Жанр: Любовные романы
Слезы огня
...й.
Харрисон очень долго смотрел на меня.
— Это имеет какое-то отношение к твоей сестре?
— Думаю, да. И доктор Вэлкофф тоже так считает.
— А ты проработала с ним эту историю с Ройсом?
— Частично, Харрисон. Уйдем отсюда.
— Мы уйдем, но разговор еще не окончен.
Он отсчитал несколько купюр и положил их на стол.
— Я хочу побольше услышать об этих путешествиях во времени.
Мы ехали на машине по дороге из Нашвилла, и я попыталась объяснить.
— Я рассказала тебе все, Харрисон. Я этого не понимаю, мой психиатр
тоже, но клянусь, я снова живу той жизнью, которая закончилась более ста лет
назад. Ну, давай, скажи, что я сумасшедшая.
— Я не думаю, что ты сумасшедшая. Просто ты даешь волю своему
воображению. Слушай, я не знаю, что с тобой происходит, и насколько я всему
этому верю, но я точно знаю, что эта песня, которую ты пела сегодня, станет
хитом. Если ты поклянешься, что никто из живущих ныне не помогал тебе ее
писать, я буду раскручивать ее.
Я наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Клянусь! И Дайана не вернется и не подаст на нас в суд. Даю гарантию.
Харрисон свернул на Франклин Роуд и проехал мимо поворота к моему дому.
— Что ты делаешь? Ты пропустил наш поворот.
— Я знаю. Мы едем ко мне, — сказал Харрисон и поправил зеркало на
ветровом стекле.
— Харрисон, уже очень поздно. Может, нам лучше...
— Фэйбл, я не собираюсь делать того, о чем ты подумала, хотя и сам не
раз об этом думал. Я просто не хотел поворачивать на дорогу к твоему дому.
— Но почему? И кто же из нас самый загадочный?
— Потому, — спокойно сказал Харрисон, снова поправляя
зеркало, — что кто-то едет за нами от самого ресторана. Не
поворачивайся! Я не хочу, чтобы он понял, что мы его заметили...
У меня пересохло в горле.
— С чего бы это ему за нами ехать?
— Может, это один из твоих фанатов. Ладно, я сделаю вид, что
поворачиваю к своему дому, а сам развернусь и поеду прямо на него.
Завизжали шины, и наша машина уже ехала в обратном направлении.
— Куда он делся? — прошептала я.
— Наверное, свернул вниз к тому старому заброшенному дому. Я уверен, мы
его напугали. По-моему, нам обоим не мешает пропустить по стаканчику.
— Мне — двойную порцию.
Не знаю почему, но к тому времени, когда мы допили свое виски, в воздухе
явно завис вопрос:
А что же дальше?
— Я умею готовить дрянной омлет, — наконец нарушил тишину
Харрисон. — Твои родители не будут волноваться, если ты останешься
позавтракать?
— Мои родители никогда обо мне не волнуются. Я взрослая женщина,
Харрисон. Это на случай, если ты еще не заметил.
— Я заметил. Кстати, если я тебе еще не говорил, то скажу сейчас. Ты
отлично выглядишь.
Он провел рукой по моим волосам.
— Спасибо. Я, наконец, рассталась с этим подростковым ожирением.
— Фэйбл, пожалуйста... Думаю, ты знаешь, чего я хочу сегодня, и, по-
моему, ты тоже этого хочешь. Я с самого начала был очень терпелив, даже
когда ты носилась с этим Ройсом. Но пора бы нам разобраться, что происходит
между нами. Ты только что сказала, что уже взрослая. Докажи это. Ты никогда
по-настоящему не целовала меня. Поцелуй сейчас!
Если бы я могла написать песню об этом первом поцелуе, я бы стала богатой. Я
попыталась остановить неизбежное.
— Думаю, нам лучше остановиться на этом. Уже так поздно...
— Ты совершенно права.
После следующего поцелуя я уже не могла сопротивляться, когда он взял меня
на руки и понес в спальню.
Глава 13
Если быть до конца честной, то я была рада, что вся следующая неделя была у
меня слишком занята, чтобы встречаться с Харрисоном. Все-таки, я еще не была
готова броситься в новую любовную историю.
Харрисон не настаивал, хотя я знала, что он думал о том, что произошло между
нами, каждый раз, когда мы встречались, хотя мы и разговаривали только о
делах.
— Кто-нибудь преследовал тебя?
— Только моя тень! — пошутила я.
