Жанр: Любовные романы
Королева-беглянка
...ьно лучше, чем ты думаешь, дорогая. Он никогда,
я повторяю: никогда не признается
публично, что его тетка, не говоря уже о его сестре, поступила против его воли.
Для него кровь Габсбургов связывает нас
всех нерасторжимыми узами. Я не удивлюсь, если узнаю, что он уже приказал своим
министрам распространить какую-либо
правдоподобную версию о твоей болезни. Думаю, что все, кроме этого графа Диего,
уже считают, что он сам отослал тебя
куда-то.
- А как же наш затонувший корабль? - спросила Мария. - Он наверняка знает об
этом.
- У него нет ни малейшего представления, куда мы направлялись и каким путем -
морем или сушей. Надеюсь, он не
думает, что ты по-прежнему скрываешься в городе.
- А если он догадался, что мы намеревались отплыть в Кастилию?
- Да, ты права, - кивнула Изабель. - В таком случае ему надо узнать, на борту
какого корабля. В Антверпене живет
сто тысяч человек, каждый день из порта отправляются десятки судов. Не забудь,
дорогая, что это я придумала, как нам
бежать.
- Значит, ты не думаешь, что он как-то узнает о нашем возвращении?
- Даже если узнает, что судно затонуло, он будет считать, что мы погибли или
- еще хуже - попали в руки французов.
- В том и другом случае он не ожидает, что мы вернулись в город.
Изабель согласно кивнула.
- Уж конечно, не в обществе тех людей, которых ты так старалась избежать. И я
попрошу своих друзей не говорить о
том, что видели меня в городе. Все привыкли, что я приезжаю и уезжаю, когда мне
захочется.
- Как ты думаешь, что Карл скажет шотландцам, когда они явятся за мной? Ведь
будет очень странно, что я не выйду
приветствовать их.
- Ну, он и граф придумают какую-то отговорку, - хмыкнула Изабель. - Что-то в
таком роде: он якобы отпустил тебя
помолиться. А в это время флотилия его кораблей, наверное, уже пристала к
Кастилии. Он наверняка допытывается у твоей
бедной матери, где ты.
- Иоанна Безумная справится с ним, - заметила Мария. - Мама, единственный
человек на всем белом свете, кого Карл
боится.
- Да, ты права. Странно, что она согласилась на имя, которое он предложил ей:
Хуана Сумасшедшая. Она-то уж сумеет
воспользоваться своими способностями получше любого из нас.
Мария сосредоточилась на их плане. В нем билась слабенькая надежда на то, что
она снова увидит Джона. Может быть,
если она стала необходимой ему, если он полюбил ее так, как она его, может быть,
когда-нибудь он приедет за ней в
Кастилию. Она оставит ему письмо, в котором постарается все объяснить. Узнав
правду, узнав, почему ей пришлось убежать,
он поймет. Должен понять. Есть надежда. Могут пройти годы, но надежда есть.
- И еще пойми, Мария, если мы найдем способ попасть в Кастилию, то это еще не
конец наших проблем, - добавила
Изабель. - Не сомневаюсь, что люди Карла окажутся там прежде нас и, когда мы
попадем в Испанию, нам все равно
придется иметь с ними дело. Но сейчас об этом не стоит беспокоиться. У нас и так
хватает проблем.
Мария отрешенно кивнула. Она уже больше не слушала тетю. Все ее мысли занимал
только Джон Макферсон. Она
думала, что, покинув корабль, может оказаться с ним. Какое это счастье! И как же
трудно будет уйти от него на следующий
день. Но вдруг он все-таки когда-нибудь приедет за ней. Сердце вещало, что
приедет.
- А в Кастилию идут многие шотландские суда? - Она испуганно прижала руку ко
рту. У нее просто нечаянно
вырвалась мысль вслух.
Изабель какое-то время смотрела на нее.
- Мария, ты должна оставить эти грезы. - Хотя старая дама говорила мягко, ее
слова для молодой женщины были как
кинжал в рану. - Ты никогда его больше не увидишь.
Мария встала и подошла к открытому окну. Свежий воздух высек у нее из глаз
слезы.
