Жанр: Любовные романы
Ломая рассвет
...!
— Леа, это был далеко не самый лучший способ убедить меня, что я захочу
проводить с тобой много времени в будущем.
— Блин, что за реакция! Ты даже не представляешь, о чем я говорю.
— Ну-у-у, и о чем же ты говоришь?
И вдруг она тут же стала той самой Леа, измученной болью, — Я говорю о
том, каково это быть тупиковой генетической ветвью, Джейкоб.
Острые, как осколки, её слова заставили меня заколебаться. Я не ожидал, что
мой гнев так быстро сдуется.
— Я не понимаю.
— Ты поймешь. Если перестанешь думать, как все остальные. Если мои
женские проблемы, — она произнесла эти слова саркастически, — не
заставят тебя рвануть в кусты, как это делают все тупоголовые самцы, то ты
сможешь обратить внимание на то, что я говорю.
— Ой.
Да, никто из нас не думал о ней в этом плане. Кто бы стал? Конечно, я помнил
панику Леи в тот первый месяц, когда она только присоединилась к стае, и я
помнил свое желание свалить подальше как и все остальные. Потому что она не
могла быть беременной — ну, за исключением какой-нибудь религиозной фигни
вроде непорочного зачатия. Она не была ни с кем кроме Сэма. И потом когда
недели шли за неделями и ничего, абсолютно ничего не происходило ни в ту, ни
в другую сторону, она поняла, что её тело больше не следует привычному
циклу. Ужас — что же это с ней такое? Неужели её тело изменилось из-за того,
что она стала оборотнем? Или она стала оборотнем потому что с ней что-то не
так? Единственный оборотень женского пола за всю историю их существования.
Случилось ли это потому, что она не была настолько девушкой, насколько
должна быть? Никто из нас не хотел связываться с этими её переживаниями. На
самом деле, мы просто не могли сопереживать.
— Знаешь, почему, как думает Сэм, происходит запечатление? —
подумала она уже спокойнее.
— Конечно. Чтобы продолжить линию.
— Верно. Чтобы наплодить много маленьких вервольфиков. Выживание вида,
передача генов. Ты запечатляешься с человеком, который максимально подходит
для продолжения рода оборотней.
Я ждал, пока она соберется, чтобы досказать мне свою мысль.
— Если бы я была хороша для этого, Сэм был бы запечатлен со мной.
Её боль была настолько велика, что я не смог перешагнуть через неё.
— Но я не подхожу. Что-то не так со мной. Я не могу передать гены сама
по себе, не смотря на то, что являюсь потомком такой же уникальной ветви.
Итак, я стала выродком — волчицей — негодной ни на что больше. Я — тупиковая
ветвь, и мы все знаем это.
— Нет, не все, — не согласился я с ней, — это только теория
Сэма. Мы не знаем из-за чего происходит запечатление. Билли думает, что
причина не в этом, есть что-то еще.
— Я знаю, я знаю. Он думает, что мы запечатляемся, чтобы вырастить
более сильных волков. Потому что и ты, и Сэм просто огромные монстры,
гораздо крупнее ваших отцов. Но в любом случае, я не кандидат. Я...у меня
климакс. Мне 20 лет и у меня климакс.
Ох, как же не хотел я этого разговора.
— Ты не знаешь этого, Леа. Это просто из-за того, что мы не взрослеем,
не меняемся в обычном смысле. Когда ты перестанешь перекидываться и снова
станешь человеком, ты начнешь становиться старше. И все твои...и все станет
нормально как раньше.
— Да, я могу так думать, только никто не будет запечатлен со мной,
никому не нужна моя впечатляющая родословная. Знаешь, — добавила она
задумчиво, — если бы не было тебя, у Сэта были бы все шансы, благодаря
его крови, стать вожаком. Конечно, никто не берет в расчет меня...
— Ты действительно хочешь запечатлиться или чтобы тебя запечатлили, или
как там? — спросил я, — что такого в том, чтобы влюбиться как
влюбляются обычные люди? Запечатление — это просто другой путь для обретения
свой половинки.
— Сэм, Джаред, Пол, Квил...не похоже, чтобы они возражали.
— Но никто из них не мог возражать.
— Ты хотел бы быть запечатленным?
— Боже, нет!
— Это просто потому, что ты любишь её. Это все уйдет, как только
произойдет запечатление. И тебе не придется больше испытывать эту боль.
