Жанр: Любовные романы
Ломая рассвет
... нарядами на
обложке.
— Весьма подходит для медового месяца, — одобрил Эдвард.
В то время как актеры на экране танцевали и пели вступительную песню, я
сидела, развалившись на диване, к крепких объятиях Эдварда.
— Теперь мы вернемся в белую комнату? — праздно поинтересовалась
я.
— Не знаю... я уже прикончил спинку кровати в одной комнате, которая
возможно теперь и ремонту не подлежит. Может, если мы ограничимся
разрушениями в одной комнате, Эсме пригласит нас сюда ещё когда-нибудь.
Я широко улыбнулась.
— Так значит, разрушений будет больше?
Он рассмеялся над выражением моего лица.
— Думаю, было бы безопасней, если обдумать это заранее, а не тогда
когда ты нападешь на меня снова.
— Это было бы вопросом времени, — небрежно подтвердила я, но пульс
уже успел участиться.
— Какие-то проблемы с твоим сердцем?
— Нет. Я здорова как лошадь, — на секунду я замолчала. — А
сейчас ты бы не хотел отправиться в зону разрушений?
— Возможно, было бы более вежливо пождать, пока мы не останемся одни.
Может тебя и не волнует то, что я крушу мебель, но это вероятно испугало бы
их.
По правде говоря, я уже и забыла про людей в другой комнате.
— Ты прав, черт возьми.
Густаво и Кауре, спокойно ходили по дому, в то время как я с нетерпением
ожидала когда же они, наконец, закончат и стараясь обратить внимание на
счастливый конец мюзикла. Я уже начала засыпать, несмотря на то, что, по
словам Эдварда, я проспала полдня, когда грубый голос меня пробудил. Эдвард
поднялся, продолжая качать меня на своих руках, и ответил Густаво на плавном
португальском языке. Густаво кивнул и спокойно направился к входной двери.
— Они закончили, — сказал мне Эдвард.
— И это значит, что теперь мы одни?
— Для начала, как насчет ланча? — предложил он.
Я прикусила губу, задумавшись над дилеммой. Я действительно хотела есть.
С улыбкой, он взял меня за руку и повел на кухню. Он так хорошо знал все
выражения моего лица, что тот факт, что он не может читать мои мысли не имел
никакого значения.
— Это уже вышло из-под контроля, — пожаловалась я когда, наконец,
почувствовала, что объелась.
— Хочешь поплавать с дельфинами? — спросил он. — Это помогло
бы сжечь калории.
— Может быть потом. У меня есть другой вариант для сжигания калорий.
— И что же это?
— Ну, у нас ещё осталось от спинки кровати слева...
Но я не закончила. Он схватил меня своими руками и его губы заставили меня
молчать, пока он с сумасшедшей скоростью тащил меня в синюю комнату.
Глава 7
Неожиданность Стройные ряды черных воинов двигались на меня сквозь подобный защитному
покрову туман. Я видела, как рубиновые глаза вспыхивают жаждой, желанием
убийства. Губы обнажают острые влажные зубы — кто-то из них рычит, кто-то
улыбается.
Я услышала, как позади меня заплакал ребенок, но я не могла повернуться,
чтобы посмотреть на него, хотя отчаянно хотела убедиться, что он в
безопасности. Я не могла позволить себе ошибки в концентрации.
Они приблизились, их черные одежды вздымались при каждом движении. Я видела
их руки с кривыми белыми когтями. Они начали разделяться, чтобы подойти к
нам со всех сторон. Мы были окружены. Мы приготовились умереть.
И вдруг, как всполох света при вспышке, вся сцена изменилась. Кое-что
осталось прежним — Волтури все еще преследовали нас, пытаясь убить. Но что
действительно изменилось, так это то, как эта картина выглядела для меня.
Внезапно, я почувствовала, что желаю этого. Я хотела, чтобы они исполнили
свой приговор. Когда я наклонилась вперед, паника сменилась жаждой крови, на
моем лице появилась улыбка, и сквозь мои оскаленный зубы вырвалось рычание.
Меня, пораженную этим сном, затрясло как в лихорадке.
В комнате было темно. И было ужасно жарко. От пота слиплись волосы и он
стекал вниз по шее.
Я протянула руку, ощупала теплые простыни и убедилась, что они пусты.
— Эдвард?
