Жанр: Любовные романы
Слезы огня
...захотелось присоединиться к
ним.
Дайана так и не сказала Шону, что беременна, хотя знала, что скоро это
станет заметно и Шон рассердится за то, что узнал об этом последним.
Шон все больше времени проводил со своими любимыми лошадьми, а его жена все
свободное время проводила на своей любимой горе. Даже Жан Поль и Аурэлия
начали в шутку называть ее горной козочкой.
— Там, где я жила в Ирландии, горы спускаются почти к самому морю. Это
так красиво!
Ее сердце кольнуло от тоски по родине, но боль сразу же прошла, как только
она вспомнила, что там ее ничего не ждет, кроме еще большей бедности.
— Эта гора почти такая же красивая, как те, что у нас дома! Я люблю
этот дуб — такой высокий и гордый. Он стоит там, как одинокий страж. Когда я
сидела сегодня под ним, я сочинила песенку.
— Ах, спойте ее, Диди, пожалуйста!
Они все вместе сидели в гостиной, и даже Аурэлия смогла присоединиться
сегодня к ним.
— Но у меня нет аккомпанемента.
— Аурэлия может сыграть для вас на пианино.
Аурэлия захлопала в ладоши.
— У меня есть идея получше! Моя мать очень любила музыку и однажды в
Испании купила отличную гитару. Я немного умею на ней играть.
Пока Жан Поль ходил за инструментом, Дайана пыталась понять, почему у нее по
спине пробежал холодок. Это иногда с ней случалось без видимых причин.
— Вы научите меня играть на ней?
— Ну, конечно же, научу!
Жан Поль принес инструмент, и Аурэлия взяла его в руки.
— Но она так расстроена! — воскликнула она, взяв несколько пробных
аккордов.
Как завороженная, Дайана следила за тем, как Аурэлия извлекала из гитары
мелодичные звуки.
— Можно, я сама попробую? — взволнованно спросила она.
Аурэлия засмеялась.
— Вы же говорили, что вам нужны уроки! Но, конечно, вы можете
попробовать, если хотите. Я слышала, как вы наигрывали на пианино. По-моему,
у вас природный дар музыкального слуха.
Как странно! В ту секунду, когда Дайана взяла в руки гитару, в ее голове
зазвучали отголоски песни за песней, причем слова некоторых песен были ей
просто непонятны. Почти как во сне она начала тихо напевать песню, которая
пришла к ней на горе, когда она выкапывала горшки с персиками, закопанные
несколько недель назад для того, чтобы сделать бренди. Этот бренди будет
сюрпризом для Жан Поля на балу, который они дадут в честь Габриэллы.
Жан Поль и Аурэлия удивленно смотрели на девушку.
— Но это же невероятно! — наконец сказала Аурэлия. — Как вы
это сделали?
— Я... я не знаю. Наверно, вы правы. Я просто унаследовала музыкальный
слух моей матери.
— Мне очень понравилась эта песня. А вы еще что-нибудь написали?
Дайана знала, что она не может рассказать им о тех странных музыкальных
композициях, которые пронеслись у нее в голове, когда она взяла в руки
гитару.
— Нет, но я знаю несколько ирландских баллад, которым меня научила моя
мать. И еще одной меня научил отец. Ее мне никогда не разрешали петь при
публике.
Аурэлия восхищенно засмеялась.
— Но мы же не публика. Ради Бога, спойте сначала непристойную!
После того как маленькое общество разошлось, Жан Поль отыскал Дайану в
кухне, где она ставила на хранение свой персиковый бренди.
— Я не видел свою жену такой веселой с тех пор, как уехал мой брат.
Благодарю вас, Дайана! Вы — луч солнца в этом доме, который так долго был
мрачным!
Дайана слышала однажды, как Жан Поль и его друзья страстно обсуждали события
16 октября, которые всколыхнули всю страну. Но она не хотела разговаривать
на эту тему, потому что, впервые встретившись с рабством в этой стране, она
задумалась об этом. Но ей не хотелось, чтобы эти ее мысли отразились на ее
отношении к тем людям, которые были так добры к ней.
Габриэлла приехала домой с массой сумок и коробок. Встреча, которой Дайана
так боялась, наконец состоялась, после того как девушка сделала обход по
дому и сообщила, что она хотела бы немедленно изменить.
