Жанр: Любовные романы
Больше, чем страсть
...жалкий вид,
словно для нее наступили тяжелые
времена.
Войдя в массивные дубовые двери, Маргарет остановилась, чтобы глаза привыкли
к полутьме, царящей в храме.
- Не могу ли я помочь вам? - спросил тонкий голос справа, и Маргарет от
удивления вздрогнула. - Прошу прощения,
если испугал вас, сударыня, но вид у вас немного... растерянный.
Маргарет повернулась к худощавому пожилому человеку, на котором был надет
воротник церковнослужителя. Кустистая
кайма седых волос обрамляла его голову от уха до уха, глаза у него были голубые
и добрые.
Маргарет инстинктивно почувствовала, что этот человек никогда не стал бы
сознательно присутствовать при церемонии,
обрекающей на гибель наивную молодую женщину.
- Я - преподобный мистер Хейвергел. Чем могу служить вам, мисс... - Он
взглянул на ее руки, заметил обручальное
кольцо, бугорком выступающее под перчаткой, и поправился: - миссис?..
- Марч. - Маргарет назвала заранее придуманное имя. Ей не хотелось говорить
ничего такого, что выдавало бы ее
отношения с Филиппом. Хотя, судя по виду мистера Хейвергела, он не очень-то
осведомлен о жизни светского общества. -
Последние пятнадцать лет я прожила на континенте и, возвращаясь в Лондон,
обещала своей матушке побывать в той церкви,
где она венчалась. Дело в том, что матушка все еще живет на континенте, а моего
отца уже нет в живых, - солгала
Маргарет.
Мистер Хейвергел пробормотал что-то соболезнующее.
- Матушка попросила меня сходить в церковь и взять копию ее брачного
свидетельства, потому что во время всех этих
беспокойных событий в Европе она потеряла свое свидетельство. Для нее было очень
важно, чтобы я поговорила со
священником, который венчал ее, и чтобы он сделал копию. - И Маргарет с надеждой
улыбнулась мистеру Хейвергелу.
- Ну что же, миссис Марч, мы должны сделать все возможное для вашей бедной
матушки, но, боюсь, это будет
нелегко.
- Почему же? - спросила Маргарет, прекрасно понимая, что он никогда не найдет
записи о венчании ее родителей; но ее
заинтересовало, откуда он знает, что здесь будут трудности.
- Когда ваша матушка венчалась у нас?
- Двадцатого августа 1785 года.
- Боже мой! Этого-то я и опасался... Судя по вашему возрасту, понимаете, -
добавил он, бросив на нее смущенный
взгляд. - В то время пастором здесь был мистер Янгер, да упокоит Господь его
душу. - Он покачал головой, словно
пытаясь отогнать горькие воспоминания. - Удивительный служитель Божий, он был
для всех нас вдохновителем, но, увы,
его уже нет в живых.
Маргарет была разочарована. Конечно, такая возможность существовала. Тридцать
лет - долгий срок. Плечи ее поникли.
- Ну, ну, - пробормотал мистер Хейвергел, заметив ее расстроенное лицо, -
хотя вам и не удастся побеседовать с ним,
мы все же можем сделать для вашей матушки копию с церковной записи. Не поможете
ли вы мне поискать?
- В церковных книгах? - спросила Маргарет, предчувствуя, что все утро будет
потеряно на поиски того, чего не
существует.
- Нет, к несчастью. Видите ли, в 1796 году в церкви случился пожар. И все
записи сгорели.
- В 1796 году? - повторила Маргарет.
- Да, двадцать девятого июня, если быть точным. День Святого Петра и Святого
Павла. Никогда не забуду этот день. Я
был помощником мистера Янгера. Мы с ним находились в доме священника и обсуждали
воскресную проповедь, когда
вбежал служитель с криками о пожаре. Мистер Янгер послал меня за пожарной
командой, а сам направился в церковь,
поскольку служитель сказал, что видел входившего туда человека как раз перед
тем, как начался пожар, и мы побоялись, что
человек этот окажется в ловушке. Когда я вернулся с пожарной командой, -
продолжал мистер Хейвергел, - мистер Янгер
был мертв. Горящая балка упала на него и убила. А следов того человека, которого
видел служитель, мы так и не нашли. -
Мистер Хейвергел снял очки и вытер их о свою куртку, словно ему было слишком
Тяжело вспоминать об этом. - Смерть -
это такая потеря.