Именно тогда, мои пальцы наткнулись на что-то гладкое, плоское и жесткое.
Лист бумаги, сложенный пополам.
Я взяла записку и отправилась к выключателю.
Записка была адресована Миссис Каллен.
Я надеюсь, ты не проснешься и не заметишь моего отсутствия, но, если вдруг
ты проснулась, я вернусь очень скоро. Я просто отправился на материк на
охоту. Возвращайся в постель, и я буду уже рядом, когда ты проснешься в
следующий раз. Я люблю тебя
.
Я вздохнула. Мы были здесь почти две недели, и я должна была ожидать, что
ему придется уйти, но я совсем не задумывалась о времени. Казалось, мы
существовали вне времени, живя в каком-то прекрасной стране.
Я вытерла пот со лба. Я чувствовала себя абсолютно проснувшейся, хотя часы
показывали чуть больше часа ночи. Я знала, что не смогу заснуть в таком
разгоряченном и липком состоянии, в каком я находилась сейчас. И это не
упоминая тот факт, что я была уверена, что как только я выключу свет и
закрою глаза, то вновь увижу те черные фигуры.
Я встала и бесцельно прошла через весь темный дом, по дороге включая свет.
Было так пусто в этом огромном доме без Эдварда. Всё было по-другому.
Я оказалась на кухне и решила, что возможно еда это именно то, что мне
сможет сейчас помочь.
Я порылась в холодильнике, пока не нашла все ингредиенты для приготовления
жареного цыпленка. Шипение и потрескивание в кастрюле были приятными, столь
домашними звуками; пока эти звуки заполняли тишину, моя нервозность
отступала. Запах был таким аппетитным, что я начала есть прямо из кастрюли,
обжигая себе язык.
После пятого или шестого кусочка, я всё-таки смогла распробовать вкус. Я
стала жевать медленнее. Было что-то отталкивающее в аромате? Я проверила
мясо и убедилась, что в разрезе оно было белым, но я подумала, было ли оно
таким же полностью. Я откусила маленький кусочек в качестве пробы; прожевала
дважды. Фу — определенно плохое. Я подпрыгнула и выплюнула все это в
раковину. Внезапно запах жареного цыпленка стал мне противен. Я взяла полную
тарелку и выкинула ее в мусорное ведро, затем открыла окно, пытаясь
проветрить помещение. Холодный бриз ворвался в комнату. Было приятно
чувствовать его на своей коже.
Я чувствовала себя утомленной, но возвращаться в жаркую комнату не хотелось.
Поэтому я открыла большие окна в комнате с телевизором и легла на диван
прямо напротив них. Я включила то же самое кино, которое мы смотрели на
днях, и быстро заснула на первой же песне.
Когда я открыла глаза снова, солнце уже почти взошло, но не свет разбудил
меня. Холодные руки обвились вокруг меня, приподнимая. В то же самое время,
я почувствовала внезапную боль в моем желудке, почти такую же сильную, как
если бы мне ударили по животу мячом.
— Прости — пробормотал Эдвард, кладя свою прохладную руку на мой липкий
лоб. — Так много нужно было продумать. Но я не подумал, как жарко тебе
будет без меня. Кондиционер установят до того, когда мне снова придется
уйти.
Я не могла сконцентрироваться на том, что он говорил.
— Прости меня, — я задыхалась, изо всех сил пытаясь высвободиться
из его рук.
Он автоматически ослабил свои руки.
— Белла?
Я побежала в ванну, прикрывая рот рукой. Я чувствовала себя так ужасно, что
даже не поначалу волновалась из-за того, что он последовал за мной когда я
согнулась над унитазом и меня ужасно стошнило.
— Белла? Что случилось?
Я не могла ответить. Он с беспокойством взял меня на руки, убрал волосы от
моего лица и ждал, пока я снова смогу нормально дышать.
— Проклятая пропавшая курица, — я застонала.
— Ты в порядке? — в его голосе явно чувствовалось напряжение.
— Нормально, — выпалила я. — Это просто пищевое отравление.
Ты не должен этого видеть. Уходи.
— Не похоже на то, Белла.
— Уходи, — я застонала опять, пытаясь подняться, чтобы
прополоскать рот. Он осторожно помог мне, игнорируя моё сопротивление.
