Жанр: Любовные романы
Как узнать принца?
... где располагалась каюта
Сью, а потом повернулся и медленно зашел к себе.
Дверь еще закрывалась, когда Сью Йорк молнией метнулась из своего убежища и втиснулась в узкую щель.
— Поймала я тебя!
— Чего тебе, наследница Йорков? Я спать хочу.
— Почему ты пропал? Я не видела тебя больше недели. Только издали.
— Теперь видишь вблизи. Насмотрелась? Иди отсюда.
— Ты обещал, что не уйдешь!
— Я не ухожу. Тут некуда уходить. Океан кругом. В каком-то смысле я
всегда рядом.
— Майкл Беннет, знаешь, кто ты?
— Знаю. Растленный тип. Как пупсик?
— Зачем он тебе? Речь не о нем.
— Сью, я устал. Я весь день резался в карты и пил дрянное виски. У меня
болит голова и нет охоты разговаривать. Пойди, порезвись с Джулианом.
Она отступила на шаг и прижалась спиной к двери. Губы у девушки дрожали, в
глазах закипали злые слезы.
— Беннет, ты обещал, что никому не позволишь меня обидеть. Ты обещал,
что всегда будешь рядом. Обещал, что не бросишь меня. Ты все врал?
— Нет. Не все. Я не ушел. Я в соседнем коридоре. И я никому не позволю
тебя обидеть. Довольна? Спокойной ночи.
С этими словами Майкл Беннет бесцеремонно развернул Сью и выпихнул ее в
коридор, поспешно заперев за ней дверь. Она замолотила по двери кулачками,
но внутри стояла тишина. Сью пнула дверь, ушибла ногу, зашипела от ярости и
пошла к себе.
Она не знала, что за дверью стоит на коленях высокий смуглый парень с
перебитым носом и беззвучно воет, гладя руками дверь, которую она только что
била руками и ногами.
Жажда мести горела в сердце Сью Йорк. Майкл Беннет увидит, что ей наплевать
на него!
Очень кстати подоспело предложение капитана устроить бал по поводу
возвращения, пусть и досрочного, на родину. Сью с энтузиазмом взялась за
организацию праздника, и Вивиан все чаще смотрела на девушку с тревожной
задумчивостью. Уж Вивиан-то знала, что такое месть и как она бывает слепа!
Сэр Эгберт окончательно вошел в роль доброго деда. Он ворчал на Сью, играл с
ней в шахматы чаще, чем со старшим помощником, даже к Джулиану стал
относиться мягче, видя, как тот ухаживает за девушкой. Впрочем, мягкость эта
была весьма относительна...
— Леди Милтон, счастлив сообщить, что наша девочка совершенно
выздоровела.
— Вы правы, сэр Эгберт. И все же она меня беспокоит.
— Из-за моего идиотика? Не волнуйтесь, дорогая Вивиан. Джулиана даже в
девятнадцатом веке можно было бы отпускать с молодыми девицами в темный лес.
Абсолютно безвреден.
— Что-то он рьяно взялся ухаживать...
— А я вам скажу почему. Помните, Сью выдала историю о якобы семейной
реликвии Иорков? О бриллианте, который дарят дочерям Йорков, рожденных от
дочерей, и что-то еще в этом роде? Кстати, идея великолепная. Всегда можно
свалить отсутствие бриллианта на генеалогическую путаницу. Так вот, мой
белокурый придурок наверняка возмечтал наложить лапу на эту драгоценность. У
него слабость к бриллиантам и титулам, именно в такой последовательности.
— Сэр Эгберт, Джулиан нечист на руку?!
— Ну что вы! Для этого надобен какой-никакой характер, сила воли, ум,
наконец. Мой секретарь влюблен в бриллианты пылко и страстно, но вполне
платонически, что не мешает ему мечтать о законном браке с нашей девочкой,
каковым он удовлетворит и вторую свою страсть — к титулам...
— Сэр Эгберт! Вы что, забыли?