— Не волнуйтесь, — усмехнулся Жан Поль, войдя в кухню, где Дайана
помогала Пруди печь шоколадный торт, который Габриэлла потребовала вместе с
другими своими любимыми блюдами на свой первый обед дома. — Она как
ураган, чья сила угасает с первым порывом ветра. Она обожает кататься на
лошадях, и я взял с Шона обещание, что он будет держать наготове оседланную
лошадь каждый раз, когда она будет останавливаться, чтобы перевести дыхание.
В этот момент в кухню ворвалась Габриэлла, на ходу спрашивая, почему ее
одежда до сих пор не выглажена и не развешана.
Дайана вышла вперед и спокойно сказала:
— Я буду рада это сделать для вас, мисс Деверо. Какое платье вы хотели
бы надеть сегодня?
— Вы очень добры... Дайана. Ваш муж рассказывал мне о вас, когда
показывал новых лошадей. У вас очень красивые волосы. И очень модная
прическа. Может быть, вы могли бы делать прически и мне вместе с другими
вашими обязанностями?
Но тут вмешался Жан Поль:
— С завтрашнего дня ты сама будешь заниматься своим личным туалетом,
Габриэлла. Дайана и так занята, целый день ухаживая за твоей тетей.
Габриэлла выглядела слегка надутой, но, очевидно, она признавала авторитет
Жан Поля. Дайана была очень рада этому. У нее не было никакого желания стать
личной служанкой этой капризной молодой женщины.
Закончив свои дела на кухне, Дайана поднялась к Габриэлле, чтобы помочь ей
одеться и причесаться к обеду. Когда длинные черные волосы Габриэллы были
уложены, она критически осмотрела Дайану в зеркале.
— Вы действительно очень красивы, — наконец сказала она с ноткой
неодобрения. — Я не хочу быть критичной, но, по-моему, вам следовало бы
отказаться от тортов и пирожков Пруди.
Девушка втянула живот, понимая, что Габриэлла заметила ее полноту.
— Иногда это очень трудно сделать. Вы-то, наверное, это понимаете.
— Еще бы! Знаете, мне понравился ваш муж, хотя он относится к лошадям
так, будто они ему нравятся гораздо больше, чем я. У него все еще какой-то
иностранный акцент, которого нет у вас. Разве вы не из одной страны?
— Да, но я, кажется, теряю мое ирландское произношение. Мне нравится,
как люди здесь говорят. А Шон не так много разговаривает, как я. Вообще-то
он считает, что я разговариваю слишком много.
— Ну, уж нет, я выйду замуж только за мужчину, похожего на дядю Андрэ,
который будет разговаривать столько, сколько и я, и считать женщин более
привлекательными, чем лошади. Ой!
Дайана стала сильно дергать девушку за волосы, но при этом не испытывала
особого раскаяния. Замечания об Андрэ было простительно, потому что
Габриэлла не знала истории отношений Дайаны с ее дядей, но комментарии по
поводу заметного пренебрежения Шона к своей жене она простить не могла.
— Извините. Посмотрите, вы выглядите просто чудесно.
Девушка на самом деле была красивой. Сердце Дайаны сжалось при мысли о том,
какое простое платье будет на ней сегодня вечером. Но ведь она не была
Деверо и никогда не будет.
От этой мысли сердце ее заболело еще больше.
После обеда, за которым Дайана сидела вместе со всей семьей, она принесла
персиковый бренди и предложила Жан Полю попробовать его.
— Какой замечательный букет!
Первый же глоток принес массу комплиментов Дайане, которая сидела довольная
и раскрасневшаяся от того, что Жан Поль оценил ее маленький подарок.
— В Ирландии я помогала отцу делать пшеничное виски. Я никогда не
использовала персики, но так как здесь нет пшеницы...
— Здесь используют кукурузу, Дайана, — сказал Жан Поль, допивая
свой стакан бренди и наливая себе еще один.
— Может, вам стоит попробовать. Бог свидетель, у вас это получается
лучше, чем у Лема Джо Бартоу. Я попрошу Руфуса поставить вам несколько
бочонков, если вы захотите заняться этим с большим размахом.
Габриэлла аккуратно промакнула рот салфеткой и насмешливо заметила:
— Виски! Не могу поверить, что наша семья собирается этим заняться.
Жан Поль тихо ответил:
— У нас сейчас небольшие финансовые затруднения, Геби. Думаю, мне
следует напомнить тебе, что последние несколько лет стабильности и
процветания юга позволили тебе жить в роскоши. И кое-что еще я должен
сказать тебе. Я благодарю тебя за то, что ты приняла Дайану за члена нашей
семьи, потому что она стала им в наших с тетей глазах.