- Смирись с этим, дитя мое. И возьми за то время, которое еще осталось быть с
ним, все, что можешь.
Мария было открыла рот, чтобы поспорить, попробовать доказать Изабель, что у
них с Джоном может быть будущее, но
слова застряли в горле. Изабель взяла ее руки в свои, и Мария поняла, что она
хочет что-то добавить.
- Я не знаю, какое представление ты составила о Джоне Макферсоне, но я хотела
бы поделиться с тобой тем, что
услышала от Дженет Мол.
Изабель подвела Марию к стулу и усадила.
- Те, кто знает сэра Джона, не просто боготворят его, они обожают землю, по
которой он ступает. По словам Дженет -
а она скорее всего знает об этом от отца, - даже те, кто не разделяет его
политических взглядов, уважают его и восхищаются
им. Но как политик он преданный соратник Стюартов. Только благодаря мужеству и
искусству командующего королевским
флотом этот вечный ухажер - король Англии Генрих, свинья эдакая, - ни разу не
попытался взять под свой контроль
берега Шотландии.
Изабель откинулась на спинку стула.
- У каждого короля, каждого императора есть подобные люди. Они-то и являются
подлинной властью страны. Они стоят
за троном, но правят им.
Изабель задумчиво посмотрела на молодую женщину.
- Сэр Джон, ни на минуту не задумываясь, пожертвует своей жизнью за то, во
что он верит. Он еще мальчиком с мечом
в руках стоял рядом с королем, отцом Джеймса, в битве при Флодден-Филд. И уже
как мужчина он сделает все, что в
интересах этого несчастного сына короля. Мария, Джон Макферсон всегда и везде
будет стоять за Шотландию и за корону
Стюартов.
- Я не прошу его ни измениться самому, ни изменить своим принципам.
- Но разве ты не понимаешь, дитя мое? - настаивала Изабель. - Ведь именно это
ты и делаешь, Брак между тобой и
Джеймсом V был затеян отнюдь не только в интересах твоего брата, которого
одолевают дикие мечты править миром. Этот
брак отвечает и интересам шотландцев. Я, наверное, не совсем в курсе, что у них
там сейчас происходит, но знаю, что со
времени гибели отца короля при Флодден-Филд страна в хаосе. Этот мальчик-король,
за которого ты должна... была должна
выйти замуж, еще не держит страну под контролем. Королевство, раздираемое
лендлордами, борющимися за власть, не
может быть сильным.
Марии удалось сдержать слезы, но в горле ее стоял ком.
- Твой брак должен был объединить Карла и шотландцев против короля Англии. Он
дал бы возможность шотландцам
торговать с остальной Европой. Франция, их старый союзник, все больше отдаляется
от мира. Шотландцам нужен новый
союзник, и твой брак предоставил бы им его. Я не хочу, чтобы ты дурачила себя
надеждами на то, что твой союз с Джоном
Макферсоном возможен, что он может отказаться от того, что было религией. От
короля, службе которому он посвятил всю
свою жизнь.
Мария закрыла глаза и глубоко вздохнула. Жизнь так сложна. Открыв глаза, она
твердо посмотрела на старую даму.
- Изабель, я никогда больше не позволю принести себя в жертву, как ягненка,
во имя процветания какой-либо страны!
Как бы этого ни хотелось Карлу или как бы это ни требовалось Джеймсу. Им
придется искать другой выход или... искать
кого-то другого на эту роль.
Изабель дотронулась до руки Марии.
- Пойми меня правильно, дитя мое. Я разделяю каждое твое слово. Ты уже внесла
свою лепту в благополучие
Священной Римской империи - и твоего брата, - став женой Луиса, короля Венгрии.
Ты уже достаточно дорого заплатила
за свою свободу. Теперь очередь кого-то другого.
- Тогда почему мне душу рвет чувство вины? Почему я ощущаю себя предателем и
дезертиром?
Изабель помолчала, прежде чем ответить.
- Трудно повернуться спиной к собственному брату. Ты заботишься о нем,
возможно, больше, чем он того заслуживает.