— Ничего не забыл. Все помню. Но приберегаю в качестве крайнего
средства. Кому плохо? За девочкой ухаживают, она от этого расцветает.
Джулиан учится любить людей — глядишь, пригодится. Если дело зайдет слишком
далеко, из кустов выскочим мы. Хлоп! И девочка спасена. Все продумано,
дорогая Вивиан.
Леди Милтон недовольно покачала головой.
— Я вовсе не уверена в этом, сэр Эгберт. А если Сью действительно
влюбится в него? Это будет для нее ударом.
Сэр Эгберт снисходительно посмотрел на молодую женщину.
— Леди Милтон, вы умнейшая женщина Англии, но сейчас городите, извините
меня, чушь. С Джулианом можно проделывать массу интересных упражнений. Можно
орать на него, заставлять работать, можно даже заставить его раскладывать
пасьянсы, которые он ненавидит. Нельзя с ним делать только одного. Любить
его. Любите ли вы херувимов на картинах старых мастеров? Они вам доставляют
эстетическое наслаждение, возможно, даже возбуждают в вас некие чувства, но
любить их нельзя. Нет, нет и еще раз нет! Сью в полной безопасности.
Наступил праздничный вечер. Сью с решительным и несколько сердитым видом
вызвала к себе Вивиан и потребовала, чтобы та превратила ее в красавицу.
— Я должна быть красавицей, понимаешь? Такой, чтобы никто, никто на
свете даже и не подумал выставлять меня из каюты!
— Что-о?
— Ничего. Это я так. Для гиперболы. Вивиан, пожалуйста! Я должна
сегодня убить всех. Посмотри на платье и начинай.
Вивиан задумчиво разглядывала золотистую парчу и легкий шелк того же
оттенка. Невесомую бабочку с золотыми крылышками, присевшую на плече. Легкую
шаль, словно сотканную из золотого лунного света. Смотрела на почти
невидимые золотые босоножки, одну из немногих дорогих покупок Сью перед
отъездом. На золотой браслет с топазами, на тонкую цепочку. На саму Сью,
взъерошенную, худенькую, хорошенькую и злую.
В голове Вивиан постепенно рождался образ. Она медленно раскрыла увесистую
косметичку, ласково, почти нежно провела рукой по золотистым и матовым
футлярам, коробочкам и тюбикам, потом властно указала Сью на табурет.
— Садись. И молчи.
Все было необычно. Помада и румяна на веки, тени и карандаш для глаз на
губы, штрихи темной пудры на скулы, золотые блестки на виски и шею...
Потом золотая парча упала на плечи, легкий газ окутал облаком волосы,
таинственно сверкнули топазы на узком смуглом запястье...
Принцесса из сказки снова смотрела на Сью из зеркала, только сказка была уже
другая. Не наивная Русалочка, а уверенная в себе красавица, сама выбиравшая
себе женихов и загадывавшая им смертоносные загадки...
Сью моргнула, и видение исчезло. Вивиан смотрела на нее с тревогой и
непонятной грустью.
— Ви, это здорово. Еще лучше, чем в прошлый раз. Ты почему так
смотришь?
— Ты выросла, девочка. Тебе больше не нужна дуэнья.
— Мне нужна подруга, Вивиан. А дуэнья... она не была нужна мне лет с
пяти. Я ведь из приюта. Там быстро взрослеют и быстро учатся
самостоятельности. Сегодня будет отличный вечер. Конец моей сказки.
— Звучит не очень.
— Почему? Все сказки должны заканчиваться. Если их долго тянуть, они
могут лопнуть.
— Сью, ты мне не нравишься. Что-то происходит...
— Одевайся, Ви. Сегодня мой прощальный бал...
И бал удался. Так считали все, за исключением Сью. Потому что подлый Майкл
Беннет просто-напросто не явился!
Теперь некому было демонстрировать свое веселье, свою независимость и
неотразимость, свое полное равнодушие к смуглолицым бандитам. Сью пила
шампанское и противно хохотала, чтобы не разреветься от злости. Надо же так
испортить ей месть!