Габриэлла холодно посмотрела на Дайану, но ее слова были вежливыми.
— Простите, если я немного рассердилась, Диди.
Дайана знала, что этим
Диди
девушка намеренно хотела досадить ей. И она
этого добилась.
— Я принимаю ваши извинения, Геби, — сказала Дайана, с
удовольствием заметив, как поморщилась Габриэлла.
— Я уверена, что мы с вами можем стать друзьями. В конце концов, мы
почти одного возраста.
Но ведь у нас масса других различий, говорил взгляд Габриэллы, когда она
намеренно оглядела простое платье и шаль Дайаны.
— Я уверена, что вы правы. И как первый шаг к этой дружбе, пожалуйста,
называйте меня Габриэллой.
Улыбка Габриэллы стала еще слаще.
— Ну конечно. Ведь это такое красивое имя. И вы могли бы сделать мне
такое же одолжение, называя меня по имени, которое выбрала для меня мать.
Смех Жан Поля прервал перепалку двух женщин.
— Шон, давай-ка выбираться из этого курятника, пока они не начали
клевать друг друга. Мы должны подумать, как утеплить конюшни к зиме. В
прошлом году одна из наших лучших кобыл схватила воспаление, и мы чуть не
потеряли ее.
Они с Шоном уже выходили из комнаты, когда туда ворвался Руфус.
— Мистер Деверо, я гнал лошадей всю дорогу из Нашвилла, чтобы
рассказать вам! На реке страшное наводнение!
— Помедленнее, Руфус. А что слышно о пароходах?
— Никто не знает, сколько, но многие из них пострадали. Несколько
человек погибло. Я не смог ничего узнать о мистере Андрэ. Они не знают, на
каком он был пароходе.
Аурэлия побледнела еще сильнее.
— Помогите ей подняться наверх, Дайана.
В глазах Жан Поля стояла грусть, которая, девушка это знала, была вызвана не
только известием о том, что его брат мог стать жертвой наводнения.
— Не волнуйся, дорогая. И ты, Габриэлла, тоже. Вы же знаете Андрэ. Он
спасется и даст о себе знать, как только сможет.
Дайана уложила Аурэлию в постель, пообещав ей, что разбудит, если ночью
будут какие-то новости. Затем она налила в молоко немного бренди, и Аурэлия
наконец уснула.
Но для Дайаны эта ночь была гораздо длиннее. Когда она пришла домой и
обнаружила Шона в постели, она подумала, что муж уже спит, но это оказалось
не так, — он пребывал в состоянии возбуждения от того, что случилось
сегодня вечером.
— Ты слышала, что он сказал? Что мы все одна семья. У нас здесь свой
дом, Диди, это точно!
— Но мы же не настоящая семья, Шон. Нам нужно что-то свое. Шон, теперь,
когда мы заговорили о семье, я должна тебе сообщить одну приятную новость.
— Приятная новость в том, что мы оба нравимся мистеру Деверо и можем
оставаться здесь, сколько захотим.
— У меня будет ребенок, Шон.
Он на секунду замер, но потом обнял ее так сильно, что она едва могла
дышать.
— Это правда?
Он начал обнимать и целовать ее, пока она не засмеялась.
— Я так понимаю, что ты счастлив, что станешь отцом?
— Счастлив? Да ничто в мире не может сделать меня более счастливым!
Кроме, может быть, того жеребенка, которого принесет весной наша лучшая
кобыла.
— Да у нас будет свой жеребенок следующей весной, — упрекнула его
Дайана, уязвленная тем, что лошадь для него была важнее их ребенка.
Известие о том, что Дайана беременна, было радостно воспринято всеми
обитателями Монкера, кроме Габриэллы, которая заявила, что уж она-то не
собирается портить свою фигуру, пока не получит от жизни все удовольствия,
которые она может ей дать.
Радость Аурэлии была смешана с грустью. Во-первых, она волновалась за Андрэ.
Во-вторых, у нее не было своих детей.
— Ах, Дайана, я так рада за вас! Вы должны остаться здесь навсегда и
позволить нам принять участие в воспитании вашего малыша. Я всегда мечтала о
том, чтобы иметь ребенка, теперь же я смогу, по крайней мере, разделить с
вами счастье вашего материнства, хотя испытать его мне не суждено.
Дайана подумала о том, что бы сказала Аурэлия, если бы узнала, что это
ребенок Андрэ, а не Шона. Она молила Бога, чтобы эта женщина никогда не
узнала правды, и снова поклялась всю жизнь хранить свою тайну.
