Жанр: Любовные романы
Спящая красавица
... бы
поехать, где бы я получил работу. Но мы не знаем, когда это будет, а до тех
пор вы живете здесь, как и все остальные. Не нужно бить Симона или кого-то
еще, чтобы доказать это, Нед. Лучше продолжать ходить в школу, как вы и
ходили. Они поймут.
— Нет, не поймут, — Нед цедил слова сквозь плотно сжатые
зубы. — Они остаются, а я нет. Они дома, а я нет!
Робин сквозь слезы взглянула на Анну.
— Ты появилась здесь и все было так хорошо, а теперь все изменилось.
— Но мы не меняемся, — сказала Анна.
Она обошла вокруг стола и присела перед Робин и Недом. Протянула руки и дети
взялись за них. Глядя на них, она чувствовала, как ноет ее сердце. У них
никогда не должен был возникать вопрос, где они живут.
— Это тяжело. Я знаю, как это тяжело; ощущаешь такую пустоту, когда не
уверен, где твой дом. Но главное не изменится, мы этого не допустим. По-
моему, главное — что я принадлежу к этой семье и всегда буду принадлежать. И
я буду с вами, где бы вы ни жили. Я вас не оставлю.
Она никогда раньше не говорила таких слов.
— О, Анна, — тихо сказала Гейл. Ее глаза сияли. Анна подняла глаза
и они обменялись долгим взглядом. — Было бы ужасно, если бы тебя здесь
не было. Нед, где бы мы ни оказались, пока мы вместе, это дом. Здесь ты не
можешь прогореть или быть уволенным, это наше. Навсегда. И Анна будет с
нами.
— И Джош? — спросила Робин. Образовалась пауза.
— И Джош тоже, — непринужденно ответил Джош.
— Да, но... — начал Нед.
— У нас масса времени, чтобы обсудить это, — сказала Анна. Она
встала и взялась собирать тарелки. — И я бы не утверждала с полной
уверенностью, что мы знаем, как повернутся дела с компанией. Я бы подождала,
Нед, и не допускала скоропалительных суждений и не пыталась бы побить кого-
то. Достаточно им сказать, что многое еще может случиться и никто ничего еще
не знает.
— Это правда? — спросил Нед.
— Честное слово.
— Я разрежу пирог, — сказала Гейл. — Два куска Неду и Робин,
потому что они убрали свои комнаты, за гипс и все остальное; два куска для
Джоша, потому что он сегодня много работал в снегу. Два для Лео, потому что
он выздоравливает. И по одному для меня и Анны. Вот и весь пирог.
Она суетилась в то время как Анна наливала кофе. Гейл и Лео постарались как
можно раньше отправить детей делать уроки.
— О'кей, — сказал Лео, — к чему мы пришли?
— Сначала ты, — сказал Джош Анне.
Он откинулся в кресле, наслаждаясь атмосферой, царившей в комнате, каким-то
особым напряжением, которое появилось, когда он сказал, так небрежно,
Д ж о
ш т о ж е
. События как будто располагались вокруг него и Анны, предоставляя
им спокойное место, чтобы они могли найти друг друга среди бурных событий
вокруг Тамарака. Теперь они сидели вчетвером вокруг стола в круге света —
друзья, партнеры, семья.
— Я буду записывать?
Анна улыбнулась.
— Я это уже сделала, — ровным голосом она описала свои встречи с
Зиком Радлом и Бадом Кантором.
— И это сделал Винс? — воскликнула Гейл, когда Анна рассказывала о
разговоре с Радлом. — Своему родному бра ту?
А когда Анна говорила о Канторе, Лео покачал головой.
— Что-то в этом роде и должно было быть, не было никаких причин
начинать именно здесь...
Когда она кончила говорить, Лео взорвался:
— Чертов сукин сын! Как он мог сделать такое Чарльзу? И нам? Что мы ему
сделали? — Он увидел, как Гейл и Анна посмотрели друг на друга. —
Ради Бога, не мы же выгнали его!
Анна отшатнулась, думая, что они все рассказали Джошу о ней. В одно
мгновение теплота и уединенность комнаты исчезли, она почувствовала себя в
ловушке. Она отодвинула свой стул, чтобы спастись бегством.
