Жанр: Любовные романы
Помнишь ли ты
...щепетильностью или юношеским идеализмом, и голос Коула дрогнул от
удовольствия, когда он произнес:
- В таком случае я уступаю.
- В самом деле? - Диану с каждой минутой все сильнее ошеломляли его слова
и поступки. Совсем недавно он предлагал ей брак так холодно, как мог бы
предложить придержать дверь для незнакомки, а теперь соглашался на ее
условие с дружеским блеском в глазах. Пытаясь избавиться от воздействия
алкоголя и его серебристых глаз, она произнесла. - Но вы сказали, что у вас
два условия...
- Второе условие заключается в том, что вам придется сопровождать меня на
ранчо дяди на следующей неделе и провести там несколько дней - чтобы
развеять все опасения и подозрения, которые могут возникнуть у него по
поводу нашего внезапного брака.
- Вероятно, у меня будет назначено несколько встреч. - Она нахмурилась -
встревоженная богиня с пышными волосами, развевающимися по ветру, и
трепещущими складками платья. - У меня всегда много встреч. Полагаю, я сумею
перенести их и навестить вашего дядю либо на следующей неделе, либо немного
позднее.
- Договорились! - подхватил Коул. Она так нервничала, что у нее зазвенел
голос:
- А я? Я могу назвать свои условия?
- Вы можете называть их сразу же, как только придумаете. Я уже пообещал
сделать все возможное, чтобы обеспечить наше сотрудничество. - Не
сомневаясь, что наступил подходящий момент для приведения плана в
исполнение, Коул вошел в номер, позвонил пилотам, а затем приказал доставить
к отелю лимузин. После этого он набрал номер своей секретарши в Далласе и
отдал заспанной, но расторопной женщине несколько распоряжений, которые
мгновенно лишили ее остатков сонливости.
- Все устроено, - объявил он, выходя на балкон. Взяв бутылку из ледяного
гнезда, он снова наполнил бокалы. - Лимузин ждет внизу, самолет уже
заправляют. Пришло время для тоста, - добавил он, протягивая Диане бокал
Диана уставилась на бокал у него в руке, и ее притворная смелость
улетучилась.
- Я не могу! - воскликнула она, оборонительным жестом скрестив руки на
груди. Пока он звонил, она отчаянно пыталась решить, оправданны ли ее
опасения или ее паника всего лишь результат трусости и некой консервативной
черты характера, которую Диана ненавидела и которая часто парализовала ее,
заставляя упускать уникальные возможности.
Коул со зловещим стуком поставил бокалы на стол и шагнул к ней.
- Что значит "не могу"? - осведомился он. Диана отступила, не давая ему
приблизиться.
- Не могу, и все! Только не сегодня! - Ее голос так дрожал, что Диана
сама не верила своим ушам. Отступая назад, она врезалась в перила в
отчаянной попытке избежать того, что считала угрозой. - Мне нужно время!
Коул преграждал путь в комнату, и Диана попробовала укрыться за одним из
кресел, стоящих на балконе, но тревога и сожаление в его глубоком голосе
заставили ее насторожиться. Все опасения тут же показались Диане нелепыми.
- Время - единственное, что я бессилен вам дать, Диана. Женщина услышала
в этой фразе все признаки смущения - от отчаянной попытки подкупа до
стремления уберечь свою гордость благодаря намеку на богатство.
- Есть множество женщин, - заверила она, заведя руки за шею и расстегивая
тяжелое ожерелье, - которые согласятся на ваше предложение в надежде, что
обман станет реальностью. Внизу, в бальном зале, вы найдете немало таких
союзниц.
- Вы правы, - неожиданно бесстрастным голосом произнес он. - Возможно,
мои запросы слишком велики, но я хочу, чтобы в этом плане участвовала
женщина, которой я бы с гордостью дал свое имя, и это ограничило выбор всего
одной из них - вами.