- Да, - сурово отозвалась Маргарет, вспомнив свою мать.
- Так что, как вы понимаете, здесь записей нет. Вам придется побывать в
Кентербери.
- В Кентербери?
- Да. Каждый год приходской священник обязан копировать все записи о
рождениях, смертях, бракосочетаниях и
крестинах и отсылать их на хранение в кафедральный собор в Кентербери.
- Понятно, - пробормотала Маргарет. Из головы у нее все не шла дата пожара.
Церковные книги были сожжены ровно
через три дня после того, как отец бросил их с матерью.
- Разве только... - Внезапно взгляд мистера Хейвергела просветлел, как будто
он что-то вспомнил. - Может быть,
мистер Янгер внес запись о бракосочетании ваших родителей в свой дневник.
Обещать не могу, конечно, но обычно он вел
дневники очень педантично. Он всегда говорил, что ему легче увидеть дела своей
церкви в перспективе, если он все
записывает в конце дня.
- А они не сгорели при пожаре? - спросила Маргарет.
- О нет. Он держал их в кабинете своего дома. Пойдемте. Поскольку дата вам
известна, проверить будет нетрудно.
Маргарет послушно пошла следом за ним, хотя знала, что он ничего не найдет.
Но не может же она сказать, что вдруг
передумала, не вызвав у него именно те размышления, которых ей хотелось
избежать.
Мистер Хейвергел ввел ее в просторный кабинет, который, наверное, был
кошмаром для хозяйственных поползновений
его бедной жены. Книги стояли вдоль каждой стены и были рассыпаны по полу, где
боролись за место со стопками бумаг.
- Здесь небольшой беспорядок, - рассеянно пробормотал мистер Хейвергел,
осматривая стопку тоненьких черных
книжек в книжном шкафу со стеклянными дверцами, стоящем около двери. - Ага! - Он
вытащил одну из книжек и поднял
ее кверху. - Вот дневник восемьдесят пятого года. - Так в какой день, вы
говорите, они венчались?
- Двадцатого августа.
Мистер Хейвергел пролистал страницы и наконец остановился.
- Вот здесь. Мистер Янгер сообщает, что это был прекрасный день и красота
невесты, которую он обвенчал, сделала
день еще прекраснее.
Мистер Хейвергел с сияющим видом посмотрел на Маргарет, и та слабо улыбнулась
в ответ. Наверное, мистер Янгер в
тот день обвенчал кого-то еще, а мистер Хейвергел решил, что это-то и есть ее
родители.
- Он пишет, что мисс Эбни была так взволнована, что он с трудом слышал ее
ответы, но сердечность мистера
Мейнуаринга более чем примиряла с этим.
Головокружение словно волной окатило Маргарет, по коже ее пробежал холодок,
мысли спутались. Как мог мистер Янгер
записать правильные имена ее родителей? Это совершенно бессмысленно!
- Дальше мистер Янгер пишет, что на вашей матушке было красивое синее платье,
напомнившее ему дельфиниум,
который выращивала в своем саду его матушка, и что ваш батюшка носил мундир
своего полка и казался очень
привлекательным. Он пишет также, что с ними не было свидетелей, так что ему
пришлось призвать свою экономку и
церковного служителя. Он опасался, что семьи жениха и невесты, вероятно, не
одобряют этого брака, в особенности потому,
что у них не было обычных оглашений, а только особое разрешение. - Мистер
Хейвергел посмотрел поверх очков на
Маргарет. - Я надеюсь, это неправда?
- О нет, - сказала Маргарет, которая чувствовала себя ужасно, будучи
вынужденной лгать этому славному старику. Но
что она могла сделать? Сказать ему правду и потрясти до глубины его неземной
души? И где здесь правда? И как быть с
пожаром?
