Жанр: Любовные романы
Наследство
...ра, он даже не сердился,
когда Лора проверяла его знания. Он выполнял практически все, что она велела ему
делать, и только потому, что
она пообещала ему работу помощника управляющего в новом отеле, но при условии,
если он сможет быстро и
многому научиться, прибавив к тому, что уже успел усвоить в Бостоне, Филадельфии
и работая в "Дарнтоне".
Поэтому он читал книги, занимался и почти не возражал, частично из-за самой Лоры
и ее любви к нему, но и
потому - и он вынужден был это признать, - что Мирна действительно гордилась им
и не уставала ему это
говорить.
- Ты еще станешь биржевым магнатом, - ликовала она, и Клэй был не против ее
восторга по поводу его
новой работы, потому что, как только она о ней услышала, она стала еще более
страстной, чем когда-либо.
Кроме того, и тоже, может быть, впервые в жизни, Клэй никому не завидовал; он
больше не чувствовал, что
жизнь проходит мимо него. "Наверное, я счастлив", - думал он.
"Все счастливы", - размышляла Лора, глядя на огни Чикаго и прислушиваясь к
фортепьянной музыке,
переплетавшейся с шумом голосов в ресторане. Все счастливы. Перед ее глазами
возникло улыбающееся лицо
Оуэна, она почувствовала прикосновение его руки у себя на волосах. Дорогой Оуэн,
это твой день; ты должен
был быть здесь, чтобы увидеть, что твои мечты, сбылись.
- Ты витаешь в облаках, - сказал Карриер, прижавшись губами к ее уху. -
Скажи мне, о чем ты думаешь.
- О мечтах, - ответила она. Она положила руку поверх его, ее пальцы лежали
поверх коротких и сильных
пальцев Карриера. - Оуэна и моих.
- И моих тоже, - сказал он - Не отделяй меня от себя, Лора.
- Не буду.
Но тем не менее это были мечты Оуэна, они принадлежали только им двоим, и она
почувствовала, что ей не
хватает его. Как бы она хотела видеть, как он ходит среди гостей, возвышаясь над
ними, его усы шевелились бы,
когда он разговаривал, он оценивающе разглядывал бы гостей, запоминая их шутки и
слова, чтобы потом они с
Лорой могли посмеяться, как они делали не раз в Бикон-Хилл и на Кейп-Коде.
Но это была уже другая его мечта: разделить оставшиеся годы с тем, кого он
любил и мог научить,
чтобы тот осуществил другие его мечты после его смерти. Он умер, веря в это. Я
сделала это для него.
И вот в полночь, когда Карриер поцеловал ее, Лора улыбнулась ему с
открытостью, которой он раньше не
видел в ней.
- С Новым годом, Уэс! Пусть в Новом году осуществятся все наши планы, о
которых мы мечтаем!
- Мы всегда будем вместе, - добавил он. - Всегда и во всем.
Когда он поцеловал ее еще раз, он был уверен, что она поняла, что он
подразумевает женитьбу.
Лора же поняла это только поздним утром следующего дня, в первый день нового
года, после того как она
проснулась в своих апартаментах в отеле "Чикаго Мейфэар Риджент". С еще
закрытыми глазами она вспоминала
вчерашний прием. Она заново переживала тот волнующий трепет, который охватил ее,
когда гости подняли
бокалы в ее честь, а она стояла одна около пианино, возвышаясь над ними на
несколько ступенек, ее белое
атласное платье притягивало свет и блестело как бело-голубой бриллиант. Она
вспомнила Клэя, смотрящего на
Мирну завороженными глазами, архитектора, прогуливающегося среди гостей и
получающего
профессиональное удовлетворение от предвкушения работы над созданием
замечательного отеля; инвесторов,
даже на приеме обсуждавших стоимость номера и сравнивающих "Бикон-Хилл" с
другими отелями, недавно
отреставрированными на Золотом берегу Чикаго. И наконец, ей вспомнился
новогодний поцелуй, которым она
обменялась с Карриером, страстный и нежный, с мыслями о будущем. Совместном
будущем.