Он произнес эти слова так холодно, что на мгновение Диана решила, что
ослышалась.
- Но почему именно мной?
- Причин много. - Он пожал плечами. - Не последнее место среди них
занимает то, что, несмотря на свое социальное положение, вы были знакомы со
мной еще в то время, когда мне платили за чистку конюшен, а вы не находили
это занятие отталкивающим.
Прямой намек на его низкое происхождение вызвал у Дианы щемящую боль в
сердце. Слезы навернулись у нее на глаза, пока она смотрела на властного,
энергичного мужчину, стоящего перед ней, который по каким-то причинам не
знал себе цену. Его лицо было слишком суровым, чтобы считаться
привлекательным, однако Диана никогда не видела более выразительного лица,
чем это, гордое и волевое. Циничные морщины пролегли в уголках его глаз и
губ, и Диана разглядела за ними многочисленные битвы, закончившиеся победой,
жестокие, но крепко усвоенные уроки. Но вместе с тем изгиб его губ был
чувственным - даже когда он выражал иронию, как в эту минуту. Даже если бы
Коул был нищим, женщины сами бросались бы ему на шею - однако по какой-то
невообразимой причине он соглашался на фиктивный и бездетный брак.
Коул был ее другом, героем ее фантазий, наставником. А сегодня явился
рыцарем в сияющих доспехах.
Как глупо не доверять ему и отказываться от шанса, посланного небом!
Диана гадала, когда успела стать пресыщенной и циничной.
- Коул... - прошептала она, глядя, как смягчается его лицо при звуках ее
голоса, - мне очень жаль... - Она протянула руку жестом примирения, но он
заметил в ладони забытое ожерелье и словно окаменел.
- Оставьте его себе! - коротко приказал мужчина - Я купил его для вас.
- Не надо... - неловко начала Диана, а затем пожалела, что выпила еще
шампанского для смелости, увидев зловещий блеск у него в глазах. - Не могли
бы вы повторить все те причины, которые называли раньше?
Коул заметил ее умоляющий взгляд и ощутил, как где-то в глубине души у
него пробуждается чувство, которое он считал чуждым и угасшим так давно, что
не сразу узнал. Он улыбнулся.
А затем потянулся, прижал ладонь к ее щеке и нежно отвел в сторону
блестящий каштановый локон.
- Я не могу решиться, - с дрожью выговорила женщина.
- Диана, - прошептал он, - вы уже решились. У Дианы заколотилось сердце -
от потрясения и прикосновения его руки. Она попыталась пошутить:
- Вот как? И что же я решила?
Глаза Коула заискрились смехом, но голос остался серьезным и
торжественным;
- Вы решили выйти за меня замуж сегодня ночью, в Неваде.
- Это правда?
- Да, правда.
Глава 28
"Правда.., правда..." Диана повернула голову на подушке, но это слово
преследовало ее, словно отдаваясь эхом в длинном туннеле, сочетаясь с
причудливыми видениями, которые крутились у нее в голове бесконечным
калейдоскопом. "Правда.., правда..." Во сне это слово перекрывал утробный
гул реактивных двигателей, приглушенный, звонок телефона, а темная,
расплывчатая мужская фигура, воплощение силы, нависала над ней, но Диане не
удавалось ее разглядеть. Эта фигура вызывала у нее двойственное ощущение
смертельной опасности и покоя; голос, который она слышала, не принадлежал
этому мужчине, но тем не менее руководил ее ответами.
- В самом деле? - Теперь голос принадлежал ей самой - шепот в тусклом
пятне света, едва освещавшего неземное ложе, которое точно плыло под ней.
Он склонился над постелью, примял подушку рядом с ней.
- Нет.
Ее руки оказались у него на плечах, она притянула его к себе, заметив,
как заблестели его глаза. Рев двигателей заглушил его голос, чувственные
губы вновь беззвучно выговорили: "Нет".