— Ты хочешь забыть свои чувства к Сэму?
Она задумалась на секунду, — думаю, да.
Я вздохнул. Она уже была на стадии излечения в отличие от меня.
— Но возвращаясь к тому, с чего начала, Джейкоб. Я понимаю, почему
блондинистая вампирша так хладнокровна — фигурально выражаясь. Она
сосредоточена. Она уже видит свой приз, свою цель, понимаешь? Потому что ты
больше всего хочешь то, что никогда, никогда не сможешь получить.
— Ты бы вела себя также? Ты бы убила кого-нибудь, потому что именно это
она и делает, не позволяя никому вмешаться в то, что убивает Беллу — ты бы
сделала тоже самое ради ребенка? С каких пор ты рассуждаешь так, будто
занимаешься разведением животных?
— Я просто хотела бы иметь то, чего не могу, Джейкоб. Может быть, если
бы у меня не было такой проблемы, я бы никогда не стала задумываться об
этом.
— Ты бы убила ради этого? — потребовал я ответа, не давая ей
уклониться.
— Но это не то, что она делает. Я думаю, что это похоже на то, как
будто она переживает тоже самое. И...если бы Белла попросила меня помочь с
этим..., — она задумалась, сосредотачиваясь, — я бы не
задумывалась о ней. Я бы вела себя также, как эта кровопийца.
Громкий рык прорвался сквозь мои зубы.
— Потому что при обратной ситуации я б хотела, чтобы Белла сделала тоже
самое для меня. Также и Розали. Мы поступили бы также.
— Та такая же как они!
— Это вот забавный момент в том, чтобы желать невозможного. Ты
становишься отчаянным.
— И...это мой предел. Прямо здесь. Разговор окончен.
— Хорошо.
Того, что она просто согласилась со мной, этого было недостаточно, мне не
хватало гораздо более жирной точки в разговоре.
Я был где-то в миле от того места, где спрятал одежду, потому я перекинулся
человеком и пошел пешком. Я не думал о нашем разговоре. Не потому, что мне
не о чем было поразмышлять, а потому, что я просто не мог выносить этого. Я
не видел это в таком свете — но было очень трудно не сделать этого, когда
Леа передавала свои мысли и эмоции напрямую мне в голову. Да, определенно я
не буду с ней бегать, когда все это закончится. Пусть возвращается в Ла-Пуш
и будет там несчастна. Один маленький приказ вожака до того, как я все здесь
брошу, никого не убьет.
Было еще действительно рано, когда я подошел к дому. Белла, наверно, еще
спала. Я решил, что загляну на пару минут, узнаю, как дела, расскажу, как
обстоит ситуация с их выходом на охоту, а потом найду где-нибудь островок
мягкой травы и завалюсь спать в человеческом облике. Я не собирался
перекидываться, пока Леа не заснет.
Но внутри дома мне слышались голоса, потому я решил, что Белла, видимо, уже
не спит. К тому же где-то наверху я услышал звук какого-то аппарата — опять
рентген? Зашибись. Такое ощущение, что первый день из оставшихся четырех до
часа икс уже начинается с большого бума.
Элис открыла мне дверь, до того как я подошел к ней.
Она кивнула, — Привет, волк.
— Привет, коротышка. Что там творится наверху?
Большая комната была пуста, все звуки голосов шли со второго этажа.
Она пожала своими маленькими плечиками, — Возможно очередной перелом.
Она попыталась произнести эти слова обыденно, но я уловил пламя, вспыхнувшее
в ее глазах. Мы с Эдвардом были не единственными, кого все это сжигало
изнутри. Элис тоже любила Беллу.
— Очередное ребро? — спросил я хрипло.
— Нет. Тазовая кость на этот раз.
Надо же насколько это каждый раз задевало меня, как будто было
неожиданностью. Когда же я уже перестану так реагировать? С учетом всего уже
произошедшего в каждой новой катастрофе уже не было ничего удивительного.
Элис смотрела на мои дрожащие руки.
А потом мы услышали голос Розали наверху.
— Видишь, я же сказала, что нет никакого перелома. Тебе надо проверить
слух, Эдвард.
Ответа не последовало.
Элис скорчила рожицу, — Очень скоро у Эдварда кончится терпение, и он
порвет Розали на много маленьких кусочков. Невероятно, что она до сих пор не
замечает этого. Хотя может она думает, что Эммет заступится за нее.