Она открыла глаза. Первое, что она увидела, было озеро, казавшееся темноголубым
под ясным, холодным
январским небом. В комнате было прохладно, и Лора лениво пошевелилась в теплой
кровати. Ей было уютно в
этой комнате, выдержанной в приглушенных тонах. Карриер снял эти апартаменты на
месяц, чтобы она могла
жить здесь, пока не найдет себе квартиру. Комнаты выходили на глубокий изгиб
берега, по которому тянулись на
север Оак-стрит и Аутэ-драйв; по одну сторону улицы лежало озеро Мичиган с
пляжами и парками, на другой
стороне за мощной стеной стояли жилые дома. Глядя на этот вид из своей
элегантной комнаты, Лора подумала о
Бикон-Хилл. Она не могла поверить, что Карриер предполагал, что она откажется от
этого отеля и выйдет за него
замуж. Она беспокойно пошевелилась. Он должен понимать, что она не сделает
этого. Это означало, он считал,
что, выйдя за него замуж, она будет продолжать заниматься отелем. Ну да, почему
она должна будет что-то
менять? Потому что он захочет, чтобы она сопровождала его в поездках, а потом,
медленно, понемногу, она
начнет отдаляться от дел в отеле и никогда не получит и остальные три.
Но это была не главная причина. "Я не хочу выходить замуж за Уэса, - думала
она. - Я не хочу выходить
замуж вообще. У меня есть более важные дела, чем все остальные, вместе взятые, и
я ни за кого не собираюсь
выходить замуж.
Даже за Поля? Если бы вернулся Поль, посмотрел на меня своими теплыми,
ласковыми глазами и сказал
своим низким голосом: "Я стану мужем, который будет счастлив следовать за своей
женой, чем бы она ни
занималась".
Она свернулась клубочком, чтобы не чувствовать боли, которая пронзила ее,
стоило ей позволить себе
вспомнить Поля. "Я не должна делать этого. Сегодня первый день нового года,
время для новых идей и
новых мыслей. Время забыть прошлое". Но только неделю назад она кончила читать
книгу, которая
преследовала ее с тех пор, особенно одна строчка о женщине, которая не могла
быть вместе со своим
любимым: "В ее сердце навсегда останется небольшой шрам, и ей всегда будет
помниться его ласковый, как
летний дождь, голос". Эти слова запомнились ей; в них она узнала саму себя.
"Все правильно, останется и у меня шрам от прошлого, - думала она. - И Поль
будет частью этого
прошлого. И чем бы я ни занималась отныне, все будет вертеться вокруг него,
потому что он никогда не покинет
моей памяти.
А может, я стараюсь сохранить его в своей памяти потому, что хочу быть
уверенной, что любовь остается
навсегда, даже если эта любовь приносит боль. Даже если эта любовь обречена и
должна быть забыта, потому
что я должна начать новую жизнь".
Новая жизнь. Новый год. Новые мысли и чувства, новые друзья, секс и работа. И
самое главное - "НьюЙорк
Сэлинджер", следующий отель, который она намеревалась купить. А после...
Она пошевелилась в кровати. Она стала частью настоящего и думала о будущем.
Ей хотелось поскорее
начать действовать.
Ей многое предстояло сделать, у нее много планов. Ей нужно предпринять еще
столько шагов, чтобы вернуть
то, что Оуэн предназначал ей.
Полусонный, Карриер положил руку ей на грудь:
- Еще рано вставать.
- Уже слишком поздно, почти полшестого. Он широко раскрыл глаза:
- Ты разбудила меня полшестого в первый день Нового года?
- Я хотела узнать твое мнение о новых трубах для ванных комнат в "БиконХилл"...
- Черт возьми, Лора...
Но в этот момент он увидел ее озорную улыбку и, рассмеявшись, притянул ее к
себе.
- У тебя на уме совсем другое.
- Наверное, ты прав, - пробормотала она и обняла его со всей страстью, в
которой крылась жажда новой
жизни и благодарность за его любовь и за то, что он дал ей. Он понимал, сколько
ей еще предстоит сделать, он
знал, что она хочет разделить с ним все дела, и он обязательно поймет, почему
она не может выйти за него
замуж. Он всегда ее понимал.