— Я почту за честь, если вы и Жан Поль будете его крестными.
От радости Аурэлия немного поплакала. А потом они с Дайаной придумывали
имена для будущего ребенка, наконец остановившись на двух вариантах: Томас
Шон, если родится мальчик, и Маргарет Эрни, если родится девочка.
Пруди заставляла теперь Дайану пить несколько стаканов в день жирного
парного молока. Она так же следила за тем, чтобы девушка не занималась
больше тяжелой работой на кухне.
Таким образом, волнение за судьбу Андрэ было немного развеяно, а потом и
совсем прошло, когда Габриэлла закричала с веранды:
— Дядя Андрэ вернулся!
Дайана была на кухне, помогая Пруди готовить ветчину с овощами, когда она
услышала это известие. Ее сердце забилось очень сильно. В ушах у нее
зазвенело, и она чуть не упала в обморок.
— Пруди, я хочу незаметно уйти, чтобы не мешать этой встрече.
Пожалуйста, извинись за меня.
— Тебе плохо? — негритянка потрогала горячий лоб Дайаны. —
Тебе нельзя сейчас перегреваться.
— Я пойду домой и прилягу, — сказала Дайана, услышав, как Жан Поль
приветствует своего брата, и чуть не потеряла сознание от раздавшегося в
ответ голоса Андрэ. — Пожалуйста, не волнуйся, со мной все будет в
порядке.
— Сегодня в доме будет большой праздник, и тебе нужно быть
здесь. — Мудрые глаза старой Пруди пристально наблюдали за Дайаной и
видели больше, чем она хотела бы показать. — Ты уверена, что тебе
станет лучше? Я могу позвать твоего мужа, чтобы он отвез тебя к доктору
Холлинзу.
— Я просто перегрелась из-за этой плиты. — Девушка мгновенно
подумала о том, чтобы позвать Шона, собрать вещи и уехать до того, как Андрэ
узнает, что она была здесь.
— Не волнуйся за меня. Мне только жаль оставлять на тебя всю работу.
— Не так уж много и осталось.
В этот момент Габриэлла заглянула в кухню:
— Дядя Андрэ хочет твоего холодного печенья к своему виски, Пруди. И он
говорит, чтобы ты приготовилась хорошенько обнять его, когда он придет сюда
проверить, что у нас на ужин.
И Дайане:
— А вы разве не выйдете встретить моего дядю?
— Я себя плохо чувствую. Меня может стошнить, — честно сказала
девушка.
— Фи! Не думаю, чтобы дяде это очень понравилось — он очень брезгливый!
Дайана выскользнула из кухни, пока две женщины взволнованно обсуждали
возвращение Андрэ и те подарки, которые он им привез.
Единственное, что он привез Дайане — это мучительное раздумье о том, что ей
делать и что она скажет Андрэ, когда он узнает, что Дайана живет в Монкере.
Глава 10
Дайана знала, что, в конце концов, ей придется снова появиться в доме, но
старалась растянуть свою
болезнь
как можно дольше. Но Шон заставил ее
встать с постели.
— Миссис Аурэлия все время спрашивает о тебе и говорит, что если ты не
придешь сегодня на праздник в честь мистера Андрэ, она лично придет за
тобой.
— Шон, но мне даже нечего надеть по такому случаю!
— Она сказала, что ты придумаешь этот предлог. Поэтому она пошлет
Летиссию с платьями, чтобы ты их примерила.
Шон открыл сумку, которую он принес с собой, и гордо показал своей жене
костюм, подаренный ему Жан Полем.
— Видишь? Ты не единственная, кто будет сегодня разодет в пух и прах!
Дайана заставила своего мужа уйти, когда пришла Летиссия с платьями.
— Летиссия поможет мне выбрать. Мужчины не понимают, что идет женщине,
а что нет.
Дайана вертелась перед зеркалом, одно за другим примеряя платья, и
чувствовала, что превращается в сказочную принцессу. Наконец они выбрали
платье, идеально сидевшее на ее фигуре.
Отросшие волосы Дайаны спускались ей на плечи, и ей пришлось потрудиться,
чтобы уложить их так, как ей хотелось. Вместо украшения она приколола к
волосам несколько живых цветов и ленточек, подаренных ей Аурэлией.
Когда Шон вернулся домой, он был очень удивлен:
— Диди, ты просто красавица! Как я горжусь тобой! Мистер Андрэ все
время меня спрашивает, когда я покажу ему свою жену. Он говорит, что знал
одну Дайану в Нашвилле и никогда...