Маргарет чувствовала, что запутывается все больше. Она провела указательным
пальцем по лбу, пытаясь остановить
странный звон в ушах.
- Ах Боже мой! - Мистер Хейвергел вдруг заметил ее бледность. - Все это
слишком вас взволновало. Сядьте же. -
Он торопливо смахнул с кожаного кресла пачку книг и подтолкнул к креслу
Маргарет.
Та поспешно опустилась в кресло, пытаясь справиться со своим дыханием. Будет
просто ужасно, если она, как барышня,
упадет в обморок.
- Со мной все в порядке. Просто это... - Ей показалось что собственный голос
доносится до нее откуда-то издалека.
- Я понимаю, милая. - Он неловко погладил ее дрожащие пальцы. - Пожалуй, я
попрошу экономку отвести вас в
комнату для гостей, и вы там ненадолго приляжете.
- Нет, благодарю вас. - Маргарет глубоко втянула воздух, отогнала дурноту и
встала. - Мне уже пора домой.
Ей нужно было уйти, чтобы поразмыслить; тогда она могла бы попытаться
докопаться до смысла того, что только что
узнала. Она чувствовала себя так, словно факты, составляющие основу ее жизни,
внезапно сдвинулись и теперь она увидела
мир в совершенно другом свете.
Маргарет позволила мистеру Хейвергелу усадить себя в экипаж. Ей потребовались
большие усилия, чтобы ответить более
или менее обычным голосом на его слова о том, что он напишет в кафедральный
собор и попросит сделать копию брачного
свидетельства ее матери; ей следует зайти за копией, прежде чем она уедет из
Лондона. Мысли кружились у нее в голове
разрозненными обрывками, и она никак не могла сосредоточиться.
Как только экипаж отъехал от церкви, Маргарет закрыла глаза и постаралась
думать хотя бы приблизительно на уровне
своей обычной рассудительности.
Один факт, судя по всему, являлся главным: мистер Янгер был действительно
посвящен в сан священника англиканской
церкви, и он по-настоящему обвенчал ее родителей, Из этого следовало, что она
вовсе не незаконнорожденная. Она -
законная дочь Чарльза Мейнуаринга. А ее мать действительно была его женой. Но
хотя он не мог этого не знать, он бросил их
с матерью, не задумываясь. И еще он не мог не знать, что у ее нежной, не
приспособленной к жизни матери нет ни
возможности, ни силы воли бороться с ним. Что она просто поверит в его ложь и...
И что? Маргарет тупо смотрела на мелькающие за окном лондонские пейзажи.
Зачем он это сделал?
Ответ был очевиден: Мейнуарингу хотелось получить деньги, прилагавшиеся к его
титулу, и он боялся, что Хендрикс их
ему не отдаст, узнав, что он уже женат на дочери торговца.
И все те годы, когда ее мать таяла, сокрушенная стыдом из-за того, что она,
по ее мнению, сожительствовала с
Мейнуарингом в грехе и произвела на свет незаконного ребенка... Маргарет
испытала чувство такой ярости, что оно грозило
удушить ее.
Презренные мужские увертки! Но тут Маргарет осенила еще одна мысль. Ведь ее
мать умерла не сразу после разрыва,
Она прожила еще около шести лет. А Мейнуаринг женился на нынешней леди
Мейнуаринг почти сразу же после того, как
бросил их.
Дыхание замерло у нее в груди, когда она полностью осознала значение этих
двух фактов.
Не только второй брак Мейнуаринга недействителен - человек этот еще и
двоеженец. Или был двоеженцем. Перестает
ли человек быть двоеженцем, когда одна из жен умирает? Этого Маргарет не знала,
но в одном она была уверена: второй
брак Мейнуаринга недействителен. А это означает, что Друзилла и ее младший брат
- незаконнорожденные.
Маргарет закусила губу, обдумывая эту ужасную мысль. Незаконное рождение -
это проклятие, которое преследовало
ее всю жизнь. Общество плохо относится к детям, родившимся вне брака.
Что почувствует леди Мейнуаринг, узнав правду? Будет ли дух ее сокрушен, как
это случилось с матерью Маргарет?
