Жанр: Любовные романы
Благословение небес
...является в этой стране преступлением, я считаю
это маловероятным.
Герцог был неприятно удивлен тем, что получил неверную информацию, и, отпив
еще один глоток шампанского, спросил:
— В таком случае могу я спросить, кто же эта счастливая молодая
женщина?
Ян открыл было рот, чтобы послать его к черту, но тот жест, каким дед
медленно поставил бокал на стол, почему-то встревожил его. Он молча
наблюдал, как старик начал подниматься.
— Я отвык от спиртного, — извиняясь, сказал герцог. —
Наверное, мне надо немного отдохнуть. Если не трудно, позвони, пожалуйста...
Ормсли, — севшим голосом попросил он. — Он знает, что делать.
Ян позвонил. Буквально через секунду в гостиную вошел Ормсли и, подхватив
герцога, повел его по лестнице. Немедленно послали за доктором. Через
полчаса доктор взбежал по лестнице, на ходу расстегивая сумку с
инструментами, и Ян остался в гостиной ждать, отгоняя от себя мрачные мысли
о том, что приехал как раз вовремя, чтобы присутствовать при кончине своего
деда.
Однако доктор, спустившийся через некоторое время вниз, рассеял его тревогу.
— Я много раз предупреждал герцога, чтобы он не пил спиртного, —
возмущенно сказал он. — Спиртное губительно для его сердца. Сейчас он
отдыхает. Часа через два вы сможете повидать его.
Яну хотелось быть безразличным. Он говорил себе, что этот старик, так
похожий на него самого, ничего для него не значит, и тем не менее вдруг
услышал свой голос, который спрашивал:
— Сколько ему еще осталось? Доктор развел руками.
— Кто знает? Неделя, месяц, год, может быть, больше. У него Слабое
сердце, но сильный дух, и сейчас он сильнее, чем когда-либо, — заметил
доктор, надевая светлый плащ, который подал ему Ормсли.
— Что вы хотите сказать этим
сильнее, чем когда-либо
? Врач недоуменно
улыбнулся.
— То есть как это что? Я хочу сказать, что ваш приезд очень много
значит для него, милорд. Он произвел на герцога поразительный эффект, я бы
даже сказал — чудодейственный. Обычно он ворчит на меня, когда плохо себя
чувствует, а сегодня едва не сжал меня в объятиях, крича, что к нему
приехали вы. Если честно, мне было приказано
пойти взглянуть на
вас
, — признался доктор, — хотя, конечно, это нужно было сделать
незаметно. — Засмеявшись, он добавил: — Он сказал, что вы красивы, как
дьявол.
Ян постарался заглушить в себе все эмоции и никак не прореагировал на эти
слова.
— Всего доброго, милорд, — попрощался доктор. — Леди, —
он повернулся к сестрам герцога, которые беспокойно выглядывали в коридор, и
приподнял шляпу.
— Пойду погляжу на него, — объявила после ухода доктора Гортензия
и, повернувшись к сестре, сурово предупредила: — Смотри, не надоедай Яну
своей болтовней. И не вмешивайся, — скрипучим голосом добавила она,
поднимаясь по лестнице.
В течение следующего часа Ян мерил шагами комнату, а Чэрити с величайшим
интересом наблюдала за ним. Единственным, чего ему сейчас не хватало, было
время, и именно время он сейчас терял. При таких темпах к моменту его
возвращения в Лондон Элизабет успеет родить своего первенца. А ведь до того,
как он сможет появиться перед ее дядей, ему еще нужно встретиться с отцом
Кристины и сообщить ему о расторжении помолвки.
— Ведь ты не уедешь сегодня, правда, мой дорогой мальчик? —
неожиданно спросила Чэрити.
Сдержав вздох раздражения, Ян покачал головой.
— Боюсь, мне придется уехать, мэм.
— Его сердце будет разбито.
— Он выживет, — жестко ответил Ян, подавив желание сказать ей, что
сомневается в том, что там есть чему разбиваться.
После этих слов старая леди уставилась на него так пристально, что Ян не мог
понять, то ли она задумалась о чем-то своем, то ли пытается угадать его
мысли. Задумалась, наконец решил он, когда она встала и сказала, что он
обязательно должен посмотреть рисунок с воробьями, который сделал его отец
еще мальчиком.
