Жанр: Любовные романы
Властное желание
...ловой к коленям. Лолли,
предоставив себя ее заботам. Когда он начал постанывать от удовольствия, это
задело Минну. Она испытала странное чувство — нечто похожее на болезненное
разочарование. Точнее, это была ревность.
Лолли склонилась и начала массировать мышцы предплечий Солтера, при этом ее
груди касались его головы. Солтер вытащил руки из воды и раскинул их,
опираясь на настил. Кончики пальцев Лолли заскользили по гладким волнистым
формам.
Минна постаралась успокоиться. Хотя ей не нравилось, что Лолли с явным
удовольствием массирует впечатляющее тело Солтера, она решила, что это не
вина подруги, если Солтер наслаждается ее обществом. Фактически Лолли пришла
сюда по просьбе Минны. Поэтому Минна направила свой гнев исключительно на
Солтера и среагировала чисто инстинктивно.
— Не желаете ли, чтобы я искупала вас, лорд Андервуд?
Солтер мгновенно открыл глаза.
— Конечно, — решительно ответил Фредерик.
Минна взяла полотенце для лица и, пройдя по настилу к Фредерику,
остановилась позади него.
— Принеси мне охлажденное питье, девушка, — обратился Солтер к
Минне.
— Не сейчас, Рейни, — запротестовал Фредерик. — Я поделился с
тобой моей девушкой. Теперь ты должен поделиться со мной своей.
Минна опустилась на колени позади Фредерика и погрузила полотенце в воду.
— Извини, Страттон, здесь так жарко. Может быть, согласишься выпить со
мной по стаканчику холодного портвейна?
— Может быть, позже. Я хочу сначала воспользоваться услугами этой
служанки. Потри мне хорошенько спину, девушка.
Его плотоядный взгляд покоробил Минну, однако она решила заставить Солтера
страдать, как страдала она. Минна провела мокрым полотенцем по плечам
Фредерика. Тот вздрогнул. Затем она медленно потерла его грудь, отчего
Фредерик резко втянул воздух.
Минна посмотрела на Солтера. Выражение его лица было мрачным, и он взглядом
пытался предупредить ее, чтобы она остановилась. Минна лишь усмехнулась в
ответ. Она еще раз убедилась, что Солтер неравнодушен к ней. Кроме того,
Фредерик знал что-то об ее отце, и она решила, что сейчас самое время
выведать у него информацию.
— О, черт возьми, ты тоже хорошо все делаешь! — воскликнул
Фредерик.
— Знаешь, Лолли, — начала Минна, — ты права относительно
лорда Андервуда. Он очень похож на мистера Хрллидея, ювелира. Вы говорили,
что знали его, не так ли, лорд Андервуд?
Солтер выглядел ужасно сердитым, и Минна порадовалась, что смогла лишить его
удовольствия от общения с Лолли.
— Да, я покупал у него серьги жене на день рождения несколько месяцев
назад. Собственно говоря, мне порекомендовал его Прескотт. Любопытный факт
на самом деле. Прескотт хорошо отзывался об этом ювелире, а менее двух
недель спустя резко изменил свое мнение о нем. Я помню, как он ругал
Холлидея. Не знаю почему. Мне этот человек показался вполне приличным. Он
назначил приемлемую цену за серьги. В следующем месяце будет годовщина нашей
свадьбы, и, вероятно, мне следует еще раз нанести ему визит.
Теперь пришла очередь Минны разочароваться. Очевидно, лорд Андервуд не тот
человек, которого она искала.
— Достаточно, девушка. Я уже вполне чистый. Теперь пора заняться
грязными делами. — Он поднялся из ванны обнаженный, и Минна отступила
от него. — Принеси мне сухое полотенце!
Минна подошла к столу и достала из стопки сложенное полотенце.
— Рейни, — начал Фредерик, накинув большое полотенце на
плечи, — я рад знакомству с тобой. Надеюсь, мы скоро снова увидимся. А
сейчас я ожидаю массаж другого рода.
— Ты можешь взять ее, Страттон, — сказал Солтер, указывая на
Минну. — Я впервые ее вижу.
— Эту? — ответил Андервуд. — И не подумаю. Я заплатил за
красивую женщину, а не за такую, как эта. Пойдем со мной, Полли.
Минна почувствовала себя так, словно все ее внутренности вывернули наружу.