— Я помню, мы говорили об этом, — непринужденно сказал
Джош. — Я хотел бы как-то услышать эту историю. Но большинство семейных
ссор, вы знаете, не предполагают, что один хочет разорить остальных. Мне
кажется, что здесь происходит нечто большее. Вы еще не слышали, что я делал
сегодня.
— О, да, расскажи нам, — воскликнула Гейл.
— Вы с Биллом ходили туда наверх? — спросил Лео.
— Сегодня после обеда, — Джош почувствовал, что Анна медленно
расслабляется рядом с ним. Пока он говорил, она спокойно пододвинула стул
обратно к столу и наклонилась вперед, глядя на него. Когда тот закончил свой
рассказ, то взял осколок скалы, который положил в карман сегодня днем и
показал его Лео. — Конечно, это может быть свежий скол естественного
скального выступа, но если сопоставить его с трещинами от взрыва, которые мы
обнаружили, то нет сомнения, что это был динамит. Тот, кто сделал это,
вероятно, нашел часть скалы, уже отделившуюся от общей массы, установил
динамитные заряды в трещине, скрепил их бикфордовым шнуром. — Джош
пошарил в кармане. — Остатки бикфордова шнура, — сказал он,
выкладывая их на стол. — Вероятно, это был небольшой заряд, не
настолько большой, чтобы звук от взрыва услышали в городе. Взрыв могли
услышать туристы, но поблизости нет известных маршрутов и троп, и даже если
кто-то слышал его, то не удивился бы: здесь всегда что-то взрывают, зимой
для предотвращения схода лавин, а летом — для строительства. В любом случае,
взрыв должен был лишь вызвать небольшой оползень, обломки породы набрали
скорость, катясь вниз по склону, а дренажная траншея, вероятно, не была
достаточно прочной. Он должен был сначала это проверить.
— Он, — повторил Лео.
— Я предполагаю, что это был человек, который пошел проверить тот
участок после того, как это случилось и сказал, что не обнаружил ничего
необычного.
— Он мог подумать, что это естественный скол, — сказал Лео.
— Мог, — согласился Джош.
— Кто проверял? — спросила Гейл.
— Кит. — Лео вертел кусок камня в руках. — Но я не
представляю себе, как Кит мог сделать что-то в этом роде. Он здесь работает,
это затрагивает его интересы, он знает, что туристы поедут в другое место,
если прочтут о неприятных вещах, которые тут происходят.
Анна смотрела перед собой, вспоминая отдельные события последних нескольких
месяцев, особенно жгучий интерес Кита к ней во время ужина какое-то время
тому назад, и его слишком широкую улыбку и пристальные взгляды на нее и Лео
в то утро, когда встретил их на фуникулере. Она никогда не могла понять,
откуда этот особый интерес к ней; она вспомнила, что подумала тогда, будто
тот похож на школьника, запоминающего ее для отчета, который он должен
написать. Отчет, который он должен сделать...
— А Кит близок к Винсу? — вдруг спросила она.
— Не думаю, — ответила Гейл.
— Почему?
— Мне кажется, здесь может быть связь. Если Винс пытался нанести вред
Тамараку, направив сюда Управление по охране окружающей среды, а кто-то
вызвал взрывом оползень, чтобы нанести вред Тамараку...
— О, нет, — тихо сказала Гейл. — Ты думаешь, Кит мог сделать
это по приказу... о, нет, о, нет, не мог. В любом случае, где бы он взял
динамит?
— Лыжный патруль использует его для расчистки троп и предотвращения
обвалов, — сказал Джош. — Помощник руководителя горной службы
имеет к динамиту свободный доступ.
— Винс никогда не приезжает сюда, — сказал Лео. — Так что
если они и проводили вместе время, то где-то еще.
— Денвер, — предположил Джош. — Или Вашингтон.
— С Реем Белуа, — сказал Лео. — Руководитель предвыборной
кампании Винса.
— Который хочет купить
Тамарак Компани
, — спокойно заметила
Анна.
Они переглянулись.