— Как-нибудь в другой раз, — отказался Ян.
— Я думаю, это нужно сделать именно сейчас, — она по-птичьи
склонила головку набок.
Мысленно проклиная ее, Ян снова начал отказываться, но потом вдруг подумал,
что это поможет ему убить время, и согласился. Она провела его по длинному
коридору в комнату, которая показалась
Яну личным кабинетом его деда. Войдя туда, Чэрити задумчиво приложила палец
к губам.
— Где же этот рисунок? Ах, да, вспомнила, — радостно сказала она.
Просеменив к письменному столу, она провела по дну ящика, будто ища скрытый
замок. — Тебе он понравится, я уверена. Где же этот замок? —
бормотала она, прикидываясь рассеянной, забывчивой старушкой. — Ах, вот
же он! — воскликнула Чэрити и выдвинула ящик. — Он, должно быть,
здесь, — сказала она, указывая на открытый ящик. — Поройся в
бумагах и найдешь.
Ян отказался рыться в чужом столе, но Чэрити не страдала особой
щепетильностью. Засунув руки в ящик по локоть, она вытянула толстую пачку
бумаг и бросила на стол.
— Так, а какой же из них я искала? — разбирая их, приговаривала
она. — У меня уже не те глаза, что были раньше. Ян, милый, ты не видишь
здесь птичку?
Ян оторвал от часов раздраженный взгляд, чтобы взглянуть на разложенные
листки, и остолбенел. Прямо на него со множества рисунков смотрел он сам.
Вот он стоит за штурвалом своего первого корабля, который положил начало его
флоту, вот он идет мимо сельской деревушки в Шотландии с молоденькой
деревенской девушкой, которая подняла к нему смеющееся лицо, вот он
шестилетний — очень серьезный, сидит верхом на своем маленьком пони, вот он
семи-, восьми-, девяти — и десятилетний... Помимо рисунков, здесь были
дюжины подробнейших отчетов о жизни Яна — начиная с общих описаний и кончая
конкретными событиями с точным указанием мест и дат.
— Ну что, нашел птичку, дорогой? — невинно поинтересовалась
Чэрити, пристально изучая не бумаги, разложенные на столе, а самого Яна, у
которого начала пульсировать жилка на шее.
— Нет.
— Тогда она, должно быть, в классной! Конечно, — радостно
прощебетала старая леди, — она наверняка там. Как это на меня похоже,
сказала бы Гортензия, — сделать такую глупую ошибку.
Ян оторвал взгляд от этих наглядных доказательств того, что дед пристально
следил за его жизнью почти с самого рождения, во всяком случае, с того
момента, как он начал выходить за пределы дома на своих собственных
маленьких ногах, и посмотрел ей в лицо.
— Гортензия не слишком проницательна, — улыбнулся он. — На
мой взгляд, у вас хитрости побольше, чем у лисы.
Чэрити лукаво улыбнулась и приложила палец к губам.
— Только не говорите этого ей, ладно? Гортензии доставляет такое
удовольствие думать, что она умнее меня.
— Каким образом он добывал все эти сведения? — вопросом остановил
ее Ян, потому что она уже собралась уйти и оставить его здесь одного.
— Многие из этих рисунков сделала одна женщина, которая жила в деревне
неподалеку от вас. А когда ты куда-нибудь уезжал, он специально нанимал
художника, который должен был ехать туда же и делать зарисовки. Побудь пока
здесь — здесь тихо и хорошо, а мне нужно кое-куда сходить.
Ян знал, что она уходит, чтобы он мог рассмотреть все это без свидетелей.
Какое-то мгновение он сомневался, нужно ли ему здесь оставаться, потом
медленно опустился на стул и начал просматривать отчеты о самом себе. Все
они были написаны неким мистером Эдгаром Норвичем, и по мере того, как Ян
просматривал толстую пачку писем, его злость на деда за столь беспардонное
вторжение в его личную жизнь начала проходить, и он с увлечением погрузился
в летопись своей жизни. Почти каждое письмо начиналось с извинений, из
которых явствовало, что герцог постоянно упрекал его за недостаточно
подробные отчеты.
