Жанр: Любовные романы
Друзья, любовники, шоколад
....
Изабеллу поразило выражение лица одного из туристов. Слушая гида, он весь
подался вперед и недоверчиво покачивал головой. Но верность не химера, и не
только собаки умеют ее хранить. Люди тоже годами лелеют в сердце
привязанность, несмотря ни на что, вопреки всему, и, глядя на них, нам нужно
чувствовать не недоверие, а радость. Джейми умеет оставаться верным,
подумалось ей. У него нет надежд, но он верен Кэт, и это почти так же
трогательно, как и история Грейфрайерского Бобби. Возможно, стоит поставить
памятник Джейми где-нибудь в Брантсфилде и написать на нем:
Этот юноша
четырнадцать лет простоял у дверей магазина деликатесов, принадлежавшего его
бывшей возлюбленной
. Изабелла улыбнулась нелепости этой мысли. Вообще-то
над такими вещами нельзя смеяться, подумалось ей. А что же тогда, плакать?
Глава тринадцатая
Она думала, что пойдет к обитателям дома на Найл-Гроув не раньше чем через
несколько дней, но, проведя весь вечер в размышлениях, отправилась на
следующее утро. Объяснить цель прихода по телефону было бы трудно. Сделать
это, глядя глаза в глаза, тоже будет непросто, но все же полегче.
Найл-Гроув была плотно застроена викторианскими домами из густо-желтого
камня, который со временем выветрился и теперь стал светло-серым.
Декоративная отделка всех фасадов подчеркивала красоту улицы. Небольшие,
хорошо ухоженные садики полосой отделяли дома от тротуаров. Стены были по
большей части увиты плющом или клематисом, обрамлявшими высокие, в частых
переплетах, окна. Жилье здесь стоило дорого, ведь это было респектабельное
место: ни магазинов, ни случайных прохожих. По такой улице не носятся
оголтелые рокеры, подумала Изабелла, и шальную машину, способную оборвать
жизнь человека, здесь тоже как-то не представить.
Дойдя до нужного дома, Изабелла толкнула невысокую калитку из чугунного
литья, прошла по дорожке и через несколько секунд остановилась перед входной
дверью. У двери висел колокольчик — старомодный звонок, прикрепленный к
проволоке и вызывающий в доме едва слышный отклик. Изабелла дернула за него
и стала ждать. Неясно было, есть ли кто-то дома, и, подождав минуту или две,
она уже собиралась вернуться к калитке, чтобы, не без облегчения, отказаться
от знакомства с семейством Маклеод, как вдруг дверь распахнулась и на пороге
появилась женщина.
Взглянув на нее, Изабелла поняла, что это Роуз Маклеод, упоминавшаяся в
Ивнинг ньюс
. Постарше Изабеллы, вероятно уже на пороге пятидесяти, в
свободного покроя синем платье. Лицо живое, интеллигентное, запоминающееся;
было время, когда любой назвал бы его красивым. Теперь красота — в обычном
понимании — уже ушла, но остались спокойствие и величавость. Похожа на
музыкантшу, может быть, на скрипачку, подумала Изабелла.
— Чем могу быть полезна? — голос был именно такой, как и
предполагала Изабелла: мягкий, с легкой картавостью, свойственной уроженцам
Южной Шотландии.
— Миссис Маклеод? — уточнила Изабелла.
Роуз Маклеод кивнула и, не совсем понимая, в чем дело, улыбнулась гостье.
— Меня зовут Изабелла Дэлхаузи. Я живу неподалеку, почти сразу же за
углом. На Мерчистон. То есть в каком-то смысле соседка.
— Вот как! — Роуз Маклеод улыбнулась и, чуть поколебавшись,
предложила: — Заходите, пожалуйста.
Изабелла прошла вслед за ней через холл в отделенную от него дверью гостиную
нижнего этажа. Это была приятная комната с окнами, выходящими на улицу, и
стенкой, сплошь состоящей из книжных полок. Что-то похожее найдешь во всех
домах по Найл-Гроув, подумала Изабелла. В этом квартале живут образованные
люди с хорошим вкусом. Эдвардианский камин, отделанный расписной
керамической плиткой, над ним портрет молодого человека кисти кого-то из
подражателей Стивена Мангана — плоский, слегка стилизованный под примитив,
как бы преследующий зрителя. Каминная полка с двумя розово-пурпурными
китайскими вазами — стиль famille rose.
