Жанр: Любовные романы
Благословение небес
...поскольку мой дворецкий не смог ничего сказать по этому
поводу, — полушутливо-полусердито заключил Ян, — ты решил
заглянуть к Элизабет и узнать все из первых рук.
— Что-то вроде этого, — спокойно сказал викарий. — Я думаю,
Элизабет считает меня своим другом, и потому планировал заглянуть к ней в
любом случае.
Если бы мне не удалось тебя там застать, я по крайней мере смог бы замолвить
за тебя словечко.
— Только одно? — смеясь, поинтересовался Ян.
— Учитывая твое обращение с ней, мне было нелегко решиться даже на
одно.
— Кстати, какие отношения сложились у тебя с дедом?
— Неплохие, — ответил Ян, продолжая думать о встрече с
Элизабет. — Он сейчас в Лондоне.
— И?
— И, — не скрывая иронии, ответил Ян, — теперь ты можешь
называть меня милордом.
— Собственно, я приехал сюда, чтобы назвать тебя женихом, — сурово
сказал викарий.
На загорелом лице Яна отразилось легкое недовольство.
— Ты можешь перестать на меня давить? Я живу на этом свете уже тридцать
лет, Дункан, и до сих пор неплохо решал свои проблемы без посторонней
помощи.
— Надеюсь, и на этот раз обойтись своим умом.
— Хорошо, ты прав, извини. Мне уйти?
— Нет, — покачал головой Ян. Он заметил, что при Дункане Элизабет
старается сдерживать свои эмоции, и решил, что на этот раз дядя появился
очень вовремя.
— Кстати, раз уж ты здесь, — добавил он, когда они дошли до
верхней ступеньки, — может быть, ты и сообщишь дворецкому о нашем
прибытии? Меня он может не впустить.
Дункан взялся за дверной молоток и бросил на Яна лукавый взгляд.
— Вот видишь, даже не можешь прорваться в дом, а собирался обойтись без
меня!
Ян промолчал, оставив этот укол без ответа. Через секунду дверь отворилась,
и дворецкий приветливо посмотрел на Дункана, который назвал свое имя, потом
перевел взгляд на Яна. Дункан решил, что грезит, когда увидел, что прямо ему
в лицо летит тяжелая дубовая дверь. За секунду до того, как она встала на
место, Ян протиснулся в узкую щель и ударил дверь плечом, при этом дворецкий
отлетел в холл, срикошетив о стену.
— Скажи своей хозяйке, что я здесь, или я сам скажу ей об этом, —
прорычал Ян.
Взъерошенный и взбешенный дворецкий смерил взглядом высокую плечистую фигуру
Яна, затем повернулся и медленно пошел вперед, туда, откуда доносились
приглушенные голоса.
Дункан удивленно приподнял одну бровь и саркастически заметил:
— Как мудро, что ты решил сперва снискать расположение слуг Элизабет.
Реакция в гостиной на сообщение Бентнера, что
здесь Торнтон, он силой
ворвался в дом
, оказалась различной. Вдовствующая герцогиня была в
восторге, Джулиус испытал одновременно облегчение и тревогу, Александра
насторожилась, а Элизабет, которая не могла дождаться, когда же дядя объявит
ей, зачем явился, не знала, что и думать. И только Люсинда не выказала ни
малейших признаков волнения, однако отложила шитье в сторону и выжидательно
посмотрела на дверь.
— Проводи его сюда, Бентнер. — В наступившем молчании голос
Джулиуса Камерона прозвучал неестественно громко.
Элизабет слегка удивилась, увидев рядом с Яном Дункана, но когда Ян, не
глядя ни на кого, направился прямо к ней, пристально глядя ей в глаза,
внезапно заволновалась.
— Надеюсь, вы уже оправились после вчерашнего испытания на балу? —
ласково спросил он, поднося к губам ее руку.
Элизабет подумала, что он выглядит невероятно красивым в этой терракотовой
визитке, плотно облегавшей широкие плечи, песочных брюках, обтягивавших
длинные стройные ноги и кремовой шелковой рубашке, которая еще сильнее
оттеняла его загорелое лицо и шею.
