По дороге к звездам

страница №12

...риписать, что Аристотель — это кличка собаки, а то мы
бы тут устроили пышные проводы древнегреческой философии и риторике.
— Но как оно попало к вам? — Судья так и стоял посреди кабинета в
полном замешательстве.
— Что значит как? Ты же сам прислал его для дальнейшего рассмотрения и
еще нахально подписал на папке, что не имеешь права на вынесение приговора,
так как являешься заинтересованным лицом. Кстати, я три раза перечитал эту
кипу бумаги, но так и не понял: при чем здесь ты?
— Подожди, подожди. — Эткинс бессильно опустился в кресло. —
Я не отправлял это дело к вам. Его решение вполне в моей компетенции, и
никаким заинтересованным лицом я не являюсь!
— Значит, произошла какая-то ошибка. Но тогда я уже ничего не понимаю,
потому что мне по факсу из Окленда пришел твой запрос о пересмотре дела, по
которому ты просишь помощи. Или ты и этого не присылал?
— Нет, запрос я присылал, но меня интересовало совсем не это дело, а
другое, которое и должны были вам передать. О лишении родительских прав вам
ничего не приходило?
— Нет.
— Точно? — Глаза у судьи засверкали, он подскочил и снова заходил
по кабинету.
Теперь и Сэм начала понимать суть происходящего. Кажется, произошло то самое
чудо, на которое она уже не надеялась.
— Точно. Я опеку сразу передаю в другой отдел, поэтому всегда хорошо
знаю, сколько их пришло на мое имя. Просто их потом отправляют другим людям.
— Понятно. — Судья старался говорить спокойно, но Сэм видела, как
он волнуется. — Значит, действительно что-то перепутали. Ладно,
разберемся. Пришли мне мое сено обратно.
— Я бы с радостью, но тут такая каша заварилась. Боюсь, начальство не
останется равнодушным к твоим перлам. Кажется, к вам в Окленд собираются с
проверкой. Джеф, дело-то плевое. Непонятно, чего ты с ним столько возился,
тут же все ясно как белый день: у фермера страховка, а этот год очень
урожайный на сено. Он отлично знал, что не продаст его в таком количестве, и
поэтому просто сжег где-нибудь в поле, а сараи оставил нетронутыми. Детский
фокус.
— Знаешь, я тоже уже стал склоняться к этой версии, но все как-то не
верилось, порядочный человек...
— Ага, отец семейства. Джеф, ты как всегда в своем репертуаре, наивен
до безумия. Боюсь, что после этой проверки тебя вежливо попросят уйти.
Пересмотри свои дела и срочно убери все лишнее, чтобы можно было частично
списать как закрытые. Иначе точно выгонят с работы.
Сэм было испугалась, услышав эти слова, но, посмотрев на судью, успокоилась:
тот по-прежнему улыбался, пропуская мимо ушей все наставления друга.
— И ради бога, никаких восьмидесяти тысяч! У тебя около недели времени,
пересмотри свои формулировки.
— Постараюсь. Ладно, что-то мы все о делах. А ты сам как вообще?
В течение следующих двадцати минут Эткинс со всеми подробностями выяснял о
житье-бытье своего университетского товарища. Сэм уже собиралась идти
звонить Ричарду в машину, но тут судья наконец положил трубку. В следующий
миг он, сбросив с плеч плед, кинулся к своему сейфу и, перерыв в нем наспех
все папки, извлек одну с лаконичной надписью: Кевин Канинген. Дело об
опеке. Сэм смотрела на все эти манипуляции с замиранием сердца. Не
отправили! Перепутали! Разве такое возможно?
— Вот оно! — закричал судья. — Оно здесь! Здесь!
— Дорогой, что здесь? — Миссис Эткинс вошла с подносом, прошла к
столу и начала составлять посуду.
— Дело! Дело здесь! Милая, меня наконец-то увольняют с работы!
Кто бы мог подумать, что подобная новость способна сделать человека
абсолютно счастливым. А по виду Эткинса, который пустился-таки в пляс по
кабинету, можно было сделать только такой вывод.
— Я могу стать священником в протестантской церкви! — веселился
судья. — Милая, я так давно мечтал об этом! Меня выбирали еще в прошлом
году, пришлось отказаться только из-за этих вечных судебных разбирательств.
А теперь я непременно стану священником!
— Джозеф, перестань, тебе нельзя сейчас скакать! — Супруга
попыталась унять буяна мужа, но тот решительно не хотел успокаиваться.
В конце концов миссис Эткинс только покачала головой и вышла. А судья, к
великому удивлению Сэм, принялся вытаскивать листы из дела Кевина и...
кидать их в огонь.
— Убрать все лишнее! — резвился Эткинс. — Вот сейчас и
уберем. Плохи те законы, которые детей разлучают с отцами. Не судите да не
судимы будете! Учитесь прощать, дети мои!
Сэм не могла поверить собственным глазам. Все ее проблемы, все преграды к
счастью сгорали в огне камина, превращались в черную золу. В один миг не
стало на свете тех дурацких бумажек, которые пройдя через сотни рук, в
конечном счете были призваны разрушить жизни троих любящих друг друга людей.