Она обняла его голову, и тлеющие искры у него в глазах превратились и
пламя. Теперь она вела игру, знала об этом и радовалась.
- Да... - прошептала она, и его обжигающий взгляд обратился на ее губы.
Она еще вела в игре, когда он коснулся губами ее губ, пробуя их на вкус,
соблазнительно скользя по ним, а затем медленно приоткрыл рот и постарался
языком проникнуть вглубь.
Он становился все требовательнее, и она протестующе застонала, впиваясь в
него губами и пытаясь подчинить движения его языка собственным. Огромные
ладони коснулись ее груди, стали по-хозяйски ласкать ее; его губы взяли в
плен ее соски, заставив их затвердеть, и она вскрикнула. Она не могла
расстаться с властью, не хотела, не имела права! Он знал об этом, но
взъерошил ее волосы, превратил их в спутанную копну. Его жадные губы
оставили в покое ее грудь только затем, чтобы возобновить нападение на ее
рот. Их тела соприкоснулись, и его чресла чувственно задвигались.
Диана пыталась избавиться от жара и тяжести, но он не отпускал ее, и она
раздвинула ноги, едва чужие ладони подхватили ее ягодицы, а твердое орудие
безошибочно нашло влажный вход в ее лоно. Он ворвался в нее, завладев ее
ртом.., и только потом все началось - медленные, яростные толчки, постепенно
набирающие силу и темп, увлекающие ее в бездонную пропасть. А она боролась,
пытаясь избежать падения.
Мужчина понимал, что она борется с собственным желанием, но не отпускал
женщину. Обхватив ее обеими руками, он перекатился на спину, сжал ее бедра,
принуждая двигаться в ритме, который заставил ее забыть, что волосы
превратились в колтун, груди слишком малы, а на бедре отчетливо виднеется
шрам.
Диана подчинялась ею приказам и не прекращала бешеной скачки - потому что
он не позволял ей останавливаться.
Потому, что она не могла останавливаться и не хотела и обезумела от
желания теперь, когда его чресла повторяли ее движения, ладони ласкали ее
груди, пальцы сжимали набухшие соски. Она закричала, едва спазма пронзила ее
тело, а он круто выгнулся, в последнем порыве проникая в нее еще глубже.
Двигатели взвыли, ложе рухнуло на землю, отчего она не удержалась и упала.
Его руки крепко обхватили ее, удерживая рядом с собой, бело-голубые огни
понеслись мимо окон с головокружительной скоростью. Призрачные огни.
Голубые огни.., мчались все быстрее.., затем стали кружиться.
Диана металась по подушке, боясь этих огней, пытаясь избежать когтей
демона-любовника, который уже отнял больше, чем она собиралась предложить.
Она силилась убежать, но некое существо охраняло ее, мешало пошевелиться
- чудовище о четырех ногах, черное, как исчадие ада. Его огромные клыки
торчали из пасти, твердые уши настороженно приподнялись, тело было худым от
истощения, Сатана из "Ребенка Розмари". А роль Розмари играла она!
Во сне Диана завизжала от страха, но наяву прошептала лишь хрипло:
- Нет...
Снедаемая ужасом, Диана вырвалась из своего кошмара и открыла глаза. Боль
угнездилась в глазницах, наполнила мозг, пока Диана растерянно моргала,
оглядывая просторную, но совершенно незнакомую комнату. Она вздрогнула и
обернулась на скрип открывающейся двери, и вдруг перед глазами все
завертелось. Ее замутило. Мужчина, в котором Диана узнала Коула Гаррисона,
вошел в ее спальню так беспечно, словно имел право находиться здесь.
- Поосторожней, - предупредил он насмешливо, приближаясь с подносом в
руках. - Не делай резких движений.
Диане показалось, что она не в состоянии думать ни о чем, кроме ломоты во
всем теле. Она попыталась заговорить, но с губ слетел только хрип. Сглотнув,
женщина отважилась на вторую попытку:
- Что.., со мной?