— Эммета я возьму на себя, — предложил я, — а ты можешь
помочь Эдварду с расчленением.
Элис ухмыльнулась.
Наконец-то процессия спустилась вниз, в этот раз Беллу нес Эдвард. Она
держала свой стакан с кровью обеими руками, её лицо было белее снега. Я
видел, как он старается, чтобы ни одно самое крошечное движение его тела не
задевало её, ей было больно.
— Джейк, — прошептала она и попыталась улыбнуться сквозь боль.
Я уставился на неё, не в силах произнести хоть слово.
Эдвард аккуратно устроил Беллу на её диване, и сел рядом на полу около её
головы. Вдруг мне подумалось, отчего же они не оставят её наверху, и тут же
понял, что это была идея Беллы. Ей хотелось, чтобы все выглядело так, будто
ничего страшного не происходит, избегая всего этого больничного антуража. И
он пытался помочь ей в этом. Действительно. Карлайл медленно спустился
последним, его лицо было полно тревоги. Из-за этого он вдруг стал выглядеть
заметно старше, можно было принять его за обычного доктора.
— Карлайл, — обратился я, — мы почти дошли до Сиэтла. Никаких
следов стаи. Вы можете идти.
— Спасибо, Джейкоб. Ты очень вовремя. Как раз то, что нам нужно, —
его черные глаза на миг взглянули на кружку, в которую вцепилась Белла.
— Честно говоря, я думаю, что вполне безопасно пойти большинству из
вас. Я практически уверен, что Сэм сейчас сконцентрирован на Ла Пуш.
Карлайл кивнул, соглашаясь. Меня удивило, как легко он принял мой
совет, — Если ты так думаешь, то Элис, Эсме, Джаспер и я пойдем сейчас.
Потом Элис сможет вывести Эммета и Роза...
— Ни за что, — перебила Розали, — Эммет тоже может пойти
сейчас.
— Ты должна поохотиться, — мягко сказал Карлайл. Но её это не
смягчило.
— Я пойду, когда и он пойдет, — прорычала она, мотнув головой в
сторону Эдварда.
Карлайл вздохнул.
Джаспер и Эммет оказались внизу со скоростью молнии, в следующую секунду
Элис уже присоединилась к ним, вылетев через заднюю стеклянную дверь. Эсме
возникла рядом с Элис.
Карлайл коснулся моей руки. Ледяное прикосновение не было приятным, но я не
дернулся назад, частично потому, что был слишком удивлен, частично потому,
что не хотел его обидеть.
— Спасибо, — еще раз сказал он и тут же вместе с остальными
четырьмя выскользнул наружу. Я следил за ними, пока они неслись по поляне,
они исчезли из пределов видимости еще до того, как я вздохнул во второй раз.
Мда, видимо, их потребности были уже куда острее, чем я себе представлял.
С минуту было тихо. Я чувствовал на себе взгляд, и я хорошо знал, кому он
принадлежит. Вообще-то я собирался свалить и поспать где-нибудь, но шанс,
чтобы испортить утро Розали, было жаль упускать.
Я развалился в кресле по соседству с креслом Розали так, чтобы моя голова
была повернута в сторону Беллы, а моя левая нога болталась рядом с лицом
Розали.
— Фу, кто-нибудь вышвырните собаку на улицу, — пробормотала она,
сморщив нос.
— А это ты слышала, психованная? Как умирают мозговые клетки блондинки?
Она промолчала.
— Ну? — спросил я, — улавливаешь смысл или как?
Она сосредоточенно смотрела в телевизор, игнорируя меня.
— Она слышала это? — спросил я Эдварда.
На его напряженном лице не отразилось и тени юмора, он не отводил глаз от
Беллы. Но ответил, — нет.
— Ну, и замечательно. Так вот наслаждайся, кровопийца — мозговые клетки
блондинки умирают в одиночестве.
Розали все также не смотрела на меня.
Я убивала в сто раз чаще, чем ты,
отвратительная тварь. Не забывай об этом
.
— Когда-нибудь, Королева красоты, тебе надоест просто угрожать мне. И я
очень жду этого момента.
— Хватит, Джейкоб, — сказала Белла. Я глянул вниз, она,
нахмурившись, смотрела на меня. Похоже, что вчерашнее хорошее настроение
прошло давным-давно.