Верхнее письмо начиналось так,
Прошу Вашу светлость простить мне мое непреднамеренное упущение. Я забыл
упомянуть, что мистер Торнтон любит иногда выкурить сигару, причем
предпочитает сигары с обрезанными кончиками...
Следующее письмо начиналось так:
Я не предполагал. Ваша светлость, что Вы захотите узнать, с какой скоростью
бежала его лошадь на скачках. Мне казалось достаточным сообщить, что она
выиграла забег
.
Письма были затертыми, с загнутыми концами, из чего Ян сделал вывод, что их
перечитывали неоднократно. Кроме того, из некоторых комментариев на полях он
заключил, что герцог гордился его успехами:
Вам будет приятно узнать. Ваша светлость, что из Яна получился отличный
выжлятник, как Вы и предполагали...
Я, как и многие другие, совершенно согласен с Вами, что мистер Торнтон —
настоящий математический гений...
Уверяю Вас, Ваша светлость, что Ваша тревога по поводу этой дуэли
совершенно напрасна. Это было всего лишь поверхностное ранение в руку, и
ничего больше
.
Ян выбирал письма наобум, не замечая, как в баррикаде, которую он воздвиг
между собой и дедом, появляется брешь.
Ваша светлость, — в необычно раздраженном тоне писал Эдгар Норвич,
когда Яну было одиннадцать, — ваше предложение пригласить доктора,
который сумел бы тайно осмотреть Яна на предмет его больного горла,
совершенно невыполнимо. Даже если бы мне удалось найти такого, который
согласился бы прикинуться заблудившимся путником, я не представляю, каким
образом он мог бы ухитриться заглянуть мальчику в горло, не возбудив при
этом подозрений!
Минуты переходили в часы, и Яна все сильнее охватывало смятение. Перед ним
проходила вся его жизнь, с ее достижениями и прегрешениями. Ему регулярно
попадались упоминания о его карточных выигрышах и проигрышах, описания и
рисунки всех его кораблей, подробные отчеты о его финансовых операциях.
Ян медленно открыл ящик, запихнул бумаги обратно, вышел из кабинета и пошел
в гостиную, где его и нашел Ормсли, чтобы сказать, что герцог желает его
видеть.
Когда Ян вошел к деду, тот, облаченный в домашний халат, сидел в кресле у
камина. Вид у него был на удивление бодрый.
— Вы выглядите... — Ян заколебался, недовольный охватившим его чувством
облегчения оттого, что дед так хорошо выглядит, — поправившимся, —
коротко закончил он.
— Я уже давно не сочувствовал себя так хорошо, — заявил герцог. Ян
не знал, чем вызвано это заявление — то ли его самочувствие действительно
улучшилось, то ли это было проявлением силы духа, которой так восхищался
врач. — Бумаги готовы, я уже подписал их. Я... взял на себя смелость
приказать подать сюда обед... в надежде, что ты не откажешься разделить со
мной трапезу перед отъездом. Ведь тебе все равно придется где-нибудь поесть.
Ян нерешительно кивнул и увидел, как обрадовало герцога его согласие.
— Отлично! — С сияющим лицом он вручил Яну бумаги и перо.
С тайным удовлетворением он смотрел, как Ян, не глядя, подписывает
документы, тем самым принимая не только титул, но и сопутствующее ему
состояние. — Теперь мы можем продолжить разговор, который нам пришлось
прервать внизу, в гостиной. О чем мы там говорили? — спросил он внука,
принимая от него обратно бумаги.
Мыслями Ян все еще пребывал в кабинете — за письменным столом, заваленным
его портретами и письмами, в которых содержалась история его жизни, и потому
рассеянно посмотрел на старика.
— Ах, да, — вспомнил герцог, — мы обсуждали твою будущую
жизнь. Так кто же эта счастливая молодая леди?
Закинув ногу на ногу, Ян откинулся в кресле и, немного помолчав, небрежным
тоном спросил:
— А вы разве не знаете? — он с деланным удивлением приподнял одну
бровь. — Мне об этом известно уже пять дней. Или письмо от мистера
Норвича опять запаздывает?
Дед сразу как-то сжался в своем кресле, будто разом состарился.
— Чэрити, — тихо сказал он. Тяжело вздохнув, он поднял на Яна
умоляющий взгляд, сумев, однако, при этом не утратить достоинства: — Ты
сердишься?