Но я-то знала, что еще не скоро смогу пережить тот день в доме Селесты или
ту ночь, когда кто-то преследовал нас с Харрисоном.
Агент по продаже недвижимости, занимавшаяся домом Селесты, позвонила мне и
сообщила неприятную новость.
— Мне очень жаль, Фэйбл, но сделка сорвалась. Эта пара просто не смогла
собрать столько денег. Но мы найдем другого покупателя, я уверена.
Я поблагодарила ее и попросила держать меня в курсе дел. Но она хотела мне
сказать что-то еще, и это не имело отношения к потенциальным покупателям.
— Фэйбл, вы были в этом доме?
Я ответила, что была, но не рассказала ей подробностей этого визита.
— А в чем дело?
— Не знаю, может быть, это было всего лишь отражение в воде огней какой-
нибудь лодки. Но я могу поклясться, что кто-то был в доме вчера вечером. Я
видела этот свет на втором этаже. Знаете, он так быстро передвигался, похоже
на фонарик.
— Бэтти Лу, вы говорили мне, что будете держать электричество
подключенным, пока не продадите дом.
— Да, многие покупатели любят осматривать дома по вечерам... Вот что
меня беспокоит. Я подумала, что, если бы это был какой-нибудь клиент, он бы
включил свет.
— Я надеюсь, что вы не пошли одна расследовать это?
— Конечно нет! Я попросила полицейского пойти со мной сегодня утром.
Наверно, мы напугали того, кто там был. Я видела несколько коробок с личными
вещами Макколлов. Там никого не было, но все-таки это место какое-то
странное.
— Странное?
— У меня просто было такое чувство, что кто-то был там всего несколько
минут назад. Я занимаюсь своим делом уже давно и знаю свои дома вдоль и
поперек — это моя работа. Может быть, это неважно, но я все равно заметила,
что кто-то был наверху и что-то искал. То ящик не совсем закрыт, то дверь в
шкафу приоткрыта, некоторые вещи не на своем месте.
Теперь у меня не было никаких сомнений, что кто-то прокрался в дом сестры. И
он не хотел, чтобы его видели. Почему?
— Думаю, вы должны сообщить об этом в полицию.
— Знаете, я пока не буду сообщать. Хочу сама проверить коробки. Кстати,
мне нужно взять ключ у вас в офисе. Я где-то потеряла свой. Завтра утром
подойдет?
— Нет, я сама проверю, нет ли там кого-нибудь.
Ночью прошел легкий снегопад, и утром мне потребовалось больше времени, чем
обычно, чтобы добраться до Хендерсонвилля. На этот раз я не раздумывала
перед входом в пустой дом. Я сразу же поднялась наверх в спальню, где
оставила две самых больших коробки. Закончив осматривать их, я села и начала
обдумывать эту новую загадку.
Зачем кому-то понадобилось пробираться вечером в дом и взять только три
вещи, ни одна из которых не представляет никакой ценности? Фотография
Селесты, когда она выиграла свою первую корону, и платье, которое было на
ней в тот вечер. Третьей пропавшей вещью была их с Ройсом свадебная
фотография.
Когда я ехала обратно, я раздумывала о том, кто проник в дом и зачем. Но я
зашла в безнадежный тупик. У меня разболелась голова, особенно когда я
вспомнила о той машине, которая преследовала нас с Харрисоном. Какое все это
имело отношение ко мне?
Я сообщила о случившемся в полицию Хендерсонвилля, и они пообещали мне, что
будут посылать к дому патрульные машины.
Выехав на проезжую часть, я взглянула в зеркало, чтобы проверить, свободна
ли моя полоса.
Темная машина, стоявшая через две машины от меня, тоже начала движение. Я
несколько раз перестраивалась в другой ряд, но темная машина продолжала меня
преследовать.
С меня было достаточно. Не включая поворота, я развернула машину и
пристроилась в хвост преследовавшего меня автомобиля. Я хотела рассмотреть
водителя, а лучше всего — номер машины. Но белый
кадиллак
перегородил мне
дорогу, и я беспомощно смотрела, как мой преследователь скрылся из виду.
Ну что ж, по крайней мере, он знает, что я его заметила. В следующий раз я
прижму его к краю дороги и получу ответы на несколько вопросов.
Управляющий нашего семейного винокуренного завода обрадовался до смерти,
когда я согласилась спеть свою, ставшую популярной, песню о
королеве виски
на традиционном вечере накануне Рождества для работников и их семей.
