии лозы и розы пастельных тонов. Выступающий оконный
карниз выходил в сад. Кто-то поставил вазы со свежими цветами на туалетный
столик и на стол, стоящий позади бархатного шезлонга цвета слоновой кости. Я
сделала вывод, что в этот день здесь была бригада уборщиков и что миссис
Блэклок оставила ясные и точные указания. Имелось даже хорошее освещение для
чтения в постели.
Я порылась в чемодане и, найдя книгу, которую в то время читала, забралась в
постель. Это была большая двуспальная кровать с вычурным балдахином. Но
проклятый кот улегся спать прямо посередине ее, и, прежде чем вытянуться, я
вынуждена была выпихнуть его на край. Не прочла я и полглавы, как глаза мой
слиплись, том вывалился из рук, и мне пришлось погасить свет.
Темнота летней ночи, посеребренная луной и звездами, не была полной. Небо
имело бархатно-синий оттенок и было очень красивым. Ветерок, пробежавший по
моему лицу, принес запах роз. Я наблюдала, как при бледном струящемся свете
крутились и поднимались кисейные занавески, подобно бескостным призрачным
танцорам. Предположение Кевина, что я могу чего-то бояться, показалось мне
забавной шуткой. Я качала смеяться, но не успел закончиться первый приступ
смеха, как я уснула.
Глава 3
На следующее утро кот разбудил меня, встав мне на живот и уткнувшись в лицо
холодным носом. Он был настолько тяжел, что его лапы, давившие на мое тело,
казалось, достают до позвоночника.
Согнав его, я подумала, не стоит ли мне поспать еще часок, но убивать
утреннее время в постели было слишком роскошно. Мое окно выходило на восток.
Рассвет встречал меня розовой дымкой и лазурным небом над темно-зелеными
холмами. Когда я двинулась в сторону кухни, ко мне в полном составе
присоединилось все четвероногое население дома, издающее требовательные
звуки. Я не имела понятия, где Кевин держит для них еду, поэтому, прикрыв
дверь, выгнала их вон. Последней покинула кухню Белла. По ее вздоху и
укоризненному взгляду я поняла, что очень разочаровала ее.
Утро было в полном разгаре, когда появился зевающий и трущий глаза Кевин. Я
снисходительно пожелала ему доброго утра так, как это делают рановстающие в
отношении любителей поспать. Кофе вернуло приветливость ему и некоторую
связность его поступкам.
— Я — сова по натуре, — сообщил он. — Надеюсь, что это не
создаст нам проблем.
— Вообще-то я тоже сова. Но сегодня было такое чудесное утро, что я не
могла оставаться в постели. Не волнуйся, мы выработаем приемлемый распорядок
дня.
— Я думал, что ты на дворе, — сказал Кевин. — Я хотел
показать тебе сады.
— Я люблю все осматривать сама. Ландшафт очень красив. Я никогда не
видела так много роз. И я встретила садовников — мистера Марсдена и его
помощника Джима.
— Есть еще один, — сказал Кевин. — Его, кажется, зовут Майк.
— Три садовника? Как часто они приходят?
— Я думаю, что каждый день.
Я прищурилась. У моей мамы работает женщина, которая раз в неделю приходит
пропалывать петунии. Но, конечно, столько акров цветников, бархатистых
лужаек, экзотических деревьев требуют трудоемкого ухода, особенно в летний
период. Мне придется еще не один раз изумиться так, как это случилось в
первый день моего пребывания здесь. Простому смертному трудно себе
представить, как живет одна десятая часть населения.
— Итак, — сказала я, увидев, что в глазах Кевина появляются первые
признаки умственных способностей, — чем мы сегодня займемся?
Кевин взглянул на наручные часы.
— Что, уже так поздно? Проклятие! Через несколько часов я должен встречать в аэропорту тетю Би.
Располагая всего несколькими часами, не имело никакого смысла начинать
работу над книгой. Кевин предложил партию в теннис. На территории имелись
корт и плавательный бассейн. Я потерпела позорное поражение во всех сетах.
