Жанр: Любовные романы
Королева-беглянка
...ет, что я не наследую титул своего отца. Я богат, это правда. Но
я никогда не буду правителем...
- Для вас это важно? - прервала она его. - Вас волнует, что у вас не будет
собственного графства?
- Речь идет не об этом, дорогая. Я не мечтаю стать графом. Для меня это
ничего не стоящее понятие.
- Тогда о чем вы? - Она в упор смотрела на него. - Какое это все имеет
значение?
- Потому что, хотя ты и вдова, ты можешь найти себе прекрасную партию. Я
знаю, что для тебя это важно.
- Для меня? - Она была в шоке. - Почему для меня должны значить хоть что-то
эти титулы?
- Ради бога, Мария. Хоть ты и молчишь о своей семье, очевидно, это семья
высокого ранга. Я уверен, твоя семья
планирует для тебя что-нибудь получше.
Ее сердце дрогнуло. У командующего, видимо, очень сильно развита интуиция.
- Мы говорим о вас и обо мне, а не о наших семьях.
- Все равно ты знатная дама, - настаивал он.
- И? - Она продолжала, не дожидаясь ответа: - Разве лучше стало бы, если бы я
ею не была? Может, мне следовало
притвориться простолюдинкой. Крестьянкой. Это повлияло бы на ваши чувства ко
мне?
Джон покачал головой.
- То, что чувствую, я чувствую по отношению к тебе. Ты можешь изображать из
себя кого угодно, ну, например,
королеву Венгрии - это не изменит моего чувства. - Он глубоко вздохнул. - Но я
не потому начал весь этот разговор. Ты
должна знать. Я бы не хотел, чтобы из-за того, что у меня нет титула...
Мария, подняв руку, прервала его:
- Посмотри на меня, Джон. Это я.
Слова замерли у него на губах, казалось, буря, свежая весенняя буря в его
душе, смела их. Ее зеленые сверкающие глаза
вбирали его в себя, от нее шел свет добра и любви.
Джон Макферсон остановился, как будто впервые увидел ее. Он так был
сосредоточен на самом себе, на своих
собственных проблемах и недостатках - возрасте, положении в обществе, неумении
соответствовать требованиям... кого?
Джон приготовился выслушать примерно те же жалобы, которыми его донимала
Каролина. Опять об этом проклятом титуле.
Приготовился к тому, что его гордость вновь будет ранена. Он смотрел на женщину,
которую ему подарило море, и не
находил слов.
Мария увидела, как с его лица спадало напряжение. Она шагнула к нему.
- Ничего из того, что ты сказал, не изменит моего представления о тебе,
ничего. Ранг, титул, власть, состояние - они
для меня ничто. - Она любит этого человека. Он единственный, кого ей надо в
жизни. Но зачем говорить ему об этом, если
они расстанутся, как только достигнут Антверпена.
Она подняла на него глаза и улыбнулась, еще не готовая признаться во всем, но
что-то в ней требовало рассказать ему
частично о своем прошлом.
- Ты говорил о себе. Но не ответил на мой вопрос: почему ты смиряешься с тем,
что знаешь так мало обо мне?
Джон снова почувствовал жар в своих чреслах. Она выглядела еще красивей. Джон
думал о ее словах. Ей не нужно того,
что другие женщины обычно ищут в мужчинах. Он смотрел на нее с обожанием.
- Я знаю все самое важное о тебе, дорогая, - спокойно сказал он. - Но хотел
бы знать больше.
- Тогда скажи, что уже знаешь? - спросила она шепотом. Она пока не думала,
как далеко позволит себе раскрыться, но
ее сердце с ней согласно. Джон рассказал ей о себе, сколь откровенна может быть
она сама?
Он глубоко заглянул в ее глаза и взял ее руки в свои. Она права, он так мало
о ней знает. На ее ладонях новая кожа была
бледно-розовой. Она сегодня сняла повязки.
- Ну, дай подумать. Я знаю, что ты умеешь быстро поправляться.
Она кивком пригласила его продолжать.
Он нежно гладил ее ладони. Потом поднес их к губам.
- У тебя самая нежная кожа из всех женщин, которых я знал.
- Не преувеличивай и не подлизывайся, - улыбнулась она. - Никаких басен,
только факты, пожалуйста.