- Судя по всему, твоя нервная система находится под влиянием большой дозы
ацетальдегида, - пояснил он сочувственно, ставя поднос на столик. - В
некоторых случаях он вызывает ухудшение зрения, головную боль, тошноту,
дрожь и сухость во рту. По крайней мере такой теории придерживаются в
фармацевтическом подразделении "Объединенных предприятий". Говоря попросту,
у тебя зверское похмелье.
- Почему? - прошептала Диана, закрывая глаза от блеска ярко-оранжевой
жидкости в высоком стакане на столе.
- Слишком много шампанского.
- Почему? - снова повторила она, желая узнать, почему оказалась здесь,
почему рядом с ней Коул, почему она довела себя до такого состояния...
Вместо ответа он присел на кровать, и Диана громко застонала, когда
матрас просел и она перекатилась на бок.
- Помолчи, - распорядился Коул властно, что резко контрастировало с
мягкостью его движений, когда, подхватив Диану под руки, он посадил ее
повыше. - Это аспирин, - объяснил он, подавая ей две белые, таблетки. Диана
трясущейся рукой неловко засунула их в рот. - А это, - добавил он, взял
стакан с оранжевой жидкостью и приставил к ее губам, осторожно наклонив, -
апельсиновый сок именно с тем "клином", которым вышибают другой "клин".
Желудок Дианы сжался от этих слов, но прежде, чем она успела оттолкнуть
стакан, Коул заставил ее сделать глоток, а затем снова уложил на подушки.
- Засыпай, - велел он, когда она закрыла глаза. - Попозже, когда я
разбужу тебя, тебе будет гораздо лучше.
Что-то прохладное и приятное легло ей на лоб. Холодный компресс.
"Коул Гаррисон - внимательный, заботливый мужчина, - подумалось ей. -
Надо сказать ему об этом".
- Спасибо за помощь, - пробормотала она, когда матрас поднялся,
избавившись от его веса.
- В качестве твоего мужа я считаю своим долгом ухаживать за тобой во
время всех похмелий - и сейчас, и впредь.
- Это очень любезно...
- Надеюсь, что и утром ты будешь того же мнения. Ковер приглушил его
шаги. Диана услышала, как он тихо прикрыл за собой дверь, и замерла, ожидая
прихода блаженного сна. Несколько мгновений его последние слова казались ей
просто неудачной шуткой, которой Диана пыталась пренебречь, но какие-то
странные видения упорно возникали перед ее мысленным взглядом. Она
припомнила, как очутилась на балу Белой Орхидеи, как пила вино и
шампанское.., потом - аметистовое ожерелье и еще бокал шампанского. Затем в
памяти всплыл визит в номер Коула.., еще шампанское.., поездка на лимузине
до международного аэропорта.., салон личного самолета, где она снова пила.
Ей вспомнилась и еще одна поездка на автомобиле по ночному городу, залитому
огнями...
Бег картин приостановился, образы обрели четкость. Она вышла из машины и
вошла в помещение с арками, увитыми искусственными цветами. Низкорослый
лысый улыбающийся человечек что-то говорил, обращаясь к ней, пока она
мысленно заменяла омерзительные цветы свежими гирляндами плюща.
Подавив приступ тошноты, Диана попыталась не вспоминать о лысом человечке
и гирляндах: эта сцепа врезалась в ее раскалывающийся мозг странной, смутной
виньеткой - но незнакомец показался ей очень милым... Он даже проводил их с
Коулом до дверей, помахал рукой и крикнул что-то, когда лимузин тронулся с
места. Высунувшись из окна, она помахала ему в ответ - незнакомец стоял на
пороге какого-то строения под розово-зеленой вывеской с мерцающими неоновыми
колоколами и броскими словами под Ними. Броскими словами. Словами...
Причудливыми неоновыми буквами было выведено. "Брачная часовня".