- Никакой работы сегодня, - сказал он позже, выходя из своей ванной комнаты.
- Первое января
праздник, и мы отправимся на прогулку.
- Куда? - спросила она из другой ванной, надевая на себя тяжелый махровый
халат, который отель
предоставлял своим клиентам. "Интересно, сколько пропадает таких халатов?" -
подумала она и решила
выяснить это у управляющего.
- Туда, куда отправляются настоящие туристы.
Деревья, которые росли по северной Мичиган-авеню, были увешаны гирляндами из
маленьких
рождественских белых лампочек, которые горели днем и ночью. Магазины были
закрыты, но народ гулял по
улице, рассматривая витрины магазинов "Маршал Филд" и "Сакс"; люди глазели на
манекены в магазине
"Магнии" и драгоценности в "Тиффани"; фотографировали старую крепость на воде,
которая уцелела после
пожара в Чикаго и возвышалась на фоне современного отеля "Ритц-Карл-тон" из
серого мрамора. Туристы
разъезжали в конных экипажах с кучерами в цилиндрах или черных шляпах. Карриер и
Лора шли по улице в
сторону реки, пригибаясь от ветра, от которого полы пальто прилипали к ногам, а
потом повернули обратно. Хотя
они порядком замерзли, не доходя квартала до "Мейфэар Риджент", Лора свернула на
восток к пустому зданию,
который когда-то был "Чикаго Сэлинджер".
Они молча постояли, созерцая его.
- В виде торта с сахарной крышей он смотрелся гораздо лучше, - заметила
Лора, улыбнувшись. "Нет
более грустного зрелища, чем пустые дома, стоящие в одиночестве посреди живого
города", - подумала она.
- Но подождите, - добавила она. - Через год никто не узнает его.
- Даже водопроводчики, - согласился Карриер, улыбнувшись. Он обнял ее за
плечи. - Каждый раз, когда
я вижу чертежи, я все больше удивляюсь. Оуэн был мечтателем. И ты тоже.
Она покачала головой:
- Я многого не знаю, чтобы быть мечтателем. Этот отель - мечта Оуэна. А еще
мои фантазии, которые я
хочу претворить в жизнь.
Он задумчиво посмотрел на нее:
- Если тебе это удастся, тебя ждет большой успех.
Эти слова звучали в ушах Лоры последующие недели, пока все чертежи не были
закончены и не отданы в
производство и начались реставрационные работы.
В середине января она сняла квартиру в шестиквартирном доме из серого камня в
викторианском стиле,
расположенном в районе Де Поль. Окна дома выходили на такие же викторианские
дома, и когда поднимался
ветер, до нее долетали звуки подвесной железной дороги, которая проходила в двух
кварталах от ее дома. В
просторных комнатах ее квартиры были высокие потолки и лепнина, настоящий камин
и одна свободная спальня,
которую она превратила в свой кабинет. Больше всего ей нравилось соседство с
университетом Де Поль. В
университетском городке жили преподаватели и обслуживающий персонал. Здесь
всегда было много людей, с
которыми она постепенно познакомилась: молодые семьи с маленькими детьми в
колясках, дети постарше,
лепящие снежные бабы, подростки, возвращающиеся из близлежащей школы и
собирающиеся под высокими,
по-зимнему голыми вязами. Они сидели на скрипящих перилах у входа в свои дома, а
иногда ненадолго занимали
под свое веселье гостиные родителей. Все это напоминало небольшой городок, а во
многом и Бикон-Хилл в
Бостоне или маленькую деревеньку Остервилл на Кейп-Коде. А когда Клэй с Мирной
сняли двухкомнатную
квартиру меньше чем в миле от нее, она почувствовала себя дома.
- Почему тебе не нравится Мирна? - спросил ее Клэй как-то после того, как они
переехали в новую
квартиру. Они с Лорой ехали на автобусе вдоль озера к отелю, и она просматривала
список поставщиков, с
которыми намеревалась встретиться.
Она сунула список в папку:
- Мне она нравится. Но не могу сказать, что я от нее в восторге.