— Можно я воспользуюсь телефоном?
Сэм представила себе лицо Ричарда, когда он услышит замечательную новость.
Жаль, что в этот момент они не будут вместе. Или подождать— Нет. Она не
имеет на это морального права: Ричард, как отец, должен узнавать подобные
вещи первым.
— Алло— Сэм?
— Да, я звоню...
— Ты почему до сих пор не дома, я же просил! — Голос Ричарда
дрогнул, было понятно, что он нервничает.
— Потому что я у судьи. Подожди ругаться, у меня тут такие новости!
— Какие еще новости— Нашелся?!
— Нет, лучше! — Сэм засмеялась, не в силах больше сдерживать
радость, тем более что рядом танцевал судья, сжигая лист за листом
официальные документы.
— Говори, не томи.
— Дела перепутали. — Сэм почти выкрикнула это в трубку. —
Мистер Эткинс по ошибке переслал в суд Сан-Франциско другое дело, не Кевина.
Никто ничего не узнает, твой сын может оставаться с тобой хоть до конца
жизни! Теперь материалы дела уничтожены. Ричард! Кевин останется с нами!
— Только бы теперь найти его. — Ричард заговорил воодушевленно,
радостно. — У нас тут дождь как из ведра. Ребята предлагают продолжить
поиски завтра, но я, наверное, останусь в городе.
Сэм не знала, что посоветовать: с одной стороны, ей очень хотелось увидеть
Ричарда сегодня, а с другой — она понимала, что в случае с Кевином
промедление может быть смерти подобно. Но тут ей на помощь пришел судья —
Сэм и не заметила, что забыла отключить громкую связь. Эткинс взял у нее
трубку.
— Нет уж, ты лучше приезжай. Ночью Кевин никуда все равно не пойдет, а
с утра мы возобновим поиски. Нечего мокнуть под проливным дождем,
возвращайся вместе со всеми.
— Хорошо, но с утра я поеду опять.
Судья передал трубку Сэм.
— Дальше говори с ним сама. — И Эткинс с невозмутимым видом пошел
мешать золу в камине.
— Тогда я жду тебя дома, не задерживайся. — Сэм улыбнулась,
представив, как будет сейчас растирать своего байкера полотенцем и поить
аспирином, чтоб не заболел. Наверняка уже мокрый насквозь.
— Скоро буду.
В трубке послышались короткие гудки.
— Ну, я, пожалуй, поеду. — Сэм, чтобы не показаться невежливой
быстро выпила чашку кофе, о которой напрочь забыла. — Завтра
встретимся, я после работы тоже сразу поеду искать Кевина.
— Завтра, наверное, и я смогу, если не будет такого дождя.
Сэм улыбнулась наивности судьи, но не стала заранее разочаровывать человека.
— Спокойной вам ночи.
— И вам.
Дом еще не спал. Сонная сирень, склонив свои тяжелые мокрые ветви, еле
слышно играла листвой на ветру. Черные проемы окон глядели в сад, словно кого-
то ожидая. Сэм вошла, зажгла свет и хотела уже пройти в комнату, как вдруг
заметила мокрые следы на полу: они вели на второй этаж. Там располагалась
пара спален для гостей и еще несколько комнат неопределенного назначения.
Сэм поднялась по лестнице и прислушалась. Тихо. Однако дверь в крайнюю
спальню была немного приоткрыта. Туда же вели и следы — мокрые, грязные
пятна, от которых миссис Эткинс, наверное, пришла бы в ужас.
Сэм заглянула в комнату: на кровати, свернувшись калачиком, спал Кевин.
Одежда на нем, разумеется, была мокрая, а возле обуви, предусмотрительно
оставленной на полу, так и вовсе образовалась целая лужа. Надо разбудить и
переодеть. Но тут Сэм подумала: мало ли зачем Кевин пожаловал? Может, он
рассчитывал только провести здесь ночь, пока взрослые ищут его в другом
месте. Тогда, если разбудить мальчишку сейчас, он, чего доброго, удерет и
придется завтра утром начинать прочесывать дома, склады и черт знает что
еще. Нет, подождем-ка мы лучше отца. И Сэм, прикрыв дверь, вышла из комнаты.
Стоит пока пойти на кухню и заняться ужином. А еще пересмотреть домашнюю
аптечку: скорей всего, завтра оба будут с насморком. Интересно, есть ли в
доме хоть банальные капли в нос? Сама Сэм болела редко и потому не держала
лекарств. Ее аптечку составляли всяческие средства оказания первой помощи
при травмах. Ничего противопростудного. Завалялась только пачка горчичников.
Отлично! Вот ими и будем лечить. Прилепить им обоим на нос, пусть походят:
одному, чтобы не хотелось на мотоцикле по контейнерам сигать, а другому —
бегать из дому.