Но теперь ты хоть понимаешь, почему он так с тобой обращается. Империи нужен
такой правитель. - Изабель сжала руки
девушки. - Но мы не позволим ему разрушить наши жизни. Ведь так?
- Конечно, но, честно говоря, то, что ты рассказала мне про Шотландию... и
про Джона, волнует меня больше.
- Держу пари, тебя беспокоит, что он подумает, когда узнает о нас всю правду.
- Он меня возненавидит, - прошептала Мария, отворачиваясь, - и никогда больше
не захочет видеть.
Изабель, коснувшись подбородка девушки, мягко повернула ее лицо к себе.
- Не пытайся предопределить завтрашний день, дитя мое. Твое будущее будет без
него.
Мария уже не сдерживалась, и слезы хлынули из ее сказочных глаз.
- Бери все, что сможешь взять от того, что тебе осталось, сейчас, -
прошептала Изабель. - Живи сегодня, потому что
завтра тебе, может быть, придется вспоминать о каждом шаге, проведенном с ним,
чтобы в этом черпать надежду и силы
прожить оставшуюся жизнь.
16.
На причале, к которому пристал "Святой Михаил", собрались встречающие. С
шумом отшвартованный в конец
каменного мола гигантский военный корабль представлял величественное зрелище для
горожан Антверпена. Волнующиеся
на пристани люди расталкивали друг друга, пытаясь получше рассмотреть
шотландское морское чудище. Ряды вооруженных
моряков старались сдержать толпу. Рабочие дока перетаскивали ящики с подарками
для императора Карла и королевы
Венгрии на стоящие неподалеку повозки. На борту корабля празднично разодетые
члены шотландской делегации ожидали
эскорта, который должен препроводить их во дворец императора. Сумерки
сгустились, заморосил дождь.
С капитанского мостика Джон Макферсон с удовлетворением наблюдал, как "Граф",
последний из флотилии
шотландских военных кораблей, встал позади судна "Вперед". Он видел, что и на
палубе "Кристофа" уже собрались знатные
шотландцы.
Вглядываясь в устье реки Шельды, он пока еще мог различить четыре галеона,
служившие им эскортом со вчерашнего
дня. В случае необходимости они могли ответить на пушечные выстрелы шотландских
кораблей. Джон чувствовал на себе
пристальные взгляды их командиров.
- Еще денек, ребята, - подбодрил он себя, сосредоточив внимание на пристани.
У Антверпена внушительный порт. В отдалении поднимались городские стены. За
удобными дорогами к воротам города
протянулась сеть каналов для баржей, плывущих вдоль длинной пристани,
окаймляющей глубокую реку и ведущей к городу.
Торговые корабли, разные и хорошо вооруженные, толпились у причала, еще больше
их стояло на якоре в бухте.
Командующий вглядывался в шумную толпу сквозь свет чадящих фонарей дока.
Шкипер старался пробиться через
людское море к капитану. Джон увидел, как он махал ему над головами толпы. Через
пару минут Дэвид прорвался к кораблю
и быстро поднялся по трапу на палубу.
- Они знают, что два фламандских корабля пошли ко дну на прошлой неделе, -
еле отдышавшись, выпалил Дэвид. -
Говорят, что галеоны императора засекли несколько французских военных кораблей в
Немецком море, но те предпочли
побыстрее скрыться. Несколько кораблей на неделю запоздали с прибытием. Вполне
возможно, из-за тумана, который
задержал и нас. Во всяком случае, это все, что мне пока удалось узнать.
Дэвид взглянул на шотландских аристократов, стоящих на палубе, увидел Дженет
Мол рядом с отцом и леди Каролиной.
Усилием воли перевел взгляд на капитана.
В порту появилась группа мужчин с факелами. За ними скоро последуют
вооруженные всадники.
Джон хотел знать, спасся ли кто-либо еще с того злосчастного корабля, но
теперь придется ждать до утра.
Он повернулся к шкиперу:
- Я хотел, чтобы ты сопровождал леди Марию в Харт-Хаус. Элизабет и Амброуз
прислали мне заранее сообщение, так
что дом должен быть готов. Дворецкий Питер знает тебя, но ты должен
удостовериться, что он осознает, насколько леди
Мария мой особый гость, и она должна быть соответственно принята. Выдели
несколько человек сопроводить леди Изабель
к ее друзьям. Она сказала, что не помнит, как называется место, но дорогу
узнает.
