Жанр: Любовные романы
Помнишь ли ты
...к что мне им передать?
Коул насмешливо наблюдал, как густел румянец на фарфоровых щеках Дианы,
пока Синди допытывалась:
- Можно я назову слухи о твоем браке с Гаррисоном смехотворными или
абсурдными? Или же изберем более мягкий подход?
Баритон, раздавшийся сзади, заставил Синди вздрогнуть и обернуться к
двери. Стоящий на пороге черноволосый мужчина поднес стакан ко рту и невинно
заявил.
- Лично я предпочел бы более мягкий подход. Потрясенная Синди на минуту
забыла о вежливости:
- Вот как? Да кто вы такой?
- Я - та самая акула, которая вчера заключила союз с мальком, -
невозмутимо заявил он.
Синди рухнула на подлокотник дивана.
- Повесить меня мало... - пробормотала она слабеющим голосом.
Она пришла в себя как раз в тот момент, когда Коул подошел к Диане и
обнял ее за талию.
- Я - Синди Бертрилло, - мрачно произнесла она, протягивая руку через
стол. - Глава отдела по связям с общественностью компании Фостеров.
Коул ожидал, что Диана не удержится от резкого упрека, как непременно
сделал бы он сам в подобных обстоятельствах, но, молча пожимая руку гостье,
сочувствовал ее попытке смягчить ситуацию.
Диана и Коул несколько минут посвящали Синди в подробности своего брака,
после чего гостья проявила завидные способности, планируя публичное
заявление. Вскоре стало ясно, что наилучший выход для всех заинтересованных
лиц - дать краткую пресс-конференцию завтра утром. По поведению Синди Коул
понял: она рада, что Диана избавилась от клейма брошенной невесты Пенворта.
Она просияла, узнав, что Диана и Коул давно знакомы.
Когда обсуждение было завершено, Диана отправилась проводить Синди.
Вернувшись, она застала Коула на кухне.
- Где ты предпочитаешь сегодня переночевать? - спросила она.
Коул окинул ее удивленным взглядом.
- А разве у меня есть выбор?
- Моя квартира, - невинно заявила Диана, - или "Балморал".
- Выбираю квартиру. Она кивнула:
- Пожалуй, тебе стоит позвонить пилотам и предупредить их, что у тебя
изменились планы, и принести чемодан сюда.
Глава 39
Воспоминания о минувшей ночи нахлынули на Диану, едва она начала
застилать свежим бельем кровать в комнате для гостей. Эти сны казались
такими реальными и вместе с тем.., вымышленными: плывущее по воздуху ложе,
демон-любовник, заставивший Диану вести себя смело, как никогда прежде,
настойчивые губы, руки - нежные и сильные...
Она потрясла головой и потянулась за наволочкой, смущенная собственными
мыслями, но видения вернулись вновь. Голубые огни. Темная комната с низким
потолком, наполненная паром, дымом или чем-то другим, серым и
полупрозрачным.
Коул бесшумно вошел в комнату с черным чемоданом в одной руке и кейсом в
другой.
- Можно?
Со сдавленным криком Диана обернулась, но тут же рассмеялась:
- А, это ты...
Коул тревожно оглядел ее, ставя кейс на пол:
- Кого же ты ждала - Джека Потрошителя?
- Вроде того, - сухо отозвалась Диана.
- Ты нервничаешь из-за меня? - не отставал он. Обернувшись, Диана
проследила, как он медленно снимает пиджак, - неожиданная интимность этого
заурядного действия словно загипнотизировала ее.
- Нет, конечно, нет! - фальшивым тоном заверила она. Не сводя с Дианы
глаз, Коул уронил пиджак в кресло, ослабил галстук и снял его через голову.
На миг Диане показалось, что он собирается раздеться прямо перед ней.
Понимающая улыбка тронула уголки его губ, когда Коул расстегнул верхнюю
пуговицу своей белой рубашки.
- Нет, ты нервничаешь из-за меня, - заявил он. Диана попыталась оправдать
свое поведение и прибегла к полуправде.