Она никогда не испытывала такого унижения. Ей было приятно, что Солтер
ревновал ее, но теперь всем в комнате было ясно, особенно Солтеру, как глупо
она себя вела.
Лолли последовала за Фредериком, сердито говоря что-то ему в спину с
нескрываемым акцентом. Солтер остался на месте.
Минна встала в углу спиной к бассейну и принялась раскладывать полотенца.
Она затаила дыхание, ожидая, когда Солтер вылезет из воды и оставит ее одну.
Наконец она услышала, как он поднялся и на настил с него закапала вода.
Надо потерпеть еще немного, — подумала она, чувствуя приближение слез
за закрытыми веками. — Ему потребуется полотенце, а потом он уйдет
.
Он подошел и встал позади нее. Минна, не поворачиваясь, подала ему
полотенце. Он должен был просто его взять.
Но вместо этого она почувствовала на своих плечах его сильные руки, и ее
нервы не выдержали. Она всхлипнула, и глаза затуманили слезы.
— Не надо плакать, — сказал он.
Но Минна не могла сдержаться. Она чувствовала себя ужасно глупой и хотела,
чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Меньше всего на свете она желала,
чтобы стоявший позади нее мужчина ее утешал.
— Пожалуйста, уходи, — сказала она, стараясь придать своему голосу
твердость.
— Нет.
У нее не было ни сил, ни желания спорить с ним. Если он намерен остаться,
пусть остается. Она взяла полотенце, приложила его к своему лицу и держала
так. Солтер повернул ее к себе лицом и обнял. Этот сочувственный жест
заставил ее расплакаться еще сильнее. Он обнял ее крепче.
Минна была благодарна ему за сочувствие, но ей не хотелось, чтобы ее жалели.
Единственным ее желанием было исчезнуть. Но Солтер крепко держал ее, не
позволяя уйти.
Наконец самое худшее осталось позади. Хотя слезы еще капали, рыдания
прекратились.
— Спасибо, Солтер. Мне уже лучше. Правда. Ты можешь идти. Все будет в
порядке.
— Видишь ли, у меня проблема. Я тоже заплатил за красивую женщину и
хочу, чтобы ты провела со мной этот вечер.
— Как ты можешь насмехаться надо мной сейчас?
— Я действительно считаю тебя красивой. Но только не в данный
момент. — Он улыбнулся, вытирая ее слезы. — Когда ты плачешь, то
становишься похожей на банши — сказочную плакальщицу.
Минна не засмеялась, но печаль ее отступила от его добродушной насмешки.
— Извини.
— За что?
— За... Я не знаю. Наверное, за проявление слабости.
— Не стоит извиняться. Мы все имеем свои слабости. Извиниться должен
этот бесчувственный осел. Хочешь, я его арестую? Посажу за решетку, и ты
сможешь поколотить его моей дубинкой.
Минна усмехнулась:
— Не искушай меня.
Внезапно она осознала, что Солтер совершенно голый и мокрый. Она протянула
ему свежее полотенце:
— Вот. Накинь это на себя.
Минна украдкой окинула его взглядом в последний раз, прежде чем отвернуться.
Какой же он все-таки красивый. Она была так расстроена, когда он ее обнял,
что не ощущала его. Она знала, что будет ругать себя потом зато, что не
запечатлела ощущение, вызванное прижимающимся к ней телом этого
великолепного мужчины.
Когда она снова повернулась, Солтер уже повязал полотенце вокруг своей
талии.
— Кажется, я всю тебя намочил, — сказал он.
Глаза Минны округлились.
— Прошу прощения?
Солтер указал на ее платье. Она обернулась и увидела, что ее серое платье и
фартук намокли сзади от стекающей с него воды.
— О да. Я вижу.
— Позволь проводить тебя в твою комнату. Ты переоденешься во что-нибудь
сухое, а я смогу одеться там в свою одежду.
Минна согласилась. Путь из бассейна через гостиную и наверх в ее комнату
казался очень долгим и демонстративным. Но, оказавшись в своей маленькой
изолированной спальне, она почувствовала себя в большей безопасности, чем
когда-либо, несмотря на то что в центре стоял полуобнаженный мужчина.
Солтер положил свою одежду на ее письменный стол и подошел к гардеробу. Он
открыл деревянные дверцы и тщательно осмотрел висящую одежду, пока не нашел
халат Минны.
— Вот. Сними свое платье и надень это, пока не простудилась.