Ну, что ж, мне не хотелось докучать ей.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — предложил я.
До того, как я успел понадеяться или испугаться, что она вдруг наконец-то
устала от меня, она моргнула и тут же перестала хмуриться. Казалось, что она
шокирована моим умозаключением, — Нет, конечно же нет.
Я вздохнул и услышал такой же очень тихий вздох Эдварда. Я знал, ему бы тоже
очень хотелось, чтобы она перестала цепляться за меня. Очень скверно, что он
никогда не попросит её о том, что может сделать её несчастной.
— Ты выглядишь усталым, — прокомментировала Белла.
— Почти до смерти, — согласился я.
— Я б хотела помочь, чтоб до смерти, — пробормотала Розали слишком
тихо для ушей Беллы.
Я просто еще глубже сел в кресло, устраиваясь поудобнее. Моя голая нога
покачивалась еще ближе к Розали, и она напряглась. Через несколько минут
Белла попросила Розали вновь наполнить её кружку. Меня обдало ветром от
скорости Розали, взлетевшей наверх, чтобы принести еще крови. Было
действительно тихо. Что ж можно и вздремнуть, подумалось мне. И тут же
Эдвард озадаченно спросил, — Ты что-то сказала? Странно. Потому что
никто ничего не говорил, а так как слух Эдварда ничуть не хуже моего, то он
должен был это знать. Он смотрел на Беллу, а она на него, оба выглядели
удивленными.
— Я? — спросила она через секунду, — я ничего не говорила.
Он встал на колени, придвинувшись еще ближе к ней, выражение его лица вдруг
совершенно изменилось. Его черные глаза застыли на её лице.
— О чем ты думаешь прямо сейчас?
Она непонимающе смотрела на него, — Ни о чем. В чем дело?
— О чем ты думала минуту назад? — спросил он.
— Ну-у-у...об острове Эсме. О перьях.
Для меня это прозвучало как бред, но она тут же покраснела, и я понял, что
лучше бы мне не знать.
— Скажи еще что-нибудь, — прошептал он.
— Что именно? Эдвард, да, в чем дело?
Его лицо снова изменилось, и он сделал то, от чего у меня отпала нижняя
челюсть. Я услышал шумный вдох позади себя, я знал, что это вернулась
Розали, и что она также изумлена как и я. Эдвард очень осторожно положил обе
руки на огромный круглый живот Беллы.
— Этот пл... — он проглотил слово, — ...ребенку нравится звук
твоего голоса.
На долю секунды повисла мертвая тишина. Я не мог пошевелить ни одной мышцей,
даже моргнуть. И тут же...
— Господи Боже, ты его слышишь! — закричала Белла и тут же
вздрогнула.
Рука Эдварда потянулась к самой верхушке ее живота и погладила то место,
куда только что пришелся толчок.
— Ш-ш-ш..., — пробормотал он, — ты пугаешь это...его.
Его глаза становились все больше от удивления. Она погладила себя по
животу, — Прости, малыш.
Эдвард тщательно вслушивался, приблизив лицо прям к животу.
— О чем он сейчас думает? — спросила она надрывно.
— Оно...он или она..., — он замолчал и заглянул ей в глаза. Его
глаза были полны того же благоговения, только более осторожного и
недоверчивого.
— Он счастлив, — неверящим голосом произнес Эдвард.
Её дыхание сбилось, трудно было не увидеть фанатичного блеска в её глазах.
Обожание и восхищение. Большие тяжелые капли слез катились из её глаз по
лицу к улыбающимся губам. Он смотрел на неё, и его лицо больше не выражало
ни злости, ни испепеляющей его боли, ни еще какой-нибудь эмоции, которые он
испытывал с момента их возвращения. Он любовался ею.
— Конечно ты счастлив, милый малыш, конечно счастлив, — сквозь
слезы сказала она, гладя себя по животу, а слезы так и текли по её
щекам, — как же ты можешь быть не счастлив, ты в тепле и в
безопасности, и ты так любим. Я очень тебя люблю, мой маленький ЭйДжей,
конечно, ты счастлив.
— Как ты его назвала? — спросил с любопытством Эдвард.
Она снова покраснела, — Ну, не так чтобы совсем назвала. Не думала, что
тебе понравится...ну, теперь знаешь.
— ЭйДжей?