— Благодарю вас, вполне, — ответила она, стараясь не замечать
поднимающееся по руке тепло от его поцелуя. Он еще на секунду задержал ее
руку в своей, потом с сожалением отпустил, предоставив ей заняться
процедурой представления гостей.
Несмотря на снедавшую ее тревогу, Элизабет рассмеялась про себя, когда
представила обществу Дункана. Все присутствующие на минуту утратили дар речи
— так же, как в свое время и она, — узнав, что ближайшим родственником
этого дьявола Яна Торнтона является священнослужитель. Дядя Джулиус разинул
рот,
Алекс широко раскрыла глаза, герцогиня протянула Дункану руку и недоверчиво
посмотрела на Яна.
— Правильно ли я поняла, Кенсингтон, — громко спросила она
Яна, — вы связаны родственными узами с духовным лицом?
Ян слегка приподнял брови и вместо ответа склонил голову в ироничном
поклоне, но Дункан, который отчаянно стремился представить племянника в
выгодном свете, сделал неудачную попытку обратить все в шутку и с милой
улыбкой сказал:
— Почему-то эта новость всегда вызывает одну и ту же реакцию.
— По-моему, не надо долго думать, чтобы догадаться о причине, —
сухо обронила герцогиня.
Ян уже открыл рот, чтобы дать этой старой карге достойный ответ, но уперся
взглядом в Джулиуса Кэмерона. Его присутствие почему-то тревожило Яна, но
через минуту он пришел просто в бешенство, когда этот человек вышел на
середину комнаты и торжественным голосом объявил,
— Ну вот теперь, когда все собрались, я могу наконец сказать. Бентнер,
шампанского! Элизабет, мои поздравления. Надеюсь, ты выкажешь себя примерной
женой и не пустишь на ветер те деньги, которые еще остались у этого
человека.
В оглушительном молчании никто не шелохнулся, за исключением Элизабет, у
которой комната поплыла перед глазами.
— Что? — наконец выдохнула она.
— Ты помолвлена.
С быстротой огня гнев начал распространяться у нее по жилам и мгновенно
охватил все ее существо.
— В самом деле? — опасно спокойным голосом спросила она, думая,
что дядя имеет в виду Белховена или Марчмэна. — И с кем же?
Словно во сне, она увидела, что дядя Джулиус поворачивается к Яну, который
смотрит на него убийственным взглядом.
— Со мной, — резко бросил Ян, не отрывая колючего льдистого
взгляда от
Джулиуса Камерона.
— Решение окончательное, — предупреждающим тоном произнес дядя и,
полагая, что Элизабет будет приятно узнать, какую денежную ценность она
представляет, добавил: — За эту честь он заплатил целое состояние. А мне не
пришлось выложить ни шиллинга.
Элизабет, которая понятия не имела, что эти двое уже встречались раньше,
повернула к Яну пылающее лицо. — О чем он говорит? — сдавленным
шепотом проговорила она. — Он говорит, — натянутым голосом ответил
Ян, все еще не веря, что его романтические планы сметены идиотской выходкой
Джулиуса, — что мы помолвлены. Все бумаги уже подписаны.
— Да вы... вы... невыносимый, зарвавшийся... — от подступивших слез у
нее прервался голос, и она на несколько секунд замолчала. — Вы даже не
удосужились спросить меня?
С трудом оторвав взгляд от Джулиуса, Ян повернулся к Элизабет, и сердце его
сжалось от ее горестного взгляда.
— Почему бы нам не перейти куда-нибудь в другое место, где мы могли бы
обсудить все это наедине? — мягко спросил он, приближаясь к ней и
дотрагиваясь до ее локтя.
Словно ужаленная, Элизабет резко отдернула руку.
— Зачем же? — дрожа от негодования, воскликнула она. — —К
чему считаться с моими чувствами? Вы всегда выставляли меня на посмешище, с
самой первой минуты нашего знакомства. Так стоит ли нарушать традицию?
— Элизабет, — попытался остановить ее Дункан, — Ян просто
хотел, чтобы восторжествовала справедливость. Когда он узнал, какие
печальные последствия повлекло за собой...
— Заткнись, Дункан! — прорычал Ян, но было уже поздно, глаза
Элизабет расширились от ужаса, что ее пожалели.
