Жанр: Любовные романы
Рай Том 2
...вила она, когда двери начали плавно
сходиться.
— Желаю, — серьезно кивнул Марк.
Глава 56
Глядя в зеркало, Мэтт завязывал черный галстук-бабочку с той же холодной
тщательностью, с которой делал все остальное последние два дня. Совсем
недавно он грезил о Мередит, стоявшей рядом с ним во время приема гостей, но
теперь все мечты рассеялись. Хватит! Он не позволит себе думать о ней,
вспоминать или испытывать прежние чувства. Он навсегда выбросит ее из головы
и сердца, и страстно этого желает. Самым сложным было поручить Пирсону
сообщить ей о разводе. Дальше все пойдет гораздо легче.
— Мэтт, — объявил отец, входя в гардеробную и озадаченно
хмурясь, — кое-кто хочет тебя видеть. Я велел охраннику впустить даму.
Говорит, что ее зовут Кэролайн Бенкрофт. По-видимому, это мать Мередит, и ей
срочно нужно поговорить с тобой.
— Избавься от нее. Не желаю иметь ничего общего с теми, кто носит
фамилию
Бенкрофт
.
— Есть одна причина, по которой я распорядился впустить ее, —
продолжал Патрик, храбро игнорируя холодное раздражение сына. — Она
хочет потолковать с тобой о бомбах, подложенных в магазины. Говорит, что
знает, кто за этим стоит.
Мэтт на мгновение застыл, но тут же пожал плечами и потянулся к смокингу.
— Передай, пусть обратится в полицию.
— Поздно, я уже впустил ее. Она здесь. Выругавшись себе под нос, Мэтт
развернулся и понял, что отец действительно имел дерзость привести женщину к
нему в спальню. На какую-то долю секунды необычайное сходство между Мередит
и этой хрупкой женщиной ударило в сердце. Он пристально уставился на
Кэролайн, скрывавшую нерешительность и робость за маской железной
невозмутимости. Мередит унаследовала от нее волосы и глаза, но не скульптурно-
точеные черты лица. Однако уже этого сходства было достаточно, чтобы Мэтту
захотелось выкинуть ее из комнаты с глаз долой.
— Насколько я поняла, у вас гости, и я не вовремя, — настороженно
начала она, шагнув вперед и мгновенно забыв о пробиравшемся к двери
Патрике, — но мой самолет только что прилетел из Рима, и у меня не было
иного выбора, кроме как сразу же приехать сюда. Видите ли, по пути сюда я
поняла, что Филип, вероятно, откажется видеть меня, не говоря уже о том,
чтобы поверить, а если бы Мередит и согласилась, в чем я сомневаюсь, у меня
нет ее адреса.
— Да, но откуда вы знаете мой, черт возьми?! — потребовал ответа
Мэтт.
— Вы ведь муж Мередит, верно?
— И вот-вот стану ее бывшим мужем, — неумолимо заявил Мэтт.
— Вот как... — запнулась Кэролайн, изучая недружелюбное, замкнутое лицо
человека, за которого вышла замуж ее дочь. — Кажется, мне очень жаль
слышать это. Но, чтобы ответить на ваш вопрос, должна сказать, что я
выписываю все чикагские газеты, и недавно там был большой репортаж об этом
здании и вашей квартире.
— Прекрасно, — нетерпеливо рявкнул Мэтт. — Теперь, когда вы
уже все узнали и пробрались сюда, что хотите мне сказать?
Кэролайн немного поморщилась, но тут же неожиданно улыбнулась:
— Вижу, вам пришлось иметь дело с Филипом. Очень многие люди после
общения с ним не могут равнодушно слышать его имя.
Этого оказалось достаточно, чтобы Мэтт коротко, мрачно улыбнулся.
— Почему вы пришли ко мне? — спросил он, делая усилие казаться
вежливым.
— На прошлой неделе Филип был в Италии, — начала Кэролайн,
расстегивая красное шерстяное пальто и разматывая шарф. — Их его слов я
поняла, что он считает, будто именно вы стоите за этой историей с бомбами,
подложенными в магазин
Бенкрофт
, и считает также, что вы собираетесь
захватить
Бенкрофт энд компани
. Но он ошибается.
— Приятно слышать, что хоть кто-то так считает, — язвительно
отозвался Мэтт.
— Я не считаю, я знаю.