- Почему?
- А ты в восторге?
- Какая тебе разница? Мы говорим о тебе.
- Ты ее любишь, Клэй?
- Я живу с ней.
- Клэй!
- Ну, может быть, люблю. Я имею в виду, что трудно понять, действительно ты
любишь женщину или
просто она тебе нравится. Вот ты, любишь Уэса?
- Нет, но он мне нравится. Мне нравится быть с ним, мы, так сказать, делаем
одно дело. Тебе нравится
Мирна так?
- Иногда. Она иногда давит на меня, ты ведь знаешь, что это бывает довольно
утомительно, но с ней мне
весело, и она радуется, как ребенок, когда я покупаю ей подарки. После этого она
становится такой ласковой...
- Ты покупаешь ей очень много подарков, не так ли? - спросила Лора.
- Почему бы и нет? - спросил он небрежно.
- Покупай, пожалуйста, если тебе нравится.
Она хотела спросить его, откуда у него деньги, но передумала. Она часто
задумывалась над этим, зная,
сколько он зарабатывал в "Дарнтоне" и сколько она платит ему через "Оул
корпорейшн". Но ему было уже
двадцать три года, и, хотя он часто вел себя как мальчишка, она не хотела
допрашивать его, как будто была его
мать или его опекун.
- Но я что-то не слышала, чтобы она купила тебе хоть один подарок, - всетаки
добавила она.
- А ей и не надо мне ничего покупать. Она и так знает, как сделать меня
счастливым. Она действительно
любит меня - кому я еще нужен, кроме тебя? Я помню, что давным-давно Бен
говорил, что всегда будет о нас
заботиться, и тогда я думал, что это ерунда, что, когда я вырасту, мне он не
будет нужен. Но оказывается, что
тебе всегда нужен кто-то близкий, правда?
- Правда.
Автобус, лавируя между автомобилями, резко затормозил, и Лору бросило на
Клэя.
- Особенно кто-то с сильными плечами, - улыбнувшись, заметила она.
- Ты что-нибудь получала от него?
- Нет, но думаю, что скоро получу. Я всегда получаю открытки на свой день
рождения.
- Это на следующей неделе. Он знает, что мы в Чикаго?
- Я написала ему, что купила отель, и послала ему наш адрес. И передала от
тебя ему привет.
- Черт, зачем ты это сделала? Я тебя об этом не просил.
Она молчала.
- Я не хочу иметь с ним ничего общего!
- Тогда зачем ты вообще задаешь все эти вопросы? - парировала она.
- Ну... - он пожал плечами. - Не очень просто взять и забыть его. - Он
осекся.
- Трудно забыть своего брата, - согласилась Лора. - Несмотря на то, что он
сделал.
Автобус довез их до остановки, и они вышли через центральные двери.
Каждый день, приближаясь к отелю со стороны Мичиган-авеню, Лора не узнавала
его, как будто раз от раза
он становился другим. Но это был ее отель. На самом деле, не считая новых окон,
которые были уже
установлены, его внешний облик оставался прежним, работы по чистке кирпича и
известняка, а также установка
новых дверей и вывески будут сделаны в последнюю очередь. Сейчас все происходило
внутри, где ломали
старые стены и заново прокладывали канализацию и тянули электричество, чтобы
превратить двести пятьдесят
комнат в сто больших комнат, тридцать номеров плюс сделать квартиру на крыше с
отдельной террасой.
Сегодня идя к отелю от автобусной остановки, Клэй воскликнул:
- Мрамор привезли!
Они остановились и стали рассматривать завернутые в бумагу плиты, которыми
должны были облицовывать
стены ванных комнат, а также поверхности колонн и небольших бассейнов. Весь
мрамор был одинаковый:
мягкого серо-голубого цвета с темно-зелеными и синими крапинками; сантехника
планировалась белой, а
полотенца - голубыми. В каждом номере предполагалось две ванны, но они должны
были быть одинаковыми,
"чтобы и мужчина, и женщина чувствовали себя одинаково хорошо в них", объясняла
Лора президенту фирмы
по оформлению интерьера Кристиану Деле, которого нанял Карриер.