Минна решила, что глупо стесняться раздеваться в его присутствии, тем более
что на нем было только полотенце, едва прикрывавшее наготу, поэтому она
начала расстегивать пуговицы своего корсажа. Казалось, время замедлило ход,
пока она снимала платье, не переставая думать, как будет выглядеть в рубашке
и корсете. Ей меньше всего хотелось быть смешной в таком обличье.
Минна бросила мокрое платье на пол и надела халат, с наслаждением ощутив его
приятное тепло и мягкость. Хотя это платье было ее единственной приличной
одеждой, она не испытывала стеснения без него.
Солтер налил ей стакан воды из графина, стоявшего на ночном столике.
— Пожалуйста, сядь.
Казалось странным, что он чувствовал себя по-хозяйски в ее комнате, но ей было приятно его радушие.
Он взял стул из-за письменного стола, поставил его перед ее кроватью и сел.
Лицо его было озабоченным, когда он наклонился и уперся локтями в колени.
— Достаточно согрелась теперь?
Минна робко улыбнулась:
— Да, спасибо.
Наступила неловкая тишина, и Минна почувствовала смущение. Не со своей, а с
его стороны. Он вел себя очень вежливо и почтительно, и она хотела облегчить
его положение, предоставив ему возможность уйти.
— Спасибо за то, что ты поступил по-джентльменски. Ты был очень добр ко
мне, и я никогда этого не забуду. Но мне пора вернуться к своим
обязанностям. Я не должна задерживать тебя. Пожалуйста, наслаждайся
оставшимся вечером.
Солтер откинулся на спинку стула.
— Я хотел бы насладиться, но ты стараешься от меня избавиться.
Минна покраснела.
— Я подумала, что ты нуждаешься в более веселой компании.
— Я хочу провести вечер с тобой.
Минна не могла понять, говорит ли он правду.
— Но я должна выполнять свои обязанности. Мадам заметит, что меня нет в
баре. У меня будут большие неприятности из-за того, что я так долго
отсутствую.
— В таком случае я поговорю с мадам. Я заплатил за тебя хорошие деньги,
Минни, и мне не нужна замена.
Это были приятные слова, но она не слишком хорошо понимала мужчин.
— Думаю, будет справедливо предупредить тебя, что я не доставлю тебе
такого удовольствия, как другая девушка из нашего заведения. Я дружески
советую тебе, провести вечер в другой спальне.
Он встал, явно раздраженный, взял свою одежду и вышел из комнаты.
Минну охватила буря эмоций. Она настаивала, чтобы Солтер ушел, однако он не
стал противиться. Ее утешало лишь то, что он все-таки хотел остаться.
Она услышала в коридоре тяжелые шаги Мэгги, кухонной служанки. Должно быть,
та пришла наверх сменить фартук, как иногда делала, когда возникала такая
необходимость. Затем Минна услышала низкий голос Солтера.
— Не будете л и вы столь любезны принести бутылку вина и два стакана? А
также какого-нибудь сыра и фруктов. И скажите мадам, что мисс Минна будет
занята сегодня весь вечер.
Она услышала, как звякнули монеты, и Мэгги сказала:
— Благодарю вас, сэр! Все сделаю сию же минуту!
Ее тяжелые шаги затихли в коридоре.
Минна поднесла ладонь ко рту, прикрыв улыбку. Она никогда не испытывала
такой радости, как в данный момент.
Солтер вошел, бросил свою одежду на письменный стол и приблизился к кровати.
Он поднял покрывало и забрался в постель. Минна увидела, как он заерзал,
затем достал влажное полотенце и бросил его на пол.
Она была рада, что он решил остаться с ней, но его поведение выходило за
рамки галантности.
— Ты... в моей постели.
— Да.
— Тебе не кажется, что ты злоупотребляешь моим гостеприимством?
— Возможно. Но дело в том, что мне холодно.
Минна поджала губы, сдерживая улыбку.
— А что мне делать, пока ты греешься в моей постели?
— Здесь хватит места и для тебя. Залезай.
— Я лучше воздержусь.
— В таком случае тебе придется провести этот вечер на стуле. Полагаю, в
постели гораздо удобнее.
Минна прислонилась спиной к изножью кровати.
— Как ты надеешься сохранить свою честь со мной?
Солтер улыбнулся.
— Я заставлю тебя держать свои руки при себе.