- Ты и в самом деле здесь ни при чем. Пока ты спускался к машине, мне
вспомнился сон, который я видела вчера ночью. Он был.., довольно
впечатляющим...
Коул расстегнул вторую пуговицу, и у него странно блеснули глаза.
- Что же это за сон?
- Помнишь давнишний триллер "Ребенок Розмари"?
- Кажется, в нем женщину чем-то одурманили, а затем принудили к сношениям
с дьяволом?
Диана кивнула и отвернулась, включив ночник.
- Ну так вот, - продолжала объяснять она, отходя к двери, - вчера ночью я
была этой женщиной.
Пальцы Коула застыли.
Не замечая, какой словесный удар только что нанесла, Диана шагнула через
порог, но остановилась, положив руку на выключатель:
- Твоя ванная вот здесь. Может, тебе нужно что-нибудь еще? Подумай, пока
я не легла.
- Не помешала бы перевязка, - сардонически заявил он. Диана быстро
оглядела его изумленно распахнутыми глазами:
- Для чего?
- Для моего эго, Диана.
Диане показалось, что она ослышалась. Кивнув, она вышла из комнаты.
- Спокойной ночи.
Оказавшись в безопасности за дверью собственной спальни, Диана машинально
отдалась ежедневному ритуалу перед отходом ко сну. Под душем она вспоминала
названия всех статьей в трех последних номерах "Красивой жизни". Пока она
сушила волосы, ей взбрело в голову припомнить имена тех, с кем училась в
седьмом классе. Надевая пижаму, она принялась составлять список
рождественских подарков.
Наконец, подойдя к туалетному столику, чтобы проверить, на какое время
поставлен будильник, Диана разразилась слезами.
Выхватив пригоршню салфеток из коробки, она босиком прошлепала к шезлонгу
в дальнем конце комнаты, рухнула в него и разрыдалась. Впервые с тех пор,
как она взяла в руки номер "Инкуайрер" и прочла о свадьбе Дэна, она
упивалась жалостью к себе. Закрыв лицо руками и прижав к глазам салфетку,
она раскачивалась из стороны в сторону и рыдала.
Она вспомнила, как хвалил Дэн ее ум и внешность и молчал, не желая
критиковать вслух ее поведение в постели.
- Ублюдок! - прошептала женщина и заплакала еще горше.
Диана подумала, сколько лет потеряла, пытаясь подстроиться к его ритму
жизни - только затем, чтобы отдать его какой-то девчонке.
- Чудовище! - всхлипнула она, не переставая раскачиваться.
Мысли о нелепом браке с Коулом Гаррисоном вызвали новый поток слез.
- Чокнутая!
Представив себя пьяно шатавшейся во время церемонии, она простонала:
- Идиотка!
Потом ей вспомнилось, как сегодня утром Коул галантно ухаживал за ней,
помогая справиться с похмельем, и добродушно усмехался, рассказывая о ее
выходках предыдущей ночью.
Диана задумалась о сне, о мужчине, который пытался отвергнуть ее дурацкие
поползновения. И не сумел. Он ясно дал ей понять, что сексуальная и
эмоциональная близость не входит в условия их договора, и она согласилась. А
потом при первом же удобном случае бросилась ему на шею, и только благодаря
доброте Коул преодолел свое отвращение и занялся с ней любовью.
А она в ответ на его доброту, внимание и самопожертвование только что
нанесла ему чудовищное оскорбление, сравнив его любовь с ужасной сценой из
"Ребенка Розмари". Коул слишком гордый, он болезненно воспринимает разницу в
их социальном положении, и, должно быть, это замечание уязвило его гораздо
сильнее, чем то, что она забыла о случившемся.
Измученная, Диана уткнулась головой в колени. Плечи у нее тряслись от
стыда и отчаяния.