— Боже, — тихо выругался Лео, — можно с ума сойти со всеми
этими догадками. Мы не знаем, кто заложил динамит, и если это действительно
был Кит, мы не знаем, говорил ли он когда-нибудь с Винсом, и имеет ли
отношение Рей Белуа к их разговорам...
— Мы могли бы доказать, находились ли в контакте Винс и Кит, —
задумчиво сказала Анна. — Им не обязательно было встречаться лично; они
могли говорить и по телефону, чаще всего они пользовались бы именно
телефоном. И если Кит звонил из офиса, то у вас должны быть об этом записи.
— Ты имеешь в виду телефонные счета, — усмехнулся Лео. —
Сразу видно адвоката по бракоразводным делам, раз ты подумала об
этом, — его усмешка поблекла. — Боже мой, о чем только мы
говорим... Ладно, конечно, у нас есть перечень всех междугородных телефонных
разговоров. Но черт побери, — он встряхнул головой, — черт побери,
подумали ли вы, о чем мы сейчас говорим? Все вместе — шоссе, Управление,
оползень... Если он действительно организовал все это, то что он за человек?
— О! — воскликнула Гейл. Глаза ее расширились от испуга. —
Фуникулер!
— Этого мы не можем сказать, — заметил Джош. — Мы слишком
мало знаем об этом.
— Мы знаем, что кто-то пытался ложно обвинить тебя, — ответил
Лео. — Кто-то, знакомый с устройством фуникулера, мог вынуть болт и
спрятать его рядом с твоим домом. И может быть, сделал это по чьему-то
указанию.
— Он не мог, — произнесла Гейл почти моляще.
— Если он это сделал, то должен был не только вынуть болт, —
напомнил Джош, — должен был блокировать крепление вагончика.
— Верно, — сказал Лео. — И мы не знаем, что тут случилось.
Инспекция неделю проводила испытания, и они так и не выяснили, что вывело из
строя крепление.
— Но что-то случилось и было результатом обдуманных действий, —
заметила Анна. — Кому-то был нужен несчастный случай на фуникулере. Кто-
то попытался сделать так, чтобы один из вагончиков упал. Не думаю, что
планировалось столкновение двух вагончиков, но ни в чем нельзя быть
уверенными.
Гейл налила еще кофе. Ее губы были плотно сжаты, руки дрожали.
— Что он за человек? — шептала она.
— Предположим, ты хочешь, чтобы вагончик упал, — задумчиво сказал
Джош. — Как бы ты это устроил?
Лео покачал головой.
— Я недостаточно хорошо знаю механику. Настоящий специалист в этом
деле, вероятно, тот инспектор рельсового транспорта, — который целую
неделю занимался проверкой. Некто Джим. Мы могли бы позвонить ему, наверное,
но не знаю его городского адреса. И я не могу вспомнить его фамилию.
— Матени, — спокойно сказала Гейл. А живет он в гостинице
Красный
Лев
, однажды он звонил сюда и оставил для тебя сообщение.
— Я ему позвоню, — решил Лео и потянулся к телефону.
Они сидели молча. Чудовищность преступления, которая снова и снова поражала
Анну в Вашингтоне, казалось наполнила комнату, притушила свет лампы. Когда
Лео опять повернулся к ним, то обнаружил, что сидят они точно в тех позах,
как прежде.
— Он сказал, что предположительно, самым простым способом было бы
засунуть что-нибудь в крепление, тогда, практически, оно не будет работать.
— В таком случае нужно было находиться на втором уровне, — сказал
Джош, — подождать, пока пройдет вагончик и что-то засунуть в крепление.
— Что можно было бы использовать? — спросила Анна.
— Это может быть, что угодно, — ответил Лео. — Кусок дерева,
обрезок трубки, что-нибудь твердое, что держало бы крепление открытым. Джим
сказал, что эта штука была вытолкнута при толчке, но никто не нашел ничего
необычного.
— Лео, — обратилась к нему Анна.
Она хмурилась, пытаясь вспомнить. Она сидела в вагончике, держа Робин и
Неда, глядя на открывавшуюся перед ней мирную картину, поражаясь ее красоте.
Внизу остался один патрульный, который должен был напоминать им, что о них
не забыли и скоро спасут. Он сидел на белом снегу в солнечном свете,
поглядывая вверх на них или в долину, и был какой-то ритмичный шум...
