Жанр: Любовные романы
Благородное сердце
...только мужчин. Как можно было совершить такую
глупость и влюбиться в человека, который в состоянии разрушить ее жизнь?
Торопливо покинув купальню, она схватила с постели Лейфа голубое шерстяное
платье вместе с льняным бельем, которое, казалось, было в комплекте с
платьем, и поспешила в относительно безопасную соседнюю комнату.
В ее комнате было прохладно. Криста быстро натянула рубашку из тонкого льна,
очень похожую на сорочку, а поверх нее — свободный киртл из синей шерсти.
Как она обнаружила, последний был на самом деле двойным костюмом, одна часть
которого проходила под правой рукой и поднималась на левое плечо, а другая
располагалась зеркально. Воспользовавшись парой черепаховых брошей, она
закрепила киртл.
Раздался короткий стук, Криста повернулась и увидела входящего Лейфа. На нем
были рубаха-туника рубинового цвета длиной до колен и свободные брюки,
виденные Кристой ранее, длинные ноги были обуты в сапоги, отороченные мехом.
Он выглядел даже внушительнее и мощнее, чем обычно, — настоящим
викингом, каким когда-то был. Ничто больше не напоминало о том мужчине, в
которого она влюбилась, и отчаяние укоренилось еще глубже.
Казалось, Лейф этого не заметил. Он оглядел ее вышитый киртл, и в синих
глазах блеснуло одобрение.
— Кровь викингов чувствуется в тебе. Ты выглядишь как настоящая
исландка, я знал, что так это и будет. Идем. Я разжег у себя в комнате
камин. Ты сможешь посидеть перед огнем и высушить волосы.
Кристе не хотелось идти с ним. Она не доверяла светловолосому викингу,
стоявшему перед ней, — совершенно не тому человеку, которого когда-то
знала. На мгновение она закрыла глаза, пытаясь вызвать в воображении образ
Лейфа в модной вечерней одежде, склонившегося над рукой тетушки Абби, но
образ не появлялся.
У Кристы дрожали пальцы, когда она взяла гребешок из оленьего рога,
украшенный резьбой, который нашла на кровати среди других вещей, и пошла в
комнату Лейфа. Лейф усадил ее на деревянный стул, но когда Криста начала
расчесывать волосы, забрал гребень:
— Я тебе помогу.
Она молча подождала, пока Лейф усядется на трехногий табурет и осторожно
потянет гребнем влажные спутанные волосы. Действие это было почти таким же
интимным, как его прикосновения в озере, и под простым голубым киртлом
набухли соски. Однако в этот раз Лейф скрупулезно избегал всякого иного
прикосновения, кроме расчесывания гребнем мокрых локонов.
— Я пришлю девушку, чтобы она помогала тебе. Ее зовут Биргит. С этого
момента она будет делать все, что тебе понадобится.
Значит, у нее будет служанка, точно так же, как дома. С другой стороны,
теперь Лейф — глава клана, а она должна скоро стать его женой.
Отвернувшись от двери, в которую вышел Лейф, она моргала, борясь со слезами,
щипавшими глаза, и подавляла желание заплакать.
Глава 22
В большом доме раздавались голоса и смех. Викинги оделись по-праздничному:
женщины — в длинные ниспадающие платья, украшенные сложной вышивкой или
мехом; мужчины — в туники и штаны. На многих были головные и нарукавные
повязки с узором, броши и подвески из серебра, бисера или раковин.
Многие женщины были поразительно красивы, среди них и сестра Лейфа Руна, и
все они были высоки ростом, на это Криста не могла не обратить внимания.
Мужчины тоже были высокие, массивного телосложения, некоторые из них очень
привлекательны, с длинными волосами и густыми бородами.
Для праздника были установлены ряды деревянных столов, в очаге горел огонь,
в зале ощущалось приятное тепло. Сидя рядом с Лейфом на возвышении в дальнем
конце зала, Криста думала о том, сколько удовольствия получил бы отец,
окажись он здесь, среди этих людей, от всего этого приключения, которое было
ей столь ненавистно.
В конце концов речи были закончены. Лейф объявил вечер днем скорби по отцу и
людям, которые погибли в море, и одновременно днем празднования того, что
новый вождь займет место Рагнара и станет главой клана Ульфров. Зная, что
ульфр
означает
волк
, Криста поняла значение серебряного браслета,
который был надет на Лейфе выше браслета, украшенного головой дракона.