Она плакала до тех пор, пока у нее не заныло в висках. Немного
успокоившись, Диана вытерла глаза и высморкалась. Задумчиво разглядывая
картину на противоположной стене, она заново оценила прошлое и задумалась о
будущем. Надо нанять более опытный персонал, перепоручить ему часть своих
обязанностей и позаботиться наконец о себе. "Я отправлюсь в Грецию, - решила
Диана, - в роскошный круиз по островам, навещу друзей в Париже, осмотрю все
памятники Рима, увижу Египет. Возможно, отважусь на мимолетную связь. Или
даже две. По современным меркам я живу, как монахиня. Я заслужила отдых,
более чем заслужила. Но я постараюсь не нарушить договор с Коулом и ничем не
оскорбить его".
Коул... С минуту Диана обдумывала ситуацию, а затем выбралась из шезлонга
и решительно нашарила в шкафу халат. Она просто обязана извиниться перед
Коулом.
Прислонившись к стене и стиснув челюсти, Коул прислушивался к
душераздирающим рыданиям из соседней комнаты. "Я - пария, - думал Коул в
приступе презрения к самому себе, - дьявол, уничтожающий все, к чему
прикасается. Я всего лишь Гаррисон, мне не место среди порядочных людей. Кто
дал мне право считать, будто я смогу подняться выше любого другого
Гаррисона?! Я умею делать деньги, покупать дорогую одежду, следить за собой,
но мне никогда не отмыть грязь Кингдом-Сити, приставшую к душе и заложенную
в моих генах.
Я мог бы заключить сделку с любой женщиной на свете - с, актрисой,
официанткой или какой-нибудь пресыщенной аристократкой - таким же
нравственным и духовным банкротом, как и я сам". Диана Фостер не относилась
к числу этих женщин - она была совсем другой. Изысканной. Очаровательной.
Неприкосновенной.
Неотразимой...
Он не имел права приближаться к ней прошлой ночью, а тем более убеждать
выйти за него замуж! Более того - он, грязный ублюдок, спал с ней! Он и не
подозревал, что такое может случиться. Его уверений и сдержанности не
хватило даже на один день! Он сказал, что его это уязвлено. Когда речь шла о
Диане, он должен забыть про эго.
Коул почувствовал щемящую боль в груди и вздрогнул, услышав негромкий
стук.
- Коул, можно поговорить с тобой?
Он разрешил ей войти, и Диана шагнула в спальню, комкая в руке салфетку,
одетая в простой белый шелковый халат с темно-синей монограммой на кармане.
Давно почившая совесть Коула проснулась, взывая к праведному гневу. Двадцать
четыре часа назад Диана входила в отель с горделивым достоинством королевы.
Прошел всего один день после ее свадьбы с Коулом Гаррисоном, и она
превратилась в убитую горем, несчастную женщину. Если их брак продлится еще
год, вероятно, она так же махнет на себя рукой и отчается, как его мать.
- Диана... - начал он, стараясь говорить бесстрастным тоном.
Она протестующе покачала головой, и волосы у нее вспыхнули медью в свете
лампы.
- Пожалуйста, сядь, - с дрожью выговорила Диана, направляясь к пухлым
креслам. - Я должна кое-что сказать тебе. "Наверное, она собирается
отказаться от сделки".
- Я уже догадался, о чем ты хочешь сказать, - заявил Коул, упершись
локтями в колени.
- Прежде всего я должна извиниться за свое ребяческое поведение. Я
придавала слишком большое значение тому, что подумают люди, и стыдилась.
Знай, я горжусь тем, что вышла за тебя замуж, и начиная с завтрашнего дня в
этом никто не усомнится.
Коул недоуменно уставился на ее бледное лицо. Диана отвела глаза и
принялась разглядывать собственные пальцы. Овладев собой, она снова вскинула
голову и встретила его взгляд:
- Я очень сожалею о том, что случилось вчера ночью в самолете.