— И какие же такие
печальные последствия
повлекло за собой мое
знакомство с вами? — спросила она. В ее чудесных огромных глазах
сверкали слезы унижения и злости.
Ян схватил ее за локоть.
— Идемте или я просто унесу вас отсюда. Элизабет знала, что он не
бросает слов на ветер, и потому, отдернув руку, яростно процедила:
— Как вам будет угодно.
Когда они очутились в коридоре, Ян распахнул первую попавшуюся дверь и,
затащив туда Элизабет, плотно закрыл ее. Выйдя на середину комнаты, она
круто развернулась к нему, уперев кулачки в бока.
— Вы чудовище! — прошипела она. — Как вы смеете меня жалеть!
Она сделала именно тот вывод, которого Ян и опасался, отреагировала именно
так, как он ожидал. Да и как иначе могла воспринять жалость к себе гордая
красавица, которая говорила ему, будто живет в настоящем дворце и ведет
активную светскую жизнь.
— Вы ошиблись в выборе слова. Между сожалением о каких-либо действиях и
жалостью к человеку, пострадавшему от этих действий, существует большая
разница, — попытался переключить ее внимание Ян.
— Не смейте играть со мной в эти игры! — дрожащим голосом
вскричала она.
Ян мысленно поздравил ее с тем, что она разгадала ход его мыслей, даже в
состоянии шока перехитрить Элизабет было непросто.
— Простите, — тихо произнес Ян. Он сделал несколько шагов по
направлению к ней, но по мере его приближения Элизабет отступала, пока не
коснулась спиной стула, тогда она остановилась, удерживая его на расстоянии
взглядом.
— В такой ситуации нужно говорить только правду, — согласился Ян и
опустил руки на ее сердито вздернутые плечи. Зная, что она рассмеется ему в
лицо, если он заговорит сейчас о любви, он сказал ей то, чему она могла
поверить. — А правда в том, что я хочу вас. Я всегда вас хотел, и вы
прекрасно знаете это.
— Я ненавижу это слово, — вскрикнула она, тщетно вырываясь из его
рук.
— Вряд ли вы понимаете, что оно значит.
— Я знаю, что вы произносите его каждый раз, когда начинаете на меня
давить.
— И каждый раз вы таете в моих объятиях.
— Я не выйду за вас, — сказала Элизабет, лихорадочно придумывая
причину отказа. — Я вас не знаю. И не верю вам.
— Но вы тоже меня хотите, — сказал он, загадочно улыбаясь.
— Прекратите произносить это слово, черт вас возьми! Я хочу старого
мужа, понятно? — внятно и громко сказала она, уже не думая о том, что
говорить, лишь бы не молчать. — Я хочу, чтобы моя жизнь принадлежала
только мне. Поймите же вы, наконец. А вы мчитесь сюда, в Англию, чтобы
купить меня. — Эта мысль снова отозвалась болью в сердце, и глаза ее
засверкали от гнева.
— Нет, — сухо возразил Ян, хотя это было бессовестной
ложью, — просто деловое соглашение с вашим дядей.
Слезы, которые ей до сих пор удавалось сдерживать, наконец быстро закапали
из-под длинных темных ресниц.
— Я не нищая, — обиженно всхлипнула Элизабет. — Я не н-
ннищая, — повторила она, захлебываясь слезами. — У меня есть...
было приданое, черт бы вас побрал.
И если вы т-такой дурак, что позволили ему выманить у вас деньги, то так вам
и надо!
Ян разрывался между желаниями засмеяться, поцеловать ее и убить ее
бессердечного дядю.
— Как вы смеете заключать сделку, на которую я не согласна? — она
подняла на него сверкающие от ярости и слез глаза. — Я ведь не какое-
нибудь движимое имущество, что бы там ни думал мой д-дядя. Я бы нашла способ
отвертеться от Белховена. Нашла бы, — с силой повторила она. — И
нашла бы способ удержать Хэвенхёрст без помощи дяди. Вы не имели права, не
имели права на эту сделку. Вы ничем не лучше Белховена!
— Вы правы, — с горечью признал Ян, умирая от желания обнять
Элизабет и взять на себя хотя бы частицу ее боли. Вдруг его осенило, как
можно избавить девушку от унижения и одновременно заставить ее согласиться.
