Жанр: Любовные романы
Помнишь ли ты
... несчастью, — сказал он и затрясся от
смеха, — Роберту никогда не приходилось водить машину длиннее, чем
отцовский
кадиллак
. Выезжая на аллею, он сшиб трейлером почтовый ящик и
потащил его за собой по улице...
— А мы с Генри хохотали так, что не смогли ничего сделать! Коул с таким
удовольствием узнавал новые подробности о прошлом Дианы, что совсем забыл о
своем
вторжении на вражескую территорию
.
— Какие же вещи собрала Диана, если им потребовалось столько
места? — спросил он, но Кори смущенно молчала.
— Расскажи, расскажи, — со смехом настаивала Диана. — Теперь
он член нашей семьи и должен об этом знать!
— Там были не только вещи Дианы, но и мои, — не преминула
объяснить Кори. — Если бы она не позаботилась о нас обеих, мне пришлось
бы две недели довольствоваться драным спальным мешком, шортами и рубашками,
фотоаппаратурой, двадцатью коробками пленки и упаковкой бинтов! Диана
приобрела для нас белую палатку с красными и синими полосками, спальники,
одежду, лампы и ручные фонарики — голубой для себя и красный для меня. Она
не забыла даже яркие пластиковые упаковки с мазями, аспирином и прочей
ерундой.
Неожиданно застеснявшись. Кори замолчала и подлила себе еще холодного чая.
— Ты забыла про репелленты, — со смехом подсказала Диана. —
Для пущей безопасности я прихватила с собой по десятку флаконов каждого
средства от гнуса. Кроме того, я запаслась несколькими огромными бутылями с
жидкостью, отпугивающей змей, которую усердно разбрызгивала по периметру
палатки каждый раз, едва мы ставили ее па новом месте.
— Средство от змей? — Коул обернулся к Диане со сдавленным
смешком. — И какого же мнения вы остались о Йеллоустоуне?
— Смотря кого ты спрашиваешь, — сухо отозвалась Диана, и все члены
семьи покатились со смеху. Миссис Фостер вытерла глаза и подхватила:
— В первый же день мы сразу отправились на прогулку. Кори
фотографировала горных коз, я сделала несколько удачных зарисовок. Диана
наткнулась на ядовитый плющ, а с Робертом случился приступ аллергии.
— Ночью тоже было очень весело, — подхватила Кори. — Мы
сидели у костра, жарили зефир и распевали песни.
— А после того как мы отправились спать, на контейнеры для мусора рядом
с нашей стоянкой напали еноты, да еще медведи поджидали удобного случая,
чтобы поужинать нами, — заявила Диана, проглотив кусочек утки. —
По-моему, ни один енот в ту ночь не лег спать голодным.
— Но теперь, вспоминая прошлое, — с усмешкой произнесла
Кори, — я понимаю, что поездка получилась слишком однобокой. Пока я
носилась по лесам, забыв обо всем на свете, кроме фотографий, Диана ходила
следом за мной, навьюченная медикаментами, и цитировала, какими опасностями
грозит столкновение с лосем в брачный сезон или что делать, если встретишься
с недружелюбно настроенным медведем.
— Тебе повезло, что она взяла на себя такое бремя, — заметила Мэри
Фостер серьезно.
— Это правда, — подтвердила Кори, обращаясь к Коулу. — Видите
ли, за день до отъезда домой я улизнула из палатки незадолго до рассвета,
нарушив категорический приказ папы не покидать лагерь в одиночку. Я хотела
принять участие в конкурсе молодых фотографов, но за прошедшее время не
сумела снять ничего стоящего. А накануне я увидела подходящий сюжет для
призовой фотографии: лоси переходят ручей близ водопада, который обрушивался
с крутой, поросшей деревьями скалы. Я поняла, что, если сделаю такой снимок
с восходящим на заднем плане солнцем, у меня появится шанс выиграть приз.
Папа не смог сопровождать меня — у него не на шутку разыгралась аллергия, и
я решила пойти одна.
— А почему мама не составила вам компанию? — удивился Коул.
— Мама очень устала — она целый вечер готовила ужин и упаковывала вещи.
— А Диана?