Джон согласно кивнул. Положив руки Марии себе на плечи, он привлек ее к себе.
- У тебя самые сказочные глаза русалки...
- Пока я слышу только описания моей внешности, милорд, - прервала она,
обвивая руками его шею. - В моих глазах
нет ничего сказочного.
- Говорю, что вижу, дорогая.
- Просто в них отражается свет твоих глаз.
- Ты очень умна, дорогая. Но нет, твои глаза цвета редкого нефрита, а свет
исходит из твоей души.
- Тс-с, сэр Джон. Опять преувеличение. - Она поднялась на цыпочки и щекотала
его губы своими.
Руки, обнимавшие ее, были тверды, как сталь.
- Ты страстная, прелестная, добрая. - Она открыла рот, чтобы возразить, но он
закрыл его поцелуем. - И ты не
замужем, - прошептал он.
- Ты считаешь, что вдовам место в монастыре?
Видя, как недоуменно поднялись его брови, она улыбнулась.
- Для некоторых, но не для всех.
- Да, но ты считаешь, что женщина должна беспокоиться о том, что с ней будет
завтра.
- Да, а ты не боишься, что я не могу дать тебе много? Тебя завтрашний день не
волнует?
Ее пальцы гладили его волосы. Тело прильнуло к нему.
- Тебя эта черта характера привлекает? - спросила она.
- На данный момент - да. - Его руки гладили ее спину. - Но боюсь, что
настанет время, когда я буду страдать от
этого.
Она просунула руку ему под рубашку. До Антверпена оставалось еще два дня
пути.
- Давай насладимся тем, что нам осталось. А когда это время придет, я буду
страдать вместе с тобой.
- Мария, - прошептал он, поднял ее на руки и понес в постель.
Джон осторожно опустил ее на пол у высокой кровати. Мягко потянув, он
развязал ворот ее платья, и оно скользнуло к ее
ногам. Мария, в одной сорочке, прильнув к нему, трепетала в ожидании. Его губы
ласкали ее тело, руки, обхватив ягодицы,
прижимали ее к своим возбужденным чреслам. Осмелев, она хотела узнать о нем все,
переступить последние барьеры.
Представив себе, как их обнаженные тела будут погружаться друг в друга, она
почувствовала, что теряет сознание. Но он
отвел ее руки. "Это безумие, - подумал он. - Пообещать одно, а делать совсем
другое". На минуту он ощутил себя
мальчишкой из религиозной школы, заигрывающим с дочкой повара. Но, чувствуя
трепетное тело Марии рядом со своим, он
не мог заставить себя тут же оторваться от нее и обхватил ее крепкие маленькие
ягодицы.
"К черту все, до Антверпена всего лишь два дня", - подумал он. Военные
корабли императора охраняют эту часть моря,
и, может, он вообще последний раз остался с Марией наедине. Но подсознательно он
продолжал считать, какую еще
скорость ему удастся выжать из судна.
Джон отвел руки Марии за спину.
- Почему ты не позволяешь мне дотрагиваться до тебя? - упрекнула она.
- Потому что я дал слово! - прорычал он, не спуская глаз с полных круглых
грудей, просвечивающих сквозь тонкую
ткань сорочки. Он видел, как напряглись ее соски. - Если ты еще раз дотронешься
до меня, я за себя не поручусь.
Ее дыхание прервалось, он целовал ее шею. Губы его опускались все ниже, тело
ее устремилось навстречу, когда он
прильнул к месту, где билось разбуженное им сердце. Рукой Джон сорвал бретельки
ее сорочки, она невесомо скользнула на
пол. Мария закрыла глаза.
Губы Джона припали к ее розовым соскам, его язык ласкал, мучил, искушал. Он
приподнял ее груди, впиваясь в них
губами.
- Джон, - ее голос стал хриплым от желания, - мне все равно, что ты обещал. Я
хочу, чтобы мы познали до конца друг
друга.