Выведенная из себя его равнодушием и отчаянно стремясь заставить его
поверить ей, Кэролайн начала говорить быстрее:
— Мистер Фаррел, я владею большим пакетом акций
Бенкрофт энд компани
,
и полгода Назад Шарлотта Бенкрофт, вторая жена Филипа, позвонила мне.
Спросила, не хочу ли я воспользоваться шансом отомстить Филипу за то, что
развелся со мной и отнял Мередит. Шарлотта возглавляет компанию
Сиборд
индастриз
во Флориде, — не к месту добавила она.
Мэтт вспомнил, как Мередит упоминала о жене своего деда.
— Она унаследовала фирму от мужа, — сказал он, нехотя вступая в
разговор.
— Да, и превратила ее в огромную холдинговую компанию, владеющую
множеством корпораций.
— И? — осведомился он, видя, что Кэролайн колеблется.
Она присмотрелась к Мэтту, пытаясь определить, что он испытывает в этот
момент, но лицо оставалось замкнуто-отчужденным.
— А теперь Шарлотта пытается прибавить к своим владениям
Бенкрофт энд
компани
. Спросила, не соглашусь ли я голосовать своими акциями в ее пользу,
если она скупит достаточно, чтобы приобрести контрольный пакет. Она
ненавидит Филипа, хотя вряд ли догадывается, что мне известна причина этой
ненависти.
— Уверен, что он дал ей для этого тысячи причин, — иронически
вставил Мэтт, отворачиваясь и натягивая смокинг.
Дверной замок непрерывно жужжал; в спальню доносились обрывки беседы. По-
видимому, гости все прибывали.
— Она ненавидит Филипа, — упорно повторила Кэролайн, — потому
что хотела заполучить его, а не отца и из кожи вон лезла, чтобы затащить его
в постель, даже после того как обручилась с его отцом. Но Филип и знать ее
не желал, а как-то раз терпение его лопнуло. Он сказал отцу, что Шарлотта —
просто грязная, продажная шлюха, которая хочет выйти за Сирила ради денег, а
сама вешается на шею ему — Филипу. Он сказал правду, но Сирил был влюблен в
нее и винил во всем сына, хотя поверил ему и отложил свадьбу. Шарлотте,
которая в то время работала секретарем у Сирила, пришлось ждать несколько
лет, прежде чем тот решился жениться на ней. Так или иначе, несколько
месяцев назад я сгоряча пообещала Шарлотте, что, возможно, проголосую за
нее, когда она попытается захватить компанию, но у меня было время подумать.
И я изменила решение. Конечно, Филип кого хочешь способен довести
собственными глупостью и упрямством, но Шарлотта — истинное воплощение зла.
У нее нет сердца. Через несколько недель она позвонила и сообщила, что кто-
то еще скупает акции
Бенкрофт
и поэтому они поднялись в цене.
Мэтт знал, что всему причиной он, но ничего не ответил, и Кэролайн
продолжила:
— Шарлотта впала в панику. Она пообещала, что пойдет на все, лишь бы
добиться понижения курса, а уж потом сделает попытку захвата. После этого я
сразу же услышала о бомбах, подложенных в магазины в самый сезон
рождественской торговли, и котировка мгновенно упала.
Наконец-то Мэтт получил недостающую часть головоломки — мотив, которым
руководствовалась Шарлотта. Основной ее целью было нанести ущерб не зданиям,
а деловым операциям. У Шарлотты Бенкрофт имелись личные мотивы, и кроме
того, достаточно денег, чтобы сначала осуществить захват корпорации, сильно
задолжавшей банкам, а затем выждать, пока
Бенкрофт энд компани
вновь
начнет приносить доход.
— Нужно сообщить полиции, — сказал Мэтт, поворачиваясь к телефону,
стоявшему на ночном столике.
— Знаю, — кивнула Кэролайн. — Вы сейчас туда звоните?
— Нет. Хочу все рассказать человеку по имени Олсен, у которого есть
связи в местной полиции. Завтра он отправится туда с вами и сделает все,
чтобы вас не приняли там за помешанную или, того хуже, не выставили
подозреваемой в шантаже и терроризме.
Кэролайн, не шевелясь, с окаменевшим от изумления лицом ждала, пока Мэтт
набирал код и номер другого города и приказывал некоему Олсену первым же
самолетом вылететь в Чикаго. И все для того, чтобы помочь почти незнакомой
женщине!