- Мне бы не хотелось углубляться в объяснения, - неловко начал Коул, - но
прошлой ночью нас влекло друг к другу. Я чертовски хотел тебя. И знал, что
ты меня хочешь. - Его внезапная ленивая улыбка была сродни признанию. -
Откровенно говоря, - мягко добавил он, - мое желание питал неиссякаемый
источник - тот самый, из которого ты пила еще в детстве, много лет назад.
Она медленно поднялась, и Коул последовал ее примеру.
- Я не стану ни сожалеть, ни извиняться, - заявил он. - Мы хотели друг
друга - вот и все. Мы собираемся провести еще неделю вдвоем. Мы женаты.
Диана вновь поддалась чарам его баритона. - Но еще важнее то, что мы
друзья. Может, ты с чем-нибудь не согласна?
- Нет, - покачала головой Диана, вглядываясь в его серьезное лицо. - Что
же ты предлагаешь?
- Я предлагаю тебе обдумать реальный медовый месяц со мной на ранчо.
Только не отвечай сразу, - поспешно добавил он. - Подумай хорошенько,
ладно?
Диана смутилась:
- Ладно.
- В таком случае, - продолжал он, по-братски целуя ее в лоб, - немедленно
уходи отсюда, пока я не заставил тебя сделать еще один серьезный шаг.
Коул давно свыкся с любопытными взглядами представителей и того и другого
пола, которые устремлялись на него, стоило ему где-нибудь появиться, однако
никогда еще его не подвергали столь откровенному и пристальному
разглядыванию, чем в то утро, когда он вошел в офис компании Фостеров. Через
несколько минут он понял. Диана поддерживает со своими служащими гораздо
более дружеские отношения, чем он - со своими, и при этом нравится своим
подчиненным гораздо больше, чем обычно нравятся работодатели. Особенно
такие, как Коул.
Коул привык, что к нему относятся с благоговением, страхом, даже скрытой
враждебностью, но всегда с уважением и никогда - радушно и искренне, а тем
более дерзко. Диана познакомила его с каждым сотрудником каждого отдела, и
Коулу пришлось выслушать уйму разнообразных поздравлений, напутствий и
комплиментов: от строгих приказов заботиться о Диане до шутливых замечаний,
что благодаря разнице в росте он наверняка станет главой семьи, и прозрачных
намеков на его физические достоинства. Сначала он был изумлен, а затем счел
происходящее забавным. Бойкая двадцатилетняя девица из производственного
отдела похвалила его галстук, а прикованный к инвалидному креслу художник
поинтересовался, как удается Коулу поддерживать такую великолепную форму.
Когда они достигли отдела продаж, еще одна особа так высказалась по поводу
телосложения Коула, что тот недоверчиво повернулся к Диане.
- Что она сказала? - шепотом спросил он, Диана опустила голову, скрывая
улыбку:
- Что у тебя "классная задница".
- Так я и думал. - Спустя минуту он повернулся к Диане. - Женщине в
соседней комнате - та, у которой руки перепачканы краской, - понравился мой
галстук. Спасибо, что ты одолжила мне его.
Сегодня утром он выяснил, что захватил с собой только черный галстук для
смокинга, а не темно-синий, как ему казалось. Диана отправилась к себе в
спальню и вернулась с коробкой.
- Он понравился мне с первого взгляда, - объяснила она. - Вот я и купила
его, чтобы подарить.., кому-нибудь.
По замешательству Дианы Коул догадался, что этот подарок был предназначен
для Пенворта, и хотя галстук оказался немного ярче, чем те, к которым он
привык, Коул обрадовался.
- Не одолжила, а подарила, - поправила Диана. - Я покупала его не для
Дэна, а просто на всякий случай.
Пресс-конференцию намечалось провести в просторном кабинете Дианы, где
уже толпились десятка три репортеров и фотографов. Около двери Диана
остановилась и, повернувшись, поправила галстук Коула привычным жестом жены.
- Идеально! - объявила она.
Коул подумал, что это Диана выглядит идеально в лимон но желтом шелковом
платье с белым воротничком и широкими белыми манжетами. Заметив нескрываемое
восхищение в глазах Коула, Диана сжала его пальцы, когда они вдвоем шагнули
в шумную, многолюдную комнату.