- Это будет... будет... потом. - Командующий отстранился от нее, пожирая
глазами ее обнаженное тело. В темноте, там,
на палубе, он не мог видеть, как же она хороша. Ангел. Ее кожа, белоснежная, как
облака в середине лета, светилась и
мерцала. Груди, высокие и полные, жаждали его прикосновения. Извив бедер и
темный треугольник, скрывавший
вожделенное лоно, не отпускали его взгляда. Ноги ее такие длинные и стройные. Он
вновь посмотрел ей в лицо,
порозовевшее и прекрасное.
- Мой бог, - пробормотал он, - как ты хороша.
Она никогда не думала, что сможет так стоять перед мужчиной. Она даже не
представляла, что взор мужчины может так
ласкать. Его глаза потемнели от желания.
- Возьми меня, - прошептала она. Она принадлежит ему, только ему. Джон
Макферсон - первый и последний
мужчина в ее жизни.
Командующий покачал головой.
- Я никогда не ощущал такой своей слабости и такой нежности к женщине, -
прошептал он, гладя ее плечи, грудь,
живот и бедра.
- Почему, - Мария вся дрожала, - почему ты называешь это слабостью?
- Я привел тебя сюда, чтобы доставить удовольствие тебе, зная, что сам должен
ждать - ну хотя бы до Антверпена. Но
ты сломала мое сопротивление. Ты околдовала меня красотой и нежностью, лишила
воли.
- Я не колдунья, - ответила она, прерывисто дыша. - Я всего лишь отдаю то,
что получаю. Это ты лишил меня разума.
Мария отвела его руки назад и поцеловала в ложбинку под шеей. Положив голову
ему на плечо, она почувствовала, как
его голое колено скользнуло между ее ногами.
"Я владею собой, - внушал Джон самому себе. - Я могу ждать". Он старался
погасить бушующий между ними вулкан.
Его тело опять стало слушаться голоса разума. Джон поднял ее на руки и бережно
уложил на кровать.
Она следила за ним сквозь опущенные ресницы. Контраст между ними - он, одетый
в белую рубашку, шотландскую
юбку, широкий кожаный пояс на груди, и она, обнаженная на фоне темно-зеленой
простыни. Мария потянулась к нему. Он
лег на нее.
Она задохнулась от его тяжести, от того, что жаждущий ее и вожделенный ею
жезл, большой, напряженный, забился у ее
бедер.
Он закрыл глаза и прислонил свою голову к ее лбу, стараясь овладеть своим
дыханием. "Я владею собой", - снова и
снова повторял он себе.
Мария развела колени, все шире раскрывая себя перед ним. Медленно, очень
медленно она поднимала его кильт.
- Мария, - пробормотал он, взял рукой ее руки и пригвоздил их над ее головой.
Мария отдавалась его прикосновениям не дыша. Его губы так сладки, язык так
ненасытен. Его свободная рука без устали
гладила, ласкала ее, волны удовольствия пронизывали все ее тело. Ноги их
свились, Джон взял в рот ее сосок, и она
задрожала от наслаждения. Рука ласкала одну грудь, язык обжигал сосок. Кровь
бешено стучала у нее в ушах, заставляла
вибрировать все тело.
Джон чуть приподнялся и скользнул вниз. Самообладание покидало его, он
понимал, что должен что-то сделать...
переключить свое внимание. "Давай же, быстро, - приказывал он себе, - пока
соображаешь хоть что-то".
Бедра Марии под ним исполняли древний танец. Ее буквально опалило пламя
желания. Она застонала, когда он спустился
ниже, еще ниже.
Она была на грани мучительно-сладкого обморока, его язык проник в нее. Она
забилась в экстазе, когда его губы и язык
нашли источник великого наслаждения. Вожделенный миг. На нее накатывала волна за
волной, она вцепилась в кровать,
желая, чтобы он остановился, но умоляя его продолжать.
Ее крики, ее влажное тепло, аромат страсти, заполонивший воздух, - все это
заставило Джона забыть обо всем.
Самообладание, слова обещания - все уступило место всепоглощающему желанию.
Доведя Марию до пика сладострастия,
Джон продолжал держать ее в объятиях, в то время как ее бедра ритмично
поднимались. Она снова и снова, как безумная,
повторяла его имя.
- Потом... потом не надо будет больше ждать, дорогая, - бормотал он. - Я хочу
тебя, но я...