— У меня не хватило наглости обратиться к Диане. Она была с ног до
головы покрыта каламиновой мазью, к тому же подвернула ногу. Но, услышав,
что я выбираюсь из палатки ночью, Диана принялась перечислять ужасы, какие
ждут неопытного путешественника в лесу. Но я уже бежала прочь, прихватив
только фонарик и фотоаппарат.
Несколько минут спустя я услышала хруст веток, почувствовала запах мази и
догадалась, что это Диана. И точно — она ковыляла по тропе, волоча ногу, В
одной руке у нее была увесистая аптечка, а в другой — голубой фонарик. Какое
это было утро! — Кори залилась смехом. — Когда мы достигли
выбранного мной места, я поняла, что солнечные лучи будут плохо освещать
ручей с этой стороны, и нам пришлось искать брод, перебираться на
противоположный берег, продираться сквозь заросли над водопадом, а затем
спускаться обратно.
— И вам удалось сфотографировать лосей?
— Нет. Еще не рассвело, и я не знала, что мы очутились на берегу
другого ручья возле ближайшего холма, потому установила треногу и настроила
телеобъектив. Небо наливалось розовым светом, а сохатые так и не появлялись,
и я оставила Диану с фотоаппаратом, а сама прошла в конец поляны. Встав на
четвереньки, я выползла из зарослей на берег и подождала, пока глаза
привыкнут к свету. Я присела и достала из кармана остатки зефира. И тут я
увидела как он выходил из воды, направляясь прямо на меня.
— Лось? — уточнил Коул, передавая блюдо с бисквитами дедушке
Дианы.
— Нет, медведь! Он был еще молодой, немного ниже меня ростом — это я
поняла не сразу, потому что он передвигался на четырех лапах. Не сомневаясь,
что он меня заметил, я опустилась на четвереньки, но косолапый оказался
рядышком. Я завизжала, он остановился, и мы замерли друг перед другом,
ошеломленные и перепуганные. Вдруг он встал на задние лапы, я — на ноги,
швырнула в него зефиром и бросилась наутек. Впрочем, он удирал с такой же
скоростью.
Но на этом наши злоключения не кончились. В довершение всего этого, —
задыхаясь от смеха, продолжала она, — решив вернуться в лагерь, мы
поняли, что заблудились. Диана настаивала, что мы должны сидеть на месте,
как сказано в ее инструкциях, но я не слушала — до тех пор, пока она не
притворилась, что не может идти из-за больной ноги. Вечером она развела
небольшой костер — чтобы спасатели могли нас найти.
А я забыла поменять батарейки в фонарике, и они сели незадолго до того, как
я услышала звук, показавшийся мне воем волков. Диана не дала мне свой
фонарик. Она заявила, что он понадобится нам сигналить пролетающим мимо
самолетам, и я согласилась с ней. Но как только вой повторялся, я
оказывалась на грани истерики, — призналась Кори и сделала глоток
чая. — Я так дрожала, что не могла произнести ни слова, мне пришлось
отворачиваться, чтобы Диана не видела моих слез. Я чувствовала себя такой
дурой — особенно потому, что вечно дразнила Диану, которая боялась змей,
нарвала ядовитого плюща и повсюду таскала за собой аптечку, но именно я
теперь плакала, как ребенок, пока она хладнокровно искала выход. Диана
успокоила меня и растолковала, что никакие волки нам не угрожают. Наконец мы
улеглись спать. После того как на следующее утро нас нашли, Диана никогда не
подтрунивала над моей глупостью и трусостью. С тех пор мы больше не
вспоминали о воображаемых волках.
— О воображаемых волках? — переспросил Коул. — Ничего не
понимаю.
— Все ясно, — подытожила Кори, — значит, и вы не читали
Путеводитель по Йеллоустоуну
. — Она сверкнула заразительной
улыбкой. — Видите ли, тогда в этой части Йеллоустоуна не водилось
никаких волков. Служители парка сдерживали их в глубине леса, подальше от
кемпингов. Оттуда и доносился вой.
Коул нашел это объяснение неубедительным.
— Вы хотите сказать, что всех хищников с такой гигантской территории
загнали за ограду? — Он взглянул на Диану, ожидая ответа, но она, по-
видимому, увлеклась, обводя указательным пальцем узоры на рукоятке своего
ножа.