После того, как я прополоскала рот, он отнес меня в кровать и осторожно
присел рядом, поддерживая меня своими руками.
— Пищевое отравление?
— Да, — прохрипела я. — Я приготовила курицу этой ночью. Я
попробовала и выкинула ее. Но перед этим я съела несколько кусочков.
Он положил свою холодную руку на мой лоб. Было приятно.
— Как ты чувствуешь себя сейчас?
Я задумалась на мгновение. Тошнота прошла так же внезапно, как и началась. И
я чувствовала себя как в любое другое обычное утро.
— Довольно неплохо. Немного голодна, правда.
Он заставил меня ждать час и выпить большой стакан воды, перед тем как
пожарил мне яичницу. Я чувствовала себя абсолютно нормально, лишь только
немного устала из-за того, что вскочила среди ночи. Он включил CNN — мы были
оторваны от мира настолько, что даже начнись Третья Мировая Война, мы бы
этого не узнали. Я обессиленно лежала на его коленях.
Мне надоели новости, и я повернулась, чтобы поцеловать его. Точно так же как
и сегодня утром, острая боль поразила мой живот, когда я передвинулась. Я
отстранилась от него, моя рука прижалась ко рту. Я знала, что на сей раз я
не смогу добежать до ванной, поэтому я бросилась к раковине.
Он снова держал мои волосы.
— Может, нам стоит вернутся в Рио, и встретиться с доктором? —
предложил он с беспокойством, пока я полоскала рот.
Я покачала головой и поплелась в коридор. Доктор ассоциировался у меня с
иголкой.
— Я буду в порядке, как только почищу зубы.
Когда я привела в порядок свой рот, я принялась искать аптечку в чемодане,
который Элис собрала для меня, полный таких необходимых человеку вещей как
бинты, болеутоляющие и — объект моего поиска — Pepto-Bismol. Может, я смогу
привести в норму свой желудок и успокоить Эдварда.
Но пред тем, как я нашла Pepto, я внезапно наткнулась на кое-что еще, что
Элис запаковала для меня. Я достала небольшую голубую коробочку, положила ее
на ладони и долго смотрела на нее, забыв обо всем остальном.
Затем я начала считать про себя. Один раз. Второй. Снова.
Меня остановил стук; маленькая коробочка полетела обратно в чемодан.
— Ты в порядке? — спросил Эдвард через дверь. — Тебе снова
плохо?
— И да, и нет, — ответила я, но мой голос звучал приглушенно.
— Белла? Могу я зайти, пожалуйста? — это было сказано с волнением
в голосе.
— ОК...
Он вошел и оценил мою позу — я сидела скрестив ноги на полу, рядом с
чемоданом, и мое выражение лица, пустое и бросающееся в глаза. Он присел
рядом со мной, его рука коснулась моего лба еще раз.
— Что случилось?
— Как много дней прошло со времени нашей свадьбы? — прошептала я.
— Семнадцать — ответил он автоматически. — Белла, что такое?
Я начала считать снова. Я загибала пальцы, заставляя его ждать и повторяя
числа про себя. Я была неправа в подсчетах количества дней, которые прошли.
Мы были здесь дольше, чем я думала. Я начала считать снова.
— Белла! — прошептал он быстро. — Ты сведешь меня с ума!
Я попыталась сглотнуть. Это не помогло. Поэтому я дотянулась до чемодана и
стала рыться там, пока не нашла маленькую голубую коробочку с тампонами. Я
достала их в полной тишине.
Он посмотрел на меня в замешательстве. — Что? Ты пытаешься списать
недомогание на критические дни?
— Нет, — я умудрилась выдохнуть. — Нет, Эдвард. Я пытаюсь
сказать тебе, что мой менструальный цикл должен был начаться пять дней
назад.
Выражение его лица не изменилось. Словно я ничего и не говорила вовсе.
— И я не думаю, что у меня пищевое отравление, — добавила я.
Он не ответил. Он словно превратился в статую.
— Сны, — прошептала я сама себе тихо. — Слишком много сплю.
Плачу. Вся эта еда. Ох. Ох. Ох.
Взгляд Эдварда казался стеклянным, словно он больше не мог меня видеть.
Рефлекторно, почти случайно, моя рука легла на мой живот.
— Ох! — пискнула я снова.