Ее руки опрокинули его на спину, она сорвала с него одежду. Ее пальцы
обхватили этот бьющийся живой стебель. Джон
застонал и уронил голову рядом с ней на подушку, а Мария продолжала сжимать и
гладить его ствол, такой дышащий,
восставший и прекрасный.
- Я никогда не делала ничего подобного, - прошептала она. - Мне еще так
многому надо учиться.
- Мария, - простонал он, увидев, что она приподнялась.
- Джон, - откликнулась она.
- Со мной нельзя играть в такие игры.
- Согласна, что нельзя. - Она наклонилась к нему, ее язык скользил по его
мускулистому животу. - Но я только коечто
усвоила и пользуюсь этим.
"Я собой владею", - повторял он сам себе.
Она опустилась ниже.
Дэвид кивнул матросу, дежурившему у каюты.
- Ты видел сэра Джона, Кристи?
- Нет, сэр. Там только мисс Дженет.
- Да?
- Да, я слышал, как она сказала, что на минутку, но, похоже, бросила там
якорь.
Дэвид не успел ответить, как дверь каюты отворилась и в коридор шагнула
Дженет.
Растерянность, с которой эти двое смотрели друг на друга, не укрылась ни от
Кристи, ни от женщины, стоящей по ту
сторону.
Изабель улыбнулась. Ох, уж эта любовь! Они были похожи на беспомощных
малышей, не отрывавших глаз друг от друга
и не обращавших внимания на окружающих. Любовь же - это искусство, которому
следует учиться. Этим двоим
действительно нужна пара уроков. Она кашлянула, чтобы привлечь их внимание.
- Леди Изабель! - Дэвид вздрогнул и покраснел, заметив старую даму.
- Все шотландцы привыкли подслушивать под дверью или это ваше личное хобби,
сэр?
- Подслушивать? - удивился Дэвид.
- Да, подслушивать. - Изабель бросила взгляд на Кристи. - Но этим занимаетесь
не вы один. Вот этот, например,
дряхлый старикан занят тем же. Видимо, это чисто национальная черта.
- Я... подслушиваю? - возмутился Кристи за спиной Дэвида.
- Я не... Я не знал... - заикаясь, пытался что-то сказать Дэвид.
- Кто это тут "дряхлый старикан"? - ворчал Кристи.
- Я искал...
- Мисс Дженет? - спросила Изабель, скрывая улыбку. - Ну, конечно, дорогой.
Она перед вами.
- Да нет же. Я хотел сказать - мистера Джона.
- Сэра Джона? - спросила Изабель. - Вы не знаете, где находится его каюта?
- Нет. Я хотел сказать, что знаю. - Дэвид покачал головой. Каким образом этой
женщине удалось сделать из него
идиота? - Я только начал его искать.
- И поэтому вы явились сюда. - Изабель снисходительно посмотрела на молодого
человека. - Ищите вашего капитана
в другом месте, да побыстрее. Заодно и мою племянницу. Мне все это не нравится.
Быстро, шкипер.
Дэвид покорно кивнул и поклонился. Бросив украдкой нежный взгляд на Дженет,
офицер заспешил по коридору.
- Какой милый молодой человек, - сказала Изабель.
- Хм-м-м. - Кристи прислонился к дверному косяку.
- Я бы не задержалась здесь, Дженет, пока здесь бродит этот тип. - Изабель
бросила на старого матроса ледяной взгляд
и захлопнула дверь изнутри.
- А, Дэвид, притормози немного, - решительно сказал Джон, загораживая широкой
спиной приоткрывшуюся дверь.
Дэвид пришел доложить капитану, что на горизонте к югу появились паруса. - Я
буду на палубе через пару минут.
Джон закрыл дверь каюты и повернулся к Марии. Его взгляд обежал ее так, как
будто простыни, под которые она
спряталась, прозрачны, как воздух. Кровь снова забурлила у нее в жилах. Мария
почувствовала себя почти распутницей. И
это от одного его взгляда.
Джон глубоко вздохнул, прежде чем подошел к кровати. Мария укрылась одеялом
чуть ли не с головой. Хотя ему
понадобилась всего лишь минута, чтобы прийти в себя и понять, что кто-то стучит
в дверь, ее охватила паника. Он
улыбнулся, хотя с его стороны эгоистично провоцировать такую реакцию. Он
внезапно почувствовал себя собственником.