Припомнив, как она гордилась своим умением торговаться, он сказал: — Вы,
кажется, говорили, что и сами умеете хорошо торговаться. Так поторгуйтесь со
мной, Элизабет! — ласково попросил он.
— С удовольствием, — мгновенно ответила она. — Сделка
отменяется, меня не устраивают условия. Торг окончен.
Губы его слегка дрогнули, но в голосе звучало твердое намерение не
сдаваться.
— Ваш дядя намерен отделаться от вас и расходов на дом, который вы так
любите, и ничто не изменит его решения. Без него вы не сможете удержать
Хэвенхёрст. Он в подробностях описал мне ситуацию.
Элизабет для виду покачала головой, но в душе знала, что это правда, и
осознание надвигающейся беды, которую она пыталась отвратить столько
времени, вдруг предстало перед ней со всей ужасающей ясностью.
— Замужество — единственный выход для вас.
— И вы еще смеете говорить, что мужчина поможет мне решить мои
проблемы! — вскричала она. — Да именно мужчины виноваты во всех
моих бедах! Мой отец проиграл все семейное состояние и оставил мне только
долги, мой брат исчез, оставив мне еще большие долги, вы своими поцелуями
погубили мою репутацию, мой жених отказался от меня после скандала, причиной
которого явились вы, а теперь мой дядя пытается продать меня! Из всего этого
я заключаю, что мужчины годятся в партнеры на танцах, но во всем остальном я
не вижу в них решительно никакой пользы! — пламенно закончила
она. — Если вдуматься, то все вы отвратительны, только редко кто об
этом думает, потому что уж слишком безрадостны эти размышления.
— К сожалению, только мы альтернатива женскому полу, — наконец
вставил
Ян. И поскольку, что бы ему ни пришлось для этого сделать, отказываться он
от нее не собирался, добавил, — В данном конкретном случае ваша
альтернатива — только я. Мы с вашим дядей подписали брачный контракт и
скрепили его деньгами.
Тем не менее я хотел бы с вами поторговаться насчет условий.
— Зачем вам это? — презрительно спросила она. Ян услышал в ее
голосе ту же враждебность, с которой уже не раз сталкивался, когда ему
приходилось иметь дело с людьми, вынуждаемыми обстоятельствами (но не самим
Яном) продавать ему свои ценности. И хотя они знали, что выхода у них нет,
гордость все равно заставляла их сопротивляться до последнего.
В делах Ян, конечно, не стал бы подрывать свои позиции, объясняя оппоненту,
какими ценностями он обладает и какие выгоды может из этого извлечь.
Но сейчас он имел дело с женщиной, интересы которой ставил выше своих
собственных.
— Я очень хочу с вами поторговаться, — мягко сказал он, — по
той самой причине, по которой торгуются все, — у вас есть то, что мне
нужно.
Страстно желая показать ей, что она не бессильна и обладает огромным
достоянием, он добавил:
— Я безумно хочу этого, Элизабет.
— И что же это? — с опаской спросила она, и возмущение на ее лице
уступило место любопытству.
— Вот что, — тихо прошептал он. Его руки крепче сжали плечи
девушки и притянули ее к себе, наклонив голову, он припал к ее губам нежным,
умоляющим о согласии поцелуем. И хотя она упрямо отказывалась отвечать на
его поцелуй, он почувствовал, как напряжение покидает ее тело. Оторвавшись
наконец от ее губ, он прошептал с тяжелым вздохом: — Безумно хочу.
Подняв голову, Ян посмотрел ей в лицо и заметил предательский румянец щек и
затуманенные нежностью глаза. Он погладил ее руку, которую она забыла убрать
с его груди, и тихо сказал:
— За эту привилегию, а также за многие другие, которые последуют за
ней, я соглашусь на любые разумные условия, которые вы мне поставите. При
этом прошу вас заметить, — с нежностью глядя в ее приподнятое лицо,
сказал он, — что я не скуп и отнюдь не беден.
Элизабет сглотнула, боясь, что голос выдаст, как взволновал ее этот поцелуй.
— А какие другие привилегии должны последовать за поцелуем? — подозрительно спросила она.
Вопрос привел Яна в замешательство.