— Джаз, — сказала она. — Патрульный, который был внизу, когда
мы находились в вагончике, отбивал джазовый ритм по своим лыжным ботинкам.
Он подобрал кусок дерева и воспользовался им, чтобы отбивать ритм.
Джош первым ухватил мысль.
— Он подобрал кусок дерева на склоне?
— Да, — ответила Анна.
— Невозможно, — заявил Лео. — Мы не допускаем, чтобы на
склоне валялся всякий хлам. Он был длинным?
— Наверное, с фут длиной.
— Невозможно, — снова повторил Лео. — Лыжный патруль увидел
бы его до появления первого лыжника. Могy поклясться, что его не было там до
открытия фуникулера.
— Может быть, он еще там, — предположила Гейл. — О,
бесполезно, на следующий день начался этот снег.
— Я позвоню начальнику патруля, — решил Лео. — Он мог что-
нибудь слышать об этом. — Он снова протянул руку к телефону и снова все
ждали, пока Лео повернется к ним. — Он позвонит тому, кто это был, и
перезвонит мне.
— Но что мы будем делать с этим куском дерева, если найдем его? —
спросила Гейл. — Что можно этим доказать?
— Джим сказал, что, вероятно, на предмете, вставленном в крепление,
останутся выемки. Теоретически мы могли бы совместить эти метки и доказать,
что они оставлены специальным зажимным механизмом.
— А потом что? — поинтересовался Джош.
— Не знаю. Анна, что ты об этом думаешь?
— Нам нужно составить список известных нам фактов и наших
догадок, — сказала она. И подошла к столу в углу кухни, заваленному
кулинарными книгами, рецептами, где стояла корзина с рождественскими
карточками. Анна нашла блокнот и принесла его к обеденному столу. — Мы
знаем, что Винс посоветовал не строить шоссе в Иллинойсе; не знаю, как это
сочетается с остальным, разве что вредит интересам Четемов. Может быть,
этого достаточно; не знаю.
Она писала, продолжая говорить.
— Мы знаем, Винс указал Управлению по охране окружающей среды на
Тамарак и постарался поторопить очисткой. Мы знаем, что оползень был вызван
взрывом небольшого заряда динамита на скале не выше дренажной траншеи, и что
Кит ходил проверять это место и сказал, будто там все нормально, а он имеет
дело с динамитом в своей работе и должен был узнать следы взрыва. Это все, в
чем мы полностью уверены.
— Мы думаем, что болт извлекли из контрольного механизма фуникулера.
Его могли вынуть в любое время, так как это не вызовет аварии; ведь он
только предохраняет фуникулер от внезапного отключения. Болт мог выпасть,
кто-то его нашел и отнес к дому Джоша, но это маловероятно. Мы думаем, кто-
то позвонил шерифу и сказал, где искать болт. Мы думаем, что в зажим
крепления был вставлен кусок дерева и это вызвало аварию на фуникулере. Это
мог сделать тот, кто знаком с устройством фуникулера и имел право находиться
на станции, не вызывая подозрений, а Кит подходит под это описание, но,
возможно, другие тоже. Мы думаем, Кит мог находиться в контакте с Винсом,
может быть, даже работать с ним; об этом мы узнаем больше, когда проверим
записи телефонных разговоров.
Она положила карандаш и посмотрела на Джоша, Гейл и Лео.
— Мы не знаем в точности, почему был блокирован именно тот зажим
крепления, а не другой.
Лео резко втянул в себя воздух.
— Что это значит? — спросила Гейл. — Если ты хочешь устроить аварию, какая разница...
Лео положил руку на ее ладонь, он смотрел на Анну.
— Ты имеешь в виду еще одно совпадение. Что из ста шестидесяти восьми
вагончиков фуникулера блокирован был тот, в котором находились мы с тобой.
Гейл посмотрела на него, потом на Анну.
Джош взял руку Анны и крепко сжал, а ее рука обвилась вокруг его руки. Она
чувствовала силу его длинных пальцев и жесткую ладонь, прижатую к ее ладони,
и впервые, насколько женщина могла вспомнить, ее поддерживала сочувствующая
теплота другого человека. Его сила становилась ее силой, его близость была
не угрозой, а защитой. Казалось, они долго так сидели, а потом зазвонил
телефон.