Изабелле было приятно, что Роуз Маклеод пригласила ее войти в дом. Чтобы так
обойтись с незнакомкой, нужно иметь доверчивый характер. Впрочем, такие
манеры еще сохраняются в Эдинбурге, во всяком случае кое-где. Изабелла
уселась в низкое кресло у камина.
— Простите меня за такое вторжение, — начала она. — Мы
никогда не встречались, но я знаю о... вашем сыне. От души вам сочувствую.
— Спасибо, — наклонив голову, сказала Роуз. — Это случилось
несколько месяцев назад, но кажется... будто только что.
— У вас есть еще дети?
— У нас было три сына. Рори — первенец. Двое других — студенты. Один в
Глазго, второй в Абердине. Оба собираются стать инженерами. — Она
помолчала, потом взглянула на Изабеллу глубокими голубыми глазами. — Я
потеряла мужа несколько лет назад. Он тоже был инженером.
Повисло молчание. Изабелла стиснула руки так, что косточки побелели. Роуз
ждала.
— Причина моего прихода, — наконец заговорила Изабелла, —
связана со смертью вашего сына. Мне не очень понятно, удалось ли полиции что-
то установить. В
Ивнинг ньюс
было объявление, сообщавшее, что они ищут
свидетелей. Кто-то откликнулся?
— Нет. — Роуз отвела глаза. — Никто. Никаких зацепок. В
полиции говорят, что хотя дело не закрыто, расследование вряд ли сдвинется с
места. — Она взяла со стоящего рядом столика подставку для графина и
принялась вертеть ее в руках. — Единственное, что они утверждают
определенно: мы не должны надеяться когда-либо узнать, что именно случилось.
Вот и всё.
— Наверное, это для вас тяжело. Я имею в виду — не знать.
— Конечно. — Роуз положила подставку на столик. — Ведь все
зависает в воздухе, остается неясным. — Сделав паузу, она посмотрела на
Изабеллу. — Простите, но почему вы решили прийти к нам? Вы что-то
знаете, миссис... миссис Дэлхаузи?
— Мисс, — поправила Изабелла. — Нет, к сожалению, у меня нет
никаких точных сведений. Но имеется информация, которая, возможно, связана с
несчастным случаем. Это всего лишь предположение.
Слова Изабеллы мгновенно подействовали на Роуз Маклеод. Вся подобравшись, она чуть подалась вперед.
— Пожалуйста, расскажите мне всё, — голос звучал спокойно. —
Даже если вам кажется, что это не будет иметь значения. Будьте добры,
скажите мне всё.
Изабелла приготовилась заговорить. Она примерно представляла, как рассказать
о встрече с Ианом и о полученных ею сведениях. Подробно выдавать все
сказанное Ианом она не собиралась, но готова была коснуться и этого — если
Роуз проявит неоправданный скептицизм.
— Совершенно случайно я познакомилась... — начала Изабелла, но тут
послышался звук открываемой входной двери. Движением руки Роуз прервала
гостью:
— Это Грэм, человек, с которым я делю жизнь. Подождите секунду. Мне
хочется, чтобы он тоже все услышал.
Она встала с кресла, распахнув дверь, вышла. Изабелла слышала, как она с кем-
то разговаривает в холле. Потом в гостиную вошел мужчина. Высокий, примерно
ровесник Роуз. Изабелла посмотрела на него: высокий лоб, перерезанный
шрамом, ярко выраженные мешки под глазами. Сомнений нет: это тот самый
человек, чей образ являлся Иану.
Протянув руку, она обменялась с мужчиной рукопожатием. Формальный акт
знакомства давал хоть какой-то выигрыш во времени. Ее мысли метались,
примеривая к обстоятельствам и отсекая варианты. Теперь, когда Грэм вошел,
немыслимо было говорить то, что она приготовилась сказать, описывая
внешность человека, который находится рядом. Нельзя было и заявить, что она
вдруг забыла, с чем пришла. Странным образом ей вдруг пришла на ум Грейс, и
Изабелле стало ясно, что она сейчас сделает.
Пока Роуз объясняла Грэму, что Изабелла хочет что-то им сообщить, та успела
выстроить свой рассказ. Об Иане речь не пойдет. Она скажет, что сама видела
некий образ.