"Впрочем, ей по крайней мере не придется беспокоиться, что ее бросят и заставят
голодать", - размышляла Маргарет. Судя
по словам Хендрикса, у нее есть собственные средства. Но даже если она и ее дети
не будут испытывать материальных
затруднений, доступ в общество им будет закрыт навсегда.
Маргарет представила себе реакцию Мейнуаринга, когда он поймет, что его
драгоценным деткам предстоит стать
изгоями, и ее охватило свирепое удовлетворение. Его дочь никогда не сможет
вступить в достойный брак, а сын будет не в
состоянии учиться в своей школе и унаследовать его титул, и...
Она беспокойно заерзала, вспомнив, что сказал Хендрикс о хрупком здоровье
этого мальчика. Не станет ли оно еще хуже
от такого удара? А как же Друзилла? Что она подумает, потеряв все, что ей
принадлежит, как она считает, по праву рождения?
"Это убьет ее", - ответила Маргарет на свой вопрос. У Друзиллы нет внутренней
силы, чтобы встретиться с
превратностями судьбы лицом к лицу. Она во многом напоминает мать Маргарет -
гораздо больше, чем сама Маргарет.
Она нахмурилась. Жизнь трех ни в чем не повинных людей будет полностью
разрушена; мысль об этом омрачит сладость
возмездия, вполне заслуженного Мейнуарингом. И разрушение это будет делом ее
рук.
Право и закон на ее стороне, но это не означает, что вторая семья ее отца
будет страдать меньше. А страдать они будут
непременно. Никаких иллюзий относительно того, как отнесется к ним узколобое
английское общество, Маргарет не питала.
- Вот он, адрес, что вы мне дали. - В путаницу ее мыслей проник голос
извозчика. - Вы, может, передумали?
- Нет, нет, благодарю вас. - Маргарет порылась в ридикюле и, нащупав монету,
протянула извозчику.
Она выбралась из экипажа, даже не слыша его бурных изъявлений благодарности
по поводу щедрой платы, и посадила
грязное пятно на юбку.
Когда она шла по мощеной дорожке к парадной двери, маленький мальчик, от
которого сильно несло конюшней,
выскочил из-за чугунных перил соседнего дома и бросился к ней.
- Простите, мэм, вы, это... леди... - Он замолчал, словно пытался что-то
припомнить, а потом выпалил: - Чедвик?
Маргарет кивнула, удивляясь, откуда взялся этот постреленок. Несмотря на то
что пахло от него так, будто он не мылся
много месяцев, он выглядел сытым, а одежда его, хотя и грязная, не была
потрепанной и явно не с чужого плеча.
- Ладно. Мисс Мейнуаринг... это самое... она мне сказала отдать вам эту вот
записку. Только больше никому, говорит. -
И он протянул Маргарет замызганный листок бумаги, сложенный вчетверо.
Испуганная Маргарет молча смотрела на записку, не понимая, зачем понадобилось
Друзилле писать ей.
- Пожалуйста, мэм. - Он потряс запиской. - Мне надо обратно в конюшню.
- Ах да, - пробормотала Маргарет. Порывшись в ридикюле, она нашла шиллинг,
который и отдала мальчишке в обмен
на записку.
От такой огромной суммы он широко раскрыл глаза и, прежде чем убежать,
несмело ухмыльнулся, словно боялся, что
она передумает и потребует монету обратно.
Маргарет живо развернула послание и нахмурилась при виде почти неразборчивых
строк. Каким бы дисциплинам ни
обучалась Друзилла, чистописание явно к ним не относилось. Маргарет пришлось
трижды прочесть ее каракули, прежде чем
она в них разобралась, а когда разобралась, то очень об этом пожалела.
Расстроенно скомкав записку, она торопливо
поднялась по ступеням к парадной двери.
- Граф дома, Комптон? - спросила Маргарет, едва тот отворил дверь.
- Нет, миледи. Граф еще не вернулся из Уайтхолла. "Это хорошо", - подумала
Маргарет. Гораздо лучше, если ей самой
придется иметь дело с поступком Друзиллы - чтобы Филипп не узнал ни об этом
поступке, ни об участии в нем Маргарет.