— Разумеется, нет! — воскликнула Кори. — Комиссия по фауне
обнаружила, что популяция волков в Йеллоустоуне вышла из-под контроля,
поскольку их естественный враг, черный оцелот, был почти полностью истреблен
в Скалистых горах. Оцелотов пришлось завозить из Калифорнии, и те загнали
волков в горы.
Диана почувствовала устремленный на нее взгляд Коула и, подняв глаза,
перехватила его понимающую улыбку.
— Весьма правдоподобная история, — сдержанно заметил он.
— И мне так казалось, — ответила Диана, подавив смешок. Кори
переводила взгляд с одного на другого, мысленно повторяя давний довод,
которому в детстве поверила без колебаний. Теперь, повторенный вслух, он
звучал нелепо.
— Диана... — подозрительно произнесла она, — значит, это
вранье?
— Это полнейшая чепуха! — перебил Генри Бриттон. —
Удивительно, как ты могла на нее купиться. Кори!
Втайне Коул считал решение Дианы идеальным, но в качестве нового и к тому же
временного члена семьи не имел права выступить в защиту противоположного
мнения. Вместо этого он заключил:
— Значит, вы провели вдвоем страшную ночь и не смогли участвовать в
конкурсе?
— Напротив, я выиграла второй приз — за искренность, — сказала
Кори с усмешкой.
— Поздравляю, — ответил Коул.
— Поздравлять следует не меня, — , криво улыбнулась Кори. —
Меня всего лишь запечатлели на снимках.
— Кто же вас сфотографировал?
— Диана. Когда я увидела медведя и встала на четвереньки, она решила,
что я заметила лося и пытаюсь выйти из кадра, и потому нажала затвор — так,
как я ее учила. Фотоаппарат принялся работать в автоматическом режиме. Когда
мы вернулись в лагерь, я выбросила пленку, но Диана сохранила ее ради шутки.
Пленку проявили, Диана выбрала три кадра — как требовали условия конкурса —
и отослала их.
— Да, — с улыбкой вспомнила Мэри Фостер, — и журнал
Национальная фотография
даже воспользовался подписями, которые придумала
Диана.
— Что же это были за подписи? — поинтересовался Коул.
— Первый снимок изображал нашу с мишкой встречу, — со смехом
сообщила Кори. — Эта фотография называлась
На старт...
. На втором
снимке запечатлены мы с косолапым, выпрямившись в полный рост, готовые
броситься наутек, — его Диана назвала
Внимание...
. А последняя
фотография, на которой мы спасались бегством, естественно, —
Марш!
.
Глава 37
Сестры задали тон своим рассказом о поездке в Йеллоустоун, и к тому времени,
как с десертом было закончено, все домочадцы успели поведать хотя бы
несколько забавных случаев из своей жизни, даже Спенс Эддисон. В конце ужина
к Коулу стали относиться как к желанному слушателю.
Последней прозвучала история о том, как поступила Роза Бриттон, выслушав в
шоу Опры Уинфри восторженные признания в любви поклонниц Генри. После того
как смолк добродушный смех, Мэри Фостер с улыбкой взглянула на Коула.
— Боюсь, вскоре вы узнаете все самые страшные тайны нашей семьи, —
произнесла она.
— Я никому их не выдам, — заверил ее Коул с ответной улыбкой,
втайне забавляясь сравнением этих
страшных тайн
со своими собственными. Он
был благодарен и удивлен, что ужин прошел так гладко и все приняли его
словно нового друга семьи.
Все, кроме Эддисона.
Эддисон даже не старался соблюдать нейтралитет, и Коул догадался: Спенсу не
нравится брак Дианы. Но он был слишком хорошо воспитан, чтобы тревожить
родственников какими-либо проявлениями холодности. Коул знал, что мужчины
вроде Эддисона, неизменно придерживались общества себе подобных, не важно,
сколь глупыми, ограниченными или даже злобными ни были их влиятельные
друзья. По своему социальному положению Эддисон считался врагом Коула в
любой ситуации, в которой Коул противостоял кому-нибудь из членов
привилегированного сословия
. Коул прекрасно понимал это и потому всегда
старался вызвать противников вроде Эддисона на открытый бой, где они не
могли спрятаться за многочисленными светскими ритуалами и этикетом. Только
тогда они испытывали неловкость и терялись, и поединок начинался почти на
равных.