— Да, — сказал Лео, отвечая на звонок, и через несколько
минут. — Спасибо. Да, завтра утром. Дай мне знать. — Он положил
трубку и повернулся к остальным. — Патрульный швырнул кусок дерева под
опору фуникулера, чтобы убрать его с дороги. Завтра они найдут его, он точно
знает, где это.
— Анна, — сказала Гейл почти шепотом, — не мог же он пытаться
убить тебя... Или Лео. Он не мог! — Но она помнила, что рассказала Анна
несколько месяцев тому назад, о том, что Винс угрожал убить ее. — Я не
верю этому, — сказала Гейл с отчаянием в голосе. — Некоторые наши
родственники могут поступать не очень хорошо, но мы не убиваем... — Она
была потрясена этим словом.
— Мы не знаем, — жестко сказал Джош, подавляя тревогу, звучавшую в
ее голосе и продолжая сжимать руку Анны. — Слишком многого мы не знаем.
Может быть, он нацелился на первый вагончик, который поднимался в то утро, и
ему было все равно, кто там находится. Это возможно. Но мы не можем
исключить и того, что выбор был не случаен. Анна, если это было направлено
против тебя, он попытается снова. Мы должны убедиться, что ты в
безопасности.
Анна быстро взглянула на Лео и Гейл.
— Не только я, — ее охватил озноб.
Я никогда не освобожусь от
него, он никогда не отпустит меня
.
Она покачала головой.
— Подождите. Нужно подумать. Если за всем этим стоит Винс — а мы должны
помнить, что ни в чем не уверены — если это так, я думаю, он не стал бы
снова пытаться, какое-то время. Никто не оставит без внимания тот факт, что
с Лео или со мной произошли два... несчастных случая подряд. Я думаю, сейчас
с нами все в порядке; фактически, если мы действительно, в опасности, это,
наверное, самое надежное время. — Она посмотрела на всех троих. —
Я не собираюсь нанимать телохранителей. И не позволю ему или кому бы то ни
было, держать меня в страхе. Я собираюсь сделать все, чтобы выяснить, что же
случилось на самом деле и не допустить повторения.
Джош кивнул.
— Хорошо сказано. Но все-таки будь осторожна, переходя улицу.
— О, да, конечно. Я считаю... — Снова все в ней похолодело. —
И вы тоже, — сказала она Лео и Гейл. — Мне кажется, нам не стоит
беспокоиться о Робин и Неде, пока они в гипсе и находятся рядом.
— Вы только послушайте, о чем мы говорим, — сказала Гейл. —
Как мы можем разговаривать о таких вещах?
— Давайте на этом остановимся, — предложила Анна. — Я думаю,
с нас уже хватит. В любом случае, мы ничего не сможем сделать, пока не
получим еще какую-то информацию. — Она сделала паузу и посмотрела на
каждого из них. — Я хочу сказать вам, — медленно проговорила
Анна, — как бы ни было все это ужасно, с другой стороны, это имеет для
меня особое значение. То, что мы четверо вместе, вместе действуем и не
оставляем друг друга... это так много значит для меня. И я хочу
поблагодарить вас за то, что вы рядом.
Глаза Гейл наполнились слезами.
— Ты не должна благодарить нас, для нас это приятно, Анна. Нам нравится
быть рядом с тобой, мы любим тебя. Не могу себе представить все эти годы без
тебя.
— Мы должны быть благодарны т е б е, — сказал Лео. — Ты так
много дала нам. Знаешь ли ты, как сильно изменилась наша жизнь из-за тебя? Я
уже давно благодарен тебе. Мы любим тебя, Анна, и всем нам нравится, что ты
часть нашего бытия.
— Ты наша, — спокойно сказал Джош.
Он почувствовал боль, которая скрывалась за этими словами, пустоту большей
части ее жизни, и нужно было сдерживать себя, чтобы не вскочить с места и не
прижать ее к себе.
Дорогая Анна, я люблю тебя
, — сказал он про себя.
Только Гейл и Лео могли сказать это вслух, по крайней мере сейчас.