Эта женщина принадлежит ему. Он не отдаст ее никому. Ни сегодня, ни завтра -
никогда.
- Мне нужно идти. - Она постаралась казаться спокойной.
- Да, дорогая. Я тоже нужен на палубе. - Он присел на кровать, откидывая
одеяло с ее лица. Оперевшись на локоть, она
чуть приподнялась, простыня не могла скрыть очертания ее грудей, и он вновь
почувствовал желание.
Джон потряс головой, чтобы она прояснилась, и взглянул в ее сияющие
изумрудные глаза.
- Мы теперь пойдем вдоль побережья к Антверпену. А у нас на борту столько
пушек, что следует что-нибудь
предпринять, чтобы нас не поняли неправильно.
Она кивнула, соглашаясь.
Джон горячо поцеловал ее. Приподняв ее слегка, он ласкал нежную кожу ее
обнаженной спины.
- И ты, наверное, слышала, что тебя разыскивает твоя тетушка.
- Да, слышала. - В ее интонации все еще звучал отголосок страсти.
- Нам с тобой надо кое-что закончить, как ты сам понимаешь, - сказала она. -
Ты ведь не нарушил данное Изабель
слово.
Он засмеялся, потянув ее вместе с одеялом к себе на колени.
- Да, невиновен, и с меня должны снять все обвинения. Хотя, по правде говоря,
отнюдь не потому, что не старался. -
Джон плотно прижал ее к себе и опять поцеловал. Отодвинувшись, он попытался
внутренне собраться. - Но теперь уже
осталось недолго, Мария. Как только мы доберемся до суши, нас уже ничего не
остановит.
Ее руки обвились вокруг его шеи, одеяло упало на пол.
- Вполне возможно, дорогая, что мне не удастся увидеть тебя больше наедине,
пока мы не пристанем в Антверпене. Но
жди меня с Изабель в каюте, я приду за вами.
Она спрятала лицо у него на плече, ничего не ответив. Он не знает многого. Он
считает, что их там никто не ждет. Что она
по-прежнему хочет плыть в Данию.
Мария вздохнула. Нет-нет, она не желает и не будет думать о том, что ее ждет,
о том, что счастье, выпавшее на ее долю
раз в жизни, кончилось. Что она покидает Джона Макферсона. В тумане. В
Антверпене.
15.
От прохладного ветра из открытого окна по телу старой женщины поползли
мурашки. Она вспомнила давний урок,
полученный еще в детстве. Западный ветер, как сошедший с ума монарх, послал
своих курьеров, чтобы они топили корабли.
Невольно поеживаясь, Изабель выглянула в сгущавшуюся темноту, покачала головой и
собрала всю свою волю. "Совсем
становлюсь слабоумной", - сказала она себе.
Изабель посмотрела на руки своей племянницы, менявшей ей повязку на плече.
Пальцы ее были легкими и умелыми. "Все
стало совсем иначе", - подумала старая дама. В молодой женщине столь многое
изменилось с тех пор, как они оказались на
"Святом Михаиле".
То, на что рассчитывала Изабель, увозя Марию от ее спесивого брата, случилось
здесь мгновенно, почти за ночь. Девушка
расцвела на глазах и телом и душой и вдруг стала совершенно независимой. Да,
конечно, в роли королевы, с тиарой на
голове, племянница чувствовала себя уверенно, но это была лишь видимость
сознания силы. Но теперь... за этой
самостоятельностью уже не знаки монаршей власти. Изабель никогда не видела Марию
настолько в ладу с самой собой.
Так, так, так... Изабель вспомнила их разговор после того, как Мария
вернулась в каюту. Одного взгляда девушки
оказалось достаточно, чтобы предупредить возможные расспросы о том, как она
провела время с красивым шотландцем.
Казалось, они с Марией пересекли некую границу. Изабель почувствовала, что ее
дитя больше не подчинена ей внутренне.
Пожалуй, стоило сделать их отношения более доверительными и органичными.
Пожалуй, подумала Изабель, они обе
изменились за время этого путешествия.
- Я слышала, мы можем приплыть в Антверпен уже завтра к вечеру, - сказала
Изабель.