Но в данном случае Коул не видел причин вынуждать Эддисона переходить от
пассивной неприязни к открытой враждебности. Диана уже вышла за него замуж,
и почему-то Коул не сомневался, что она не откажется от заключенного
соглашения.
Ей можно доверять, понял Коул Он уже доверял ей, и сознавать это было
непривычно и тревожно. Но затем он представил себе Диану, ковылявшую по лесу
вслед за Кори, и его тревога сменилась весельем.
Несмотря на доброжелательную атмосферу, царившую за ужином, прощание вышло
неловким и скомканным.
Новобрачным полагалось покидать дом невесты под дождем из риса и радостных
пожеланий родных и друзей. Застигнутая врасплох семья Дианы пыталась
импровизировать, и, с точки зрения Коула, эти усилия выглядели так же мило,
как и сами родственники.
Мать Дианы смущенно протянула руку зятю и пробормотала:
— Как приятно было вновь встретиться с вами после стольких лет, Коул!
Надеюсь, мы еще когда-нибудь увидим вас здесь?
— Разумеется.
Дедушка пожал ему руку:
— Добро пожаловать в... добро пожаловать к нам в любое время.
— Спасибо.
Спенсер Эддисон не придавал событию особого значения, но выказал больше
дружелюбия, чем неприятия:
— Вот уж не знал, что Диана не выносит грязь и змей. А как же большой
черный уж, который жил в конюшне Хэйуордов?
Желая воспользоваться возможностью и доказать Спенсу, как добр был Коул даже
в то время, Диана опередила его:
— Коул выдрессировал его так, что он и не показывался, когда я
приезжала.
— В самом деле? — произнес Спенс, поворачиваясь к Коулу и
приподнимая брови в насмешливом удивлении. — Как это вам удалось?
— Я привез из Скалистых гор черного оцелота, и тот загнал ужа под
крышу, — пошутил Коул.
— Так ты меня обманул? — со смехом воскликнула Диана.
Кори обняла Коула.
Бабушка снабдила его десятком пирожков и свежеиспеченной булкой
Неловкость, возникшая еще в вестибюле, в машине только усилилась, и Диана
задумалась, смогут ли они с Коулом расстаться на подобающей и
предпочтительно, приподнятой ноте Уезжая из
Балморала
, Коул оплатил счет,
его вещи лежали в багажнике машины, а пилоты ждали, когда он сообщит им
время вылета.
Если местные телестанции еще не успели показать заснятую вчера покупку
ожерелья, рассказ об этом и фотографии наверняка появятся в понедельник, в
утренних газетах, а известие о браке последует незамедлительно. От усталости
ближайшее будущее виделось Диане, бурным и устрашающим.
Часы на приборной доске показывали четверть восьмого. Диану подавляла
перспектива возвращения в одиночестве в свою квартиру, где ей будет
решительно нечем заняться.
Повернув к Сант-Фелипе, она решила пригласить Коула к себе и покончить с
деталями сделки.
Сидя рядом, Коул наблюдал, как выражение ее лица меняется от задумчивого и
серьезного до несчастного, и догадался, что послужило этому причиной.
— Почему бы тебе не пригласить меня что-нибудь выпить? — предложил
он.
Его слова вызвали у Дианы сдавленный смешок.
— Именно это я и собиралась сделать.
Квартира Дианы имела окна во всю стену, за которыми открывался живописный
вид, и изысканный интерьер — явно творение рук опытного дизайнера.
Прозрачные белые шторы и покрывала гармонировали с белыми толстыми коврами и
манящими белыми диванами и креслами. Композиции из искусственных шелковых
цветов и множество подушечек оживляли эту картину розовыми, светло-зелеными
и сиреневыми тонами. Коул предполагал, что ее квартира уютна и роскошна, но,
едва очутившись здесь, заметил, что ей недостает того избытка любви и
внимания к каждой мелочи, которым так подкупала атмосфера в доме на Ривер-
Оукс. Это удивило его.