— Не исключаю, что вам это покажется диким, — произнесла
она. — Я часто сталкиваюсь с таким мнением. Но, видите ли, я медиум.
Она перехватила взгляд, брошенный Грэмом на Роуз. Да, ему это, безусловно,
казалось диким. Но Роуз проигнорировала его взгляд: ее отношение было
другим.
— Я готова принять это, — мягко сказала она. — Полиция
нередко прибегает к услугам медиумов. Мне приходилось об этом читать.
Медиумы способны оказывать помощь.
Грэм прикусил губу. Он был явно другого мнения. Но что это? Похоже, он
забеспокоился. Если он в самом деле сбил человека и удрал, возможно ли,
чтобы его встревожила какая-то помешанная дама-медиум, способная сказать
нечто навлекающее на него тень подозрения? Да и с чего бы ему бросать Рори
на улице, если он просто случайно задел парня? Ответ высветился немедленно.
Если он сбил человека, будучи в нетрезвом состоянии, наказанием станет
десять лет тюрьмы. Это известно всем. И в такой ситуации очень легко впасть
в панику.
— Пожалуйста, говорите! — взмолилась Роуз. — Пожалуйста,
расскажите нам, что вы видели.
Изабелла опустила глаза, изучая свои ладони.
— Я видела едущую машину с мужчиной за рулем. Потом увидела юношу,
который выскочил перед машиной и попал под колеса. Машина остановилась.
Мужчина вышел. Я видела, как он наклонился над юношей. Он был невысокий и
коренастый, круглолицый, светловолосый. Вот что я увидела.
Оторвавшись от созерцания своих рук, Изабелла подняла глаза и увидела, что
Грэм, стоявший, когда она начала говорить, теперь сидел в кресле. Явно
чувствуя облегчение, он с улыбкой следил за Роуз.
— Вы не верите мне, мистер...
— Форбс, — подсказал он. — Ради бога, не обижайтесь. Мне
просто не представить себе механику этих явлений. Простите. Я готов с полным
уважением отнестись к вашему... призванию.
— Что ж, спасибо за откровенность, — произнесла Изабелла,
поднимаясь. — У меня нет ни малейшего желания говорить о своих видениях
с теми, кто в них не верит. Так мы не работаем. Извините.
Роуз тоже поспешно вскочила на ноги. Шагнув вперед, она схватила Изабеллу за
руку.
— Спасибо, что вы пришли к нам, — сказала она. — Я искренне
вам благодарна. И передам ваши слова полиции. Обещаю, я это сделаю.
А Изабелла мечтала только об одном: скорее выбраться. Появление Грэма
повергло ее в тревогу, а уловка, к которой пришлось прибегнуть, не поправила
дела. Обманывая убитую горем мать, она совершила серьезный проступок, и то,
что выбора не было, не оправдание.
— Пожалуйста, подождите немного, не убегайте, — молила
Роуз. — Я даже не успела ничего вам предложить. Чашечку чая? Или,
может, кофе?
— Вы очень добры, — ответила Изабелла, — но я и так отняла у
вас массу времени. Думаю, мне не следовало приходить.
— Нет-нет, вы не правы, — быстро проговорила Роуз. — Я рада,
что мы повидались. — Остановившись, она выпустила руку Изабеллы и
сквозь слезы спросила: — Вы видели... вы видели лицо моего сына? Оно явилось
вам?
Изабелла судорожно сглотнула. Что делать? Она вторглась в жизнь этой
женщины, а теперь явно причинила ей боль, заставив предположить, что видела
ее сына. Торопливая ложь во спасение — несколько фраз, которые, казалось,
нельзя принять всерьез, — до глубины души пронзили несчастную мать.
— Мне очень жаль, — ответила Изабелла, — но его лица я не
видела. И он не говорил со мной. Мне очень жаль.
Грэм поднялся с кресла и, подойдя к Роуз, крепко обнял ее за плечи. Потом
взглянул на Изабеллу.
— Будьте добры оставить этот дом. — Он едва сдерживал
ярость. — Пожалуйста, немедленно оставьте этот дом!