— Имя твоего отца тоже было Эдвард.
— Да, тоже. Что...? — он замолчал и промолвил, — хм-м-м.
— Что?
— Мой голос ему тоже нравится.
— Ну, конечно же, нравится, — теперь её голос был полон
счастья, — у тебя самый восхитительный голос во всей вселенной. Кому же
он может не нравиться?
— А у тебя есть запасной план? — спросила Розали, расположившись
позади дивана, с таким же удивленным и радостным лицом, как и у
Беллы, — что если он это она?
Белла вытерла мокрые глаза, — ну, я тут прикидывала кое-что. Совмещая
Рене и Эсми. Вот подумалось...Ренесми.
— Ренесмей?
— Р-е-н-е-с-м-и. Слишком чудно?
— Нет, мне нравится, — уверила ее Розали. Их головы были близко
друг к другу, золотистая и цвета красного дерева, — оно прекрасно.
Единственное в своем роде, так что подходит.
— Я все еще думаю, что он Эдвард.
Эдвард смотрел куда-то в пространство, его лицо светлело, пока он слушал.
— Что? — спросила Белла, — что он сейчас думает?
Сначала он ничего не ответил, а потом, шокировав всех нас в очередной раз,
вызвав три отчетливых отдельных вздоха, он приложил ухо аккуратно прямо к
животу.
— Он любит тебя, — сказал Эдвард ошарашено, — он просто
обожает тебя.
И в этот момент я понял, что остался один. Совершенно один.
Я хотел пристукнуть себя, как только понял, насколько я рассчитывал на этого
омерзительного вампира. Как же глупо было доверять этой пиявке. Конечно, он
предал меня в самом конце.
Я думал, что он на моей стороне. Я думал, что он страдает еще больше, чем я.
И более того, я был уверен, что он ненавидит ту штуку, сидящую внутри Беллы
и убивающую её, больше, чем я. Я доверял ему поэтому.
А вот теперь они были вместе, теперь они вдвоем склонились над этим будущим,
невидимым монстром с их глазами и светятся как счастливая семья.
А я был совершенно один с этой своей ненавистью и болью, которые были
настолько сильными, что казались пыткой. Как будто меня медленно тянули
через кровать, испещренную заточенными лезвиями. Боль была такой
невыносимой, что смерть стала бы облегчением. Мои застывшие мышцы окатило
жаром, и я вскочил на ноги.
Все три головы повернулись в мою сторону, и я увидел, как моя боль
отражается на лице Эдварда, как только он прочитал мои мысли.
— Ох, — еле выдохнул он.
Я не знал, что мне делать. Я стоял там, дрожа, готовый уцепиться за любую
первую попавшуюся возможность сбежать оттуда. Двигаясь со скоростью змеи при
ударе, Эдвард метнулся к угловому столику и вырвал что-то из ящика. Он
бросил это мне, я поймал предмет совершенно инстинктивно.
— Давай, Джейкоб. Сматывайся отсюда, — он сказал это не резко,
скорее он бросил мне эти слова, как спасательный круг. Он помогал мне
обрести то спасение, без которого я умирал сейчас.
Предметом в моей руке оказались ключи от машины.
Глава 17
Ну, как я выгляжу? Как волшебник страны ОЗ?! Тебе нужны мозги? А, может, сердце? Валяй. Возьми моё. Забери все то, что я в себе ненавижу
В моих мыслях уже созрел определенны план действий, когда я подбегал к
гаражу Калленов.
Второй его частью являлось превратить тачку кровопийц в гармошку.
Я очень удивился, обнаружив там не серебристый
Вольво
Эдварда, а совсем
другую машину — она сразу бросалась в глаза даже среди всех их ослепительных
крутых авто.
Он что, решил дать мне покататься на
Aston Martin Vanquish
, или это просто
случайность?
Я не хотел бы думать о чем-то подобном, но ведь это могло изменить вторую
часть моего плана.
Урчание мотора в любой другой день скорее вывело бы меня из себя, но сейчас,
благодаря этому звуку, я смог сосредоточиться и не поддаться соблазну
разбить машину о какой-нибудь столб.
Меня откинуло назад, как только моя нога вдавила педаль газа. Машина будто
летела по воздуху.
Вылетев из зеленого тоннеля на большую дорогу, я заметил среди папоротников
мелькание серой шерсти Леи. На полсекунды меня заинтересовали ее мысли, но
потом я решил, что мне абсолютно все равно.