На столике возле дивана настойчиво сигналил пейджер, автоответчик подмигивал
индикатором Диана направилась прямиком к пейджеру.
— Располагайся, — предложила она, набирая номер — Звонила Синди
Бертрилло — глава нашего отдела по связям с общественностью, — пояснила
она.
— Лучше я приготовлю нам что-нибудь выпить, — решил Коул.
Диана одарила его благодарной улыбкой, слушая гудки в трубке. Склонив голову
набок, она сообщила — На кухне есть бар. Мне просто колу, пожалуйста.
Синди не отвечала, и потому она повесила трубку, одновременно нажав клавишу
воспроизведения записи автоответчика Диана получила одиннадцать сообщений,
десять из которых оставили друзья и знакомые, желавшие расспросить ее про
Коула Гаррисона Последним было известие от Синди Бертрилло, записанное
двадцать минут назад.
— Диана, я только что вернулась из Остина и обнаружила у себя на
автоответчике уйму невероятных новостей от журналистов. Я разыскивала тебя у
родителей, но они сказали, что ты уже уехала домой. Мне необходимо передать
тебе пресс-релиз по новым комплектам для праздников, так что я приеду и
лично расскажу тебе все. Твоим родителям я ничего не сказала, — с
мягким смешком добавила она, — но ты еще узнаешь, сколько слухов
возникло о тебе за какие-нибудь сутки Если тебя не окажется дома, я оставлю
бумаги у швейцара Пока Звонок в дверь раздался прежде, чем Диана успела
перемотать пленку, и женщина попыталась взять себя в руки Они с Синди
путешествовали вдвоем по теле- и радиостудиям, между ними давно уже
установились не просто формальные отношения служащего и работодателя — за
эти годы они стали подругами. Синди прекрасно знала, что помолвка Дианы с
Дэном продолжалась два года; знала она и имена большинства мужчин, с
которыми Диана встречалась раньше, — Коул Гаррисон среди них не
значился.
Синди ворвалась в квартиру подобно свежему ветру — загорелая, улыбающаяся,
энергичная.
— Мельница слухов на сей раз превзошла самое себя, — жизнерадостно
объявила она, снимая очки и подходя к дивану. Диана была слишком напряжена,
чтобы сидеть, а Синди — чересчур возбуждена, и потому, едва они остановились
у стола лицом друг к другу, Синди разразилась потоком новостей.
— На моем месте ты тоже не поверила бы ни единому слову! — начала
она. — Что же ты натворила вчера ночью — танцевала с Коулом Гаррисоном
или просто улыбалась ему?
— Да, — слабо отозвалась Диана, не в силах открыть правду
подруге. — Я имела в виду И то и другое.
— Ладно, ты еще услышишь, что состряпали из этой выходки
газетчики! — воскликнула Синди, подавив смешок, и быстро продолжила:
— Редактор
Кроникл
, репортер из Ассошиэйтед Пресс и продюсер
Файнэншл ньюс
просят подтвердить слух, что компании Фостеров предстоит
слияние с
Объединенными предприятиями
! — Она недоверчиво
засмеялась. — Это такая же нелепость, как союз малька с акулой!
Она заметила, как Диана искоса взглянула в сторону кухни.
— Подожди, ты еще не знаешь самого главного, — продолжала Синди и,
когда Диана повернулась к ней, произнесла:
— Ночью какая-то женщина позвонила в студию Си-эн-эн и Максин,
назвалась твоим именем и сообщила, что она — то есть ты — вышла замуж за
Коула Гаррисона! Представляешь себе?
— Нет, — искренне призналась Диана.
— Продюсер Си-эн-эн заметил, что женщина говорила заплетающимся языком,
словно выпила лишнего. Все четыре местные студии тоже жаждут знать правду.
Ну, так что мне им передать?
Коул насмешливо наблюдал, как густел румянец на фарфоровых щеках Дианы, пока
Синди допытывалась:
— Можно я назову слухи о твоем браке с Гаррисоном смехотворными или
абсурдными? Или же изберем более мягкий подход?
Баритон, раздавшийся сзади, заставил Синди вздрогнуть и обернуться к двери.