Кэролайн изменила первоначальное мнение о Мэтте как о самом неприступном
человеке из всех, кого встречала, и решила, что Фаррел попросту не желает
иметь ничего общего с семейством Бенкрофт, включая и Мередит, судя по тому,
как он холодно объявил, что вскоре станет бывшим ее мужем.
Повесив трубку, он записал два телефонных номера в блокноте и оторвал листок
бумаги;
— Вот номер домашнего телефона Олсена. Позвоните ему сегодня вечером в
любое время и условьтесь о встрече. Второй номер мой на случай, если у вас
возникнут проблемы.
Он повернулся к ней, и Кэролайн заметила, что в глазах больше нет
враждебности. Он по-прежнему держался отчужденно и, очевидно, не желал иметь
с ней никаких отношений. Но оттаял достаточно, чтобы сказать:
— Мередит упоминала, что вы снимались в кино. Я пригласил сегодня весь
вокальный состав оперы
Ночной призрак
и еще сто пятьдесят человек гостей,
многих из которых вы, возможно, знаете. Если хотите остаться, мой отец
представит вас.
Когда они вошли в гостиную, вечер был в самом разгаре.
— Я предпочла бы, чтобы меня не представляли; — поспешно ответила
Кэролайн. — Не имею ни малейшего желания возобновлять знакомство со
старой чикагской гвардией из высшего общества.
Но, глядя на официантов в черных курточках, разносивших напитки роскошно
одетым женщинам и мужчинам в смокингах, она поколебалась. Кто-то играл на
рояле, и нежная музыка вплеталась в негромкий шум беседы и взрывы смеха.
— Хотя... хотя я не возражала бы против того, чтобы остаться
ненадолго, — объявила она с неожиданно задорной улыбкой, превратившей
ее в молодую тридцатипятилетнюю женщину.
— Когда-то я обожала такие вечеринки, и было бы забавно остаться и
попытаться понять, что я такого в них находила.
— Дайте мне знать, когда поймете, — сказал он с очевидным
безразличием.
— Почему вы даете приемы, если сами ими не интересуетесь? —
нерешительно спросила она, в который раз поражаясь этому странному,
загадочному человеку, за которого вышла замуж ее дочь.
— Сбор за завтрашний спектакль пойдет на благотворительные цели, —
пожал он плечами.
Мэтт повел ее через толпу к тому месту, где стояла его сестра, поглощенная
беседой со Стюартом Уитмором, и представил ее Кэролайн Эдварде. Он отметил,
что Уитмор и Джули успели понравиться друг другу, и пожалел, что Познакомил
их. Встречаясь с Уитмором, он каждый раз будет вспоминать о Мередит,
особенно о той злосчастной встрече в конференц-зале, когда Мередит вложила в
его руку свою и пообещала верить. Она не смогла выполнить обещание ни тогда,
ни потом, в куда более серьезных обстоятельствах. И все потому, что для нее
он по-прежнему оставался грубияном и ничтожеством. Мередит никогда не
заподозрила бы Паркера или любого человека своего круга в убийстве и
терроризме. Мэтт был нужен для постели, но и только. Она с самого начала
отказывалась переехать к нему. Конечно, ей нравилось спать с Мэттом, но
когда дело дошло до того, чтобы объявить всему миру об их отношениях, жить
вместе как муж и жена, не смогла заставить себя сделать это.
Мэтт уже шагнул вперед, чтобы вступить в роль хозяина, но тут Кэролайн
положила руку ему на рукав.
— Я не останусь надолго. Так что лучше попрощаться прямо сейчас.
Мэтт кивнул, поколебался и заставил себя заговорить о Мередит.
— Стюарт Уитмор — друг и адвокат вашей дочери. Если сумеете завести о
ней разговор, он может многое рассказать. При условии, конечно, что вам
интересно.
— Спасибо, — запинаясь, выговорила Кэролайн. — Мне очень
интересно.
К тому времени как Мередит вошла в вестибюль дома, где жил Мэтт, ее
буквально разрывали противоречивые эмоции. Сомнения одолевали ее. Умно или
глупо она поступает, решаясь встретиться с ним в разгар вечеринки, где
наверняка полно гостей, особенно сейчас, когда он так зол на нее, что
настаивает на немедленном разводе. Вполне возможно, он попросту велит
выкинуть ее из дома на глазах у всех собравшихся, и она не была вполне
уверена, что не заслуживает подобного обращения.