Коул сразу же заметил, что около стола Дианы разместились ее бабушка,
дедушка, мать и Кори. Это проявление семейной солидарности потрясло и
тронуло Коула. В растерянности он прошелся по кабинету, ослепленный
вспышками и оглушенный жужжанием камер.
Слегка опомнившись, он отметил, что атмосфера этой пресс-конференции
разительно отличалась от тех, на каких ему доводилось присутствовать.
Репортеры не проявляли ни тени враждебности или подозрительности. Они шутили
по поводу затянувшейся холостяцкой жизни Коула и поддразнивали Диану,
заявляя, что женщина имеет право передумать - этот на редкость галантный
способ игнорировать предательство Пенворта приятно удивил Коула. Диана
держалась с безупречной безмятежностью, улыбка не сходила у нее с лица.
- Давно ли вы знакомы друг с другом? - спросил кто-то.
- Мы познакомились, когда Коул еще учился в колледже, - пояснила Диана.
На вопросы они отвечали по очереди, как предложила Синди.
- Когда начнется ваш медовый месяц?
- В конце этой недели, - ответил Коул, подразумевая поездку к Кэлу.
- Куда вы отправляетесь?
Диана приоткрыла было рот, но Коул перебил ее.
- Сообщать об этом вам мы намерены в последнюю очередь, - произнес он с
шутливой любезностью, опровергающей дурную славу, которой Коул пользовался у
журналистов.
Пресс-конференция продолжалась без малейших помех - до тех пор, пока
тощий усатый мужчина из первого ряда не обратился к Коулу;
- Мистер Гаррисон, как вы прокомментируете слух, что Комиссия по ценным
бумагам и биржам собирается провести расследование возможных нарушений в
связи с делом Кушманов?
Коул почувствовал, как напряглась Диана, и испытал огромное желание
вышвырнуть негодяя в окно. Но к удивлению всех присутствующих, особенно
Коула, в борьбу с грозно вскинутыми кулаками ринулась бабушка Дианы.
- Молодой человек, - раздраженно заявила она сорокалетнему журналисту, -
по-моему, химические удобрения в пище, которую вы употребляете, очень
испортили ваш нрав!
Комнату огласил взрыв хохота. Он еще звучал в здании, пока расходились
репортеры и фотографы. Лимузин Коула ждал снаружи, чтобы отвезти его в
аэропорт, через полтора часа в Далласе у него была назначена встреча. Коул
злился на репортера и был тронут поддержкой своих временных родственников,
особенно Розы Бриттон. Оглядев все семейство Фостер, он совершенно
растерялся и, не сумев справиться с неловкостью, улыбнулся всем сразу, а
затем наклонился и по-братски поцеловал Диану в щеку.
- Увидимся в четверг.
Он вышел и закрыл за собой дверь. Генри Бриттон первым пришел в себя.
- Интересно, - произнес он задумчиво, - когда в последний раз заступались
за этого парня?
Кори осталась в кабинете Дианы, чтобы помочь ей. Язвительные замечания
Спенса насчет щепетильности Коула вертелись у нее в голове вместе с
тревожным упоминанием о расследовании КЦБ.
Она подобрала фантик от жевательной резинки и клочок бумаги с
бледно-голубого ковра, а когда расставляла четыре стула на прежние места в
дальнем конце кабинета, Диана подошла к столу и пристально взглянула на
сестру.
- Кори!
Кори обернулась с ослепительной улыбкой, бережно снимая с полки
хрустальную статуэтку павлина от Стьюбена, одну из коллекции Дианы, и
возвращая ее на привычное место - точно в центр стола.
- Да?
- Что случилось?
Кори отступила, проверяя, удачно ли расположены павлин и хрустальная
вазочка, и передвинула вазу немного левее.
- Ничего. А почему ты спрашиваешь?
- Потому, что склонностью к педантичности и порядку отличаюсь я - разве
ты забыла? А ты - творческая личность, предпочитающая хаос.