Дэвид кивнул.
- Я должен быть во дворце. Как только сочту возможным удалиться, не обидев
хозяина, тут же отправлюсь в Харт-Хаус.
- Как вы думаете, насколько мы здесь задержимся?
Джон взглянул на эскорт. Возглавляющий группу резко дергал за удила жеребца,
демонстрируя мастерство.
Командующий покачал головой и нахмурился. Насколько? Он не хотел в этом
признаться, но он не возражал, если бы их
визит затянулся. Несмотря на всю ту чепуху, которую рассказывали о королеве
Венгрии и предстоящем браке, он-то лично с
нетерпением будет ждать встречи с Марией, а пребывание в городе как раз и дает
ему эту возможность.
- Не буду знать, пока не увидим императора и его сестру или по крайней мере
встречающих нас.
Внимание друзей привлекла небольшая перепалка на пирсе. Командир закричал на
солдата, пытавшегося придержать его
коня.
Джон усмехнулся:
- Похоже, прислуживающие императору держат здесь все под своим контролем.
- Да, - ухмыльнулся Дэвид. Лицо его тут же стало серьезным. - Сэр Джон, она
поедет обратно с нами?
- Надеюсь, - ответил Джон, наблюдая, как глава шотландской делегации
направляется к посланнику императора. - Не
хочу и думать, что мы совершили это путешествие, чтобы вернуться обратно с
пустыми руками.
- Что? - удивился Дэвид. - Нет, сэр. Я не имею в виду Марию, королеву
Венгрии, я говорю о леди Марии. Она пойдет
с нами в обратное плавание?
Джон посмотрел на своего шкипера. Он не просил ее - во всяком случае,
официально. Но они уже понимали друг друга
без слов.
- Поплывет, - нахмурился командующий. Причин для того, чтобы этого не
случилось, не было.
- Если ты ищешь, куда бы спрятаться, - сказала Изабель, стоя на пороге каюты
Марии, - то тебе придется выбрать
место получше.
Мария отбросила через плечо свои длинные волосы и нахмурилась.
- Очень странно. - Она в тысячный раз оглядела маленькую каюту и затем снова
посмотрела на Изабель. - У тебя в
каюте есть большая лампа. Будь добра, принеси ее сюда. Может быть, если будет
светлее...
- Что ты потеряла здесь, дорогая?
- Я ищу свое кольцо.
- Кольцо? - нахмурилась старая дама. - Ты никогда не носила кольцо, Мария.
- Обручальное кольцо. - Мария опустилась опять на колени, возобновляя поиски.
- Я носила его на цепи на шее.
Изабель, пожав плечами, принесла большую лампу. В маленькой каюте стало
значительно светлее.
- Благодарю, Изабель, - сказала Мария и пробормотала: - Что бы это значило?
- Мне казалось, ты перестала носить кольцо после смерти Луиса.
- Нет, не перестала. - Она задумалась.
Когда стало известно о сокрушительном поражении венгерской армии и о гибели
ее мужа, Мария удалилась в свои покои
в башне мрачного каменного замка в Будапеште. Там она горько раздумывала о своем
будущем, о смерти Луиса.
В их браке не было ничего хорошего. Рассматривая кольцо в меркнущем свете,
она восхищалась, как искусно герб
Габсбургов был соединен в рисунке с гербом семьи Луиса. Ювелир проявил здесь
мастерство и выдумку. "Он достиг
больших успехов, - с чувством вины и с грустью думала она, - чем они с Луисом, в
воспроизведении рода". Но
надвигались орды оттоманских турков, и у Марии не было времени ни на то, чтобы
нянчить свою вину, ни на то, чтобы
жалеть себя. Решив, что кольцо для нее - некий знак, удостоверяющий ее личность,
она повесила его на цепь и носила на
шее, а кольцо использовала как печать.
- Я запечатывала им свои письма, - сказала она.