В отчаянной попытке ослабить его сопротивление Мередит надела самое
вызывающее вечернее платье, черное, шифоновое, с открытой спиной, узкими
бретельками и глубоким треугольным декольте спереди, расшитое крохотными
черными бусинками в виде сложного узора из переплетающихся цветов и листьев,
покрывавшего корсаж, проходившего под мышками и обрамлявшего низкий вырез
сзади. Одержимая желанием выглядеть как можно лучше, Мередит провела почти
час перед зеркалом, укладывая волосы, и в конце концов все же зачесала их
наверх и распустила по плечам. Правда, покрой платья требовал куда более
сложной Прически, но распущенные волосы придавали ей юный и наивный вид,
который, как надеялась Мередит, поможет смягчить Мэтта, когда она попытается
заговорить с ним. Для этого она готова была даже заплести косички, если бы
была уверена, что это подействует!
Охранник в униформе проверил список, и Мередит облегченно вздохнула, увидев,
что Мэтт не успел вычеркнуть ее имя. Чувствуя, как подгибаются колени и
дрожат ноги, она с тревожно колотящимся сердцем поднялась на лифте в
пентхаус и тут же столкнулась с препятствием, которое меньше всего ожидала
встретить. Когда она нажала звонок и дверь распахнулась, на пороге встал Джо
О'Хара. Он мгновенно шагнул вперед, загораживая ей дорогу.
— Мисс Бенкрофт, — холодно сказал он, впервые не зазвав ее
миссис
Фаррел
, и сердце ее на миг сжалось от боли, — Мэтт не желает иметь с
вами ничего общего. Я сам слышал, как он это говорил. Мэтт хочет развода.
— Ну а я не хочу, — решительно объявила Мередит. —
Пожалуйста, Джо, впустите меня. Я смогу переубедить его.
Приземистый крепыш поколебался, разрываясь между верностью к Мэтту и
искренней мольбой, сиявшей в огромных аквамариновых глазах. Из глубины
квартиры до них донеслись взрывы смеха'.
— Не думаю, что вам стоит пытаться, и, кроме того, здесь не время и не
место. Полно народу и репортеров.
— Прекрасно, — кивнула она с куда большей уверенностью, чем
чувствовала. — Значит, они могут немедленно помчаться и рассказать
всему свету, что мистер и миссис Фаррел провели этот вечер вместе.
— По-моему, существует куда больше шансов на то, что они расскажут
всему свету, как он вышвырнет тебя отсюда, да и меня заодно за то, что
ослушался приказа, — угрюмо пробормотал Джо, но отступил, и Мередит
порывисто обняла его.
— Спасибо, Джо.
И тут же поспешно отстранилась, слишком нервничая, чтобы заметить, как Джо
покраснел от удовольствия и смущения.
— Как я выгляжу? — пролепетала она, внезапно охваченная
запоздалыми сомнениями и приподняла обеими руками подол юбки, словно
намереваясь сделать реверанс.
— Прекрасно, — грубовато ответил Джо, — но для Мэтта это не
имеет ни малейшего значения.
Расстроенная мрачным предсказанием, Мередит переступила порог и очутилась
среди шумного веселья. Не успела она сделать первый шаг и спуститься по
ступенькам фойе, как все разговоры мгновенно смолкли, а головы одна за
другой начали поворачиваться в ее сторону. На миг наступила тишина, но
беседа тут же возобновилась вновь, и Мередит услышала, как повсюду повторяют
ее имя. Но она, ни на что не обращая внимания, оглядывала людей, собравшихся
в гостиной и столовой, и внезапно на возвышении, в самом дальнем углу
пентхауса, огороженном стеклянными стенами, увидела Мэтта. Он стоял спиной к
ней, почти на голову возвышаясь над окружающими. Сердце Мередит снова глухо
забилось, но она храбро двинулась вперед на трясущихся ногах.
Подойдя поближе, она заметила знакомые лица. Известная певица — звезда
мюзиклов — стояла рядом с Мэттом и что-то оживленно доказывала, а он
равнодушно взирал на ее ослепительно красивое лицо. Мередит была всего в
нескольких футах от возвышения, когда Стентон Эйвери, стоявший по другую
сторону, неожиданно оглянулся и увидел ее. Он что-то поспешно сообщил Мэтту
— без сомнения, предупредил о ее приходе, потому что тот резко повернулся и
пристально уставился на нее, не донеся стакан до губ. Глаза словно осколки
льда... а выражение лица такое угрожающее, что Мередит пришлось вынудить
себя подойти к нему.