А мужчина, стоящий на пороге, кричал им вслед: "Всего вам хорошего,
миссис Гаррисон!"
Возвращение к реальности было столь внезапным, что Диана содрогнулась от
новых взрывов боли в голове и судороги в желудке.
- О Господи! - громко простонала она и, перевернувшись на живот, зарылась
лицом в подушку.
Когда Диана снова проснулась, кто-то успел раздвинуть тяжелые шторы,
впустив в комнату солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи. Где-то
вдалеке надрывался телефон.
Несколько минут Диана лежала совершенно неподвижно, с закрытыми глазами,
производя мысленную проверку собственного состояния и боясь, что случайное
движение вновь вызовет приступ боли. Ее по-прежнему немного знобило, но
ощущение, что череп вот-вот треснет, исчезло.
Диана нехотя переключилась на размышления о результатах первого
настоящего знакомства со спиртными напитками.
Она вышла замуж за Коула Гаррисона.
Сердце у нее забилось, едва смысл этого бездумного поступка дошел до нее
по-настоящему. Она вышла замуж за незнакомого человека! Этот бессердечный
негодяй воспользовался тем, что вчера вечером она была не в себе, и убедил,
что брак с ним принесет пользу не только ему, но и самой Диане.
Она наверняка лишилась рассудка. Как и он.
Она - идиотка, а он - чудовище.
Ее следовало бы упрятать в сумасшедший дом. А Коула - пристрелить!
Каким-то образом Диана сумела прервать поток несправедливых обвинений и
не поддаться панике.
Нет, прошлой ночью она была в здравом уме, а Коул не принуждал ее к
замужеству. Взяв себя в руки, Диана принялась обдумывать все доводы Коула,
что могла припомнить.
При ярком свете дня, в отсутствие убаюкивающего воздействия шампанского
стало очевидно, что Коул обладает потрясающим даром убеждения. Не менее
очевидным было и то, что Диана пошла на поводу у своей сентиментальности и
совершила необдуманный поступок. Но чем больше она размышляла, тем лучше
понимала: соглашение между ними не лишено логики.
Еще вчера ночью Коул был пешкой у Кэлвина, благие намерения которого
подвергали опасности империю, созданную Коулом. Этим утром Гаррисон
проснулся победителем, а его любимый дядя - счастливым человеком.
Прошлой ночью над репутацией и финансовым будущим компании Фостеров
нависла серьезная угроза, а Диана была объектом насмешек и жалости. Сегодня
утром семейное дело Фостеров оказалось спасено, а Диана превратилась в
"обожаемую жену" обаятельного магната-миллиардера.
Диана приободрилась, но предпочла не задумываться, каким образом убедит
своих родных в том, что Коул - не чудовище и не шантажист, а она вовсе не
свихнулась.
Диана попыталась воспроизвести в памяти, что случилось после того, как
самолет Коула взлетел с аэродрома Лас-Вегаса, но воспоминания оказались
смутными и несвязными. Диану потрясла внутренняя отделка самолета; она
спросила у Коула, нельзя ли отправиться не на озеро Тахо, а в Лас-Вегас -
потому, что на озере она уже бывала. Последующие воспоминания были еще более
расплывчатыми. Диана не знала, что произошло наяву, а что было частью
безумных снов, и пока не могла разрешить эту загадку.
Перевернувшись, она отбросила простыню и удивилась, обнаружив, что лежит
в постели обнаженной. Ей с трудом верилось, что она ухитрилась сама
расстегнуть платье и раздеться. Должно быть, ей помог Коул, но мысль о
подобном унижении была в этот миг невыносима. Только сейчас Диана поняла,
что ей решительно нечего надеть, кроме лилового шелкового платья, в котором
она прибыла вчера на бал. В ресторане отеля "Гранд-Балморал" по воскресеньям
обедала местная аристократия, и от перспективы появления внизу в этом платье
Диана содрогнулась от ужаса. Она не могла позвонить родным и попросить их
привезти одежду в отель - потому, что не хотела объяснять свою выходку, сидя
в номере Коула. Со вздохом смирения Диана выбралась из-под простыни.