Кори отдернула руку от вазы, в которой пыталась разложить конфеты ровными
кругами.
- Ты же знаешь, журналисты всегда раздражают меня.
- Особенно когда делают оскорбительные намеки в адрес твоего нового
родственника? - подсказала Диана с понимающей улыбкой.
- Да, - со вздохом призналась Кори. Она не могла заставить себя
рассказать Диане, что Спенс сомневается в порядочности Коула, но вместе с
тем не могла не предупредить сестру.
- Вчера Спенс говорил, что Коул нажил уйму врагов.
- Конечно, - невозмутимо подтвердила Диана. - Единственный способ
избежать вражды - ни в чем не преуспевать.
Кори поразила способность сестры оставаться спокойной и рассуждать
логично в самое неподходящее время. Прислонившаяся к столу Диана выглядела
скорее как фотомодель, а не глава компании.
Она создала процветающую корпорацию и с, тех пор не потеряла ни капли
женственности и мягкости.
Улыбнувшись. Кори высказала свою мысль вслух.
- Ты - гордость женской половины человечества, сестренка, - произнесла
она и ушла, весело попрощавшись с Дианой.
Диана мечтательно уставилась в пространство, припоминая нежные,
незабываемые слова, которые Коул произнес вчера ночью, и обдумывая
предстоящий медовый месяц. Вернувшись к реальности и взглянув на часы, она
решила позвонить Дугу после совещания. Диане хотелось, чтобы Дуг узнал про
ее свадьбу из первых рук.
Когда Диана вернулась с совещания в производственном отделе, Дуг мерил
шагами ее кабинет и, судя по зловещему выражению его лица, ничуть не
радовался за нее. Диана прикрыла дверь, и едва щелкнул замок, как Дуг
взорвался, выпалив приглушенным, полным злобы голосом:
- Из всех тупых, безмозглых.., не могу поверить, что ты и вправду вышла,
замуж за этого.., подонка! Ты лишилась рассудка! Господи, если бы я только
мог, остановить тебя!
Диана приготовилась образумить его, но оскорбления в адрес Коула вызвали
у нее такую досаду, что она молча обошла вокруг стола. Застыв на месте она;
гневно следила, как Дуг вышагивает перед ней, запустив пальцы в шевелюру -
Избавься от него. Немедленно. Заяви, что он одурманил тебя наркотиками,
сделай что угодно, но расстанься с ним. Он недостоин находиться в одной
комнате с тобой. Его место - на конюшне, в навозе!
- Ты сноб! - не выдержала Диана.
- Если презрение к выскочке делает меня снобом, я согласен быть им.
- Как ты смеешь так говорить! - выпалила Диана. - Что с тобой стряслось?
Упорство Дианы только усилило ярость Дуга. Хлопнув обеими ладонями по
столу, он склонился над ним и процедил сквозь зубы:
- Я - твой друг. Сделай это ради меня - пусть этот сукин сын катится ко
всем чертям!
- Ты рассуждаешь неразумно.
Он вновь забегал по комнате.
- Ну как тебе втолковать? - Остановившись, Дуг снова повернулся к Диане.
- Фортуна отвернулась от Гаррисона! За него взялась КЦБ, и это только
начало. Когда федеральное правительство разделается с ним, он окажется за
решеткой, как Айвен Боески и Майкл Милкен. В Техасе ему тоже не дадут больше
сделать ни шага. И тогда он станет всего-навсего бывшим заключенным!
Диана была потрясена, но сумела невозмутимо спросить:
- Почему ты так считаешь?
- Потому, что он провернул грязную сделку. Он мошенник и негодяй. Он -
животное!
- Приведи хотя бы один факт!
- Не могу! - выкрикнул Дуг.
- Тогда прошу тебя - не верь слухам, - мягко произнесла Диана, протягивая
руку. - Положись на меня и успокойся.
Но его внезапная печаль оказалась более тяжким зрелищем, нежели гнев.