— Фэйбл, мы продали почти вдвое больше виски с тех пор, как вышла эта
песня и люди узнали, что она о нашем продукте!
Я пригласила Харрисона пойти со мной. После моей песни мы улизнули с этой
вечеринки и пошли к ручью, откуда нам были видны огни огромного
винокуренного завода. Глядя на них, я представила себе Диди. Что бы она
почувствовала, если бы знала, что ее маленький заводик превратился в один из
самых больших и известных в мире? Я сказала Харрисону:
— Посмотри на все это! Дайана бы не поверила своим глазам, если бы была
сейчас здесь.
— Думаю, она сейчас здесь. Во всяком случае, ты так считаешь. Она стала
для тебя реальностью.
— Но она такая же реальная, как и я.
— Но не для меня.
Он долго смотрел на меня и тихо сказал:
— Ты нравишься мне в лунном свете. Но еще больше ты нравишься мне при
свете камина. Поедем ко мне. Я хочу подарить тебе свой рождественский
подарок.
С искренним сожалением я сказала:
— Я не могу. У отца случится припадок, если я не появлюсь ровно в
полночь, чтобы выпить наш традиционный тост. Мы всегда пьем джулеп за всех
умерших предков и еще не рожденных наследников.
Харрисон поцеловал меня и сказал:
— Я хочу, чтобы, пока мы находимся в этом волшебном месте, ты приняла
свою судьбу, мисс Фэйбл Деверо.
— И какова же моя судьба, по твоему мнению?
— Стать великой певицей и моей девушкой!
Харрисон снова поцеловал меня, на этот раз так, чтобы я поняла, что он имел
в виду.
— Забудь про джулеп, забудь про отца! Поехали ко мне домой, Фэйбл.
Искушение было велико. Рядом с Харрисоном я чувствовала себя желанной, а
такого у меня еще никогда в жизни не было.
— Не могу. Извини.
Мы вернулись на вечеринку, чтобы пожелать всем веселого Рождества. Я раздала
несколько автографов, и мы ушли. Харрисон отвез меня домой, но отказался от
моего приглашения войти.
— Не думаю, что твой отец примет меня как часть вашей семейной
традиции.
Я стояла на веранде и восхищалась прекрасным видом, как бы сошедшим с
рождественской открытки. Я вспомнила поцелуи Харрисона, и в моей голове
начала рождаться новая песня —
Будь моей девушкой
.
Отец и мама ждали меня в гостиной, где сверкала украшениями огромная елка, и
весело потрескивал огонь. Мы с отцом ладили в последнее время, в основном
потому, что я почти постоянно мило улыбалась ему и придерживала свой язык. А
сегодня он даже сказал, что я превращаюсь в
благовоспитанную молодую
южанку
.
Я не была так уверена, что превращаюсь именно в это, но не стала начинать
спора в такой на редкость приятный день. Обмен подарками тоже попадал в
категорию приятного. Отцу очень понравилась вещица из сниатита, которую я
нашла в одном антикварном магазине для его коллекции. Мама была просто в
восторге от старинных сережек с опалом. Я тоже достаточно охала и ахала над
набором серебра времен Франциска Первого в коллекцию, которую родители
начали собирать еще со дня моего рождения. В общем мы все вели себя очень
хорошо, несмотря на то, что каждый чувствовал отсутствие Селесты, которая
каждое Рождество пела для нас под аккомпанемент своей арфы.
Я привела Азалию, чтобы вручить ей большую сумму денег — наш ежегодный
подарок ей к Рождеству. Я засмеялась над тем, как она рассматривала все тот
же старый красный чулок, трясла его и прислушивалась.
— С Рождеством, Пруди! — сказала я. — Теперь, когда у тебя
есть свой дом, тебе это очень пригодится!
Все удивленно уставились на меня, и я поняла, что снова спутала эпохи.
— Это... это была шутка. Азалия, если у тебя еще остался тот фруктовый
торт, я бы съела кусочек с кофе.
Мама тоже захотела торта, а папа решил выпить бренди. Маленький неловкий
момент прошел.
Не знаю, что меня разбудило в эту ночь, но я проснулась, ощущая на коже
знакомые уже мурашки.
— Так, — сказала я себе, вставая, чтобы закрыть окно. — В
комнату налетел снег, и не нужно так волноваться по этому поводу.
Я выглянула в окно. Лунный свет заливал окрестности. Глядя на Луну, я
произнесла:
— Даже не думай об этом, головка сыра, ты не выманишь меня наружу!