— Ну, те, которые имеют отношение к рождению детей, — сказал он, с
любопытством изучая ее лицо. — Я бы хотел нескольких — разумеется, в
полном сотрудничестве с вами, — с улыбкой добавил он.
— Конечно, — согласилась она, не колеблясь. — Детей я тоже
люблю, и даже очень.
На этом Ян решил пока остановиться, побоявшись лишний раз испытывать судьбу.
Очевидно, к интимной стороне супружества Элизабет относилась без стыда
— вещь довольно необычная для благовоспитанной английской девушки.
— Так какими будут ваши условия? — спросил Ян и, желая утвердить
ее позиции, добавил: — Едва ли я смогу их оспорить.
Элизабет заколебалась, потом медленно начала излагать свои условия:
— Я хочу, чтобы мне было разрешено заниматься Хэвенхёрстом без всякого
вмешательства и критики с вашей стороны...
— Принято, — с готовностью ответил он, с трудом сдержав вздох
облегчения и радости.
— Я хотела бы иметь на его содержание определенную денежную сумму,
оговоренную отдельно, которая будет мне выдаваться раз в год. В свою
очередь, я обещаю вернуть вам вложенные в поместье деньги с процентами, так
как после проведения ирригационных работ оно станет приносить немалый доход.
— Принято, — так же легко согласился Ян.
Элизабет снова заколебалась, не зная, может ли он себе это позволить, и
чувствуя себя немного неловко оттого, что не выяснила заранее его финансовое
положение. Вчера вечером он сказал, что взял только титул и ничего больше.
— Я также обещаю свести все свои расходы к абсолютному минимуму.
Ян оскалился в улыбке.
— Нельзя проявлять нерешительность, когда вы уже выдвинули условия и
добились согласия, иначе в следующем раунде у вашего противника появится
преимущество.
Элизабет подозрительно прищурилась: уж слишком быстро он соглашается, причем
сразу на все.
— И еще я думаю, — уже решительнее заявила она, — что все это
должно быть изложено в письменном виде, засвидетельствовано надежными
свидетелями и стать составляющей частью брачного договора.
Глаза Яна расширились от удивления и, восхищенно улыбаясь, он снова согласно
кивнул. Свидетели были в соседней комнате — причем больше чем достаточно. Ян
решил оформить их соглашение немедленно, пока она не передумала.
— Будь вы моим партнером несколько лет назад, — пошутил он по
дороге в гостиную, — Бог знает, чего бы я уже добился. — На Яна
произвело большое впечатление то, как смело и откровенно она предъявила ему
свои требования.
В его словах сквозило неподдельное восхищение, и Элизабет невольно
улыбнулась ему.
— Я же сама делаю все закупки для Хэвенхёрста и сама веду расходные
книги.
От управляющего давно пришлось отказаться. Ну а про то, что я умею
торговаться, вы уже знаете.
Улыбка исчезла с лица Яна, когда он представил себе, как одолевали ее
кредиторы после исчезновения брата и какое мужество она должна была
проявить, чтобы они не разобрали имение по камушку. Отчаяние научило ее
торговаться.
Глава 23
Пока Ян и Элизабет отсутствовали, Дункан в гостиной предпринимал отчаянные
усилия для поддержания светской беседы, но даже его длительный опыт общения
с людьми, обуреваемыми сильными чувствами, на этот раз не помог, поскольку
собравшихся в этой комнате обуревали совершенно различные чувства. Леди
Александра была взвинчена и напряжена, Джулиус отвечал холодно и зло, а
вдовствующую герцогиню и мисс Трокмортон-Джонс по всем признакам радовало,
что Яну пришлось уговаривать Элизабет.
Когда молодые люди вернулись в гостиную, Дункан прервал на полуслове свою
речь о вероятности раннего снега и с благодарностью посмотрел на них. Его
радость удвоилась, когда он встретился глазами с Яном и увидел, как они
потеплели.
— Мы с Элизабет пришли к соглашению, — без всякого вступления
объявил Ян.
На губах его играла улыбка, говорившая о том, что ситуация его
забавляет. — Элизабет считает, и совершенно справедливо, на мой взгляд,
что только она одна имеет право решать, выходить ей замуж или нет. И в связи
с этим выдвигает некоторые... э-э... условия, которые хотела бы внести в
брачный контракт.