Проскользнув в строгий кабинет Филиппа, она перечитала письмо Друзиллы в
надежде, что, может быть, она неправильно
его поняла. Увы, это было не так. В своем письме Друзилла снова и снова
бессвязно повторяла, что ее родители твердо
вознамерились разлучить ее с единственным человеком, которого она любит, и,
поскольку Маргарет больше не желает
оставаться их другом, Друзилла выбрала единственный путь, открытый для нее, и
убежала из дома со своим верным
возлюбленным.
- Проклятие! - пробормотала Маргарет, опускаясь в кресло, стоящее рядом с
письменным столом.
Что там говорится в старой пословице насчет того, что нужно быть осторожным
со своими желаниями - ведь они могут
осуществиться? Ну вот ее желания осуществились. Ее изначальный план
осуществился. А она ничего не чувствует, кроме
досады и злости. Досады из-за того, что Друзилла оказалась такой легкомысленной
простофилей. Убежать из дома! Злости
из-за того, что Дэниелс оказался таким беспринципным и воспользовался наивностью
Друзиллы. А ко всему этому
примешивалось недовольство собой. Потому что она тоже воспользовалась наивностью
Друзиллы и подтолкнула ее к этому
необдуманному поступку. Хотя и оказалось в конце концов, что Маргарет не
способна довести свой план мщения до конца,
ее вина от этого не становилась меньше. Если бы она не поощряла Друзиллу, та
никогда не решилась бы на такой поступок.
Маргарет вздрогнула в порыве раскаяния. Она ничуть не лучше Мейнуаринга,
потому что решилась разрушить чью-то
жизнь ради достижения собственной цели... Хотя, пожалуй, еще не поздно
попытаться все исправить. Маргарет взглянула на
каминные часы.
Если они убежали из дома, то должны направиться в Шотландию. А чтобы попасть
в Шотландию, нужно ехать по
Большому Северному тракту.
Маргарет быстро встала. Она сильно сомневалась, что у Дэниелса есть закрытый
экипаж. Стало быть, экипаж ему
пришлось нанять, а делается это обычно на станции почтовых карет в северной
части Лондона.
Если повезет, она сумеет перехватить их до того, как они успеют выехать из
города. В противном случае ей придется
ехать за ними дальше. Должна же она как-то остановить их, Если это не получится,
то несчастливое замужество Друзиллы
будет на ее совести до конца жизни.
Но как может она пуститься в погоню? Практическая сторона ее натуры
немедленно увидела все трудности этого
предприятия. Ей нужны деньги, чтобы нанять лошадей и заплатить дорожную пошлину.
А денег у нее нет. Только несколько
монет, не больше. Кредит у всевозможных торговцев - да. Но вот наличные...
Маргарет устремила глаза на средний ящик письменного стола. Она однажды
видела, как Филипп вынимал из этого ящика
шкатулку, набитую банкнотами. Там ли еще эта шкатулка? А если там, сколько в ней
денег? Хватит ли, чтобы заплатить за
экипаж и лошадей?
Не дав себе времени подумать, разумно ли она поступает, Маргарет выдвинула
ящик и достала шкатулку. Увы, она была
заперта. Она быстро сравнила этичность взлома и катастрофу, грозящую Друзилле, и
решила пожертвовать замком.
При мысли о том, что подумает Филипп, когда все обнаружится, она ужаснулась.
Ничто из происходящего не обрадует
его. Но если Друзилле удастся убежать из дома, а участие Маргарет в этой
скандальной истории станет известно, он
обрадуется еще меньше.
Схватив со стола серебряный нож для вскрытия писем, Маргарет подсунула его
тонкий кончик под замок и повернула,
Красивая шкатулка красного дерева треснула. К счастью, внутри оказался сверток
бумажных денег, показавшийся
неопытному взгляду Маргарет достаточным, чтобы финансировать с полдюжины
побегов, погонь и спасений.