Стоящий на пороге черноволосый мужчина поднес стакан ко рту и невинно
заявил.
— Лично я предпочел бы более мягкий подход. Потрясенная Синди на минуту
забыла о вежливости:
— Вот как? Да кто вы такой?
— Я — та самая акула, которая вчера заключила союз с мальком, —
невозмутимо заявил он.
Синди рухнула на подлокотник дивана.
— Повесить меня мало... — пробормотала она слабеющим голосом.
Она пришла в себя как раз в тот момент, когда Коул подошел к Диане и обнял
ее за талию.
— Я — Синди Бертрилло, — мрачно произнесла она, протягивая руку
через стол. — Глава отдела по связям с общественностью компании
Фостеров.
Коул ожидал, что Диана не удержится от резкого упрека, как непременно сделал
бы он сам в подобных обстоятельствах, но, молча пожимая руку гостье,
сочувствовал ее попытке смягчить ситуацию.
Диана и Коул несколько минут посвящали Синди в подробности своего брака,
после чего гостья проявила завидные способности, планируя публичное
заявление. Вскоре стало ясно, что наилучший выход для всех заинтересованных
лиц — дать краткую пресс-конференцию завтра утром. По поведению Синди Коул
понял: она рада, что Диана избавилась от клейма брошенной невесты Пенворта.
Она просияла, узнав, что Диана и Коул давно знакомы.
Когда обсуждение было завершено, Диана отправилась проводить Синди.
Вернувшись, она застала Коула на кухне.
— Где ты предпочитаешь сегодня переночевать? — спросила она.
Коул окинул ее удивленным взглядом.
— А разве у меня есть выбор?
— Моя квартира, — невинно заявила Диана, — или
Балморал
.
— Выбираю квартиру. Она кивнула:
— Пожалуй, тебе стоит позвонить пилотам и предупредить их, что у тебя
изменились планы, и принести чемодан сюда.
Воспоминания о минувшей ночи нахлынули на Диану, едва она начала застилать
свежим бельем кровать в комнате для гостей. Эти сны казались такими
реальными и вместе с тем... вымышленными: плывущее по воздуху ложе, демон-
любовник, заставивший Диану вести себя смело, как никогда прежде,
настойчивые губы, руки — нежные и сильные...
Она потрясла головой и потянулась за наволочкой, смущенная собственными
мыслями, но видения вернулись вновь. Голубые огни. Темная комната с низким
потолком, наполненная паром, дымом или чем-то другим, серым и
полупрозрачным.
Коул бесшумно вошел в комнату с черным чемоданом в одной руке и кейсом в
другой.
— Можно?
Со сдавленным криком Диана обернулась, но тут же рассмеялась:
— А, это ты...
Коул тревожно оглядел ее, ставя кейс на пол:
— Кого же ты ждала — Джека Потрошителя?
— Вроде того, — сухо отозвалась Диана.
— Ты нервничаешь из-за меня? — не отставал он. Обернувшись, Диана
проследила, как он медленно снимает пиджак, — неожиданная интимность
этого заурядного действия словно загипнотизировала ее.
— Нет, конечно, нет! — фальшивым тоном заверила она. Не сводя с
Дианы глаз, Коул уронил пиджак в кресло, ослабил галстук и снял его через
голову. На миг Диане показалось, что он собирается раздеться прямо перед
ней.
Понимающая улыбка тронула уголки его губ, когда Коул расстегнул верхнюю
пуговицу своей белой рубашки.
— Нет, ты нервничаешь из-за меня, — заявил он. Диана попыталась
оправдать свое поведение и прибегла к полуправде.
— Ты и в самом деле здесь ни при чем. Пока ты спускался к машине, мне
вспомнился сон, который я видела вчера ночью. Он был... довольно
впечатляющим...
Коул расстегнул вторую пуговицу, и у него странно блеснули глаза.
— Что же это за сон?
— Помнишь давнишний триллер
Ребенок Розмари
?
— Кажется, в нем женщину чем-то одурманили, а затем принудили к
сношениям с дьяволом?
Диана кивнула и отвернулась, включив ночник.
— Ну так вот, — продолжала объяснять она, отходя к две
...Закладка в соц.сетях