Зал был полон членами клана из поселения и теми, кто услышал новость о
возвращении Лейфа и пришел, чтобы отпраздновать это вместе со всеми. До
этого Лейф встретился со своим братом Олафом, который был всего на год его
младше, и женой Олафа Магдой.
— С возвращением, брат, — приветствовал Лейфа Олаф, сильно ударяя
брата по плечу. — Мы все оставили надежду на твое возвращение.
— Боги смилостивились, поэтому я до сих пор жив. — Лейф
улыбнулся. — Рад видеть тебя, брат. Мне горько было услышать об отце. Я
всегда буду жалеть о том, что меня не было здесь, когда он умер. Но не
раскаиваюсь, что совершил поездку.
— Неужели все было настолько интересно? — спросил Олаф.
— Чтобы рассказать обо всем, что я видел, не хватит и жизни.
Олаф покачал головой. Он был светловолосым и синеглазым, не таким высоким,
как Лейф, и черты его лица не были столь изящны, но он был очень симпатичным
и даже более утонченным.
— Я, как всегда, доволен тем, что есть.
Лейф повернулся:
— Олаф, это Криста, женщина, на которой я решил жениться.
— Она красивая, — сказал Олаф так, будто Кристы рядом не было.
— А женщина, которая идет к нам, — жена Олафа Магда, —
пояснил Лейф Кристе.
— Рада познакомиться с вами обоими, — сказала Криста по-исландски.
Олаф улыбнулся и кивнул, Магда же не обратила на приветствие Кристы никакого
внимания.
— Значит, наконец вернулся, — обратилась Магда к Лейфу. — Мы
уже начали думать, что ты отказался от нас.
Казалось, она на несколько лет старше Кристы, у нее были светлая кожа,
волосы цвета воронова крыла и совсем не кельтские черты лица. Видя столь
необычную внешность, Криста подумала, что Магда, видимо, потомок кого-то,
кто когда-то был пленником.
— И я тебя рад видеть, Магда, — произнес Лейф с оттенком сарказма.
— Твоя глупость стоила жизни хорошим людям.
— Они знали, на что шли.
Магда усмехнулась:
— А как насчет твоего долга перед кланом? Если бы не твой брат, все
забрал бы клан Хьяльмов.
— Я так благодарен Олафу... и тебе, Магда. Но я уже говорил Олафу, что
не сожалею о поездке. Кроме того, теперь я дома, и только это имеет
значение.
Магда промолчала. Олаф был явно рад, что брат жив и пребывает в добром
здравии, но Магда не проявляла особенной радости. Она была женой вождя,
пусть только временно, и она явно желала остаться в этой роли.
К Лейфу подошли еще два человека, тот заговорил с ними, обняв Кристу за
талию жестом собственника.
— Эти два озорника — Торолф и Эрик, мои младшие братья.
— Приятно познакомиться, — произнесла Криста, сумев изобразить
улыбку.
Все братья были симпатичными. Просто поразительно. В темных волосах Торолфа
блестели при свете огня тонкие рыжие пряди. Он был более худощавым, чем
Лейф, тело было удлиненным, но плечи широкими, ростом он был чуть ниже
Лейфа, а глаза такими же ярко-синими.
Эрик походил на Лейфа еще больше, он был такого же телосложения, но его
золотистые волосы были чуть более темного оттенка.
— А это — мой дядя Зигурд. Брат моего отца.
Зигурд — ему было лет пятьдесят пять — улыбнулся теплой и широкой улыбкой:
— Значит, мой племянник наконец-то нашел себе невесту.
Голубые глаза оценивали ее — лицо, рост, телосложение. Казалось, он одобряет
все.
— Похоже, ожидание имело смысл.
Лейф улыбнулся:
— Криста красавица, а еще она умна и у нее храброе сердце. Она для меня
дар богов, за который я им искренне благодарен.
Он взглянул на Кристу с такой теплотой, что она не смогла объяснить дяде и
другим, что не имеет намерения выходить за него замуж.
Вместо этого Криста поздоровалась с Зигурдом как положено и обратила
внимание на то, что тот по-прежнему разглядывает ее. В качестве жены Лейфа
она могла стать влиятельным членом общины. Дядя явно надеялся, что Лейф
сделал правильный выбор.