Изабель села на край кровати, все еще держа лампу в руке.
- Ты уверена, что не потеряла его до того, как нас подобрали шотландцы?
- Нет, оно у меня было, когда мы оказались на корабле.
- Тогда скажи мне, когда ты видела его последний раз? И когда последний раз
надевала?
Мария взглянула ей в лицо.
- Я сняла цепь с шеи в первый день, когда мы здесь оказались. И я уверена,
что положила его вот сюда, на эту полку.
Вот здесь... Но я не писала писем и не пользовалась им.
Изабель проследила за ее рукой.
- Да нет, не видно.
Мария поднялась с колен и в последний раз оглядела каюту.
- Ты никого не подозреваешь?
Мария нерешительно покачала головой.
- Да нет. Оно не такое уж ценное. Правда, золотое, но в нем нет драгоценных
камней...
- Не такое уж ценное... - Изабель чуть не задохнулась от негодования. -
Золотое кольцо, которое король подарил
своей королеве! И ты говоришь, что на нем королевская печать! У тебя нет
никакого представления о том, что ценно, а что
нет, особенно для людей, ценностей не имеющих!
- Извини меня, - сказала Мария, взяв Изабель за руку, - по-моему, для вора
оно ничто в сравнении с любым из твоих.
Изабель посмотрела на свои унизанные кольцами руки.
- У тебя не пропало ни одно из них.
- Да, верно. Все на месте, - согласно кивнула Изабель. - И должна признаться,
что, когда у меня от боли разрывалось
плечо, я была весьма небрежна по отношению к ним - бросила куда попало.
- Верно. - Мария еще раз глянула на пол. - В каютах не было вора. Кольцо,
наверное, проскользнуло за эту планку.
Думаю, его уже нет.
Мария помогла подняться Изабель. Вместе они перешли в большую каюту,
прихватив с собой лампу. Пожилая дама
тяжело опустилась на стул, молодая женщина подошла к приоткрытому окну. Она
видела факелы на пристани, смотрела, как
переносят вещи с других кораблей. Даже в темноте жизнь порта кипела.
- Хочешь немного вина, Мария? - спросила Изабель, наливая себе кубок. - Оно
слишком хорошее, чтобы не выпить
его.
- Кто-нибудь из советников Карла уже появился на борту? - спросила Мария,
знаком отказываясь от вина. - Как ты
думаешь, может брат явиться сюда собственной персоной?
Изабель встала и выглянула в окно через плечо племянницы.
- В данном случае нас выручит его имперская спесь, моя дорогая. Он бы не
против сюда явиться, но ему нужно, чтобы
его об этом умоляли. Однако уверена, что утром из дворца прибудут министры -
может, даже сам граф Диего де Гуэвара, -
чтобы удостовериться, что ты будешь путешествовать с комфортом.
- Меня-то здесь уже не будет, - возразила Мария.
- Да, дорогая. Но во дворце не признаются в этом - во всяком случае, пока.
- Хм-м. - Мария оглянулась на темные контуры кораблей. - Карл обожает мощные
и большие суда. "Святой Михаил"
огромнее его любого галеона. Думаю, он непременно появится здесь.
- Мир склонился на коленях перед моим троном. - Тетя положила руку на спинку
стула и приняла величественную
позу. - Я самый могущественный правитель. Папа возвел меня в звание императора
Священной Римской империи. А вы...
вы... хотя ваш корабль и хорош, но вы всего лишь шотландцы, не более того. И мои
будущие подданные, хотя вы этого еще и
не знаете.
Мария улыбнулась и закрыла окно.
- Может, мы и виновны, но не стоит разглашать государственные секреты.
- Замыслы Карла ни для кого не секрет, дитя мое. Но я отвечаю на твой вопрос
- нас не будет здесь задолго до того, как
он снизойдет до визита на корабль. Во всяком случае, сегодня он здесь не
появится.
Мария минуту молча смотрела на свою родственницу, затем подошла к крюку, на
котором висел ее плащ.
- Мы еще не готовы, - сказала Изабель. - Мы должны ждать, пока за нами придет
этот славный шкипер.