- Я не хочу, чтобы одна была розовая с золотым ободком, а другая сделанная
как будто для футбольной
команды "Чикагских патриотов".
- "Чикагских медведей", - поправил ее ехидно Деле.
- "Медведей", - задумчиво повторила она. - Я запомню это. Я жила в Новой
Англии и привыкла к
"Патриотам". Может быть, вы расскажете мне и другие вещи о Чикаго, а то я
чувствую себя приезжей.
Ее улыбка не тронула его. Она и была приезжей, и она принимала слишком много
самостоятельных решений,
вместо того чтобы с благодарностью следовать его профессиональным советам.
- Многие не любят голубые полотенца, - сказал он, возвращаясь к обсуждению
ванных комнат. - Они
считают чистыми только белые полотенца.
- А я разговаривала с агентами по продаже в "Маршал Филд", - возразила Лора,
- и они говорят, что
продают больше цветных полотенец и простыней, чем белых, потому что, вероятно,
они больше нравятся
людям.
- У них дома - да, но не у них в отелях.
- Но это не их отель, а мой. И я думаю, что голубой цвет будет то, что нам
надо.
Он нахмурился и обиженно задышал, подумав при этом, что не мешало бы найти
управу на эту женщину, пока
она еще молодая.
- Как хотите, - сказал он.
Лора показала ему на одно из кресел в ее временном кабинете:
- Присядьте на минуту. Я кое-что хочу вам объяснить. Вы владеете фирмой,
занимающейся оформлением
интерьеров, это так?
Продолжая стоять, он сухо кивнул:
- И мистер Карриер признал хорошее качество нашей работы, пригласив для этой
работы именно нас.
- Мистер Карриер принял это решение вместе со мной. - Ее голос был почти
нежен. - Вы владеете
компанией и гордитесь ею, и вам не хотелось бы, чтобы другие указывали вам, как
выполнять вашу работу.
- Вот именно. Я действительно так считаю.
- И я тоже так считаю, - оказала Лора еще мягче. - У меня в жизни никогда
ничего не было. Понимаете?
Вплоть до этого момента. И сейчас я так горжусь этим отелем и мне так хочется,
чтобы все было сделано
идеально, что я хочу участвовать во всем. Я хочу знать о всех принимаемых
решениях - от туалетной бумаги
до ковров и стойки администратора. - Она упрямо улыбнулась. - Я не могу иначе.
Моя мечта осуществилась,
и я боюсь пропустить любую мелочь. Но мне действительно нужна ваша помощь, я
хочу многому научиться,
иначе я не смогу стать частью всего этого и это не будет уже мечтой...
Деле оттаял. Он сел в кресло и улыбнулся.
- И кроме того, - добавила Лора, - я планирую купить еще три отеля в других
городах. Если мы
сработаемся с вами, то я не вижу причин не продолжать наше сотрудничество и
дальше.
Он распрямил спину. Просто приятно иметь дело с такой женщиной.
- Быть может, мы начнем с образцов драпировки, - сказал он. - Здесь есть что
выбрать.
Лора улыбнулась ему так, чтобы он запомнил ее улыбку на всю жизнь.
Продолжая тепло улыбаться, он стал разворачивать большие квадраты образцов
ткани на письменном столе и
рабочем столе, который стоял к нему под прямым углом. Лора решительно отвергла
все двадцать образцов.
- Я хочу того же, что и с ванными комнатами; я хочу отойти от стереотипа
мужского и женского. Если бы
можно соединить каким-то образом их в одно целое... Мне нужно что-то яркое,
очень смелое и уютное как для
мужчин, так и для женщин, чтобы и те, и другие были довольны.
Он глубокомысленно кивнул:
- Интересная мысль. Что-то нейтральное, например, вот это - простой серый
цвет или голубой...
- Больше подходит для солдат времен Гражданской войны, - улыбнулась Лора.
Она взяла в руки ножницы
и коробочку с мелками со стола.
- Можно, я разрежу эти образцы на кусочки?
И, не дожидаясь разрешения, начала разрезать материю на полоски.