Она ненадолго задумалась - не написать ли Филиппу записку с объяснением, но
не смогла решить, что же именно
написать. "Пожалуйста, простите, что я украла у вас деньги, но мне они
понадобились, чтобы остановить наивную молодую
девушку, решившую убежать из дома, чего она ни за что не сделала бы, если бы я
первая не заронила мысль об этом в ее
голову"? Или:
"Уехала в Шотландию, скоро вернусь"? А может быть, так: "Я поняла, что люблю
вас, и уехала, чтобы помешать моей
единокровной сестре выйти замуж не за того, за кого нужно, и лишиться
возможности выйти за того, кого она полюбит"?
Маргарет поморщилась. Она хорошо представляла себе его реакцию на ее
признание в любви. Нет, самое лучшее - это
сказать Комптону, что она намеревается нанести визит Мейнуарингам и придет домой
позже. Вдруг ей удастся вернуться с
Друзиллой до того, как девушку хватятся? А как она станет объяснять взломанный
замок?.. Может, потом что-нибудь придет
в голову.
Она сунула сломанную шкатулку в ящик и схватила свой ридикюль. В спешке она
умудрилась рассыпать его содержимое
по полу. Она поспешно сунула в ридикюль пачку денег и свои вещи, потом бросилась
из кабинета в твердой решимости
отыскать Друзиллу и вернуть ее матери как можно скорее.
Глава 21
- Один момент, Чедвик. Мне нужно с вами поговорить.
Филиппу страшно хотелось уйти, но он подавил это желание и стал ждать, когда
Питершем подойдет к нему. Несмотря на
то что Питершем наотрез отказался голосовать за законопроект, он был старым
другом его отца и заслуживал уважения.
- Пойдемте куда-нибудь, где мы можем поговорить наедине.
Питершем двинулся сквозь толпу, заполнявшую помещение парламента, и вышел в
маленький вестибюль.
Когда они наконец остались одни, Питершем начал не сразу. Он несколько раз
откашлялся, а потом дернул себя за ухо,
словно ожидая вдохновения.
Филипп мысленно призвал его поскорее перейти к делу, День у него был долгий.
Ему хотелось вернуться домой и
увидеться с Маргарет. Поговорить с ней, чтобы ее трезвые замечания несколько
уравновесили мелкие неудачи дня.
- Знаете, Чедвик, я не хочу, чтобы вы поняли меня неверно. Дело в том, что я
знаю вас с тех пор, как вы появились на
свет. Так что если не я могу дать вам совет, то кто?
Филиппу страшно захотелось немедленно ответить на этот вопрос соответствующим
образом, но он поборол это желание
и стал ждать, когда Питершем изложит свои хорошо известные соображения насчет
налогов, которые и без того слишком
высоки, а также почему плохо продуманный законопроект Филиппа приведет страну к
краху.
Но когда Питершем заговорил, глаза у Филиппа широко раскрылись и он понял,
что беспокойство его собеседника
вызвано отнюдь не законопроектом.
- Что же именно вы утверждаете, лорд Питершем?
- Я ничего не утверждаю, Чедвик. Я просто сообщаю вам о том, что видел
собственными глазами. Впрочем, я никогда
бы этого не сделал, если бы ваш отец не был одним из моих самых близких друзей.
Но факт остается фактом: менее двух
часов назад я видел, как ваша жена нанимала лошадей на постоялом дворе "Перо и
голубь" на Большом Северном тракте.
Должно быть, Питершем ошибся. Филипп инстинктивно отрицал такую вероятность.
Он не мог видеть там Маргарет. Ей не
только совершенно незачем нанимать карету, у нее даже нет на это денег. Разве
только...
Ледяная дрожь пробежала у него по спине, когда он внезапно вспомнил о
деньгах, которые обычно хранил в столе в
своем кабинете. Она об этом знает. Она видела, как он брал оттуда деньги.
- Вы, должно быть, ошиблись, - сказал Филипп.
- В свое время у меня был хороший глаз на леди, - возразил Питершем. - Может
статься, теперь я староват для этого,
но смотреть человек может, как бы стар он ни был. А на леди Чедвик очень даже
стоит посмотреть. Нет в Лондоне другой
женщины, которая сравнилась бы с ней. Если вам по вкусу блондинки. Иногда у
женщин появляются странные идеи, -
продолжал Питершем. - Совсем нелогичные в отличие от нас, мужчин.