- Да, я тоже это слышала, - спокойно ответила Мария.
Изабель ждала, что племянница скажет еще что-то, но молодая женщина полностью
ушла в себя. Помолчав несколько
минут, Изабель продолжила:
- Ты все обдумала? И что ты будешь делать, когда мы пристанем к берегу.
- Я не поеду к Карлу во дворец, - решительно заявила Мария, воинственно
подняв подбородок, - это я точно решила
для себя. Но, чтобы не попасть к брату, мне, может быть, придется прыгнуть в
воду перед тем, как корабль станет на якорь!
- Вода очень холодная, дитя мое. Ты умрешь от переохлаждения.
- Да, - согласилась Мария. - Но это лучше, чем быть переданной брату. Что ж,
есть и другой вариант - остричь
волосы, изменить внешность и уповать лишь на то, что меня в городе не узнают.
Может быть, мне удастся смешаться с
толпой... куда-нибудь скрыться.
Губы Изабель тронула усмешка.
- Это не пройдет, моя дорогая. Ты слишком хороша собой и здорова, чтобы тебя
можно было принять за портовую
шлюху. А как отнесется к подобному плану наш доблестный сэр Джон? Да он с тебя
кожу живьем снимет, если узнает, что
ты живешь в таких условиях. Он-то знает, что ты не простолюдинка.
Руки Марии опустились. Вся кровь бросилась ей в лицо при мысли о
заступничестве Джона Макферсона. Происшедшее
между ними стало сном, мечтой. В полном смятении она взглянула на Изабель. Та
внимательно следила за выражением ее
лица. Наверное, она обо всем догадывалась, Мария никогда не умела скрывать свои
мысли. Однако в глазах тети она не
увидела ни насмешки, ни иронии. Ни намека на неодобрение. Мария закончила
перевязку и встала, помогая ей попасть в
рукав платья.
- Я должна, должна придумать что-то, Изабель. Если бы у меня были в
Антверпене друзья. Дом, где можно скрыться. Я
и города почти не знаю. Я была здесь всего два раза, когда Карл привозил меня
сюда, чтобы водрузить, как позолоченную
куклу, на корабль. Я провела во дворце всего лишь месяц. Я... я тоскливо бродила
по своим апартаментам, пока ты не
помогла мне бежать.
Изабель понимала, что Мария мечется в поисках выхода. После того, как
божественные силы сочли возможным дать им
спастись, Изабель не раз задумывалась, не лучше ли для Марии вернуться к брату.
Придется положиться на судьбу. Но
теперь... Новый поворот событий - увлечение Марии Джоном Макферсоном - еще
больше все осложнял. И все равно
пусть ее жизнью распорядится судьба.
Мария молча смотрела в сгущающиеся сумерки. Джон был все время в ее сердце и
мыслях. Куда бы она ни взглянула,
везде ощущала его присутствие. "Чувствует ли он то же самое? Навернее, нет, -
подумала она. - У него работа, корабль.
Ответственность за жизни людей. Его миссия". Она вздохнула - до чего же он хорош
собой. Конечно, в его жизни было
много женщин. Но как он весь горел, когда она покрывала поцелуями его тело. Он
испытывал буквально благоговейный
трепет. Он обожал ее, Марию. Неизвестную. Не знатную шотландскую даму. А его
женщину Марию. Он восторгался ее
телом, был так страстен.
Но нет ли в его чувстве к ней еще чего-то? Она на минуту задумалась. Им так
хорошо, так сердечно, так интересно
говорить друг с другом. Даже если она не стала для него тем, кем стал для нее
он, может быть, со временем...
Мария покачала головой и закусила губу. О чем она? Будущее с ним невозможно,
а она тешит себя надеждой. Напрасной
надеждой.
Изабель пыталась представить, что будет, если Мария вернется к своему брату.
Она понимала, что будущего королевы
Шотландии у нее теперь нет, но сколь ужасен будет гнев Карла? В лучшем случае ее
ждет монастырь. В худшем...
И тут Изабель поняла, что времени на размышления больше не осталось. Она
приняла решение. Они должны следовать
своему первоначальному плану. Другого пути нет.