Сердце девушки замерло.
— Андрэ обо мне рассказывали?
— Да, хвалили тебя. Ну, в основном... Дайана знала, что Габриэлла не
хвалила ее перед своим дядей.
— Посмотрев на тебя, клянусь, он забудет ту Дайану.
Надеюсь, что так
, — страстно подумала Дайана. Она помогла Шону
одеться. Теперь она готова к той встрече, которой она одновременно
страшилась и желала.
— Боже мой, Дайана, ты же просто красавица! — Аурэлия обняла
девушку. — Неправда ли, замечательно, что Андрэ вернулся домой? Кстати,
он очень хочет познакомиться с тобой, и все время спрашивает, где прячется
эта удивительная женщина, о которой он так много слышал.
Аурэлия представила Дайану соседям, которые были приглашены сегодня на обед.
Но все время, пока девушка разговаривала с кем-нибудь из гостей, она думала
о том, что в любой момент может встретиться лицом к лицу с Андрэ. Не
выдержав, она, наконец, спросила у Аурэлии, где Андрэ.
— Ах, я уверена, он пошел к лошадям. Я не вижу ни вашего мужа, ни Жан
Поля. Скорее всего, они на конюшне. Вы споете сегодня, дорогая? Жан Поль
сказал, что вы разучили новую песню. Ах, какое это будет удовольствие!
Дайана увидела Габриэллу за пианино и, улыбнувшись, помахала ей рукой.
— Аурэлия, я думаю, что сегодня все внимание должно быть отдано Андрэ.
На самом деле я не член вашей семьи, я боюсь, что Габриэлла будет сердиться
на вас с Жан Полем за то, что вы так хорошо ко мне относитесь.
— Я буду относиться к вам так, как захочу. И Жан Поль тоже. Ах! Вот и
Андрэ. И не смейте убегать! Андрэ! Идите сюда, мой дорогой.
Дайана отвернулась, услышав голос. Подходя, Андрэ говорил Аурэлии что-то о
лошадях, но оборвал себя на полуслове, увидев Дайану. Он быстро оправился от
шока и даже сделал какое-то замечание, которое рассмешило Аурэлию. Но его
глаза сказали девушке то, что ее сердце уже знало. Она попыталась уйти,
зная, что не сможет остаться с Андрэ наедине.
— Аурэлия, я знаю, что вам нужно многое сказать друг другу. Я пойду
посмотрю, может быть Пруди нужна помощь на кухне.
Андрэ крепко взял ее за руку.
— Я уверен, что моя невестка согласится со мной. В нашей кухне все в
порядке. По моим последним подсчетам 8 человек там готовы прыгать, когда
Пруди скажет им.
Андрэ очень медленно потягивал виски.
— Я знал одну женщину по имени Дайана в Нашвилле. Когда я вернулся
туда, чтобы снова встретиться с ней, она исчезла без следа.
— Ах, Андрэ! Вы знаете женщин в каждом порту! — сказала Аурэлия,
смеясь и хлопая его веером по руке. — Наша Диди не из тех женщин, о
которых вы говорите. Она замужняя женщина и весной ожидает своего первого
ребенка. Ох! У меня это просто сорвалось с языка, Дайана, милая. Это так
неделикатно с моей стороны!
— Да? — Он внимательно посмотрел на девушку. — Ваш муж сказал
мне, что вы поженились как раз перед тем, как приехали сюда. Вы не теряли
времени, не так ли?
Аурэлия снова ударила его веером.
— Андрэ! Где ваши манеры? Диди, вы должны простить его! Если бы вы
видели, в каких условиях он живет на этих пароходах...
Дайана вспыхнула, вспомнив ту ванну. Она была уверена, что Андрэ подумал о
том же.
— Аурэлия, мне действительно очень жаль, но я все еще плохо себя
чувствую. Если вы и мистер Деверо простите меня...
— Но все хотят, чтобы вы спели новую песню. Дорогая, вы не можете уйти
сейчас.
Андрэ повел Дайану к группе гостей, ожидавших ее у пианино, и когда Аурэлия
ушла вперед, он прошептал:
— Клянусь, если ты будешь продолжать избегать меня, я расскажу им все.
Нам нужно поговорить. Встретимся сегодня ночью на горе.
— Я не могу!
— Дайана, клянусь, если ты не придешь, я соберу всех за завтраком,
включая и твоего мужа, и расскажу им все, что знаю. Все!