- Вдруг нам удастся что-то такое скомпоновать...
В конце концов было решено, что ковры будут сделаны на заказ Куристаном в
серебристо-сером цвете с
изображением лиловой с золотом геральдической лилии, которая напоминала ирис, но
была более строгой.
Деле послал тот же рисунок в Эссекс, чтобы там изготовили такие же шторы.
С того самого момента он появлялся в старом кабинете управляющего, где Лора
размещалась, пока туда не
добрались рабочие с кувалдами, и они вместе рассматривали образцы, встречались с
поставщиками и принимали
сотни решений, больших и малых, которые определяли отделку помещений, интерьер
каждой комнаты, вид холла
и ресторана, а также обстановку зала для чая, находившегося на несколько
ступенек выше холла. По совету
Деле, Лора выбрала мебель от Хенредона, обитую глянцевитой однотонной плотной
материей, сделанной из
шерсти с шелком. Были выбраны цвета ириса: лиловый, белый, темного золота и
темно-зеленый. Остальная
мебель была антикварная, ее предложили агенты по продаже мебели, которые
потратили много времени,
согласовывая подробности с Деле и Лорой, а потом только с Лорой, обсуждая цены.
Представители "Гермеса", "Клиник", "Себастьяна" и полдюжины других компаний
обхаживали ее, чтобы она
выбрала их специально упакованные изделия для ванных и туалетных комнат: это
были шампуни, бальзамы для
волос, лосьоны для рук, салфетки, пилки для ногтей, гели для ванн, зубные щетки,
бритвы... Список становился
все длиннее, а Лора требовала еще, и агенты по сбыту обещали достать все, что
она хотела, лишь бы их товар
попал в этот отель европейского стиля, о котором уже только и говорили на
Мичиган-авеню. Ходили слухи, что
его владельцы не жалели средств, чтобы сделать его уютным и роскошным, предлагая
такую обстановку и
услуги, с которыми не шли ни в какое сравнение "Хайят", или "Марриот", или любой
другой подобный отель, и
что из-за вложенных в отель средств цены в нем будут такие высокие, что только
очень богатые люди смогут
останавливаться в нем.
Следом появились другие изготовители, за которыми послала Лора. У самых
лучших Лора выбрала
телевизоры, радиоприемники, видеомагнитофоны, махровые халаты, графины и бокалы
для ночных тумбочек,
фены и встроенные столики для косметики с зеркалами с подсветкой в туалетных
комнатах, встроенные
холодильники, которые предстояло заполнить сырами, паштетами, прохладительными
напитками и винами.
Затем пришла очередь поставщиков ресторанной посуды. Лора выбрала для
ресторана "Бикон-Хилл"
фарфоровую посуду фирмы "Вильруа и Бош", столовые приборы "Самбоне" и хрусталь
от "Ленокс". Стоимость
всего этого составляла примерно триста долларов за сервировку одного места в
ресторане.
- Сделай все как надо, - советовал ей Карриер, который считал, что не стоило
выбрасывать миллионы,
чтобы потом экономить на мелочах, особенно когда дело касалось такого заметного
места, как ресторан,
который, как он надеялся, станет одним из лучших в городе.
И наконец, Лора и консультанты по интерьеру сделали чертежи каждой комнаты.
Она точно знала, чего
именно хотела: каждая должна была напоминать ей ее комнаты в доме Оуэна. Те
комнаты были первыми в ее
жизни, где она нашла выход своим фантазиям и представлениям о красоте и
пространстве, о которых мечтала с
Клэем и Беном. Она до сих пор помнила теплоту, которую испытывала каждый раз,
когда входила в них. Именно
эту теплоту и ощущение пространства она хотела передать людям, которые будут
здесь жить.
- Они должны чувствовать себя, как дома, - сказала Карриеру Лора однажды в
феврале, когда они
вечером ужинали в ресторане "Ле Перрок". В этот день ей исполнялось двадцать
четыре года, и они пили "Дом
Периньон", сидя вместе на банкетке в углу длинного зала. - И совсем неважно,
сколько они будут там жить -
несколько часов, неделю или месяц. Все должно быть, как дома.