Тогда я и увидела это: тень, передвигающуюся по горе. Ни развевающейся
сорочки, ни развевающихся волос, только тень. Я закрыла глаза и досчитала до
десяти.
Все исчезло.
— Так. У меня галлюцинации! На этот раз мне действительно следует
забраться в постель.
Я услышала, как наши старинные часы пробили два раза, и накрыла голову
подушкой. Кто-то говорил мне, что именно в это время все твои страсти
собираются вокруг тебя.
Я закрыла глаза, пытаясь представить себе огромный сладкий торт. Не помогло.
Достав из шкафа лыжный костюм и теплые ботинки, я на цыпочках спустилась
вниз.
Фонарик был на своем обычном месте, у черного хода. Луна все так же освещала
гору, но я все равно взяла его с собой. Если там наверху была Диди — она не
причинит мне вреда. Но дело все в том, что я не знала, кого я там найду.
Я начала подниматься на гору Дайаны. Кто будет ждать меня там? Почему-то
весь мой страх улетучился, и я пошла быстрее.
Рождество 1862 — Андрэ! О Боже!
Дайана увидела изможденного человека в оборванной одежде и испуганно
вскрикнула. Ей хотелось бросится к нему, обнять его, но она не посмела.
— Сколько дней ты уже ничего не ел?
— Слишком долго, но кто сейчас ест вдоволь в Монкере?
— Андрэ, тебе опасно здесь находиться из-за твоей противоблокадной
деятельности! Говорят, они собираются атаковать Мюрфресборо. Это недалеко
отсюда. Тебя не должны здесь видеть!
— Не увидят. Я привык красться по темным местам. Они контролируют реку,
Диди. Эти ублюдки хотят, чтобы мы умерли с голоду.
Дайана тоже устала от войны, но она была так рада видеть Андрэ живым. После
того, как Жан Поль был ранен, она одна управляла Монкером.
— Бедный Жан Поль, он так расстроен из-за того, что не может воевать!
Он такой храбрый, Андрэ! Он постоянно страдает от боли из-за этой пули. Она
так близко от позвоночника! Но доктор Коллинз говорит, что не может сделать
ему операцию, потому что у него нет ни медикаментов, ни инструментов. Но,
Андрэ, ты ведь так и не сказал мне, что ты здесь делаешь. Ты не должен так
рисковать собой. Мы сами позаботимся о Монкере.
— Я слышал о том, как ты подвергаешь себя опасности каждый раз, когда у
тебя появляется немного виски для продажи, как ты кормишь всю семью.
— Знаешь, когда ушел Шон, а Жан Поль был ранен, у меня не оставалось
другого выбора. А твой брат был очень щедр ко мне за это. Я не знаю, есть ли
у тебя время, но, наверное, мне следует сказать тебе, что он сделал.
Андрэ кивнул.
— Я знаю, он подарил тебе эту гору. Аурэлия рассказала мне, не зная,
как я отнесусь к этому. Но я абсолютно согласен с братом. После всего, что
ты сделала для нашей семьи, ты этого вполне заслуживаешь.
Девушка с облегчением вздохнула. Она слышала реакцию Габриэллы —
отдать
столько земли людям, которые даже не родственники нам
, — и не была
уверена, что реакция Андрэ будет другой.
— Думаю, ты также знаешь, что он подарил домик и акр земли Руфусу и
Пруди, чтобы они не остались бездомными после войны.
— И от всей души одобряю! Они были так преданы нам и заслуживают
награды! — сказал Андрэ, шагнув вперед, и едва не упал.
Дайана подхватила его.
— Ты ранен! — закричала она.
— Нет, нет, это старая рана. Но все равно не уходи! Расскажи мне о
своей дочери. Она будет такой же красивой, как ее мать?
Она все больше и больше становится похожа на своего настоящего
отца
, — подумала Дайана. Она была рада, что Андрэ не заметил этого
сходства.
— Знаешь, если бы у меня не было Эрни, я бы, наверное, уже сдалась. Она
напоминает мне, что в мире еще есть невинность и надежда, что мы как-нибудь
переживем эту войну и будем жить дальше!
— Иногда я сомневаюсь, что Юг хотя бы выживет, не говоря уже о том,
чтобы вернуться к прежней жизни! Диди, нас ждут трудности. Неужели мы не
можем дать друг другу хоть немного счастья?!