- Я знаю... Знаю, - ответила Мария, не в силах даже думать о том, где
застанет их следующая ночь. Она плотнее
закуталась в плащ. - Мне что-то стало холодно, Изабель.
17.
Небо над площадью Гроенплатц расцвело фейерверком, и Мария подбежала к окну.
Молодая королева выглянула из окна своей элегантной спальни на верхнем этаже.
Внизу веселилась карнавальная толпа.
Благочестивые священнослужители темневшего в сумерках собора наверняка с ужасом
наблюдают подобное веселье в разгар
поста. "Да нет", - засмеялась она, разглядев кардинала, наслаждающегося
разноцветными вспышками фейерверка.
Питер, дворецкий Макферсонов, пухлый коротышка, рассказал ей, что празднество
организовано купечеством
Амстердама в честь посланников короля Джеймса. Прежде, до своего побега, во
время кратковременного пребывания в
городе Мария не раз наблюдала из окна дворца подобные фейерверки. Легкий ветерок
развеял дым. Прищурившись, Мария
старалась разглядеть королевскую свиту, но, к своему разочарованию, среди
придворных она не могла увидеть Джона.
"Не будь дурочкой, Мария", - пробормотала про себя, продолжая рассматривать
толпу. Взяв щетку, она провела ею по
своим все еще влажным волосам. Жителям Антверпена дай только повод повеселиться.
Все это торжество наверняка по душе
императору. Он, без сомнения, радовался, что его гости развлекаются, оставляя
ему время для отчаянных поисков королевы
Марии, объекта их интереса и миссии.
Рассеянно заплетая волосы в толстую черную косу, она наблюдала за молодым
человеком, карабкавшимся на деревянный
щит, с которого запускали фейерверк. Через несколько минут, обменявшись шутками
со стоящей рядом толпой, он закончил
свою работу и спустился на землю. Взяв в руки факел на длинной ручке, поджег
хлопушки, и они с оглушительным грохотом
взорвались в небе. Молодая женщина улыбнулась - мужчина раскланялся с
одобрительно гудевшей толпой и побежал к
следующему посту.
К удовольствию Марии, они добрались до дома Макферсонов быстро и
беспрепятственно. Она никогда раньше не была
ни в одном из огромных каменных зданий, окружавших Гроенплатц и Харт-Хаус, и дом
Макферсонов оказался для нее
приятным сюрпризом. Как только она вступила в фойе за массивной дубовой дверью и
увидела огромную мраморную
фигуру оленя с рогами длиной в добрых три ярда, она поняла, что владельцы ХартХаус
- незаурядные люди.
Довольно небольшой по размерам в сравнении с дворцами, в которых она жила,
Харт-Хаус, безусловно, был самым
красивым и изысканным домом, который ей когда-либо приходилось видеть. Сравнения
с ним не выдерживали даже личные
апартаменты императора. Кроме того, так как Мария никогда не отличалась любовью
к роскоши, здесь ей было уютно, и это
ощущение отнюдь не связывалось с богатой меблировкой. Дом излучал гармонию и
счастье, она почувствовала это, как
только вошла внутрь.
По приезде Дэвид, быстро переговорив с дворецким, тут же ушел, ему еще нужно
было проводить через толпу праздного
люда Изабель. Питер оказался добрым, слегка согнутым человеком с искрящимися
умом глазами. Отпустив сбежавшихся
слуг, он сам провел ее через большой зал, видимо, служивший для трапез и
всяческих празднований. В конце его уютно
потрескивал огонь в камине, освещая белоснежные стены.
Пока они поднимались по широкой лестнице, Мария с интересом рассматривала
яркие живописные полотна, украшавшие
стены. "У Амброуза и Элизабет Макферсон больше картин, чем у самих Медичи", -
подумала она.
Картины висели повсюду: на стенах ее спальни, на лестничной площадке, в
коридорах. Великолепные полотна. Только
погрузившись в деревянную ванну с изящным орнаментом, которую любезно приготовил
для нее Питер, Мария поняла, что
картины, столь впечатлившие ее, принадлежат кисти Элизабет Макферсон. Упоминание
Изабель о том, что Элизабет -
художница, как-то выпало из ее памяти, и она вспомнила об этом лишь сейчас.