В это самое время леди Вивиан Милтон стучала в номер к Майклу Беннету.
— Открой, я знаю, что ты здесь.
— Ви, отвали. Я сплю. У меня мигрень.
— У тебя не бывает мигрени! У тебя дубовая голова.
— Ей тоже нужен покой. Я вчера выпил плохого виски...
— Ты за последнюю неделю выпил ВСЕ плохое виски на этом корабле, так
что не ври. Почему ты не идешь?
— Не хочу.
— Не будь ребенком, Майкл!
Дверь распахнулась, и Вивиан предусмотрительно отступила на шаг. Голый до
пояса Майкл Бен нет нахально смотрел на леди Милтон, подругу своего детства.
— Опять благодетельствуешь, Ви?
— Она тебя ждет, дурак.
— Она меня не ждет и никогда ждать не будет. Я уже смирился с этим,
принял к сведению — и ладушки. Я же не обязан смотреть на этого белокурого
идиота во фраке? На сэра Эгберта, которого я и так видел чаще, чем
собственного отца. На тебя, чтоб ты провалилась.
— Это ее последний бал. Она собирается кое-что сообщить...
— Ви, я дурак, но не слабоумный. Ты о приюте святой Магдалены? Я знаю.
Удивлена? Не ожидала от меня такой сообразительности? Или ждала другой
реакции? Ви, мне плевать, откуда она взялась, хоть из канавы. Я люблю ее,
понимаешь? И я не могу смотреть, как она танцует с другим. Она выбрала его —
очень хорошо. Я обрадуюсь ее счастью, но возненавижу его. Когда-нибудь потом
я найду в себе силы стать ей другом и братом, но сейчас я слишком сильно
хочу быть ее мужчиной, а это невозможно! Поэтому... иди отсюда.
— Просто поднимись наверх — и все поймешь сам. На десять минут, Майкл.
Ради нашей дружбы.
Она знала, что ничего не выйдет. Зачем она пошла за ним, зачем вмешалась?
Вивиан кусала губы и ломала под столом пальцы, мило улыбаясь капитану. Никто
ничего не заметил! И не должен заметить.
Вивиан вернулась на палубу и обнаружила, что Сью слегка перебрала
шампанского. Или же слишком сильно переживала отсутствие Майкла. Во всяком
случае, вела она себя из рук вон. Нет, все было вполне прилично и в духе
праздника, но разрумянившийся Джулиан слишком нежно и чересчур интимно
обнимал девушку за талию, непривычно часто склонялся и что-то шептал ей на
ухо, целовал ее в шею и постоянно тащил танцевать. А Сью заливалась нервным
хохотом, запрокидывала голову и то и дело хватала фужеры с шампанским с
многочисленных столиков. Хорошо, хоть не допивала ни один до дна. Щеки у
девушки горели неестественно ярким румянцем, глаза блестели. И именно в тот
момент, когда расхулиганившийся Джулиан подхватил ее на руки, на палубу
поднялся Майкл Беннет.
Грешна Вивиан Милтон! В первый момент она просто зажмурилась от ужаса. Ей
уже доводилось видеть Майкла в ярости, и она знала, что это незабываемое
зрелище. Пострадавшие в подобных случаях исчислялись десятками. Нынешний
случай вполне мог потянуть на сотню.
Джулиан рухнул на одно колено и выкрикнул срывающимся, каким-то визгливым
голосом:
— Принцесса бала — мисс Йорк! Миледи, я отдаю вам свое сердце и прошу
лишь один поцелуй взамен...
Сью в этот момент увидела Майкла, замерла на мгновение, а потом вызывающе
расхохоталась и наклонилась к Джулиану, не сводя горящих глаз с Майкла
Беннета. Джулиан же обхватил девушку обеими руками и стал жадно целовать в
губы. Лицо Майкла стало серым, почти пепельным, на верхней губе проступил
старый шрам, и Вивиан почему-то очень ясно вспомнила тот день, двадцать лет
назад, когда ее старший брат Том и его дружок Билли Ма-стерсон науськали на
нее собаку, а шестилетний Майкл прогнал огромного пса, а затем сцепился со
старшими мальчиками. Губу ему рассекли сразу же, но от Билли смогли оттащить
только взрослые... Тогда-то он и стал Дьяволенком Майком.