— Но ведь есть еще Шон, — прошептала она.
— Аурэлия сказала мне, что он был очень расстроен из-за того, что Жан
Поль отдал своих лошадей кавалерии и ушел, не сказав никому ни слова.
— Его здесь ничто не держало. Ты же знаешь, как он относился ко мне и
Эрни. И в армию он пошел вовсе не из патриотических чувств — ему просто
хотелось быть более независимым.
— Ты думала о том, что я говорил насчет развода?
— Андрэ, даже если бы моя религия не запрещала мне этого, я никогда бы
не поступила так с моим ребенком.
— А как ты поступаешь со мной? С нами? Ведь Шон, в сущности, бросил вас
с Эрни! Как ты можешь после этого хорошо к нему относиться? Ни один мужчина
не бросил бы вас в подобной ситуации!
— Всем мужчинам сейчас пришлось бросить свои дома и семьи. Нам еще
лучше живется, чем другим.
Девушка не хотела думать о своем муже. Андрэ не понимал, что она сделала
Шону. Ее обман был гораздо хуже всего того, что он когда-либо сделал ей.
— Мой отец, наверное, умер бы со смеху, узнав, что я делаю и продаю
виски после всех моих лекций о его пьянстве!
— Что слышно о нашем старом распутнике? Он все еще гоняется за горшком
золота по ту сторону радуги?
— Райли О'Ши скоро станет крупным землевладельцем. Он написал мне, что
сейчас появилась возможность приобрести до 160 акров земли, заплатив всего
десять долларов.
Андрэ задумчиво сказал:
— Только представь себе, здесь, на Юге, лишают всего, чем мы владели и
заставляют страдать именно за то, что мы — владельцы какой-то собственности!
А федеральное правительство разбрасывает землю направо и налево всяким
прохвостам, у которых найдется десять долларов.
Он торопливо добавил:
— Пойми, я не называю именно твоего отца прохвостом, Но принцип всего
этого именно таков.
— Я согласна. И мой отец действительно в какой-то мере прохвост. А
теперь позволь мне помочь тебе добраться до дома, пока ты не потерял
сознание. Когда я уходила, Пруди готовила бобовый суп.
Андрэ тяжело оперся на Дайану.
— У вас действительно достаточно еды?
Мука и бобы
, — подумала девушка.
Завтра рано утром она поедет в Холли Гэп, чтобы купить немного картошки за
бочонок виски. Может быть, удастся достать немного масла. Она слышала, что
одной семье там удалось сохранить корову.
— Тебе кто-то показался слишком истощенным?
Андрэ засмеялся.
— Ну, только не Габриэлла! Они с Чарльзом не теряли времени, не так ли?
Я только надеюсь, что он вернется домой. Он еще слишком молод для этого
дела.
Андрэ внезапно остановился.
— В чем дело?
— Вот в чем. — Андрэ прижал ее к себе. — Я могу еще немного
прожить без еды, но без тебя я не проживу больше ни минуты.
Его поцелуй вывел Дайану из равновесия. На этот раз именно она едва
удержалась на ногах, когда он наконец отпустил ее.
— Андрэ, пожалуйста, не делай этого. Клянусь, я уйду отсюда сегодня же
вечером, если ты не прекратишь. Ты не можешь ждать от меня, чтобы я нарушила
свою клятву верности мужу.
— Но это же пустой звук.
— Но Шон давал ее, веря мне, а я... Девушка остановилась, осознав, что
едва не сказала слишком много.
— Что ты?
В глазах Андрэ мелькнуло подозрение.
— Выкладывай, Дайана. Что ты от меня скрываешь? Что ты скрыла от Шона,
когда вышла за него замуж...
Сердце Дайаны бешено колотилось. Он был так близко к разгадке!
— Ты же знаешь, он никогда бы не женился на девушке, которая работала в
заведении мадам Джулии. И он абсолютно прав. Его оскорбило то, что я вышла
за него замуж нечестно.
Андрэ посмотрел на эту красивую, гордую женщину и с сожалением сказал:
— Он абсолютный идиот, если оскорблен тем, что ты его жена.
Он поморщился, поскользнувшись на снегу по дороге к кухне.
— Мне нужно немного поесть и отдохнуть. Но клянусь тебе, Дайана О'Ши
Макафи, я не вернусь обратно на эту кровавую бойню, пока не получу женщину,
которую я жажду больше самой жизни!
Андрэ спал, не просыпаясь, два дня, и Дайана воспользовалась этим, чтобы наполнить кладовую Монкера.