Ближе к вечеру Изабелла отправилась к Джейми — в его квартиру на Сакс-Кобург-
стрит. После визита на Найл-Гроув она сразу вернулась домой, но так и не
смогла успокоиться. Грейс почувствовала неладное и спросила, всё ли в
порядке. Изабелла с радостью поделилась бы с Грейс, но это было немыслимо.
Останавливало смущение: и дернул же черт ее сказать, будто она медиум. Я
плохо справилась со своей задачей, думала Изабелла, и не могу извинить себя
тем, что дело приняло неожиданный оборот. Поэтому она просто сказала Грейс,
что всё в порядке, — еще одна ложь, правда, банальная,
обыденная, — и решила как можно скорее повидаться с Джейми. Лучше прямо
сегодня, после обеда.
Был один из тех дней, когда Джейми занимался с учениками на дому. Изабелла
знала, что он не любит, чтобы к нему врывались во время уроков. Но
экстраординарная ситуация требовала экстраординарных мер. Выйдя из дома,
Изабелла свернула на Дандас-стрит и зашла в несколько галерей. Надо было
дотянуть до часа, когда Джейми отпустит последнего ученика. В витринах
галерей не было ничего любопытного, да и внутри ничто не заинтересовало
Изабеллу. Взбаламученная душа не принимала искусства.
На Хендерсон-роу ей бросилась в глаза группа мальчиков, выходивших из
Эдинбургской классической гимназии. Одетые в серые твидовые костюмчики, они
были поглощены серьезными разговорами, какие мальчики ведут в своей
компании. Вдалеке, в одном из гимназических зданий, шла репетиция оркестра
волынщиков. Изабелла приостановилась, чтобы послушать расплывающиеся звуки
волынок. Играли
Темный остров
, и она подумала, что эта тоскливая мелодия,
как и почти все шотландские напевы, тонко передает чувства печали, потери и
одиночества, в то время как ирландская музыка куда более жизнерадостна...
Она пошла дальше, и звуки волынок начали постепенно слабеть, замирать. Сакс-Кобург-
стрит располагалась сразу же за углом от гимназии. Задние окна квартиры
Джейми выходили на школьный двор и застекленные крыши художественных
классов. Стоя на кухне, можно было при желании наблюдать, как старшие ребята
пишут с натуры, а младшие месят глину и лепят из нее кривые горшочки,
которые вызовут бурное восхищение родителей, а в должное время тихо
перекочуют куда-нибудь в глубь кладовки. Подойдя к подъезду, Изабелла не
стала звонить, а сразу поднялась на несколько маршей каменной лестницы к
дверям квартиры Джейми. Остановившись, прислушалась. Внутри было тихо, потом
раздался невнятный шум голосов и пассаж на фаготе, сначала неуверенный, а
затем постепенно набирающий силу. Она взглянула на часы: Джейми должен бы
уже освободиться, или она что-то напутала? И все же Изабелла решилась
позвонить, громко, чтобы ее услышали в задней комнате, которую Джейми
использовал как музыкальную студию.
Он, с нотной тетрадью в руках, открыл дверь.
— Изабелла! — В голове было изумление, но и радость. — Я еще
не закончил урока, — сказал он полушепотом. — Входите и подождите
на кухне. Все закончится, — он посмотрел на часы, — минут через
десять. Этот урок последний.
— Я не стала бы вас беспокоить, — произнесла она виновато, войдя в прихожую, — но...
— Ничего страшного. — Он кивнул в сторону студии. —
Расскажете позже.
Проходя мимо двери, Изабелла увидела мальчика в форменной гимназической
курточке, сидящего с фаготом на коленях возле фортепьяно. Выгнув шею,
мальчишка старался увидеть, кто это пришел. Изабелла помахала ему рукой, и
он, явно смутившись, кивнул.
В кухне она уселась у стола, сколоченного из сосновых досок. На нем лежал
номер журнала
Духовые инструменты
, который она начала рассеянно
перелистывать. Статья о саксофонах-контрабасах. Она невольно засмотрелась на
иллюстрации. Мужчина, изображенный на фото, стоял рядом с этим инструментом
и одной рукой поддерживал его, а другой торжествующе на него указывал.
Словно сумел достать драгоценность, каковой этот инструмент, если верить
статье, и являлся. Изготовлен на итальянской фабрике, готовой поставлять саксофоны-
контрабасы в обмен на сумму, размер которой привел Изабеллу в шок. Но до
чего красива эта конструкция, с ее сверкающими клавишами и трубками, с
обтянутыми кожей и похожими на перевернутые блюдца углублениями!