Я сделал шаг, плавно освобождаясь от безжизненных рук Эдварда. Я никогда не
меняла маленькие шелковые шорты и рубашку, которые я одевала в постель. Я
отдернула голубую ткань и уставилась на свой живот.
— Невозможно, — прошептала я.
У меня не было абсолютного никакого опыта с беременностью или детьми или какой-
то другой частью этого мира, но я не была идиоткой.
Я видела достаточно фильмов и ТВ шоу, чтобы понять, как это бывает. У меня
было только пять дней задержки. Даже если я была беременна, мое тело не
должно было демонстрировать это. Я не должна была иметь утренних
недомоганий. Я не должна была сменить свои привычки в еде и сне.
И я уж точно не должна была иметь небольшую, но реально ощутимую округлость
прямо под ребрами.
Я выгнула свое тело в одну сторону, потом в другую, изучая его с каждой
стороны, как если бы это могло помочь округлости на животе исчезнуть прямо
сейчас. Я положила свои пальцы на небольшую выпуклость, удивляясь как твердо
было под моей кожей.
— Невозможно, — повторила я снова, потому что, есть округлость или
нет округлости, есть менструация или нет менструации (а здесь точно не было
менструации, хотя у меня никогда не было задержки даже на день за всю
жизнь), не было никакой возможности для меня быть беременной. Единственным,
с кем у меня был секс — это вампир.
Вампир, который все еще сидел на полу словно замороженный, без единого
признака, указывающего на то, что он когда-нибудь будет двигаться снова.
Поэтому, здесь должно быть какое-то другое объяснение. Что-то не в порядке
со мной. Какое-нибудь странное Южно-Африканское заболевание с признаками
беременности, только ускоренной...
И потом я вспомнила кое-что — то утро когда я искала информацию в Интернете,
которое, казалось, было целую жизнь назад. Я сидела за столом в моей комнате
в доме Чарли, серый свет пробивался в окно. Уставившись на мой
доисторический гудящий компьютер, я жадно читала информацию с веб-сайта
Вампиры от А до Я
. Прошло меньше 24 часов с тех пор, как Джейкоб Блэк,
пытаясь развлечь меня, рассказывал мне квилетские легенды, в которые еще не
верил сам, но согласно которым Эдвард был вампиром. Я с беспокойством
пробегала глазами по главной странице сайта, которая была посвящена мифам о
вампирах со всей земли. Филипиннский данаг, еврейский Естри, румынские
вараколаки, итальянские Стрегони Бенефици (на самом деле легенда была о моем
настоящем свекре, ранее сотрудничавшем с Волтури, но конечно, я ничего этого
не знала в то время)... Я обращала все меньше и меньше внимания на истории,
так как они становились все более и более невероятными. Я помнила только
смутные части этих записей. По большей части они выглядели как фантазии,
призванные объяснить такие вещи как высокая детская смертность и супружеская
неверность.
Нет, милый, я не изменял тебе! Эта сексуальная женщина, которую ты видела
убегающей из дома, была дьявольской кровопийцей. Я — счастливиц потому что
смог остаться в живых! (Конечно, учитывая то, что я знала сейчас о Тане и ее
сестрах, я подозревала, что некоторые из этих случаев могли бы вполне
реальным фактом). Как ты можешь обвинять меня в измене, просто потому, что
ты возвращаешься домой из двухлетнего путешествия, а я беременна? Это был
демон. Он загипнотизировал меня с помощью мистической вампирской силы...
Это была часть описания демонов — талант отца ребенка и беспомощность их
жертвы.
Я тряхнула головой, пораженная. Но...
Я подумала об Эсме и, особенно, о Розали. Вампиры не могут иметь детей. Если
бы был хотя бы малейший шанс, Розали наверняка использовала бы его. Мифы о
демонах были не чем иным, как ложью.
Кроме... ну, здесь была разница. Конечно, Розали не смогла бы забеременеть,
потому что она навсегда застыла в том состоянии, в котором она перешла из
человеческой жизни в нечеловеческую. Абсолютно не меняясь. Но тело человека
может меняться и способно выносить ребенка. Во-первых нужен месячный цикл, и
затем более серьезные изменения тела, позволяющие вмещать в себе растущее
дитя. Тело Розали не смогло бы измениться.
Но мое тело может. Мое уже изменилось. Я дотронулась до округлости моего
живота, которой не было еще вчера.