— Не знаю.
Герцог кивнул. — Знаешь ли ты, как трудно иногда бывает сказать:
Прости
?
— И не говорите, — отрывисто бросил Ян.
Дед издал долгий вздох и снова кивнул, смиряясь с ответом Яна.
— Хорошо, тогда можем мы просто поговорить? Хотя бы немного?
— О чем бы вы хотели поговорить?
— О твоей будущей жене, например, — с теплотой в голосе ответил
дед. — Кто она?
— Элизабет Камерон.
— Элизабет Камерон? — изумленно переспросил герцог. — Мне
казалось, ты покончил с этой историей еще два года назад. Ян подавил угрюмый
смешок.
— Я немедленно пошлю ей свои поздравления, — заявил герцог.
— Они будут преждевременны, — коротко бросил Ян. Но не прошло и
часа, как, разомлевший от бренди и усталости, убаюканный тонкими
ненавязчивыми расспросами деда, он нехотя поведал деду, как обстоят дела, и
с удивлением обнаружил, что ему не надо рассказывать о тех слухах, которые
связаны с именем Элизабет, и о ее репутации в свете. Как и сказала Люсинда
Трокмортон-Джонс, это было известно всем, даже его деду.
— Поверь мне, Ян, — предупредил его герцог, — если ты
думаешь, что в обществе забудут о ее проступке, простят и примут ее только
потому, что она твоя жена, ты сильно ошибаешься. Они
не заметят
твоего
участия в этой некрасивой истории, как, собственно, они уже и сделали,
потому что ты мужчина, и мужчина богатый, не говоря уж о том, что теперь ты
маркиз Кенсингтонский. Конечно, они будут терпеть Элизабет, если ты сделаешь
ее маркизой, у них просто не будет выбора, но они не откажутся от малейшей
возможности уколоть ее, и как можно больнее. Чтобы заставить общество снова
принять ее как равную, потребуется некая демонстрация силы со стороны
высокопоставленных особ, пользующихся особым влиянием. В противном случае
она останется парией.
Что касается самого Яна, то он совершенно спокойно и без колебаний послал бы
это общество ко всем чертям, но беда в том, что именно туда общество и
отправило Элизабет, а ему хотелось залечить ее раненую гордость. Пока Ян
думал, как ему поступить, дед вдруг решительно заявил:
— Я поеду в Лондон, чтобы находиться рядом, когда будет объявлено о
твоей помолвке.
— Нет, — резко ответил Ян и плотно сжал челюсти. Одно дело —
отказаться от ненависти к этому человеку и совсем другое — позволить ему
влезть в его жизнь или принимать от него помощь.
— Я понимаю, почему ты отказываешься от моей помощи, — спокойно
ответил дед. — Но я предложил ее не только потому, что это доставит мне
удовольствие. Есть и другие веские причины: во-первых, моя поддержка и
горячее желание назвать Элизабет своей внучкой сразу же невероятно возвысят
ее в глазах света. Практически я чуть ли не единственный человек, который
может склонить мнение света в ее пользу. А во-вторых, — продолжил
герцог, ухватившись за эту возможность, посланную ему Богом, — до тех
пор, пока нас с тобой не увидят вместе хотя бы один раз, в обществе по-
прежнему будут сомневаться в твоих правах на наследство и титул. Другими
словами, ты можешь называть себя моим наследником, но до тех пор, пока в
обществе не увидят, что я сам признаю тебя таковым, эти люди так до конца и
не поверят в это, что бы ты там ни говорил и что бы ни писали газеты. Таким
образом, если ты хочешь, чтобы к маркизе Кенсингтонской относились с должным
уважением, то для начала должен добиться своего собственного признания
маркизом Кенсингтонским. Это неразделимо. И действовать нужно не
торопясь, — подчеркнул он, — постепенно, шаг за шагом. Если мы
будем поступать именно так, никто не посмеет поднять против нас голос, а
впоследствии им придется принять и леди Элизабет.
Ян не знал, что ответить, сотни мыслей роились у него в голове и сотни
чувств терзали его сердце.
— Мне надо подумать, — сказал он.
— Понимаю, — тихо отозвался герцог. — На тот случай, если ты
решишь прибегнуть к моей поддержке, я завтра утром поеду в
Лондон и буду жить в своем городском доме.