После обеда, состоящего из бутербродов с ветчиной и супа из консервов, Кевин
уехал. Тетя Би требовала гораздо больше забот, чем я предполагала, но
настроение у меня было настолько благодушным, что я даже словом не
обмолвилась об этом.
На небе сгущались большие белые пышные облака. Воздух был теплым и влажным.
Но я чувствовала себя хорошо. Утренние физические упражнения всегда придают
мне много сил, возможно, потому, что занимаюсь я ими крайне редко.
Работать над книгой не было никакого смысла. Я пошла на кухню. Кевин оставил
после себя страшный беспорядок. Там валялись стаканы, подносики от
телевизионного ужина, немытые миски животных. Но когда я уходила из кухни,
то не оставила за собой ни единого пятнышка.
Пусть у тети Би с самого
начала сложится хорошее мнение обо мне
, — подумала я.
Затем со сборником кроссвордов, который нашла в библиотеке, я забрела во
внутренний дворик. Но вместо того чтобы раскрыть его, я просто сидела,
сложив руки, мирно всматриваясь в небо. Я не припомню, когда в последний раз
чувствовала себя такой расслабленной. Это был трудный год. Заботы навалились
одна за другой. Я работала как лошадь и заслужила отдых.
Когда я снова открыла глаза, пышные белые облака потемнели, солнечные лучи
исчезли. Я пересекла внутренний дворик и зашла под арку, выходящую к садам.
Когда я вышла из тени арки, солнце сверкнуло последними упрямыми лучами, и
розы на опрятных цветниках засияли, подобно драгоценным камням — рубинам,
гранатам, жемчугам, розовым кварцам и золотистым топазам. Затем солнце
скрылось за массой облаков, закручивающейся над поверхностью холмов. Молния
рассекла темно-каштановое чрево неба. Непроизвольно я начала считать. Один,
два, три... и я услышала отзвук далекого небесного взрыва. Он пришел быстро
и был очень силен; До сих пор холмы укрывали меня от поднимающегося ветра.
Было жутко наблюдать за извивающимися молниями и сжиматься при раскатах
грома, стоя в своем маленьком уголке.
Я желала, чтобы Кевин вернулся, не столько из-за того, что я волновалась,
как бы его не застигла гроза, сколько из-за потребности в его обществе. Я
боялась гроз. Когда я оставалась одна, то залезала в постель и натягивала
одеяло на голову. Поэтому я направилась назад в дом, намереваясь поступить
именно так. Но при виде мебели, расставленной во внутреннем дворике, я
изменила свое решение. Каркасы были железные, но светлые подушки могли
намокнуть, если оставить их здесь, поэтому я затащила их в кухню. Как только
я отнесла последнюю из них, капли Дождя стали падать на каменные плиты,
оставляя пятна размером в двадцатипятицентовую монету.
Кот юркнул за мной через дверь кухни. Он проделал эго так быстро, что я не
успела заметить, который из них это был.
— Белла! — стала я звать, взволнованно обращаясь во все стороны
потемневшего дворика.
Ответ донесся из кухни. Белла была неглупа, несмотря на возраст и
медлительность, и давно нашла себе укрытие.
А где остальные животные? Окна, как я знала, были открыты, и некоторые из
них, возможно, были внутри дома. Я обежала Дом, созывая их по дороге.
Единственной, кто откликнулся, была Эми — помесь ирландского сеттера. Она не
ожидала, что кто-нибудь есть дома. Услышав мой голос, она галопом помчалась
навстречу и попыталась уговорить меня взять ее на руки. Пока я ходила из
комнаты в комнату, она следовала за мной, путаясь под ногами и подвывая.
Беглая проверка показала, что все окна были закрыты, за исключением тех,
которые находились в обжитых комнатах — кухне, библиотеке, спальнях. Я
закончила свой обход в спальне Кевина, в которой большие французские двери
вели на балкон, охватывающий все спальные комнаты этого крыла. Парапет
балкона был с бойницами и достаточно высокий, чтобы быть использованным при
осаде. Я представила себе Кевина, пускающего стрелы через щели бойниц. Он
выглядел бы великолепно в доспехах и с перевязью.