Сейчас он просто стоял и смотрел, а Вивиан медленно умирала от ужаса и боли,
а еще от стыда, от злости на Сью и жалости к ней, маленькой балде, от
досады, что все сорвалось, от неясной тревоги, от чего-то еще, а вокруг
играла музыка, и паузы никто не замечал, сэр Эгберт провозглашал тост за
капитана, и пожилые леди в кружевных шляпках вскидывали хрустальные
фужеры...
Майкл повернулся и ушел. Вивиан извинилась и едва ли не бегом бросилась к
себе в каюту.
Когда она вернулась, то не сразу заметила, что с бала исчезли еще двое.
Сью и Джулиан.
9
Сью была зла на весь мир, но больше всего на Майкла Беннета и на себя.
Джулиан бормотал что-то над ухом и куда-то ее тащил, а она все переживала
свою обиду, раз за разом прокручивая возможные варианты развития
сегодняшнего вечера, если бы Майкл все не испортил.
Очнулась она только в коридоре, почти на пороге каюты Джулиана. Белокурый
секретарь медленно покрывал поцелуями ее руку и слегка тянул Сью в сторону
комнаты.
— Моя принцесса! Моя королева! Пусть только одна ночь, но я не могу
больше скрывать свою любовь...
Голова у Сью шла кругом от шампанского, бесшабашная ярость охватила все
тело. Назло взять и остаться с Джулианом, в его каюте! Как там говорила
Фатима? Воспитанный, приличный, не преступник...
— Ты прекрасна, Сьюзан... Сразу видно породу... эти хрупкие косточки,
нежная кожа... О, твои духи сводят меня с ума... пойдем ко мне, умоляю!
— Джулиан, я не уверена...
— Не бойся меня, моя принцесса, я буду нежен и осторожен, я буду
обращаться с тобой, словно с античной статуэткой, моя Афродита...
Каким-то образом они оказались в каюте, потом щелкнул замок в двери, и Сью
ощутила первый, еще легкий приступ паники. Руки Джулиана шарили по ее телу,
бесстыдно залезали под платье, один раз его влажная от пота ладонь легла ей
на грудь, и Сью еле сдержала дрожь от внезапного отвращения...
Нет, это было не то, совсем не то! Она совершенно не хотела быть с ним! Даже
запах от Джулиана исходил какой-то мерзкий, кисловатый, словно на немытое
тело вылили ведро дешевого одеколона...
— Иди ко мне, детка, я научу тебя миллиону забавных штучек... Не бойся,
малышка Сью, я тебе ничего плохого не сделаю, есть масса способов получать
удовольствие, оставаясь девицей... А ну-ка, потрогай, как я тебя хочу!
Сью вихрем взвилась с дивана, едва Джулиан сделал попытку навалиться на нее
своим телом.
— Джулиан, я не могу так сразу. Я не готова. Я даже не уверена, что
хочу этого.
— Дорогая моя, как сразу? Мы плывем по этой луже уже три с лишним
месяца, мы с тобой все время вместе, ты имела прекрасную возможность
убедиться, что я тебе предан и очень люблю тебя... Сьюзан, ведь это я спас
тебя, когда ты лежала без сознания! Я нашел этого Беннета, я помог доставить
тебя на корабль. Без ложной скромности скажу: герцог Йоркский должен быть
мне признателен.
Сью не выдержала и прыснула.
— Джулиан... Я боюсь, от герцога ты признательности не дождешься.
— Я понимаю, брак с простолюдином...
— А ты хочешь на мне жениться?
— О да, Сьюзан, об этом я мечтаю!
Сью скрестила руки на груди, заодно прикрыв излишне обнажившуюся грудь.
— То есть ты делаешь мне предложение?
— Ну... в каком-то смысле да. Наверное, надо спросить согласия твоих
родителей?