Ян поднялся, собираясь уходить, и герцог тоже встал с кресла. Старик неловко
протянул внуку руку и, поколебавшись, Ян протянул свою. Рукопожатие деда
оказалось неожиданно крепким.
— Ян, — с отчаянием в голосе вдруг сказал он, — если бы я мог
вернуться на тридцать два года назад, я бы поступил иначе.
Клянусь тебе.
— Не сомневаюсь, — отчужденно произнес Ян.
— Как ты думаешь, — прерывающимся голосом продолжил старик, —
ты сможешь когда-нибудь простить меня?
— Не знаю, — честно признался Ян. Дед кивнул и отпустил его руку.
— Я буду в Лондоне через неделю. А когда ты планируешь быть там?
— Пока трудно сказать. Это зависит от того, сколько времени уйдет на
переговоры с отцом Кристины и дядей Элизабет. Потом нужно будет объяснить
все самой Элизабет. Учитывая все это, к пятнадцатому я надеюсь успеть.
Глава 19
Элизабет медленно встала, пальцы ее нервно сжались в кулаки, и она
взволнованно посмотрела на Александру Таунсенд, прогуливающуюся по своей
великолепной просторной гостиной, отделанной в зеленовато-кремовых тонах.
— Алекс, это безумие! — сердито воскликнула Элизабет. — Дядя
дал мне отсрочку до двадцать четвертого, а сегодня уже пятнадцатое! Как ты
можешь звать меня сегодня на бал, когда моя жизнь, можно сказать, уже
кончена! За все это время мы так ничего и не придумали!
— У тебя есть выход, — уговаривала ее Алекс. — Во всяком
случае, с тех пор, как ты приехала, мне приходит в голову только одна идея.
Элизабет перестала закатывать глаза к потолку и резко тряхнула головой,
решительно давая понять, что Алекс совсем изменил здравый смысл. Элизабет
мчалась в Англию как сумасшедшая, надеясь отговорить дядю, но он встретил ее
радостным сообщением:
— Я получил встречное предложение от лорда Марчмэна. У него выше титул
и больше состояние, поэтому весьма вероятно, что мне не придется давать за
тобой слишком много денег. В общем, я написал ему и попросил окончательно
определиться до двадцать четвертого.
Элизабет взяла себя в руки и постаралась использовать хорошее настроение
дяди, чтобы уговорить его отпустить ее до этого времени и Лондон. И дядя,
зная, что скоро ему наконец удастся сбыть ее с рук, оказался на редкость
покладистым и согласился.
— Очень хорошо. Сегодня десятое, ты можешь пробыть там до двадцать
четвертого. Если Марчмэн сделает официальное предложение, я дам тебе знать.
— Я... я, наверное, захочу посоветоваться с Александрой Таунсенд насчет
приготовлений к свадьбе, — стала на ходу придумывать Элизабет, надеясь,
что подруга сумеет найти способ избавиться и от второго жениха. — Она
весь сезон будет в Лондоне, и я могла бы пожить у нее.
— Если ты возьмешь с собой своих слуг, то можешь пожить и в моем
доме, — великодушно предложил дядя. — Да, пожалуй, будет неплохо,
если ты поживешь пока в Лондоне. И Белховен всегда сможет навестить тебя,
если ему захочется с тобой повидаться. Кстати, пока будешь в Лондоне, можешь
заодно заказать себе свадебное платье. Разумеется, не чересчур
дорогое, — нахмурившись, добавил он. — Я не вижу смысла устраивать
пышную свадьбу в городе, когда можно прекрасно обойтись скромным венчанием в
Хэвенхёрсте. Да и платье, если подумать, не нужно заказывать — ведь осталось
подвенечное платье твоей матери, которое она надевала всего один раз.
Элизабет не стала напоминать ему, что ее мать венчалась при большом
скоплении народа в Сент-Джеймской церкви, и на ней было роскошное, расшитое
жемчугом платье со шлейфом длиной пятнадцать футов, и что венчаться в таком
платье в скромной деревенской церквушке по меньшей мере нелепо. Кроме того,
она все еще надеялась, что ей удастся избежать свадьбы. А если не удастся,
то тем более у нее не было ни малейшего желания обсуждать свой свадебный
наряд.