А мужчины — ну, они практически не меняются в период от половой зрелости и
до смерти. Я вспомнила один пустяк, касающийся Чарли Чаплина: ему было
семьдесят, когда он стал отцом своего первого ребенка. У мужчин нет
определенных лет для зачатия или циклов способности воспроизведения
потомства.
Конечно, откуда кому-нибудь знать может ли вампир стать отцом, если их
отношения с людьми были невозможны? Какой бы вампир стал бы проверять эту
теорию со смертной женщиной? Или эту склонность?
Я могла подумать только об одном.
Часть моей головы была занята обдумыванием фактов, воспоминаний и догадок,
когда другая часть — та часть, которая контролировала способность двигать
даже самыми маленькими мускулами — была ошеломлена и не способна к
нормальным действиям. Я не могла пошевелить губами, хотя я хотела попросить
Эдварда объяснить мне, что вообще происходит. Мне нужно было вернуться к
тому месту, где он сидел, но мое тело не подчинялось указаниям. Я могла
только смотреть в свои потрясенные глаза, отражающиеся в зеркале, а мои
пальцы осторожно ощупывали округлость на моем теле.
А потом, как в моем ярком кошмаре вчера ночью, сцена внезапно изменилась.
Все что отражалось в зеркале, выглядело абсолютно иначе, хотя ничего
конкретно не поменялось.
То, что изменило все — это легкий толчок, который я почувствовала рукой — толчок изнутри моего тела.
В тот же самый момент зазвонил телефон Эдварда, пронзительно и
требовательно. Никто из нас не пошевелился. Звонки раздавались снова и
снова. Я пыталась абстрагироваться от них, выжидающе прикладывая пальцы к
своему животу. В зеркале мое лицо не казалось больше смущенным — теперь оно
было вопрошающим. Я почти не заметила, когда неожиданные слезы в полной
тишине стали скатываться по моим щекам.
Телефон продолжал звонить. Я надеялась, Эдвард ответит — мне не хотелось
портить замечательный момент. Возможно, самый главный момент в моей жизни.
Звонок! Звонок! Звонок!
Наконец, раздражение пересилило другие чувства. Я опустилась на колени рядом
с Эдвардом — заметив, что я стала двигаться с большей осторожностью, в
тысячу раз больше следя за каждым своим движением — и похлопывала по его
карманам, пока не нашла телефон. Я ожидала, что вот сейчас он очнется и
ответит сам, но он был абсолютно недвижим.
Я узнала номер и без труда догадалась, почему она звонит.
— Привет, Элис, — сказала я. Мой голос звучал не лучше чем раньше.
Я прочистила горло.
— Белла? Белла, ты в порядке?
— Да. Ммм. А Карлайл рядом?
— Он рядом. В чем проблема?
— Ну я... не уверена на все сто процентов...
— С Эдвардом все в порядке? — спросила она с беспокойством. Она
выкрикнула имя Карлайла, а затем продолжила. — Почему он сам не ответил
на звонок? — до того как я успела ответить на ее первый вопрос.
— Я не уверена.
— Белла, что происходит? Я только, что увидела...
— Что ты увидела?
Ответом мне была тишина.
— Карлайл здесь, — наконец ответила она.
Я почувствовала, словно по моим венам заструилась ледяная вода. Если бы Элис
видела меня с зеленоглазым, ангелоподобным ребенком на руках, она бы мне это
сказала. Правильно?
В то мгновение, что я ждала ответа Карлайла, видение, которое я представила
для Элис, окрылило меня. Маленький, красивый малыш, даже еще более
прекрасный, чем мальчик в моем сне — малыш Эдвард в моих руках. Тепло
заструилось по моим венам, изгоняя холод.
— Белла, это Карлайл. Что случилось?
— Я... — Я не была уверена, как мне ответить. Засмеется ли он,
услышав мои соображения, назовет сумасшедшей? Может быть это просто
очередной яркий сон? — Я немного волнуюсь за Эдварда... Может ли вампир
быть в шоке?
— Он был ранен? — голос Карлайла внезапно стал настойчивее.
— Нет, нет, — я поспешила заверить его. — Просто... Он
удивлен.
— Я не понимаю, Белла.
— Я думаю... ну, я думаю... может быть... я могу быть... — я
глубоко вздохнула. — Беременной.