Коул поднял голову, когда Диана вышла из спальни с еще влажными после
душа волосами. Ее стройная фигура буквально утонула в одном из просторных
бархатных халатов, приготовленных в спальне отеля. Пальцы ног едва
выглядывали из-под подола, который должен был заканчиваться на середине икр,
плечевые швы болтались на уровне локтей. Вчера ночью Коул не представлял,
что Диана способна выглядеть соблазнительнее, чем в облегающем лиловом
платье, но теперь выяснилось, что он ошибался. Облаченная в мешковатый
халат, с лицом, начисто лишенным косметики, с густой копной каштановых
волос, Диана Фостер казалась розой, окропленной рассветной росой.
Он отложил воскресный номер "Хьюстон кроникл" на журнальный столик и
поднялся.
- Сейчас ты выглядишь гораздо лучше, - заявил он. Она вымученно
улыбнулась.
- Я решила набраться смелости и продолжать жить. Усмехнувшись ее иронии,
он указал на стол, уставленный блюдами:
- Услышав, что ты принимаешь душ, я заказал завтрак. При виде яиц,
ветчины и оладьев Диану передернуло.
- Нет, столько смелости у меня не наберется... Не обращая внимания на ее
протест, Коул подошел к столу и отодвинул стул, предлагая Диане сесть:
- Ты должна перекусить.
Она вздохнула, но, прошлепав босыми ногами вокруг стола, отодвинула
другой стул и развернула салфетку.
- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался Коул, садясь напротив.
- Точно так же, как выгляжу.
- Так хорошо? - переспросил он.
Теплые нотки у него в голосе и нескрываемое восхищение в глазах чудесным
образом подействовали на Диану - эта реакция была настолько неожиданной и
сильной, что щеки у нее запылали. Слабо улыбнувшись, она быстро отвела
взгляд и напомнила себе, что Коул просто играет свою роль, выполняя обещание
сделать ее счастливой на время действия их сделки. Да, сделка - вот что это
такое и для него, и для нее. Проблема состояла в том, что Диана не знала,
поймет ли это ее семья.
Потянувшись за ломтиком тоста, она погрузилась в молчание, пытаясь
предугадать, как воспримут новость ее родные. Коул настаивал на своем
желании присутствовать при этом объяснении, и Диана была признательна ему за
благородное стремление смягчить последствия поступка, совершенного им. Диана
не ожидала от родных шумного скандала, но у бабушки имелось собственное
незыблемое мнение по любому вопросу, и она вряд ли станет держать его при
себе, оберегая чувства Дианы или Коула.
Коул видел, как лицо женщины мрачнеет с каждой минутой.
- Могу ли я чем-нибудь помочь? - наконец спросил он. Диана виновато
вскинула голову.
- Вряд ли. - Но поскольку он продолжал смотреть на нее в выжидательном
молчании, Диана подчинилась его безмолвному приказу и поделилась своими
тревогами:
- Просто я не знаю, как признаться родственникам, что я вышла замуж за
почти незнакомого человека, повинуясь порыву и руководствуясь исключительно
практическими соображениями. Должно быть, как только они успокоятся, поймут,
в чем дело, - наверное, не согласятся со мной, но поймут.
- Отчего же ты переживаешь?
- Я ужасно боюсь, как они отнесутся к нашему поступку. Они не оправятся
от потрясения до крица своих дней.
- И не только они.
- Что ты имеешь в виду?
- Из самолета ты сделала несколько звонков. Диана приоткрыла рот:
- Кому же я звонила?
- Мардж Крамбейкер.
К ее щекам прилила кровь.