Дункан, не будешь ли ты так любезен вписать в контракт пункты, которые она
продиктует?
Дункан удивленно приподнял брови, затем быстро встал и подошел к письменному
столу.
Ян повернулся к Джулиусу Камерону, и голос его стал резким:
— Вам нужна будет копия брачного контракта?
— Конечно, — покраснев от злости, ответил Джулиус. — У меня
уже есть его копия, и вы не измените в нем ни слова, а я не верну вам ни
шиллинга! — Он резко повернулся к Элизабет: — Он заплатил за тебя целое
состояние — ты, тщеславная маленькая шлюшка...
Голос Яна прозвучал, как удар хлыста:
— Убирайтесь!
— Что? — в бешенстве выкрикнул Джулиус. — Я нахожусь в своем
собственном доме. И его, в отличие от нее, вы не покупали. Не глядя на
Элизабет, Ян быстро спросил ее:
— Он вам нужен?
Джулиус еще не понял, до какой степени взбешен Ян, но Элизабет видела, что
терпение его на пределе, и холодок страха пробежал у нее по спине.
— Кк-к-кто?
— Дом!
Элизабет не знала, какой ответ ему нужен, но, учитывая его состояние, ей бы
не хотелось ошибиться.
Неожиданно раздался голос Люсинды, в котором звучал холодный вызов.
— Да, — сказала она, и все, кроме Яна, повернули головы в ее сторону. — Он ей нужен.
Ян принял это как ответ самой Элизабет.
— Завтра утром обратитесь к моему банкиру, — с яростью процедил
он, испепеляя Джулиуса взглядом. — А теперь убирайтесь!
Джулиус наконец с запозданием понял, что его жизни угрожает совершенно
реальная опасность и, нахлобучив шляпу, направился к двери.
— Это вам дорого обойдется!
Ян медленно повернулся и посмотрел на него. Увидев его свирепое лицо,
Джулиус благоразумно решил оставить дискуссию о цене дома на потом и
торопливо ретировался.
— Думаю, нам всем не помещает подкрепиться, — дрожащим голосом
произнесла
Элизабет после того, как за Джулиусом захлопнулась парадная дверь.
— Отличная мысль, дорогая, — отозвался викарий. Элизабет позвонила
в колокольчик, и вошел Бентнер. Бросив негодующий взгляд на Яна и
сочувственный на Элизабет, он удалился на кухню, чтобы распорядиться насчет
напитков и закуски.
— Ну, что ж, — с удовлетворением потирая руки, сказал
Дункан, — кажется, от меня требуется вписать в контракт некоторые...
в-э... новые пункты.
В последующие двадцать минут Элизабет диктовала свои требования, Ян
подтверждал свое согласие, Дункан записывал, а герцогиня с Люсиндой
наблюдали за этим с нескрываемой радостью. Ян со своей стороны выдвинул
только одно требование, да и то из чистого упрямства — ему надоело смотреть,
как все наслаждаются его покорностью. Его требование заключалось в
следующем: свобода
Элизабет не должна простираться настолько, чтобы спровоцировать слухи, что она наставляет ему рога.
Выражение
наставить рога
вызвало у герцогини и мисс Трокмортон-Джонс
недовольную гримасу, но Элизабет согласилась с условием царственным кивком
своей золотой головки и сказала Дункану:
— Хорошо. Вы можете записать это.
Ян улыбнулся, и она тоже застенчиво улыбнулась в ответ. Элизабет знала, что
наставить рога
означает быть застигнутой в спальне с мужчиной, который не
является ее мужем. Эту не совсем полную информацию она почерпнула из
наставлений Люсинды, которая, к несчастью, и сама в это верила.
— Что-нибудь еще? — спросил наконец Дункан, и когда Элизабет
отрицательно покачала головой, заговорила вдовствующая герцогиня.
— У меня есть что сказать, хотя это и не обязательно записывать. —
Она повернулась к Яну: — Если вы собирались объявить о помолвке завтра, то
можете сразу выбросить это из головы.
Яна так и подмывало тоже предложить ей уд
...Закладка в соц.сетях