К настоящему моменту она прожила у Алекс уже пять дней, занимаясь
исключительно тем, что придумывала и отвергала различные способы избавления
от замужества. И вдруг Алекс опять начала разговоры о том, что Элизабет
нужно восстановить свою репутацию в обществе, да еще решила сделать это
непременно сегодня вечером. Ко всем прочим несчастьям, сэр Фрэнсис Белховен
осаждал дом дяди Джулиуса на Променад-стрит, не давая Элизабет проходу.
— Элизабет, — сказала Алекс решительным голосом. — Я готова
признать, что еще не проработала план во всех деталях, поскольку он родился
только три часа назад — у меня просто не было на это времени, как ты
понимаешь, — но если ты наконец присядешь и согласишься выпить чаю, я
постараюсь объяснить тебе, в чем его смысл.
— Пойти сегодня на бал — это не выход, — сказала Элизабет,
послушно опускаясь на прелестную маленькую кушетку, обтянутую зеленым
шелком. Это... — это настоящий кошмар!
— Может быть, ты позволишь мне объяснить? Ты можешь сколько угодно
сопротивляться, но это совершенно бессмысленно, так как я уже задействовала
все имеющиеся у меня возможности и отказываться от этого поздно. Поэтому я
не собираюсь выслушивать никаких возражений.
Нервным движением Элизабет откинула волосы со лба и нехотя кивнула.
Александра указала глазами на чашку с чаем, которую лакей поставил перед
Элизабет, и та со вздохом взяла ее и поднесла ко рту.
— Объясняй.
— Я думаю, нет смысла напоминать тебе, что в нашем распоряжении
осталось всего девять дней. Девять дней, чтобы подыскать тебе более
подходящего мужа.
Элизабет подавилась чаем.
— Что? Ты шутишь!
— Ничуть, — спокойно возразила Алекс, отпив глоток из своей чашки.
Когда ты дебютировала, то получила пятнадцать предложений за четыре недели.
Если ты тогда могла завоевывать по половинке жениха в день, я не вижу
причин, по которым сейчас, за полных девять дней, ты не сможешь найти себе
хотя бы одного жениха, который был бы тебе приятен. Даже учитывая тот старый
скандал. Сейчас ты стала еще красивее, чем два года назад.
При упоминании о скандале Элизабет побледнела.
— Я не могу, — дрожащим голосом сказала она. — Я не могу
снова появиться в свете и посмотреть людям в глаза. Не сейчас!
— Возможно, одна ты и не смогла бы этого сделать, но сегодня вечером ты
не будешь одна. С тех пор, как мне пришел в голову этот план, я не сидела
сложа руки. Сезон только начался, и не все еще вернулись в Лондон, но я
послала записку бабушке своего мужа, чтобы она сразу же, как приедет,
заехала ко мне. Она должна приехать сегодня, и сегодня же собирался
вернуться из Хостонского поместья мой муж, правда, он сначала зайдет в какой-
нибудь из своих клубов и появится дома только вечером. Ему я тоже отправила
длинное письмо, в котором объяснила всю ситуацию и попросила присоединиться
к нам на балу в половине одиннадцатого. И еще я попросила своего зятя Энтони
сопровождать тебя на балу. Так что, как видишь, рядом с тобой будут как
минимум четверо. Возможно, это и не так много, но ты даже не представляешь,
каким громадным влиянием пользуются мой муж и его бабушка.
Александра с нежностью посмотрела на Элизабет и ободряюще добавила:
— Вдовствующая герцогиня Хостонская обладает колоссальным влиянием на
общество и беззастенчиво пользуется этим. Ей доставляет необыкновенное
удовольствие видеть, как люди подчиняются ее воле. Ты еще не знакома с моим
мужем, — с улыбкой заметила Алекс, — но Джордан пользуется чуть ли
не еще большим влиянием, чем герцогиня, и он никому не позволит сказать
против тебя хоть слово. Если он будет рядом с нами, никто не посмеет даже
попытаться.
— А он... он знает про меня? Ну... я хочу сказать, кто я такая?
И что обо мне говорят?
— Я вкратце рассказала ему в письме, что случилось два года назад, и
написала, как много ты для меня значишь. Я бы расска
...Закладка в соц.сетях