Я люблю
тебя. И никогда больше не будет пустоты в твоей жизни, если я смогу помочь в
этом
.
— Но мы еще не можем остановиться, — сказал Лео. — Мы пока не
приблизились к тому, чтобы вызволить Джоша из неприятностей. Даже если они
найдут этот кусок дерева и он подойдет, что из этого?
— Не знаю, — признался Джош. — Но ученые собирают факты для
своей работы. Юристы тоже. Итак, мы начали. — Он отодвинул свой
стул. — Анна права, мы ничего не можем сейчас сделать, а на сегодня уже
более чем достаточно. А мне нужно идти, у меня еще много работы.
— Я провожу тебя, — сказала Анна. — Хочу подышать воздухом.
— И пойдешь обратно одна? — спросила Гейл.
— Со мной все будет в порядке, — ответила Анна. — Гейл, это
же Ривервуд, поздний час и никто не знает, что я собираюсь прогуляться.
— Ужасно холодно, — заметил Лео.
— Я не пойду далеко и оденусь потеплее. Я просто хочу еще подумать
немного обо всем. Я скоро вернусь.
Они шли по узкой дороге, от их дыхания в морозном воздухе образовывались
облачка пара. Черное небо было густо усеяно звездами по обе стороны широкой,
белой ленты Млечного Пути. Рядом с линией горизонта виднелся полумесяц со
звездой, повисшей на его кончике. В ясной тишине раздавался лишь звук их
шагов по твердому снежному насту. Теплые огни дома Гейл и Лео исчезли за
поворотом дороги, но снежные поля, простиравшиеся вокруг, мерцали в слабом
сиянии звезд, поэтому они могли видеть лица друг друга.
Они молча шли рядом, ожидая пока уродливость того, о чем пришлось говорить в
этот вечер, растворится в великолепии ночи. На очередном повороте дороги оба
поскользнулись на льду и ухватились друг за друга. Тогда Джош взял руку Анны
и стал поддерживать ее.
Очень романтично
, — сухо подумал он, так как
на них были толстые лыжные перчатки, и разница между тем держать чью-то руку
или не держать была едва ощутима, но он знал, что они связаны и этого ему
было достаточно.
Анна опустила глаза и улыбнулась. В этом ледяном, молчаливом мире, где две
их фигуры двигались, как тени в свете звезд, она чувствовала себя даже ближе
к нему, чем в тепле кухни, которую они оставили.
— Я хотела бы узнать о твоих занятиях со студентами, — сказала
она, и Джош стал рассказывать ей о своих студентах-выпускниках, помогавших в
его поисках. Об их дискуссиях в аудитории и в кафе университетского городка,
которые часто давали новое направление его работе. Анна услышала теплое
чувство в его голосе, и поняла, что оно относилось не только к студентам, но
и ко всем людям. Он был открыт и делился с ними, чем мог; в нем не было
враждебности даже к тем людям, которые не могли ему понравиться, в нем было
понимание, если не всегда присутствовала симпатия.
Замечательный человек
, — подумала Анна, а потом ей стало интересно,
заставлял ли кто-нибудь его сердиться или ревновать, причинил ли ему боль,
которую тот не смог простить или забыть. И она осознала, какой долгий путь
еще должна пройти, чтобы действительно узнать его.
И какой долгий путь предстояло пройти ему, чтобы узнать ее. Но изменить
ничего нельзя. Она не расскажет ему о себе. Даже мысль о том, чтобы
произнести эти слова, заставляла ее похолодеть и дрожь проходила по всему
телу.
Вдруг Джош остановился, не закончив фразу.
— Тебе лучше вернуться.
Они стояли посередине дороги. Он взял и другую ее руку, и они смотрели друг
на друга в призрачном свете ночи.
— Спокойной ночи, — сказала Анна. — До завтра.
— Когда ты уезжаешь?
— Завтра днем. Встретимся утром в офисе Лео? Тогда мы будем там, когда
патрульный принесет этот кусок дерева.
— Да. В какое время ты завтра уезжаешь? У меня рейс на четыре часа.
Анна улыбнулась.
— Тогда мы путешествуем вместе.
...Закладка в соц.сетях