Вечер продолжался. На помосте она сидела по одну руку от Лейфа, по другую
сидел его дядя. Рядом с Зигурдом сидел местный жрец, а за ним — капитан
Туиг. Ниже помоста, но на месте, предназначенном для почетных гостей, сидел
Джимми Сатерс, рядом с ним Феликс Хаузер и Берти Янг, а на изящном плече
Джимми восседал малыш Альфин, весело попискивая.
Группа англичан выглядела слишком счастливой, и Криста вздохнула — она была
подавлена сильнее, чем когда только что приехала. Криста не осознавала, что
проголодалась, пока в зале не появились слуги с подносами, уставленными
едой. Между ней и Лейфом поставили деревянный поднос, Криста вспомнила, что
так люди ели в Средние века.
Мысль эта привела Кристу в еще большее уныние, и аппетит пропал.
— Ты любишь мясо, — сказал Лейф, перекладывая кусок говядины на ее
сторону подноса. — Будут еще баранина, рыба и несколько видов сыра.
Наша еда простая, но ты всегда будешь сыта.
Она взглянула на столовые приборы рядом с подносом и увидела большой нож с
ручкой из оленьего рога и ложку. Ложкой тут ничего не сделаешь. Она взяла
нож, как держал его Лейф, и воткнула его в кусок мяса. Криста не знала, что
делать дальше, а оглянувшись на Лейфа, увидела, что тот хмурится.
— Все в порядке, — мягко произнес он. — Ты можешь есть
пальцами. Здесь это в порядке вещей. Завтра я покажу тебе, как действовать
ножом.
Криста подумала об уроках, которые преподала Лейфу в элегантной столовой.
Здесь не было хрусталя, скатертей, тарелок с позолоченным ободком для
множества прекрасных блюд, которые каждый вечер готовил повар. Криста не
была изнеженной. Она была борцом, и если нужно, она сможет жить так же, как
живут эти люди.
К горлу подступил комок. Господи, как же ей хотелось домой!
Лейф наблюдал за Кристой весь вечер. Он представил ей каждого в зале, и,
несмотря на усталость, она вела себя как знатная дама, каковой и являлась.
Лейф никогда не испытывал за нее большей гордости.
В какой-то момент Лейф повернулся к праздновавшим, которые замолчали, когда
он поднял рог и произнес тост за отца.
— Выпьем за Рагнара! — провозгласил он. — Самого великого
вождя, который когда-либо руководил кланом Ульфров!
Подняв рог к губам, он осушил его, и зал наполнился возгласами ликования.
Провозглашались еще тосты. Один из них был за следующего великого вождя
клана, другой — за людей, которые погибли в море. Брат Лейфа Эрик предложил
выпить за симпатичного викинга с гладкими щеками, отчего расхохотались все
присутствующие.
Лейф опустошал рог каждый раз, когда его наполняли. Мысли пришли в
замешательство, речь стала нечеткой. Он едва заметил, что Торолф проводил
Кристу из зала. Однако как только Криста сошла с помоста и направилась в
свою комнату, появилась Инга. Лейф вспомнил ту ночь в сарае, когда он
занимался с ней любовью на сене.
— Она ушла, ты остался в одиночестве, — произнесла Инга,
прижимаясь к нему полной грудью. — Первую ночь дома мужчина не должен
быть один. — Она улыбнулась, погладила ему затылок, зарылась пальцами в
его волосы. — Лейф, я дам тебе то, что тебе нужно этой ночью.
Инга коснулась его щеки и наклонилась, чтобы поцеловать, но Лейф
отстранился:
— Я женюсь, Инга. Оставь меня.
— Она не выйдет за тебя замуж. Она сказала это твоей сестре. —
Инга ласкала его выбритое лицо. — Ей ты не нужен, а мне нужен. Позволь
доставить тебе удовольствие. Ты помнишь, как хорошо нам было? Возьми то, что
я предлагаю.
Лейф только помотал головой.
— Даже если ты женишься, я приду к тебе. Я буду жить как твоя
любовница. Лейф, я сделаю это ради тебя.
Лейф поставил пустой рог на стол и вдруг ощутил необычайную усталость.
— Уже поздно, Инга. Этой ночью мне нужен сон, а не женщина.
Он подумал, что по крайней мере не эта женщина.
Нетвердой походкой он направился в свою комнату. Опустившись на скамью в
ногах кровати, он снял сапоги, отороченные мехом, потом лег на шкуры и
забылся тяжелым сном.