Раздался стук в дверь, и Солтер хотел подняться. Вспомнив, что он голый,
Минна остановила его:
— Я сама открою. Я не хочу, чтобы ты простудился.
— Как хочешь, — сказал он.
Она подошла к двери и открыла ее. В коридоре стояла Мэгги с подносом.
— Я принесла то, что он заказал. Спроси у него, все ли в порядке.
Минна взяла поднос.
— Я уверена, все хорошо. Спасибо, Мэгги.
Служанка просунула свое румяное лицо в дверь и увидела Солтера в кровати.
— Я принесла вам несколько свежих булочек, которые только что испекла.
Они еще горячие. Надеюсь, они вам понравятся.
Солтер махнул рукой:
— Спасибо, Мэгги.
Глаза Минны округлились.
— Теперь до свидания, Мэгги.
— Тебе достался отличный мужчина, дорогая, — сказала та
взволнованно.
— Посмотрим. Пока, Мэгги.
Солтер сел в постели и взял у Минны поднос.
— Как это понимать?
— Это значит, что у меня еще не сложилось определенного мнения о тебе.
— А у Мэгги не возникло сомнений на этот счет.
— Мэгги слишком эмоциональная женщина, лишенная осторожности.
Солтер начал открывать бутылку вина.
— Жаль, что того же нельзя сказать о тебе.
Минна уперлась руками в бока.
— И как это понимать?
— Мужчины не враги, Минна. Я знаю, что некоторые ведут себя довольно
неразумно, но ты не должна думать, что все относятся к тебе враждебно.
— О чем ты говоришь? Я вовсе так не думаю.
— Возможно, неумышленно, но ты всем своим поведением доказываешь
обратное. Ты замкнулась в своем личном мирке и никого не допускаешь туда. Ты
спряталась в кокон, как будто боишься показать людям, какая ты есть на самом
деле.
— Не говори глупости, — сказала Минна, хотя ее потрясла правда в
его словах.
— Вот видишь? Ты опять за свое. Если ты не даешь людям возможности
понять тебя, как ты можешь надеяться им понравиться?
Пробка выскочила из бутылки, и Солтер налил немного вина в стаканы.
— И ты хочешь меня понять? Но я едва тебя знаю.
— Это верно. Ты не знаешь меня, потому что ты ослеплена темнотой, в
которую погрузила себя. Но я вижу отчетливо и могу распознать, какая ты есть
на самом деле.
— Как ты мог меня узнать, если я не позволяла это сделать?
— Случайно я заметил выражение твоего лица, когда ты думала, что никто
за тобой не наблюдает. И мне захотелось лучше узнать именно эту женщину.
Он протянул ей стакан.
— Я не знаю, что сказать в ответ на такой двусмысленный комплимент.
— Выпей вина. Может быть, она опять проявится в тебе, и у нас будет
возможность с ней познакомиться.
Минна не поняла, о чем он говорит. Какими загадочными порой бывают мужчины.
С одной стороны, она хотела с ними общаться, но с другой — противилась этому
желанию. Она прислонилась к изножью кровати.
Солтер опирался голой спиной на изголовье и внимательно смотрел на нее.
— Зачем женщины это надевают?
Ее брови сошлись вместе.
— Что именно?
Он указал стаканом:
— Корсеты.
Минна посмотрела вниз. Ее халат слегка приоткрылся, обнажив верхнюю часть
корсета. Солтер покачал головой:
— Мне никогда не нравились эти дурацкие вещи. Они такие жесткие и
неподатливые. Помещать женские груди в такую клетку, все равно что заключать
живое существо в мраморную статую.
Заключать. Это подходящее слово. Иногда она чувствовала себя существом из
плоти и крови, заключенным в жесткую оболочку суровых обстоятельств. Словно
она действительно жила в каком-то коконе.
— Эти корсеты выглядят ужасно неудобными. Зачем женщины их носят?
Минна пожала плечами.
— Наверное, для того, чтобы выглядеть красивыми.
Произнеся эти слова, она вдруг осознала, что эта вещь для нее не имеет
смысла. Особенно это стало очевидным после оскорбительных слов лорда
Андервуда.
— Сними его, — сказал Солтер.
Она вскинула голову:
— Что?
— Сними корсет. Он тебе не нужен, чтобы выглядеть красивой. Кроме того,
я предпочитаю, чтобы женщина могла двигаться свободно, без этой сбруи.