Если бы я была любительницей гроз, то эта гроза поглотила бы мое внимание.
Из окон Кевина мне было видно все пространство от плавательного бассейна до
северных холмов. Вершины деревьев гнулись, как в муках живые существа, а черно-
серые облака походили на небесное стадо, с громким топотом бредущее под
ударами серебристого кнута молний.
Когда я отвернулась от окна, в комнате было так темно, что с трудом можно
было различить очертания предметов мебели. Я вышла из комнаты и, проходя по
коридору и лестнице вниз, включала все огни, которые смогла найти. Я
подумала о свечах. Если отключат электроэнергию, мне понадобятся свечи.
Я также беспокоилась о маленьком котенке с большими ушами. Хватит ли у него
интуиции, чтобы найти вход в дом и уйти из-под дождя? Все остальные
животные, были внутри. Во время осмотра дома я видела обоих котов и не
возникало вопроса относительно Эми — она все время следовала за мной по
пятам. Я пошла в кухню и открыла заднюю дверь. Взъерошенный шерстяной клубок
вкатился в кухню, сердито попискивая. Я подняла его с пола — он умещался на
моей ладони. И к большому моему приятному удивлению, замурлыкал.
— Я торопилась, как могла, — сказала я. Котенок тоже не любил
грозы. Он вскарабкался ближе к моему плечу и вцепился когтями, пока я искала
свечи. Они нашлись в шкафчике над раковиной. Я приготовила себе чашку кофе и
уселась за кухонный стол — здоровенный кусок дерева пяти футов в длину и
шести дюймов толщиной. Котенок сидел у меня на коленях.
С некоторым самодовольством я думала о том, как это я могла так испугаться
грозы. Для боязни не было никаких причин. Дом был надежным убежищем, все его
обитатели находились в безопасности внутри, возле них на столе лежали свечи
и спички, готовые для применения в чрезвычайных обстоятельствах. Дом походил
на крепость. Стены были толстыми, окна узкими. Если бы не по-ночному темное
небо и не вспышки молний, я не знала бы, что снаружи бушует шторм. Даже
гром, который грохотал уже где-то близко над головой, существенно заглушался
толстым древним камнем.
Успокоившийся котенок спустился по моим брюкам вниз и направился к миске с
едой. Мне показалось, что где-то в другом крыле захлопнулась дверь.
Возможно, это вернулся Кевин, уже пришло время. Дождь все еще временами
продолжался, но уже не сильный. Я встала и пошла к входной двери.
В переднем холле никого не было. Когда я отворила тяжелую дверь, ни одной
живой души не было видно, только серебристые нити дождя, шустро
переплетаясь, образовывали плотную занавесь.
Я стояла и смотрела на улицу. Мне вдруг пришло в голову, что в любом случае
я не могла услышать звук открывающейся и закрывающейся здесь двери. Она была
слишком далеко от кухни. Может быть, я слышала другую, более близкую дверь?
Мысль могла показаться пугающей. Но этого не произошло. Я тут же отвергла
ее. Возможно, это не было вообще звуком, а только чувством присутствия,
чувством компании. Это чувство все еще не покинуло меня, поэтому я
повернулась и окинула взглядом ярко освещенный холл.
Ни воров, ни призраков, только дом — крепкий, безопасный, уютный. Только его
довлеющее присутствие. Слегка улыбаясь собственной фантазии, я снова
повернулась к дверям и увидела огни автомобиля, показавшиеся на вершине
гряды холмов.
Реальная тетя Би разрушила мои представления о милых старых тетушках. Ей
было, должно быть, за пятьдесят, и она выглядела на эти годы, но при этом
производила приятное впечатление. Слегка располневшая талия, немного седины
на висках и ни малейшей попытки скрыть морщины вокруг рта и глаз. Это были
складки, образовавшиеся от частого смеха. Когда она улыбалась, они всегда
появлялись на своем месте.