- Мардж - давний друг семьи. - На случай, если Коул что-нибудь забыл, она
добавила:
- Мардж вела раздел светских новостей в "Хьюстон пост", пока газета не
прекратила свое существование. Но по-моему, это было только к лучшему.
- Сообщив ей новость, ты позвонила Максим Мессенджер.
- Это уже похуже. - Сердце Дианы упало при упоминании имени журналистки
ид "Хьюстон кроникл", а затем она оживилась:
- Может, я попросила Максин сохранить новость в тайне?
- Нет, - отозвался Коул, заинтригованный игрой эмоций на ее выразительном
лице. - Так или иначе, эта просьба была бы бессмысленна.
- Пожалуйста, не говори, что я звонила кому-нибудь еще - Ладно.
Диана уставилась на Коула подозрительно прищуренными глазами:
- Значит, так оно и было?
- Съешь что-нибудь. Тебе станет легче. Она взяла ложку, подхватила вишню
с половинки грейпфрута и поднесла ко рту.
- Кому же я звонила?
- Ларри Кингу.
От недоверия и презрения к себе ее голос упал до сдавленного шепота.
- Ты хочешь сказать, - с замиранием произнесла она, - что я и в самом
деле звонила в Си-эн-эн посреди ночи и попросила позвать Ларри Кинга?
- Вот именно. Но его не оказалось на месте.
- Слава Богу!
- Поэтому ты поговорила с другим комментатором. Диана потрясла головой,
отчаянно подыскивая повод для оптимизма, но таковой оказался не слишком
убедительным.
- Я ношу распространенную фамилию, кроме того, у мужчин пользуется
популярностью мой дедушка. Я издаю журнал, большинство читателей которого -
женщины. Не может быть, чтобы комментатор из Си-эн-эн узнал меня по голосу!
- Логично, - подтвердил Коул, - однако он тебя узнал.
- Почему ты не остановил меня! - простонала Диана. - Тебе следовало
забрать у меня телефон - нет, лучше вытолкнуть меня из самолета. По крайней
мере я не чувствовала бы себя так отвратительно.
Не в силах подавить улыбку, он кивнул на тарелку, стоящую перед Дианой,
отказываясь от дальнейших объяснений, пока она не подчинится его приказу:
- Доешь грейпфрут, выпей апельсинового сока и съешь немного яичницы.
Диана поежилась:
- Все они такие.., чересчур желтые - грейпфрут, яичница, сок. Этот цвет
режет мне глаза.
- Вот что бывает, когда слишком много выпьешь.
- Благодарю за никчемную лекцию по вопросу, о котором я могла бы уже
писать диссертацию.
- Пожалуйста, - с непоколебимым чувством юмора откликнулся Коул. - А пока
съешь тост - он коричневый и не будет раздражать зрение.
- На нем желтое масло!
- Прекрати, Диана, - со смехом приказал он, - мне не легче, но я не хочу
мучиться тошнотой в первое утро после свадьбы.
- Извини. - Она взяла тост и оглядела его таким встревоженным взглядом,
что Коул испытал угрызения совести. Похоже, он слишком легкомысленно отнесся
к ее жалобам и попытался избежать очередных вопросов.
- Что случилось? - мягко спросил он.
- Скажи правду, когда я звонила всем этим людям, как я с ними
разговаривала? Возбужденно, заплетающимся языком?
- Судя по голосу, ты была счастлива и, возможно, немного выпила, -
тактично объяснил Коул, - но я сомневаюсь, что этому придадут большое
значение. Невесты часто злоупотребляют шампанским в день своей свадьбы.
- Злоупотребляют? - со стыдом переспросила Диана. - Я была омерзительно
пьяной...
- Вовсе не омерзительно, - возразил Коул с едва заметной улыбкой.
Немного успокоившись, но не желая сдаваться, Диана добавила:
- Я не понимала, что делаю...
- Не совсем, - галантно запротестовал он.
- Я выпила столько, что вполне могла вывалиться
...Закладка в соц.сетях