Минна пристально посмотрела на Солтера, пытаясь понять, нет ли в его просьбе
непристойного намека. Она видела, что он старается быть подчеркнуто вежливым
и порядочным, и ей хотелось узнать, что будет дальше.
Она потянула узел на груди. Когда он развязался, Минна сразу почувствовала
некоторое облегчение. По мере того как распускались шнуровки, она
чувствовала себя все более свободной. Когда корсет окончательно раскрылся,
ей показалось, что именно он заставлял ее быть сдержанной и необщительной.
Минна встала с кровати с легкой улыбкой на губах. Теперь она могла свободно
дышать, двигаться и чувствовала себя более спокойной. Ее халат все еще
оберегал ее стыдливость, но теперь она ощущала себя в большей степени живым
человеческим существом, а не статуей. Она снова села на кровать, испытывая
огромное облегчение.
— Так лучше?
— Намного лучше.
Солтер удовлетворенно кивнул:
— Да, я предпочитаю, чтобы ты была сегодня вечером ненакрашенной и без лишних принадлежностей.
Минна улыбнулась, чувствуя, что ей нравится быть такой, какой он желает ее
видеть.
Возможно, на нее подействовала его легкая манера общения, или ощущение
комфорта, или, может быть, вино, но ей вдруг захотелось узнать то, о чем она
боялась раньше спросить. И его дружеское расположение открывало такую
возможность.
— Если я спрошу тебя кое о чем, Солтер, ты сможешь ответить мне честно?
— Конечно.
— Ты должен поклясться, что скажешь правду, даже если это заденет мои
чувства.
Он сделал паузу, прежде чем ответить.
— Клянусь.
Минна боялась услышать его ответ, но он был самым близким ей человеком среди
мужчин, и она чувствовала, что ему можно задать вопрос, который мучил ее всю
жизнь.
— Что мужчины видят... когда смотрят на меня?
Его лицо сделалось серьезным. Солтер долго молчал, пристально глядя на нее и
размышляя над ответом. Минна пожалела, что задала этот вопрос.
— Честно говоря, я не знаю, что видят мужчины, когда смотрят на тебя.
Но я могу сказать, что вижу я, — добавил Солтер.
Минна молчала, предоставляя ему возможность продолжать.
— Я вижу перед собой женщину, которая боится быть прекрасной. Женщину,
которая старается оставаться в тени. Голова ее опущена, и она имеет блеклый
вид, как выгоревшие обои. Она готова терпеть обиды и оскорбления, и все
потому, что никто не говорил с ней иначе. В тот момент, когда она выйдет из
тени и поверит в себя, она поразит всех своим великолепием. Я сожалею, что
встретил тебя, когда дело зашло слишком далеко. Но отныне я буду приходить
сюда, чтобы не допустить повторения прошлого.
Ее губы дрогнули. Она чувствовала себя полностью обнаженной перед ним, как
будто он сорвал с нее покров. Однако она не стыдилась этой наготы. Какое
волшебство позволило ему увидеть в ней то, чего не могли увидеть другие
мужчины? И какое счастье, что он смог распознать в ней другую женщину.
— Я не знаю, как стать бесстрашной.
Солтер покачал головой и вздохнул. Затем окинул взглядом комнату и
остановился на противоположной стене.
— Где ты приобрела эту картину?
Минна повернула голову в направлении его взгляда. Это было небольшое
полотно, на котором художник изобразил открытую деревянную калитку и
дорожку, ведущую к коттеджу на заднем плане. Минне очень нравились утки,
собравшиеся около открытой калитки.
— В Котсуолдсе. Мой отец купил ее для меня у старика, который писал
картины прямо в поле.
— Какова ее ценность?
Минна пожала плечами:
— Мой отец заплатил за нее всего несколько пенсов.
— Я спросил не об этом. Я спросил, какова ее ценность.
Минна сдвинула брови:
— Я не знаю. Старик не был известным художником. Он просто любил
рисовать.
— Для тебя и твоего отца, возможно, эта картина стоила всего несколько
пенсов. Но эта картина невольно приковывает взор своей выразительностью,
вероятно, она написана человеком, обладавшим значительным мастерством и
имевшим большой жизненный опыт. На закате жизни, зная, что ему осталось не
много дней, он решил использовать драгоценное время для создания этого
художественного произведения. Должно быть, этот коттедж имел для него особое
значение. Этот неизвестный художник создал произведение, которое, по-
видимому, ценил очень высоко. Тот факт, что он продал картину так дешево, не
умаляет ее ценности. Во всяком случае, для меня.