Еще долго после того, как Андрэ отошел от нее, Дайана ощущала на руке след
его прикосновения. Он жег ей руку, как след дьявола.
У Дайаны не было никого, кто спас бы ее от этого свидания, которого она так
боялась и желала одновременно. Шон, выпив больше, чем обычно, спал мертвым
сном. Переодевшись, она посмотрела на мужа и произнесла короткую молитву.
Андрэ ждал ее под дубом.
— Я не был уверен, что ты придешь.
— Ты не оставил мне выбора. У тебя не было никакого права требовать
этого свидания. Я тебе ничего не должна.
— Нет, у меня есть все права. — Он взял ее за плечи. — Я ушел
от тебя таким несчастным, а вернувшись, уже не нашел тебя. А теперь ты
появляешься в моей семье, связанная с другим мужчиной, ждешь от него
ребенка. А что делать мне? Позволить моему наивному братцу и дальше думать,
что в нашем доме поселилась какая-то святая? А что твой муж? Он показался
мне вполне приличным парнем. Знает ли он, что ты работала в заведении мадам
Джулии?
— Я встретила Шона... позже. Пожалуйста, не говори ему. Я не хочу
причинять ему боль.
Андрэ сильно встряхнул ее.
— А как же я? Как же моя боль? Ты что же думаешь, я ушел от тебя после
той божественной ночи, не собираясь вернуться и спасти тебя от этого ада?
Даже, несмотря на то, что ты сказала мне, что тебе нравится эта работа, и ты
собираешься остаться там, я бы не позволил тебе остаться там ни на минуту,
если бы Джулия не вышвырнула меня вон!
— То-то ты там больше не появлялся!
— Да нас же захватило наводнение в верховьях реки, черт возьми, и мы не
могли вернуться в Нашвилл! Когда я, наконец, пришел снова к Джулии, девушки
ничего мне о тебе не рассказывали. В конце концов, я узнал от Пиган, что
Лилиан ушла к Жастин. Я подумал, что, может быть, ты тоже там, пошел туда.
Андрэ вздрогнул от пережитой боли, когда вспомнил, что рассказала ему
Лилиан. Мадам Джулия просто не могла уже контролировать Дайану. Она
становилась просто бешеной, когда клиенты заказывали других девушек. Она
даже не отдавала мадам ее долю денег. В конце концов, другие девушки сказали
мадам, что, если не уйдет Дайана, — уйдут они. Конечно, у мадам не было
выбора. Андрэ не подозревал Лилиан в то время, но ему было просто интересно,
почему она сама ушла от Джулии. Он не знал, что Лилиан так и не отправила
письмо Джулии к Андрэ о том, что случилось с Дайаной. Естественно, она
решила уйти от мадам, пока та ничего не узнала.
Андрэ отогнал от себя эти воспоминания.
— Думаю, ты все-таки не вынесла такой жизни. Во всяком случае, Монкер —
последнее место, где я ожидал тебя увидеть.
Девушка крепко сжала губы, чтобы не начать оправдываться перед ним. Да и
поверит ли он ей теперь, ведь между ними стоит столько лжи, не говоря уже о
том, что наговорила ему Лилиан?
— Тогда зачем ты заставил меня придти сюда?
— Потому что я ни на минуту не мог выбросить тебя из головы, а увидев
сегодня, понял, что уже никогда не смогу.
— Я замужем, — сказала Дайана, зная, что эти слова не имеют
никакого отношения к ее чувствам. — У меня будет ребенок.
Андрэ снова выругался.
— Я не знаю, как это все случилось, но одно я могу тебе сказать. Между
нами что-то существует, и мы не можем отбросить это просто так.
— Андрэ, ты вынуждаешь меня принять отчаянные меры. Я... я поговорю с
Шоном, мы уедем отсюда, найдем другое место.
Говоря это, Дайана понимала, что Шон ни за что не уедет отсюда, если,
конечно, не узнает всю правду об Андрэ.
— Шон нужен Жан Полю, и, как я понял, Аурэлия жить не может без своей
cherie Диди. Не убегай снова! Я не позволю тебе обидеть мою семью только
потому, что ты не можешь признать, что между нами что-то есть.
— Между нами уже никогда ничего не может быть. Никогда! Что случилось
той ночью, то случилось. Но это уже не имеет к нам никакого отношения!
Никакого!
— Можешь ли ты посмотреть мне в глаза и сказать, что я ничего для тебя
не значу? Можешь?
Она по
...Закладка в соц.сетях