Одевшись и почувствовав себя легко и свободно, Мария у окна наблюдала
последние вспышки фейерверка. По комнате
поплыл запах свежего теплого хлеба и рыбы, и желудок Марии с готовностью
откликнулся на эти ароматы. В дверь
осторожно постучала служанка и провела Марию в смежную комнату, где стол ломился
от яств, фруктов и вина. Питер
приветствовал молодую женщину с явным удовольствием.
- О, леди Мария, вы прелестно выглядите.
- Спасибо, Питер.
Дворецкий подвел гостью к столу, возле которого стояли слуги, готовые
выполнить ее малейшее желание. "Обращаются
как с королевой", - подумала Мария. Она не знала, что Дэвид сказал о ней этим
людям, но Питер сделал все для ее
удобства.
Наверное, ей лучше подождать Джона и поесть вместе с ним, но она понимала,
что вряд ли он скоро придет. Она слишком
хорошо знала весь церемониал встречи важных иностранных гостей при дворе своего
брата. Там потекут бесконечные
длинные речи, и Джону их придется выслушать, прежде чем Карл поговорит с ним. Да
и обеда с последующими
развлечениями ему избежать не удастся. А раз сейчас пост, то наверняка после
ужина будет показана какая-нибудь скучная
нравоучительная пьеса. Джон вернется в Харт-Хаус очень поздно.
Ее внезапно пронзила острая боль при мысли, что она его вообще не увидит.
Изабель предупредила, что, может быть, они
отплывут с утренним приливом. Если так случится, а Джона задержат во дворце, то,
значит, она видела Джона Макферсона
последний раз.
Последний.
- Вы себя хорошо чувствуете, миледи? - Голос Питера звучал обеспокоенно.
Мария подняла на него глаза и проглотила комок в горле.
- Да, Питер.
Обед был столь же изыскан, как и сервировка, и Мария почувствовала нечто
похожее на вину: Джон Макферсон делает
все, чтобы доставить ей такое удовольствие, а она вновь должна бежать.
Посопротивлявшись вначале на ее предложение
сесть, Питер занял соседний стул. У Марии было к нему много вопросов, и он
оказался прекрасным собеседником.
- Как хороши картины леди Элизабет, Питер! - восхитилась она искренне.
- Да, миледи. Бог благословил нас, окружив такими сокровищами.
- Она еще и ваятель? - спросила Мария, потягивая из кубка вино. - Фигура
оленя в зале как живая.
- Да, миледи, но эта скульптура Пико, ученика самого Микеланджело, ее
доставили из мастерской маэстро в Венеции. -
Дворецкий подал знак слуге, в руке которого был хрустальный графин. - Еще вина,
леди Мария?
- Нет, больше не могу. Благодарю вас. - Мария улыбнулась Питеру. - Она так
талантлива!
"Какой, наверное, независимой она себя чувствует, - думала Мария. - Открыто
заниматься живописью. Поступать, как
ей заблагорассудится, вопреки принятому. Пойти наперекор традиции". Марии не
доводилось раньше слышать о женщинаххудожницах.
Она сама - королева, сестра императора. Ее слово никогда не
подвергается сомнению, ее пожелания
выполняются мгновенно. Но она никогда не могла преступить через традицию,
общепринятые нормы, во всяком случае, если
это касалось чего-то серьезного. Ни в своей жизни, ни в жизни окружающих ее
людей. У Марии были и мысли и идеи, но ей
всегда не хватало мужества. Во всяком случае, это она сейчас понимает.
"Но это в прошлом, - решительно думала она. - В будущем все будет иначе".
- Не хотите ли взглянуть на ее студию, леди Мария? - сказал, улыбаясь, Питер.
- У нее студия здесь, в этом доме?
- Конечно! И я думаю, что мисс Элизабет хотела бы с вами познакомиться. -
Дворецкий встал из-за стола. - Я
оставлю вас на несколько минут. Если вы позволите, скоро вернусь за вами.
Отве
...Закладка в соц.сетях