Когда изучение медикаментов было закончено — а длилось оно от силы минут
десять ввиду почти полного отсутствия последних, — Сэм проследовала на
кухню. Омлет с перцами и грибами — первое, что пришло на ум. Значит, именно
его и нужно готовить. Как говорится, первая мысль от Бога. И Сэм принялась
за ужин. Через полчаса салат и жареные колбаски уже стояли на столе, а омлет
премило шкворчал на сковородке.

Раздался треск мотоцикла, и на пороге появился Ричард. Вода стекала по лицу
и капала с подбородка на пол, волосы прилипли ко лбу, синюшные губы дрожали.
Ричард то, что называется, продрог до костей.
— Кевин дома, — выпалила без предисловий Сэм. — Но это мы
обсудим позже, а сейчас — в душ.
— Нет, подожди. — Ричард скинул мокрую куртку прямо на пол. —
Где он, у нас, на холме?
— Да нет же, здесь, спит наверху. Я побоялась будить, вдруг, думаю,
опять убежит, не догоню ведь. Тут требуется твое веское мужское слово.
— Тогда я сразу пойду и это слово скажу. — Ричард улыбнулся, но
было видно, что он смертельно устал и буквально с ног валится.
Сэм поднялась по лестнице вслед за ним.
— Кстати, он тоже мокрый, надо его переодеть.
В комнате было темно и тихо. Кевин безмятежно сопел своим, вероятно, уже
заложенным носом, и холодная сырая одежда ничуть не мешала ему спать. Он не
проснулся и тогда, когда отец зажег свет.
— Эй, подъем, пошли в душ, а то заболеешь. — Ричард принялся
тормошить сына. — Просыпайся.
— Пап? — Сонные глаза приоткрылись и точно так же благополучно
закрылись опять.
— Я уже одиннадцать лет пап, вставай.
— Пап, я спать хочу.
— Вот сейчас вымоешься и ляжешь по-человечески, ты же весь мокрый.
Мальчик сел на кровати и принялся тереть глаза кулаками. Вероятно, он только
сейчас уяснил смысл происходящего.
— Пап, я никуда от тебя не поеду, пап, никуда. — В глазах Кевина
заблестели слезы. — Ты же меня никому не отдашь? Пап, никому?
Ричард подхватил сына на руки.
— Да кому ж тебя отдашь, никто такого непослушного ребенка не возьмет,
разве что за большие деньги.
Кевин, не понявший шутки, испугался.
— Пап, за какие деньги? Пап, я никуда не хочу, я им сам заплачу, я
наворую!
— Так, а вот этого чтоб я больше не слышал. — Ричард
нахмурился. — А то правда отдам в тюрьму для несовершеннолетних. Пусть
тебя там воспитывают.
Кевин судорожно ухватился за шею отца.
— Пап, я не хочу! — Слезы побежали по его бледным щекам. —
Папочка, не хочу! — Он уткнулся отцу в грудь и заплакал.
— Ну зачем ты так шутишь?! — возмутилась Сэм. — Перестань,
запугал совсем. — Она погладила мальчика по волосам. — Кевин, папа
просто тебя пугает, не плачь.
— Вот теперь я знаю, кому тебя отдать. Саманта, не хочешь взять себе
непослушного ребенка на перевоспитание, а то я его совсем распустил.
Сэм закивала.
— Очень даже хочу.
Кевин, совершенно растерявшийся, перестал плакать и теперь недоуменно
смотрел то на одного, то на другого взрослого человека, пытаясь понять,
говорят ли они серьезно или дурачатся.
— Вот и отлично, — кивнул Ричард. — Сын, а сын, возьмем
Саманту к себе мамой? Она тебе нравится?
Кевин, уяснив наконец куда ветер дует, просиял.
— Пап, ты на ней женишься?
— Ну если, конечно, она не против.
И не успела Сэм открыть рот, как Кевин с наивной бестактностью заявил:
— Не, пап, чего ей быть против. Она согласна. Это же дураку ясно, пап,
ну что ты как маленький в самом деле, не понимаешь элементарных вещей.
Сэм, прикрыв рот ладонью, засмеялась, а Ричард принялся давать сыну
наставления.
— Нет, сын, так нельзя. Когда делаешь женщине предложение, она должна
сама ответить.
— Ну а чего ты тогда стоишь как пень?! — возмутился Кевин. —
Делай скорее, а то кто-нибудь другой сделает.
Сэм, которая только успокоившаяся после первой тирады, теперь, не в силах
стоять на ногах, села на кровать.
— Да уж, давайте быстрее, мистер Канинген, а то ваш сын уморит меня
смехом и не успеете.
— Ну хорошо, раз вы все так просите. — Ричард опустил сына и встал
перед Сэм на одно колено. — Мисс Уоттенинг, согласны ли вы разделить со
мной горе и радости, которые ниспошлет мне Господь? Согласны ли...
— Ой, пап, ты фильмов насмотрелся, уйди. — Кевин бесцеремонно
вклинился между отцом и Сэм. — Саманта, выходи за него замуж.
Коротко и ясно. Как можно было отказаться от такого предложения? И Сэм,
конечно, кивнула в ответ.
— Согласна.