Если бы у меня возникло хоть какое-то ощущение неловкости при встрече с ней,
оно тут же исчезло бы под влиянием ее манеры держаться. Кроме того, при
нынешней погоде всякая церемонность была излишней. Пока они с Кевином бежали
сквозь стену дождя, лампочки замигали и погасли.
— Здравствуйте, — сказала, смеясь, Би. — Я с удовольствием
пожала бы вашу руку, но не могу ее найти. Помогите мне!
Лампы немедленно зажглись, и Би снова разразилась смехом:
— К вашим услугам. Быстрее, Энн, возьмите мою руку, пока они снова не
погасли.
— У меня есть свечи, — сказала я, пожимая протянутую руку.
— Где? — спросил Кевин, как только свет снова погас, и на этот
раз, видимо, навсегда.
— В кухне.
— Толковая девочка.
Это саркастическое замечание последовало за грохотом падения и проклятиями,
когда Кевин обо что-то споткнулся.
Мы добрались до кухни на ощупь, смеясь и натыкаясь то и дело на мебель. Вода
в чайнике была все еще горячей, и я приготовила чай. Пока мы с Би сидели
опершись локтями о стол, а свечной воск капал на чайное блюдце, Кевин вышел
и запустил аварийный генератор. Я не знала, что таковой имеется, но даже
если бы я знала, ТО все равно не могла бы с ним обращаться.
Свет зажегся. Кевин вернулся насквозь промокшим, но я не обратила на него
внимания. У меня уже появилось ощущение, что я знаю Би давным-давно, и я
зачарованно слушала ее живой рассказ о том, как расстроился ее брак после
стольких лет. Это была очень забавная история. Если бы я не была так
увлечена ею, то могла заподозрить тетю в чрезмерном легкомыслии. Мне было
непонятно, почему она настолько откровенна с незнакомым человеком.
После продолжительной и солидной деятельности в партии консерваторов старый
добрый Гарри неожиданно обрел Бога и вступил в общество, известное как
Избранники второго пришествия
. Безбрачие было желательным, если не
обязательным условием в этом культе, и Гарри стал думать о разводе, который
его жена к тому времени была счастлива дать ему. Она не была столь же
счастлива при передаче
Избранникам
общих сбережений.
— По крайней мере, я спасла дом, — закончила она весело. — Он
находился в общей собственности, и Гарри не мог продать его без моего
согласия. Кевин, дорогой, ты весь промок! Вставай и переодевайся сейчас же,
пока не простудился.
Я не могла извиниться перед Би за то, что плохо думала о ней прежде, без
того, чтобы не признаться, как именно, поэтому я молча приняла виноватый
вид. Безусловно, она имела право на несколько месяцев восстановления сил и
пересмотра взглядов после удивительного преображения Гарри. Увидев ее
сегодня, я почувствовала уверенность, что она скорее будет в выигрыше, чем в
проигрыше. Это впечатление усилилось, когда она усмехнулась в ответ на
предложение Кевина приготовить телевизионный ужин и на его судорожные поиски
в кладовке.
В кладовке мало что содержалось, кроме телевизионных ужинов. Я это знала,
поскольку заглядывала туда. Но Би приготовила прекрасные блюда из разных
остатков и не приняла моего предложения помыть тарелки.
— Вас не должны касаться домашние заботы, — сказала она
строго. — Книга гораздо важнее. Кевин рассказал мне все об этом. Но я
претендую на то, чтобы быть упомянутой в предисловии, конечно.
Мы провели вечер в библиотеке в сопровождении дождя, стучавшего в окна, и
животных, непринужденно разлегшихся на ковре. Мы были похожи на единую
семью. Би принесла огромный кусок ткани, который она вышивала и который
однажды должен был стать ковром.
— Гарри пытался продать это тоже, но никто не купил бы его.