Кристе не спалось. Она видела, как Лейф пил эль чашу за чашей, пока чувства
его не притупились и он не начал покачиваться в резном кресле с высокой
спинкой, принадлежавшем ранее его отцу. Она никогда не видела его настолько
пьяным. Криста была благодарна его брату Торолфу, или Тору, как его
называли, который пришел ей на помощь и тихо проводил в комнату.
— Не в его характере столько пить. Я никогда не видел брата таким
пьяным.
Он усмехнулся, и Криста увидела белые прямые зубы. Благодаря темным волосам
и блестящим синим глазам он был необычайно красив.
— Тебе придется простить его. Ему надо о многом подумать.
Тор ушел, Криста собиралась лечь, но почему-то пошла обратно к залу.
Стараясь оставаться незамеченной, она спряталась в тени, ища взглядом Лейфа,
потом застыла, когда рядом с ним на помосте очутилась блондинка с пышными
формами. Он называл ее Ингой.
Сейчас, когда ей было слышно, что Инга готова стать наложницей Лейфа, Криста
вспомнила, что викинги брали женщин в дом не только в качестве жен.
Она сказала себе, что это не имеет значения. Она не собирается выходить за
него замуж. Ей все равно, сколько наложниц будет у него в постели!
Но ей было не все равно. Ей становилось плохо при одной мысли о том, чтобы
делить Лейфа с другой женщиной, а может, больше, чем с одной.
Лежа на шкурах, Криста старалась отогнать эти мысли и заснуть. Рассвет начал
раскрашивать небо в багровые тона, а она все еще лежала без сна.
Сердце колотилось, в голове все затуманилось, рука время от времени
подрагивала. Кровь Одина! Зачем он напился вчера вечером как дурак?! Он был
мужчиной, который гордился умением владеть собой. Он был вождем клана и все
же поддался соблазну забвения, вызванного элем.
Лейф помотал головой, почувствовал, что сердце забилось еще сильнее, и
застонал.
Он знал, что все дело в Кристе. Он мучительно желал ее — она была нужна ему, как ни одна из женщин.
Это был страх того, что, привезя ее на Драугр, он совершил ошибку.
Он вспомнил вчерашний праздник, то, как Криста терпела вульгарный смех и
пьянство, хотя это и было ей неприятно. В сознании всплыла картина: она
сидит за ужином, нежные бледные пальцы сжимают тяжелый нож с ручкой из
оленьего рога вместо изящной серебряной вилки. Он вспомнил, какой внутренний
удар ощутил.
Криста была леди — женщиной, одевавшейся в шелк и атлас. Хотя он терпеть не
мог этого пыточного корсета на ней, ему нравилось, насколько женственно она
выглядит в своих нарядах. Ему нравились небольшие подвязки с цветочным
узором, которые поддерживают ее чулки, аромат ее дорогих духов, мягкие
кожаные туфельки, охватывающие изящные ноги. Криста нравилась ему именно
такой, какой она была, а когда он увидел ее прошлым вечером среди своих
пьяных соплеменников, у него заныло сердце.
И все же в глубине души он верил, как и всегда, что Криста создана для него.
Голова продолжала кружиться. Преодолевая тошноту, он постучался к дяде
Зигурду. Пару минут спустя кожаные петли скрипнули, и дверь распахнулась.
— Племянник. А ты рано поднялся, учитывая вчерашний праздник. Входи.
Лейф прошел в дом мимо него.
— Дядя, мне нужен твой совет.
Зигурд кивнул. Лейф знал, что этот худощавый человек с бледным лицом и
седыми волосами — самый мудрый человек в селении. Если кто-то и мог помочь,
так это Зигурд. Он двинулся к очагу, за ним — Лейф, оба присели на трехногие
табуреты у небольшого деревянного стола.
— Ты выглядишь усталым, — заметил Зигурд. — Слишком много
эля?
— Чересчур много.
— Не похоже на тебя. — Он вглядывался в лицо Лейфа. — Вчера
вечером ты не объявил о предстоящем бракосочетании и пил так, будто море
пересохло. Ошибусь ли я, предположив, что источник твоих волнений — эта
женщина?
Лейф провел рукой по лицу, ощутив укол щетины, которую еще не сбрил.
— Дядя, она отказывается выходить за меня замуж. Я пытался убедить ее,
но, кажется, ничто не заставит ее передумать.
— Видя вас вместе, я предположил бы, что ты уже спал с этой девушкой.