"Только не у Маргарет", - мысленно возразил ему Филипп. Ее поступки всегда
четко обоснованы. По крайней мере с ее
точки зрения. Сложность же состоит в том, покажется ли ему обоснованным то, что
она делает.
Сердце у него упало, все внутри мучительно задрожало. Неужели его варварские
ласки вызвали у нее такое отвращение,
что она решила убежать от него? Или она убежала с кем-то?
Это не мог быть Гилрой, поскольку Филипп знал, где он находится - во Франции,
теперь уже благополучно женат на
мадам Жиро. А больше никого и не было...
Внезапно перед его мысленным взором возникло вкрадчиво улыбающееся лицо
Дэниелса. Маргарет общалась с ним на
всех балах, на которых они бывали. Могло ли это означать нечто большее, чем
простую вежливость? Не увлеклась ли она
этими фатовскими полированными манерами?
Филипп представил себе Маргарет в объятиях Дэниелса, и его охватила
убийственная ярость. Маргарет принадлежит
Филиппу. Потому что он любит ее. Он был потрясен, осознав это. Эта мысль словно
взорвалась в его голове, и он похолодел.
- Возможно, это ничего не значит, - проговорил Питершем, видя, что Филипп
молчит. - Но я решил, что "умному
достаточно..." и все такое... - Питершем прочистил горло и поспешно удалился.
Филипп почти не заметил его ухода. Он был слишком погружен в это неожиданное
и совершенно нежелательное
открытие.
Может быть, на самом деле он и не любит Маргарет. Он уцепился за эту надежду.
Его отношение к ней не имело почти
ничего общего с тем, что он чувствовал к Роксане. У него не было ни малейшего
желания поставить Маргарет на пьедестал и
обожествлять ее; ему хотелось положить ее в свою постель и ласкать. Он был вовсе
не склонен просто любоваться ее
красотой, как это было с Роксаной.
Нет, она была ничуть не менее красивой, чем Роксана, но почему-то красота
Маргарет составляла не такую уж
существенную часть того, чем она была. Гораздо сильнее его интересовал ее острый
ум. С ней можно говорить не только о
модах или последних сплетнях и быть уверенным не без причины, что получишь
разумный ответ. Он не всегда соглашался с
ее анализом ситуации, но по крайней мере мог понять ее доводы. А это гораздо
больше, чем то, на что было способно
подавляющее большинство известных ему людей, будь то мужчины или женщины.
И Маргарет добра - но это не та бездейственная доброта, которая ломает руки
над случившимся несчастьем и плачет, Ее
доброта практична. Он вспомнил ее попытки найти возможность для Неда содержать
семью; вспомнил, как она защищает
Аннабел.
Филипп нерешительно потер лоб, придя наконец к выводу, что в данный момент не
имеет значения, что именно он
чувствует к Маргарет. Сейчас важно выяснить, прав ли Питершем; действительно ли
то была Маргарет, нанимавшая экипаж в
"Пере и голубе". Потому что, если это так, он должен найти ее и сказать ей...
Что сказать?
Что она должна вернуться к нему, потому что он ее любит? Она ни за что ему не
поверит. После того, как он заставил ее
выйти за него замуж! После того, как набросился на нее в карете! Он и сам-то с
трудом верил в это.
"Не важно, - сказал он себе. - Сначала нужно найти ее, а потом уже думать,
что ей сказать",
Ринувшись на улицу, он поймал извозчика. Может быть, предложить ей начать все
сначала? Попробовать что-то сделать
из их необычного брака?
- Приехали, милорд.
Извозчик остановился у парадной двери его особняка, и Филипп бросил ему
монету, спрыгивая на землю. Взбежав по
ступенькам, он распахнул дверь, не обращая внимания на неодобрительное
выражение, появившееся на лице Комптона от
такого нарушения этикета.
- Леди Чедвик здесь? - спросил Филипп.
- Миледи ушла из д
...Закладка в соц.сетях