Хотя она знала, что в окрестностях могут быть солдаты-юнионисты, она все же
погрузила в повозку несколько бочонков виски и отправилась в Холли Гэп,
захватив с собой свой кнут.
Она думала о своих заботах, и не заметила трех мужчин, вышедших из-за
деревьев, пока они не приказали ей остановить лошадей.
— Миссис Диди, смотрите! Юнионисты!
Руфус потянулся за длинной палкой, которую он возил в повозке, но Дайана
остановила его.
— Нет, Руфус, я сама с этим справлюсь. Она понимала, что переговоры —
их единственный шанс.
— Привет. Я везу кое-какие припасы в Холли Гэп. Пропустите меня!
Один солдат вышел вперед и широко ухмыльнулся.
— Смотри-ка, какая красотка! Да у тебя в повозке есть кое-что получше
припасов!
— Ну, может, ты и прав. Скажи мне, куда вы направляетесь, и я, может,
покажу вам дорогу покороче.
— Мы направляемся туда, где нет наших войск.
Другой солдат подошел к повозке и откинул покрывало с бочонков виски.
— Так, что у нас тут? Похоже на контрабанду, капитан.
У Дайаны кольнуло сердце при мысли о том, что она может потерять свой товар,
но это было лучше, чем потерять что-то еще. Может быть, даже жизнь.
Дезертиры — опасные люди.
— Это хорошее виски. Попробуйте стаканчик.
— А почему бы тебе не повеселиться с нами?
— Что, если я просто оставлю вам этот бочонок, а сама поеду по своим
делам? К тому времени, когда я буду возвращаться, вы уже будете в хорошем
настроении, и я отправлю Руфуса домой вместе с тележкой.
Виски уже начинало действовать. Капитан смерил девушку взглядом.
— Тебе придется возвращаться этой дорогой. Мы знаем окрестности. А если
не вернешься...
Дайана знала короткий путь через поля и, когда солдаты скрылись из виду,
повернула обратно в Монкер. Она возвращалась в Монкер без картофеля и масла,
но, по крайней мере, они с Руфусом были живы.
Аурэлия ухаживала за Андрэ во время его выздоровления. Ее шатало от
истощения, хотя Дайана прилагала все усилия, чтобы заставить ее позаботиться
о себе.
— Я считаю честью ухаживать за героем. Вы и Пруди делаете всю работу, и
мне тоже пора чем-то помочь вам. Жан Поль говорит, что вы единственная
знаете, как массажировать ему спину, чтобы не было больно.
Это было сказано в присутствии Андрэ. Дайана увидела выражение его лица. Ей
хотелось только одного — чтобы Аурэлия не упомянула о все возрастающей
зависимости ее мужа от Дайаны.
— Но ведь именно вы, Аурэлия, способны развеселить его своим
оптимизмом!
Девушка повернулась к Андрэ.
— Это правда. Ваша невестка никогда не теряет присутствия духа.
— Аурэлия — удивительная женщина. — Андрэ посмотрел на обеих
женщин, так заботливо ухаживающих за ним.
После всех ужасов войны они казались ему сошедшими с небес ангелами.
— Вы обе удивительные. Но я не могу оставаться здесь и лежать в
постели, зная, чем занимаются мои товарищи. Моя одежда — сплошные лохмотья.
Аурэлия, как ты думаешь, ты не могла бы отдать мне пару брюк и рубашек Жан
Поля? И ботинки покрепче, если у него есть лишняя пара. У нас один размер.
Аурэлия пошла выполнять просьбу Андрэ, и Дайана осталась с ним наедине. Все
это время она избегала его, он это чувствовал и вот придумал этот предлог.
— Ты не должен переутомляться. Война может обойтись без тебя пару
дней...
— Диди, я не хочу говорить о войне. Когда я уеду отсюда, я могу уже не
вернуться обратно.
— Не говори так! — воскликнула Дайана. — Андрэ, ты должен
вернуться к нам!
Она поняла, что ее слова прозвучали слишком страстно, и слабо добавила:
— Ты нужен своей семье, Монкеру... Югу, после войны нужны будут такие
люди, как ты больше, чем когда-либо!
— А тебе, Диди? — он победно улыбнулся. — Тебе я нужен?
Она не могла говорить, поэтому он ответил за нее:
— Думаю, нужен. И, пожалуй, больше, чем кто-либо другой.
...Закладка в соц.сетях