Племянник кивнул.
— И она пошла на это добровольно?
Лейф поднял голову:
— Я не стал бы ее принуждать. По собственной воле она даровала мне свою
девственную кровь.
— Она еще желает тебя. Я вижу это по ее глазам, когда она смотрит на
тебя.
— По-моему, это так и есть, и все же она не хочет выходить за меня
замуж. Что мне делать?
— Ты не можешь заставить ее выйти за тебя замуж. Это не по-нашему. Но
может быть, есть иные способы, кроме слов.
— Был бы тебе очень благодарен, если бы узнал, что это за способы.
— Она желает тебя так же сильно, как ты ее. Используй это желание для
того, чтобы вернуть ее в свою постель. Как только она окажется там, то
поймет необходимость брака. Нет на свете такой женщины, которая предпочла бы
оставаться просто любовницей, а не стать женой.
— Я подумаю.
Поскольку дядя обычно бывал прав, он подумает над тем, что можно сделать,
чтобы вернуть Кристу в свою постель.
— Я пришел обсудить еще одну вещь, — сказал Лейф. — Дело
касается тебя и членов совета. Я хочу предложить старейшинам начать торговлю
с внешним миром.
Зигурд поднял брови и посмотрел на Лейфа.
— Дядя, я видел такие удивительные вещи, — произнес Лейф. — Я
привез кое-что с собой — светильники, в которых горит масло из жира огромной
рыбы, куски переливающейся ткани, сотканной из кокона мотылька. Вещество под
названием стекло, через которое можно видеть насквозь. Его можно
использовать для окон, впускать солнце и не впускать холод.
— Звучит очень интересно.
— Дядя, есть много других вещей. Гораздо больше. Я видел оружие более
мощное, чем может вообразить любой из вас. Это пушки. Они могут убивать
врага на большом расстоянии. Мы можем вооружиться этими пушками, и никто не
сможет завоевать нас. И это только начало. Эти чудеса можно привозить сюда
бесконечно.
Дядя встал.
— Эти вещи, о которых ты говоришь... они еще у тебя на корабле?
— Я собираюсь выгрузить их сегодня.
— Пока оставь их на месте. Я встречусь с членами совета, чтобы обсудить
это. Они захотят выслушать тебя, но...
Лейф тоже встал:
— Но что, дядя?
— Предупреждаю тебя, племянник. Три сотни лет мы прожили на этом
острове в относительном мире и безопасности. Наша защита — простой образ
жизни. Возможно, старейшины не захотят принять твои подарки и даже запретят
тебе сгружать их на берег. Возможно даже, что они потребуют от тебя
разрушить корабль, чтобы никто из тех, кто приехал с тобой, не смог уехать и
рассказать о том, что видел.
Лейфом овладела тревога.
— Как только они увидят, какие чудесные вещи...
— Племянник, я предупредил тебя. Если ты убедишь их, наша жизнь никогда
не будет прежней. На Драугр придут перемены, и не все они будут к лучшему.
Удостоверься, что хочешь именно этого.
Лейф покинул дом с убеждением, что дядя ошибается. Все же слова Зигурда не
выходили из головы. А что, если члены совета будут против торговли? Что,
если они потребуют, чтобы он разрушил корабль, и он больше не сможет уехать
с острова, никогда не отвезет Кристу повидаться с отцом, с родными, увидеть
дом?
Что, если он оказался в ловушке той жизни, от которой бежал в надежде
увидеть внешний мир?
Ожидая приглашения на совет, Лейф не общался с Кристой последующие несколько
дней. Ему надо было подумать, решить, что делать, он все больше и больше
тревожился из-за того, что дядя может оказаться прав. Как только торговля с
Англией начнется, на Драугре все изменится.
Теперь он был вождем. Неужели он именно этого хотел для своих соплеменников?
Неужели это и правда в их интересах?
Отчаявшись ответить на эти вопросы, он поговорил с сестрой, прося ее
позаботиться о Кристе до его возвращения. Потом он положил попону и легкое
седло на лохматую островную лошадь, приторочил оружие и мешок с провизией и
собрался в свое любимое место в горах.
— В случае беды ты знаешь, где меня искать, — сказал он
Руне. — Пришли весть, если старейшины будут готовы встретиться со мной.
Если от тебя не будет вестей, я вернусь через три дня.
Вскочив в седло, Лейф развернул лошадь и ускакал.