Пришлось повернуть на юг, потому что у меня не было ни малейшего желания
подвозить кого-либо или останавливаться, и вообще делать хотя бы что-то, что
могло бы заставить меня отпустить педаль.
Каким-то странным образом это был мой счастливый день — 120 миль в час, и
никаких копов. Хм, а маленькая погоня выглядела бы даже забавно.
Впервые я заметил, как темно-коричневый мех мелькает между деревьями,
передвигаясь параллельно мне всего в нескольких милях по южной стороне
Форкса.
По-моему, это Квил. Он, должно быть, тоже меня заметил, поэтому и исчез
через минуту.
Какого черта он тут делает? Ах, да, мне же абсолютно все равно.
Я ехал по длинной дугообразной дороге, направляясь в самый большой город,
который только можно найти. Это и было первой частью моего плана.
Казалось, прошла вечность, может, потому что я все еще балансировал на
острие ножа, но на самом деле путь не занял и двух часов перед тем, как я
повернул на север к застройке между Такомой и Сиэтлом. Я сбавил скорость,
чтобы ненароком не сбить какого-нибудь невинного свидетеля.
Да, это был поистине глупый план. Он не сработает. Я пытался думать обо всем
на свете, лишь бы только не чувствовать боли, но слова Леа продолжали
врезаться в мысли:
Ты же знаешь, что все пройдет. Пройдет, если ты
запечатлишься. Тогда ты больше не причинишь ей боль
.
Может, когда выбор делают за тебя, это не так уж неразумно и несправедливо.
По-моему, чувствовать то, что чувствую я сейчас — вот, что хуже всего на
свете.
Я уже видел всех девчонок в Ла-Пуш и в Форксе, так что мне нужно расширить
границы охоты.
Для начала мне нужно где-нибудь найти толпу. В поисках счастливого местечка
я пропустил сразу несколько аллей, где вряд ли можно найти приличную
кандидатуру моего возраста. Хочу ли я запечатлиться с какой-то девчонкой,
слоняющейся по паркам целый день?
Я повернул на север, по дороге встречалось все больше и больше людей. Я
забрел в какой-то парк, полный детишек и их родителей, скейтбордистов и
просто отдыхающих. Да, на самом деле сегодня был не такой уж плохой день.
Солнце, птички и все такое.
Я гулял довольно долго, тщательно всматриваясь в лицо каждой девушки,
проходящей вблизи меня, отмечая: милую внешность, голубые глаза, слишком
яркий макияж. Я пытался найти в каждом лице хоть что-то интересное, и это
оказалось очень трудоемким и выматывающим занятием. У одной был безобразно
длинный нос, другой девушке челка закрывала пол-лица, а еще одна могла бы
рекламировать новомодную губную помаду, если бы все ее лицо было так же
безупречно, как губы.
Иногда они обращали на меня внимание и даже выглядели напуганными, будто
думали:
С чего это этот здоровяк так на меня пялится?
. Иногда в их
взглядах я видел заинтересованность, хотя, скорее всего, дело было в моем
самолюбии, просто решившим поиграть со мной.
В общем, ничего. Даже когда я встретился с самой обаятельной, красивой и
шикарной девчонкой в этом парке, а, может, даже в городе, и она посмотрела
на меня с интересом — я ничего не почувствовал. Только то же отчаянное
желание найти лекарство от боли.
Почти потеряв надежду, я стал сравнивать их. Сравнивать с Беллой. Вон у той
девушки волосы того же цвета. А у этой глаза такой же формы, как и у Беллы.
Еще у одной такая же маленькая линия на переносице — будто она волнуется о
чем-то...
Я практически сдался. Глупо было надеяться на то, что, выбрав нужное место и
время, у меня получится так легко впустить кого-то в свою душу, лишь потому,
что я столь безрассудно этого хотел.
Только время зря потратил. У меня все равно не было шансов найти ее. Если
Сэм был прав, то самое лучшее место для поисков моей второй половинки — Ла-
Пуш. Безусловно, здесь никто не отвечал всем заявленным требованиям.
Я вернулся к машине, оперся на капот и стал задумчиво вертеть ключи в руках.
Наверное, я был таким, как думала Леа — пораженным одной из разновиднос
...Закладка в соц.сетях