Словно по молчаливому уговору, а возможно, просто из вежливости люди, бывшие
на возвышении, разошлись, оставив их одних. Мередит ждала, пока он скажет
или сделает что-нибудь. Но Мэтт лишь слегка наклонил голову и произнес
только одно слово, холодно и сухо:
— Мередит;
Всего неделю назад он советовал ей довериться своим инстинктам, и Мередит
попыталась последовать этому совету.
— Привет, — тихо выдавила она, глазами умоляя о помощи, но Мэтт,
кажется, не собирался и пальцем пошевелить.
— Ты, вероятно, удивляешься моему появлению.
— Не особенно.
Сердце снова сжалось болью, но интуиция подсказывала, что она ему совсем не
безразлична. Мередит слегка улыбнулась, умирая от желания броситься в его
объятия, но не зная, как это сделать.
— Я пришла, чтобы рассказать тебе о том, как провела день.
Голос ее дрожал от волнения, и она понимала, что Мэтт слышит это, но он по-
прежнему не сказал ни слова ободрения. Собравшись с мужеством, Мередит
набрала в грудь побольше воздуха и бросилась вперед, очертя голову. , —
После обеда меня вызвали на срочное заседание совета директоров. Они были
крайне расстроены. Нет, скорее разъярены. Обвинили меня в конфликте
интересов там, где дело касается тебя.
— Как глупо с их стороны! — бросил он с едким презрением. —
Неужели ты не объяснила им, что твое сердце принадлежит
Бенкрофт энд
компания?
— Не совсем, — покачала она головой, стараясь сдержать непрошеную
улыбку. — Кроме того, они потребовали от меня подписать некоторые
свидетельства и официальные жалобы на то, что именно ты виновен в смерти
Шпигальски, использовал отношения со мной, чтобы получить контроль над
компанией, для чего, помимо всего прочего, еще и организовал шумиху с
бомбами.
— И это все? — саркастически осведомился он.
— Не совсем, — повторила она, — только самая суть.
Она изучала его лицо, пытаясь обнаружить признаки былого тепла, какого-то
знака, что он все еще питает к ней прежние чувства. Но ничего не находила, и
краем глаза заметила только, что все собравшиеся не сводят с них глаз.
— Я... я сказала директорам...
Она замолчала, не в силах говорить, голос пропал от напряжения и страха, что
она ему больше не нужна.
— Что ты сказала им? — бесстрастно поинтересовался он, и Мередит
ухватилась за этот крохотный намек на ободрение как утопающий за соломинку.
— Я сказала им, — объявила она, гордо подняв подбородок, —
то, что ты посоветовал сказать когда-то. Выражение его лица не изменилось.
— Ты велела им идти к такой-то матери?
— Нет, немного не так, — покаянно призналась она. — Я послала
их ко всем чертям.
Мэтт ничего не ответил, и сердце Мередит упало, но тут она внезапно увидела
это — промелькнувшую веселую искорку в этих прекрасных серых глазах, легкую
тень улыбки в уголках чуть покривившихся губ.
— А потом, — уже смелее продолжала она, чувствуя, как надежда
разгорается в душе, словно солнечный восход, — потом позвонил твой
поверенный и сообщил, что если я не подам на развод в течение шести дней, он
сделает это от своего имени на седьмой. И я сказала ему...
Она снова осеклась, и Мэтт с еще незнакомым теплым юмором в голосе услужливо
подсказал:
— Ты велела ему идти ко всем чертям?
— Нет, послала к такой-то матери!
— Неужели?
— Честное слово!
Мэтт, глядя Мередит прямо в глаза, подождал, не скажет ли она еще что-
нибудь.
— И? — мягко подтолкнул он.
— И я подумываю о том, чтобы отправиться в путешествие. Теперь...
теперь у меня будет много свободного времени.
— Взяла отпуск?
— Нет, подала в отставку.
— Понимаю, — кивнул он, и следующие слова стали почти ощутимой
лаской. — И куда бы ты хотела отправиться, Мередит?
— Если ты еще не передумал взять меня туда, — пробормотала она,
пытаясь проглотить сжимающий горло ком, — я хотела бы увидеть рай.