Последующие два дня Криста работала вместе с женщинами. В это время года они
косили тростник, росший вокруг прудиков в низине. Тростник связывали в
пучки, грузили на повозки и отвозили наверх, где его нарезали на более
короткие куски и вымачивали в жире. Тростник, помещенный в полые куски
дерева, использовался как свеча, ее жгли, чтобы осветить большой дом
изнутри.
Криста обнаружила, что не так уж плохо находиться на свежем воздухе и
солнце, хотя монотонная работа скоро ей наскучила. А еще женщины совершенно
не обращали на нее внимания, даже Руна. Они смеялись над тем, как неловко
она обращается с косой, и говорили в ее присутствии шепотом.
Это не имело значения. Кристе было нечего им сказать, и она с трудом
понимала то, что говорили о ней. По крайней мере работа отвлекала ее, хотя
даже скашивая тростник вокруг неглубокого пруда, она часто возвращалась
мыслями к Лейфу. Она думала об Инге, о той жизни, которую Лейф наметил для
них, и ее охватывало отчаяние.
Она не видела ни Ингу, ни Лейфа с того праздничного вечера и подумала, что
они могут быть сейчас вместе. Эта мысль вызвала физическую боль.
Чтобы отвлечься, Криста много работала. К концу второго дня руки ее были
красными от трения о ручку косы, на ладонях вздулись мозоли. Когда Руна
увидела утром раны, она отвела Кристу в ткацкую комнату и усадила чесать
шерсть.
Работа продвигалась медленно и была монотонной, так что к концу дня Криста
была измучена. Она еще не видела Лейфа, а на вопрос о нем Руна ответила
лишь, что он уехал в горы. Криста понадеялась, что он не взял с собой Ингу.
Она сидела у себя в комнате, уставшая до последней степени, руки ее горели
от потертости, когда в дверях появился Лейф. Криста встала, вглядываясь в
его лицо, такое красивое и милое, что глаза наполнились слезами.
— Криста!
В мгновение ока он оказался рядом, подхватил ее на руки и прижался щекой к
щеке. Она почувствовала покалывание щетины и прикинула, не решил ли он
отпустить бороду, чтобы полностью превратиться в викинга, каким был до
этого.
— Прости, что покинул тебя, — прошептал он по-английски. —
Мне нужно было подумать. Лучше всего мне думается в горах. Надо было сказать
тебе, объяснить, почему мне понадобилось уехать. Прости, медовая.
Она отвернулась от него, хотя и не желала того, пульс трепетал, сердце ныло.
Бессмыслица. Лейф — викинг. Он живет так, как живут они, и этого не
изменишь.
Он подошел к ней сзади, мягко положил руки на плечи и очень нежно погладил.
— Скажи, что произошло.
Она задрожала и выговорила одно-единственное слово:
— Инга.
Оно вылетело вместе с всхлипом, и Криста возненавидела себя за то, что дала
Лейфу понять глубину своей обиды.
— Инга? — Он повернул ее к себе и напрягся. — Что она
сделала?
Криста помотала головой:
— Я слышала ваш разговор в вечер праздника. Я слышала, как она
предложила себя тебе. Я знаю... Я поняла, что ты собираешься сделать ее
одной из твоих... твоих женщин.
Его глаза потемнели.
— Если ты слышала разговор, ты знаешь, что я не принял ее предложение и
не собираюсь его принимать. Что бы ни было между мной и Ингой, это давно
прошло. Теперь она меня не интересует. Есть только одна женщина, с которой я
хочу быть, и эта женщина — ты. — Он нежно поцеловал ее. — Скажи,
что выйдешь за меня замуж.
Ее окружали его тепло, запах его кожи, сила могучего тела. На глаза
навернулись слезы и покатились по щекам.
— Я не могу. — Она вытерла слезы. — В глубине души ты знаешь,
что мне здесь не место, Лейф. Ты знаешь это так же точно, как и я.
Он отвернулся и пошел к двери, невольно сжимая кулаки. Несколько мгновений,
показавшихся вечностью, он стоял с прямой спиной и расставленными ногами.
Когда он повернулся, лицо его снова превратилось в непроницаемую маску.
— Руна сказала, что ты косила тростник вместе с другими женщинами. Ты
не обязана это делать. Я должен был тебе это объяснить. — Он шагнул к
ней.&n
...Закладка в соц.сетях