- Ты действительно думаешь, что людям не все равно? - спросил он. - Их не
обманешь; знаешь ли, они
понимают разницу между отелем и домом. Все, что они хотят - чтобы им было
удобно.
- Не знаю...
Она поймала вилкой крошечный кусочек лангуста и обмакнула его в соус.
- Назови свой любимый отель, - попросила она.
- "Мейфэар Риджент", - не думая, ответил он. - Но я не помню, как он
выглядит. Просто я знаю, что там
со мной была ты.
Она улыбнулась:
- Назови еще какой-нибудь.
- Любимый? - он задумался. - "Ритц" в Париже, "Сорок седьмая Парк-стрит" в
Лондоне, "Сэлинджер" в
Амстердаме, "Станфорд Корт" в Сан-Франциско. Ну и "Бикон-Хилл".
- Ты в нем не останавливался.
- И не собираюсь, пока меня принимают в районе Де Поль. Разве это мешает ему
быть одним из моих
любимых отелей?
Она снова улыбнулась:
- А что у них общего между собой?
- Они маленькие, с отличным обслуживанием, там удобно, спокойно.
- Как в хорошем доме.
Он задумчиво взглянул на нее:
- Значит, наш дом будет таким?
- Таким должен быть любой дом, - спокойно ответила она. Он больше не говорил
о женитьбе с того
приема на Новый год, но иногда, особенно после того, как она переехала в свою
квартиру и он стал жить там во
время своих приездов в Чикаго, он так или иначе давал ей понять, что не забыл об
этом. Но и она не забыла, что
намеревалась сделать. И поэтому она не давала ему возможности заговорить о
свадьбе.
Карриер снова наполнил их бокалы:
- Мы еще не выпили за твой день рождения.
Мягкий свет в тихом зале, украшенном свежими цветами, придавал светлому
шампанскому золотистый
оттенок, а мельчайшие пузырьки, поднимаясь на поверхность, ярко вспыхивали.
- Спасибо, - сказала Лора. - Ты сделал мой день рождения чудесным.
- Как это может быть, если ты до сих пор не получила подарка?
- Я получила твой подарок еще в декабре. Благодаря тебе у меня появилась
возможность делать то, что я
больше всего хотела.
- Я дал тебе возможность работать по сто часов в неделю.
- Но именно это мне и нравится, - ответила она, радостно глядя на него. -
Конечно, ты мог бы подарить
мне микроволновую печь, или пуховую перину, или еще что-нибудь, что украсило бы
мою жизнь. Вместо этого
ты вложил в меня десять миллионов долларов, чтобы я смогла занять еще двадцать и
работать больше, чем
когда-либо раньше.
Он удовлетворенно ухмыльнулся. Она умела уходить от разговора, причем делала
это так, что он не
чувствовал себя задетым. Это качество встречалось довольно редко, особенно в
женщине такой молодой и
неопытной, как она. Но как приятно получать удовольствие от женщины не только в
постели, - думал он, -
видеть, что она стремится к самостоятельности и независимости, хотя он всячески
старался заставить ее
полагаться на него как можно больше.
- Я купил тебе кольцо, - сказал он. - Будешь его носить?
Она отрицательно покачала головой:
- Мне очень жаль, извини. Он был готов к этому.
- К счастью, у меня есть другой подарок. - Он достал маленькую бархатную
коробочку и положил ее на
стол - Чтобы ты помнила, что я хочу, чтобы у тебя всегда было время для меня.
Лора открыла коробочку и вынула из нее миниатюрные золотые часы, их циферблат
по кругу был выложен
маленькими бриллиантами, еще два бриллианта украшали кончики стрелок.
- Какие красивые! - прошептала она. Застегнув золотой браслет, повернула руку
к свету. - Я никогда
таких не видела.
- Кольцо у меня в другом кармане, - добавил он, не сводя с нее глаз.
Она снова покачала головой:
- Не дави на меня, Уэс; мы оба не будем счастливы, если ты будешь это делать.
Я хочу сказать, что очень
рада этим часам. Ты
...Закладка в соц.сетях