Мэтт не шевельнулся, не ответил ни слова, и на какой-то ужасающий момент
Мередит показалось, что она ошиблась и ей только почудилось, что он по-
прежнему любит ее.
Но тут она внезапно осознала, что Мэтт протягивает ей руку.
Слезы радости и облегчения брызнули из глаз, и она вложила пальцы в его
ладонь, ощущая надежность и тепло, и тут Мэтт резко рванул ее к себе, и
Мередит оказалась в его стальных объятиях.
Закрывая Мередит от взглядов собравшихся широкими плечами, Мэтт чуть
приподнял ее лицо.
— Я люблю тебя! — почти яростно прошептал он за мгновение до того,
как прижался к ее губам в жгучем поцелуе. Где-то послышался взрыв вспышки —
это пронырливый фотограф успел сделать первый снимок. Его примеру
последовали другие. Кто-то зааплодировал, беспорядочные хлопки перешли в
бурную овацию, прерываемую смехом, но поцелуй все продолжался.
Мередит ничего не замечала. Она тоже целовала Мэтта, растворяясь в этих
поцелуях, совершенно безразличная ко всему окружающему — приветствиям,
аплодисментам, смеху, ярким вспышкам камер. Она уже была на полпути в рай.
Мередит, еще с закрытыми глазами и улыбкой на губах, медленно приходила в
себя в постели Мэтта, позволяя прекрасным воспоминаниям омывать душу
живительной волной. Вчера они вместе принимали гостей, выдерживая
добродушные крепкие шутки по поводу столь затянувшегося поцелуя и внезапного
примирения, и ей понравилась роль хозяйки его дома. А потом, в постели, ей
еще больше понравилась роль жены.
Доверие и искренность, сонно подумала она, должно быть, основа любви,
поскольку то, что происходило последней бурной ночью, превзошло все
испытанное ими раньше, сделав их счастливыми и совершенно обессиленными.
Солнечные лучи проникали сквозь шторы, и Мередит, зажмурясь, перекатилась на
спину и открыла глаза. Мэтт уже встал, и, поцеловав ее на прощание, сообщил,
что собирается купить к завтраку сладкие булочки. Он успел оставить чашку
кофе на ночном столике, и Мередит уселась поудобнее, подложив под спину
подушки.
Она успела только пригубить кофе, когда Мэтт вошел в комнату с белым
пластиковым пакетом из кондитерской и сложенной газетой в руках. На лице
стыло странное напряженное выражение.
— Доброе утро, — улыбнулась Мередит, когда он нагнулся, чтобы
поцеловать ее. — Что случилось?
Мэтт бросил неловкий взгляд на газету небольшого формата. Прошлой ночью он
пообещал никогда ничего не скрывать от жены, но в этот момент предпочел бы
скорее выдержать публичную порку, чем показать ей газету.
— Это Тэттлер
, — признался он. — Я увидел ее, когда платил
за булочки Каким-то образом, — нерешительно продолжал он, — они
обнаружили условия нашего соглашения и истолковали их на свой гнусный манер.
Он молча наблюдал, как Мередит берет газету, зная об отвращении, которое она
питает ко всякому вмешательству прессы в ее личную жизнь, зная, что ей
придется еще многое вынести из-за того, что она его жена и отчасти из-за
любопытства публики, интересовавшейся подробностями несостоявшегося развода.
Он молча стоял рядом, ожидая взрыва справедливой ярости.
Взгляд Мередит приковал сенсационный заголовок:
НАСЛЕДНИЦА МИЛЛИОННОГО СОСТОЯНИЯ БЕРЕТ С МУЖА СТО ТРИНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ
ДОЛЛАРОВ ЗА НОЧЬ СЕКСА!
— Сначала я не мог понять, откуда они взяли эту цифру, — сказал
Мэтт, — но потом до меня дошло. Умножили четыре свидания в неделю на
одиннадцать недель, а потом разделили пять миллионов, что я обещал тебе, на
это число. Прости... я ничего не смог поделать, я...
Но тут Мередит неожиданно закрыла лицо газетой, и громко взвизгнула от
смеха, заглушая его извинения. Она смеялась так заразительно, что бессильно
сползла с подушки, а Мэтт с изумлением взирал на это неуместное веселье.
— С-сто т-трин-надцать тысяч д-долларов,
...Закладка в соц.сетях