Минна снова взглянула на картину. Теперь она увидела ее глазами Солтера и
оценила как шедевр.
— Тебе явно нравится эта картина, Минни. Ты должна помнить, что тоже
представляешь собой ценное творение. Даже если другие ошибочно недооценивают
тебя, ты не должна умалять свою ценность.
Ее глаза увлажнились, и две слезинки скатились по щекам. Она вспомнила слова
Мэгги:
Тебе достался отличный мужчина, дорогая
.
— Иди сюда, — сказал Солтер, жестом приглашая лечь рядом с ним.
Минна легла лицом к нему поверх покрывала.
Вот, значит, каково чувствовать
себя, лежа рядом с мужчиной
, — подумала она. Минна часто пыталась
представить нечто подобное. Однако ее фантазии казались бледными в сравнении
с реальностью. Потому что на этот раз она не была бесстыдной дояркой, или
скучающей графиней, или каким-то другим персонажем в ее эротических
сценариях. Теперь она была самой собой, и этот мужчина смотрел на нее, не
отрывая глаз.
Они лежали так, разговаривая в течение нескольких часов, и это было лучше,
чем секс. Он стал для нее очень близким человеком. Минна, испытывая
необычайное удовлетворение, не заметила, как погрузилась в сон.
Когда она проснулась на рассвете, Солтер уже ушел, оставив на подушке
записку на голубой бумаге, взятой с ее письменного стола.
Минни,
спасибо, что позволила мне остаться с тобой на ночь. Я никогда не
встречал такой замечательной девушки. Мне было приятно находиться в твоей
компании. Я опять приду к тебе сегодня днем, так как должен тебе кое-что
показать. Я не хотел уходить, не попрощавшись, но также не хотел будить тебя
и потому оставил поцелуй на твоей щеке. Твой Солтер. Минна поднесла руку к щеке, словно пытаясь поймать ускользающий поцелуй.
Затем прислонилась спиной к подушке, мечтательно закрыв глаза. Казалось,
душа ее воспарила над кроватью, и она ощущала необычайную легкость во всем
теле. Это был первый поцелуй мужчины! Она прижала записку — первое любовное
письмо — к груди. Какой удивительный мужчина! Какая волшебная ночь! Какое
изумительное чувство!
Что, если она не сумеет сохранить его интерес к ней?
Глава 7
— Из этого ничего не получится.
Достопочтенный лорд-мэр Лондона сидел за столом с хмурым видом и большой
бутылкой виски.
Сэр Джайлс Морней был достаточно благоразумен, чтобы скрыть свое
раздражение.
— Милорд, эффективность финансируемой государством полиции
подтверждается. В настоящее время полицейские успешно действуют в Лондоне.
Как мы и прогнозировали, преступность в метрополии существенно уменьшилась.
Пора ввести эти силы и в деловом центре Лондона.
Лорд Бенсонхерст положил ногу на ногу. Лорд-мэр имел благородный вид и
отличался необычно низким властным голосом. Если бы не густые седые волосы и
глубокие морщины в уголках глаз, ничто не выдавало тот факт, что ему уже
далеко за шестьдесят.
— Сэр Джайлс, вы умный человек и занимаете пост министра внутренних
дел. Я понимаю, что вы заботитесь о безопасности граждан. Однако я не раз
достаточно ясно высказывал свое мнение. Я не хочу, чтобы полиция действовала
в Сити.
Сэр Джайлс опустил глаза. Он носил большие круглые очки, и свет из окна,
проходя через них, создавал блики в виде полумесяца на его щеках.
— Должен сказать, такое мнение лишено серьезных оснований. В Сити, на
площади в квадратную милю, расположены важные коммерческие и финансовые
предприятия, и люди там нуждаются в защите. Полагаю, вполне естественно, что
есть противники создания новой системы охраны. Однако глупо не допускать
полицию в Сити.
Лорд Бенсонхерст рассвирепел. Он не ожидал такого оскорбления в своей
роскошной резиденции, в центре города, которым он управлял.
— Позволю себе не согласиться с вами, сэр Джайлс. Речь идет не просто о
нежелании перемен или инертности. И это не мой капри
...Закладка в соц.сетях