- У меня есть в Антверпене друзья, - прервала она печальные думы Марии. -
Люди, которые помогут нам. Я не могу
привести тебя к ним. Тебя тут же узнают. И даже если мне удастся их уговорить
предпочесть дружбу со мной лояльности
императору, то их жизнь и имущество окажутся под угрозой. Но у меня есть идея.
В глазах Марии заиграла радость, она тут же откликнулась на энтузиазм тети.
- Джон Макферсон узнал о тебе что-либо новое?
Мария, заалев, посмотрела на нее.
- Ты имеешь в виду мое происхождение?
Изабель кивнула.
- Нет, - девушка выразительно покачала головой. - Я не могла сказать ему об
этом.
- Хорошо, - облегченно вздохнула Изабель. - Это упрощает задачу.
Она задумалась. Она предоставит Марию самой себе, оставит ее.
- Ну же, Изабель, - торопила ее Мария. - Как я могу на что-то решиться, не
зная, что ты задумала?
Изабель улыбнулась. Эта новая Мария ей очень нравилась.
- Сегодня утром ко мне приходила Дженет Мол, - задумчиво сказала старая дама.
- И во время нашего разговора она
бросила одну фразу. То, что она сказала, может помочь спастись.
Мария пододвинула свой стул поближе.
- Дженет упомянула, что, когда корабль придет в Антверпен, вся эта делегация
знатных дам и кавалеров будет
препровождена во дворец Карла. Сам Джон Макферсон остановится в другом месте,
скорее всего у своего старшего брата
Амброуза Мак-ферсона, дипломата.
Изабель посмотрела на Марию, но на лице той ничего не отразилось.
- Ты, конечно, о нем ничего не знаешь. Я тоже никогда его не видела, но,
когда Дженет упомянула его имя, я вспомнила,
что мне о нем говорили знакомые дамы. Они считают его весьма и весьма
привлекательным, если мне не изменяет память.
- Очень хорошо, Изабель. Но продолжай, пожалуйста.
- Амброуз и его жена... она скульптор или что-то не менее ужасное. Нет,
вспомнила, она портретист, и ты должна ее
полюбить. У них знакомых пол-Европы. И кроме того, у них в Антверпене дом, где и
остановится Джон Макферсон.
Сердце Марии, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, она затаив дыхание ловила
каждое слово Изабель.
- Я подумала, что тебя это может заинтересовать, - Изабель понимающе
улыбнулась. - Вот так. Мы попросим нашего
славного капитана отвезти нас туда. Это полностью объяснимо, потому как он
считает, что у нас никого здесь нет и нет
денег, так как наш корабль затонул. Какое-то время в доме его брата ты будешь в
безопасности. Карл уж никак не догадается
о том, что у тебя что-то общее с сэром Джоном Макферсоном, лордом шотландского
флота.
Мария молча смотрела на свою тетю.
- Ясно, что Карлу и в голову не придет искать тебя там.
"Там мы будем уже не на корабле, - подумала Мария, - и все его зароки и
обещания уже потеряют силу..."
Мария глубоко вздохнула, пытаясь как-то привести мысли в порядок. Они будут
опять вдвоем, пусть и ненадолго. При
мысли об этом у нее сжало низ живота.
Изабель продолжала развивать свои планы:
- Я уверена, что сэру Джону придется отправиться сначала вместе со всеми во
дворец. Как только мы прибудем, я под
каким-нибудь предлогом оставлю тебя. Доберусь до своих друзей и попрошу их
помочь нам попасть на следующий корабль,
идущий в Кастилию. Тебя со мной не будет, а они мне просто поверят и постараются
помочь. При условии, конечно, если
они сейчас в Антверпене. Я обернусь за пару часов, и, если завтра какой-нибудь
корабль отплывает утром в Кастилию, мы
отправимся на нем.
- Ну а Карл? - спросила Мария. В плане Изабель просматривались пробелы. - Ты
не думаешь, что он уже назначил
хорошую цену за твою голову потому, что ты помогла мне бежать? Конечно, он не
сомневается в том, кто способствовал мне
покинуть Антверпен. Вполне вероятно, что твои друзья уже знают об этом. Они
будут просто вынуждены сдать нас ему.
Изабель уверенно покачала головой.
- Я знаю твоего брата значител
...Закладка в соц.сетях