Как будто подтверждая это, я снова почувствовала легкий толчок в моем
животе.
После долгой паузы, медицинский опыт Карлайла взял верх.
— Когда был первый день твоего последнего менструального цикла?
— За шестнадцать дней до свадьбы. — Я просчитала все в уме уже
несколько раз и могла ответить на этот вопрос с уверенностью.
— Как ты себя чувствуешь?
— Странно, — ответила я, и мой голос сорвался. Еще несколько
слезинок скатились по моим щекам. — Это звучит неправдоподобно, я знаю.
Еще слишком рано для всего такого. Может быть, я просто сошла с ума. Но меня
посещают странные сны, и я постоянно ем, и плачу, и мое настроение
меняется... и... Я клянусь, что-то двигается внутри меня прямо сейчас.
Голова Эдварда поднялась.
Я вздохнула с облегчением.
Эдвард протянул руку к телефону, его лицо было белым как снег и жестким.
— Ммм... Мне кажется. Эдвард хочет поговорить с вами.
— Да ему трубку, — попросил Карлайл напряженно.
Не до конца уверенная, что Эдвард сможет говорить, я вложила телефон в его
руку.
Он поднял телефон к уху. — Это возможно? — прошептал он.
Он долго слушал, глядя в никуда пустыми глазами.
— А Белла? — спросил он. Его рука обвилась вокруг меня, притягивая
меня ближе к себе.
Он слушал еще некоторое время и затем сказал:
— Да. Да, я сделаю.
Он убрал трубку и нажал на кнопку
окончание разговора
. И сразу же стал
набирать новый номер.
— Что сказал Карлайл? — спросила я нетерпеливо.
Эдвард ответил безжизненным голосом.
— Он думает, что ты беременна.
Эти слова теплотой прошлись по моему позвоночнику. Снова легкий толчок
внутри меня.
— Куда ты звонишь сейчас? — спросила я, когда он поднес трубку к
уху.
— В аэропорт. Мы возвращаемся домой.
Эдвард разговаривал по телефону больше часа без перерыва. Я предположила,
что он пытается организовать наш перелет домой, но я не была уверена, так
как он не говорил по-английски. Мне казалось, что он спорит с кем-то; он
разговаривал сквозь зубы.
Разговаривая по телефону, он начал паковать наши вещи. Он перемещался по
комнате как небольшое злобное торнадо, оставляя вместо разрушений идеальный
порядок. Он кинул на кровать стопку моей одежды, даже не взглянув на нее,
так что я решила, что пришло время одеваться. Он продолжал свой телефонный
разговор.
Когда я больше не могла выносить его бьющую через край энергию, я покинула
комнату. Его безумная концентрированность вызвала боль в моем животе — не
такую, как утренняя болезнь, просто мне стало некомфортно. Я подожду где-
нибудь в другом месте, пока это его настроение пройдет. Разговаривать с этим
холодным, сосредоточенным Эдвардом я не могла, честно говоря, он немного
пугал меня.
Как обычно, я оказалась в кухне. В буфете я нашла пакет печенья. Рассеянно я
стала жевать их, разглядывая через окно песок и скалы, деревья и океан — все
блестело на солнце.
Кто-то толкнул меня.
— Я знаю, — сказала я. — Я тоже не хочу уезжать.
Я смотрела в окно еще мгновение, но толчок не повторился.
— Не понимаю, — прошептала я. — Что здесь не так?
Удивительно, без сомнения. Даже ошеломительно. Но неправильно?
Нет.
Так почему Эдвард в такой ярости? Ведь он сам настаивал на свадьбе.
Я не могла понять причину его поведения.
Может быть, желание Эдварда попасть домой прямо сейчас не было таким уж
неправильным. Он хочет, чтобы Карлайл осмотрел меня и убедился, что мои
заключения верны — хотя в моей голове не было никаких сомнений, касательно
этого факта. Может быть, они хотят понять, почему я уже настолько беременна,
с округлым животом, толчками и всем остальным. Это было не нормально.
Как только я подумала об этом, я была уверена, что поняла все правильно. Он,
должно быть, беспокоиться за ребенка. Я просто еще не разобралась во всем,
чтобы начать беспокоиться. Мой мозг работал медленнее, чем его мозг — я все
еще была потрясена картиной, которую вообразила себе раньше: маленьк
...Закладка в соц.сетях