Джейми с мальчиком вдруг оказались рядом с ней.
— Клево? — спросил учитель ученика.
Оторвав взгляд от картинки, Изабелла увидела, что мальчик тоже рассматривает
саксофон-контрабас.
— Хотел бы иметь такой, Джон? — спросил Джейми.
— А таскать его как? — улыбнулся мальчонка.
— На специальной подставке, — объяснил Джейми. — У моего
знакомого обычный саксофон-бас, и даже у него футляр с подставкой, а
подставка — на колесиках. — Сделав паузу, Джейми сказал: — Познакомься,
Джон, с Изабеллой Дэлхаузи. Она мой друг. И очень хорошая пианистка, хотя и
стесняется говорить об этом.
Изабелла встала и протянула мальчику руку. Он недавно вошел в возраст
застенчивости, а потому сильно покраснел. До чего же труден этот переход:
еще не мужчина, но уже не мальчик, да еще борьба с фаготом.
Вежливо попрощавшись с Изабеллой, мальчик ушел. Проводив его до входной
двери, Джейми вернулся в кухню.
— Ну, — сказал он, — на сегодня с подростками покончено.
— Этот подросток показался мне очень приятным, — откликнулась
Изабелла.
— Да, по-моему, он ничего себе, — согласился Джейми. — Но
ленив. Дома не занимается. Разумеется, утверждает обратное, но явно
подвирает.
— Амбициозные родители?
— Напористая мамаша. Эдинбург полон напористых мамаш. И все они хотят,
чтобы их сыновья учились у меня играть на фаготе. Мои счета, —
ухмыльнулся он, — все сплошь оплачены напористыми мамашами. Можно
сказать, я паразитирую на материнской напористости.
Он прошел к раковине и наполнил водой чайник.
— Что-то случилось? — Взгляд был встревоженно-сочувствующий. — Давайте рассказывайте.
Изабелла ничего не могла утаить от Джейми. Похоже, он читал ее как раскрытую
книгу, и эта мысль вызывала в ней легкое беспокойство. Если он в самом деле
так прозорлив, как ей представляется, значит, заметил и чувства, которые она
к нему питает, те чувства, которые, как ей казалось, побеждены и больше не
представляют опасности. И все-таки предпочтительнее, чтобы он не имел о них
понятия. Отнюдь не всегда хочется, чтобы любимый догадывался о твоей любви.
В особенности если она безнадежна и запретна. Красота и грация молоденьких
девушек часто пленяют стареющих мужчин, но, угадав их чувства, девушки
обычно приходят в ужас и отшатываются. Терпеть любовь того, кого не любишь,
дело сложное, и мало кто может с ним справиться. Поэтому свои чувства лучше
скрывать, вот как она скрывает — будем надеяться, что успешно, — свои
чувства к Джейми.
— Я была у них, — начала она. — Познакомилась с ними. С
семьей. С Роуз Маклеод, матерью погибшего.
— И?.. — Джейми уселся за стол, скрестил руки.
— Я пошла в дом на Найл-Гроув. Заговорила с этой женщиной. Она
пригласила меня войти. Была приветлива. У нее интересное лицо.
— И?..
— И когда я собиралась уже рассказать о видениях Иана, о снова и снова
возникающем у него перед глазами мужчине с высоким лбом, шрамом и набрякшими
нижними веками, этот мужчина вошел в комнату. — Она сделала паузу, но
Джейми, не понимая, в чем дело, ждал продолжения. — Это был друг, с
которым она живет, — продолжила Изабелла. — Он вошел в комнату, я
подняла глаза и узрела то лицо, что виделось Иану. Высокий лоб, мешки под
глазами, шрам. Всё в точности так, как я представляла себе по рассказу.
Какое-то время Джейми молчал. Расцепив руки, положил их на стол и уставился
на столешницу. Потом вскинул глаза.
— Невероятно, — тихо промолвил он. А потом еще тише: — Бедная
Изабелла.
— Да, — кивнула она. — Я просто застыла с открытым ртом, а
после принялась лепетать, что я медиум и картина несчастного случая с Рори
явилась мне во время сеанса. Плела какую-то чушь. Это было чудовищно, но
ничего другого не пришло в голову.