- Диана, ради тебя я готов броситься под поезд, но не в силах помочь
тебе, пока ты замужем за этим чудовищем.
- Он останется моим мужем, - произнесла Диана непререкаемым тоном,
удивившим даже ее саму. Дуг побледнел, словно получив пощечину.
- Значит, этот ублюдок способен свести с ума любую женщину? Даже тебя?
Диана предположила, что Дугу известно о влюбленности в Коула всех подруг
ее юности, но не ответила на его выпад. У нее перехватило дыхание и
выступили слезы, когда человек, которого она знала всю жизнь, не говоря ни
слова направился к двери.
- Дуг! - сдавленным голосом позвала она. Когда он повернулся, его лицо
было совершенно бесстрастным.
- Да?
- До свидания, - с болью прошептала Диана.
Коулу с трудом верилось, что всего несколько дней назад он в последний
раз входил в административный корпус "Объединенных предприятий". Он женился
на Диане Фостер. Это не сон. При этой мысли он улыбнулся, проходя мимо
ошарашенной девушки в приемной.
Вдобавок к его ощущению нереальности все вокруг словно изменилось с тех
пор. Пока он проезжал по территории, ухоженный газон вдруг показался ему
изумрудным бархатом, а озеро - сияющим голубым кристаллом. Обратившись к
шоферу, Коул заметил, что сегодня на редкость ясный день, и хотя шофер сразу
согласился, он был потрясен праздной беседой с обычно молчаливым хозяином.
Никто, кроме него, не замечает эти фантастические перемены, наконец понял
Коул.
Потому что никто из этих людей не знает, как мила, забавна, смела и
прекрасна Диана. Вероятно, жены его служащих никогда не покупали средство
для отпугивания змей, не останавливались в кемпинге, не напивались на
собственной свадьбе, не шутили, сидя на коленях мужей в самолетах. Их
спутницы, должно быть, никогда не носили царственные лиловые платья, не
входили в бальный зал, подобно королевам, не хмелели от шампанского и не
звонили в студию Си-эн-эн, чтобы сообщить о своей свадьбе...
Совещание только началось, когда Коул прошел мимо кабинок секретарей и
шагнул в конференц-зал. Его наполняли десятки руководителей отделов, в том
числе Дик Роуз и Глория Куигли из отдела по связям с общественностью, и
Аллан Андервуд, вице-президент по кадрам. Все они уставились на Коула с
неуверенными улыбками, и наконец Аллан Андервуд нарушил молчание.
- Какой сюрприз! - воскликнул он, имея в виду женитьбу Коула. Остальные
немедленно подхватили нестройным хором:
- Поздравляем, Коул!
- Это великолепно!
- Как мило!
- Восхитительно!
- Чудесно!
Коул даже бровью не повел.
- Неужели всем вам так нравится мой новый галстук?
- Ваш новый.., что?! - непонимающе переспросила Глория.
- Мой галстук, - повторил Коул, но не сумел сдержать улыбку, сверкнувшую
в глазах. - Он немного ярче тех, что я привык носить.
- Я имела в виду...
- Да?
- Вашу жену.
- Ах, да! - подхватил Коул, проиграв битву с собственной улыбкой. - Это
она подарила мне галстук.
Повернувшись, он направился в свой кабинет. Служащие переглянулись.
- Насчет галстука - это он серьезно? - промямлил Андервуд.
Глория закатила глаза:
- Нет, это была шутка!
- Коул никогда не шутит, возразил Дик Роуз.
- А сейчас пошутил, - торжественно заявила Глория.
- Примите мои поздравления., мистер Гаррисон, - сказала секретарь Коула
Ширли вслед за ним в кабинет. - Я - большая поклонница семьи Фостер, -
слегка улыбнувшись, призналась она.
- И я тоже, - с ответной улыбкой заявил Коул, вынимая папки из кейса. Не
в состоянии продолжать разговор о Диане, он переключился на неотложные дела.
- Передайте Джону Недерли, что я
...Закладка в соц.сетях