Мы разговаривали. Я не помню о чем конкретно, но мы много смеялись. Я это помню. Смеялись мы много.
На следующий день мы с Би пошли в магазины. Она пыталась уговорить меня
остаться дома и работать, но мне показалось несправедливым, чтобы она
выполняла такую работу в одиночестве. Обычно я очень не любила ходить в
магазин за продуктами, но в сопровождении Би это получилось весело. Мы
пообедали в Питсфилде и сделали небольшой круг по торговым рядам. Когда мы
проходили мимо магазина, торгующего предметами рукоделия, Би понадобилось на
минутку заглянуть туда, и я купила наволочку для вышивания с картинкой,
изображающей китаянку. Би помогла мне подобрать нитки и пообещала показать,
как это делается. В тот же вечер я начала вышивать один из фрагментов
картинки — блузку и часть зонтика китаянки.
Когда Би сказала, что, пожалуй, ей пора идти спать, я тоже поднялась. Я
дошла до середины книги
Вечное хранилище
, которую никогда прежде не
читала, и мне не терпелось узнать, что будет дальше. Так приятно будет
читать в моей удобной мягкой кровати, оперевшись на кружевные подушки, с
растянувшимся в моих ногах Табидой.
— Между прочим, — сказала Би, с усилием пытаясь затолкать акры
своей вышивки в большую магазинную сумку, — вы, наверное, не обратили
внимания, что завтра воскресенье. Я предполагаю, что оба вы, мои юные
создания, неверующие?
— Друиды, — сказал Кевин, растягиваясь в кресле. —
Реформированные.
— Я боюсь... — начала я.
— Моя дорогая девочка, я не пытаюсь обратить вас! — воскликнула
Би. — Я только хотела выяснить насчет машины на завтрашнее утро.
— Есть три автомобиля и
пикап
, — сказал Кевин.
— Я не думаю, что
пикап
подойдет мне, — серьезно ответила Би.
Я допоздна читала
Вечное хранилище
. К тому времени, когда на следующее
утро я спустилась вниз, Би уже уехала. Ощущалась атмосфера воскресного дня,
и сад напоминал об искусстве Чинквеченто — XVI века в Италии — божественными
голубыми небесами, темно-зелеными кипарисами, изящными розами. Было очень
приятно находиться в саду одной, без садовников, неожиданно вырастающих из-
за кустов. Я взяла корзину и садовые ножницы из сарая и стала срезать
увядающие розы. Они были такими пышными, что по дороге в дом я не могла
удержаться от того, чтобы не срезать и не укладывать в корзину все новые и
новые цветы. Я ставила их в хрустальную вазу, когда возвратилась Би. Она
выглядела очень элегантно и сдержанно в синем льняном костюме с белым галстуком-
бабочкой под подбородком.
— Как прошла служба? — спросила я вежливо. Кевин вошел как раз в
тот момент, когда можно было услышать и вопрос, и ответ.
— Чудесно. Отец Стивен — вдохновенный проповедник. Я таким всегда
представляла святого Франциска: полностью осведомленным о человеческих
слабостях и сочувствующим им. В то же время Бог прикоснулся к нему.
Я была несколько напугана напыщенным описанием и блеском глаз Би. Я еще не
видела ее в таком настроении и не предполагала в ней такого. Я удивлена была
также титулом, которым она величала священника.
— Он и вы — католики?
— Мы принадлежим к епископальной церкви, — ответила Би. — Я
считаю, что существует единая всемирная церковь.
— Терпимость, — проговорил Кевин, улыбаясь, — равноправие,
восприимчивость к любому хорошо говорящему и хорошо выглядящему.
— Это одна сторона, — сказала спокойно Би. — Я всегда
выбирала мою церковь не по названию, а по достоинствам пастора. Отец Стивен
необычайно талантлив.
— Не слишком ли ты спешишь с выводами после одной проповеди? —
спросил Кевин. — Он мне не очень понравился. Я не частый посетител
...Закладка в соц.сетях