— Вы здорово выкрутились, — возразил Джейми. — Боюсь, я бы
так быстро не нашелся.
— Я чувствовала себя омерзительно, — страстно заговорила
Изабелла. — Только подумайте об этой несчастной женщине. Как это
бессовестно — лгать ей, бередить рану, утверждая, будто я видела того, кого
она оплакивает.
— Но вы ведь сделали это не намеренно! Разве вы шарлатанка, которая
наживается на чужом горе? Забудьте все это, и поскорее.
— Вы правда так считаете?
— Да. — Джейми встал, чтобы заварить чай. — Ваша беда в том,
что вы слишком остро на все реагируете. Вечно терзаетесь. Надо быть жестче.
Избавьтесь от постоянного чувства вины — хоть на время.
— Это непросто, — развела руками Изабелла.
— Проще, чем кажется, — ответил Джейми. — Взять хоть меня. Я
не терзаюсь по поводу каждого своего шага. И меня не снедает чувство вины.
— Может быть, оттого, что вы ни в чем не виноваты? — предположила
Изабелла. — Все еще впереди. Вы еще tabula rasa — чистый лист.
— Если б вы только знали! — возразил Джейми. Помолчал, словно
колеблясь, потом сказал: — Не помните, что у меня был роман с замужней
женщиной? Вы тогда очень его осуждали.
— Но это ведь потому... — Изабелла оборвала фразу. Она уже
проговаривалась о своей ревности. Нельзя выплескивать это опять.
— А потом было еще кое-что, — продолжал Джейми. — Давно. Мне было тогда шестнадцать.
— Стоп! — Изабелла подняла руку. — Замолчите, Джейми. Мне
незачем это знать.
— О'кей. Вернемся к разговору о вашем визите. Все получилось неудачно,
не поспоришь.
— Да, — признала она. — И что теперь делать? Если теория Иана
правильна, водитель, сбивший юношу, — это любовник матери. И, как мне
кажется, теория достаточно правдоподобна. Вполне вероятно, что он
возвращался с вечеринки или из паба, где выпил больше, чем надо бы. Почти
доехал до дому, а Рори вдруг вынырнул из-за стоящей у тротуара машины.
Водитель достаточно трезв, чтобы понять, что полиция — а вызов
скорой
автоматически повлечет появление копов — заставит его пройти тест на
алкоголь и обнаружит превышение допустимого градуса. Как и каждый водитель,
он знает, чем грозит пьяному за рулем несчастный случай со смертельным
исходом. Тюремным заключением, и при этом достаточно длительным. Охваченный
паникой, он заворачивает за угол и паркуется где-то там, как обычно.
Проверяет, не поцарапан ли кузов, убеждается, что следов нет, и как ни в чем
не бывало идет домой.
— Вполне возможно, так и было, — согласился Джейми, внимательно
выслушав эту версию. — Ну и что дальше?
— Не знаю. Как-то неясно, куда это нас приводит.
— Почему? — Джейми дернул плечами. — Если данное Ианом
описание имеет какое-то отношение к делу, полиция должна допросить сожителя
матери. Просто сообщите о том, что знаете, полицейским и с чистой совестью
отойдите в сторону.
Но Изабелла не приняла его доводов.
— А что, если он невиновен? Что, если рассказ Иана ничего не
доказывает? Только представьте себе, как это повлияет на их брак — хорошо,
их союз?
— Снова любимые моральные дилеммы, — улыбнулся Джейми. — Вы
так часто писали о них в колонке редактора. Теперь придется разбираться с
ними в жизни. В реальной жизни. И простите, Изабелла, разбираться — вам. Я
не философ. Я музыкант.
Опять мой вечный скепсис, думала Изабелла. Но как без него обойтись?
Отбросив скепсис, ты в конце концов начнешь верить во все подряд. А список
приманок для легковерных становится все длиннее: лечение на расстоянии,
аура, психокинетика, экстрасенсорное восприятие. Ну и, конечно, телепатия,
несколько выпадающая из общего ряда. Человечество верит в нее так давно, что
на фоне новейшего сумасшествия она выглядит чуть ли не респектабельной.
Столько людей &mdash
...Закладка в соц.сетях