— Мне уже двадцать три, и их согласие мне не требуется. Даже если они
будут против, мы с тобой просто уйдем из замка и будем жить, как простые
влюбленные...
— Э-э-э, ну, конечно, в аллегорическом смысле... питаться росой и
нектаром... любить друг друга на лепестках роз... а они точно будут против?
— Джулиан, я не понимаю, кому ты делаешь предложение, мне или моим
родителям?
— Тебе, разумеется, но ведь... ведь тебе будет нелегко привыкнуть к
бедности, Сьюзан! Ты всю жизнь прожила в роскоши. Думаю, мы сможем уговорить
твоих родителей. Я им понравлюсь, вот увидишь.
Насмешливая улыбка тронула губы девушки. Она наклонилась к несколько
озадаченному Джулиану и произнесла негромко и очень отчетливо:
— Я всю жизнь прожила в приюте для девочек святой Магдалены в Вест-
Энде. Мои крестные родители — мистер и миссис Йорк. Он зеленщик, а она шьет
на дому. И будь я проклята, если ты сможешь им понравиться, Джулиан Фоулс!
Сказав это, Сью повернулась и зашагала к двери. Подергала ручку, но дверь
была заперта. Она обернулась — и застыла в тревоге.
Джулиан быстро оправился от удара. Слишком быстро. Теперь в нем не осталось
ни следа от лощеной учтивости. На диванчике сидел полуобнаженный мужчина с
очень светлыми волосами, и выражение его лица говорило только об одном: он
разозлен и готов на все. Изменился даже его голос.
— Значит, святой Магдалены, говоришь? Очень интересно. Признаюсь, ты
меня удивила. За все три месяца я ни разу не усомнился, что ты... впрочем,
неважно. Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты позволила себе посмеяться надо мной.
О, будь ты герцогиней, это было бы не так страшно. Аристократы славятся
своим презрением к низшим. Но ты, девка из Вест-Энда, посмеялась надо мной,
хотя ты ничтожество. Пустое место. Ты даже не шлюха. Просто никто.
Он встал и неожиданно быстро шагнул к ней. В темноте глаза его чуть
светились, в уголках безупречно очерченных губ закипала пена. Сью уперлась
спиной в дверь, лихорадочно соображая. Все наверху, гремит музыка, ее криков
никто не услышит... Что он собирается сделать с ней? Неужели он ударит
женщину?
Джулиан мерзко ухмыльнулся и медленно расстегнул ремень брюк.
— Я преподам тебе урок, ничтожество. За весь твой идиотский флирт, за
обман, за твое презрение. Сейчас я оттрахаю тебя так, что ты не сможешь
встать на ноги, а завтра расскажу о тебе всем остальным. Утром ты станешь
обычной шлюшкой из Вест-Энда, моя дорогая.
Он схватил ее за волосы, и Сью взвыла от боли, а потом извернулась как кошка
и вцепилась Джулиану в руку зубами. Он грязно выругался, отшвырнул ее от
себя, да так сильно, что она упала, а сам прыгнул сверху. Он удивительно
быстро и легко распластал ее на ковре и несколько раз ударил по лицу.
Оглушенная Сью едва могла пошевелиться, а Джулиан рвал на ней золотое
платье, смеялся и бесстыдно лапал ее беспомощное тело.
Потом он на секунду приподнялся и расстегнул брюки до конца... Сью поняла,
что сейчас и случится с ней самое страшное. В этот момент, словно накануне
смерти, перед ней пронеслась вся ее жизнь в приюте. Уличные потасовки в Вест-
Энде. Заговорщицкий шепот Милли Смит в спальне ночью...
— Сью, а я знаю, чего надо делать, если большой дядька вздумает
пристать на улице!
— Чего?
— Не скажу, стыдно.
— А ты шепотом.
— Поклянись, что не расскажешь!
— Чтоб мне лопнуть!
— Надо бить по этим... ну, которые у них есть, а у нас нет. По яйцам,
вот!!!
Спасибо, Милли! Ты выросла и работаешь корреспондентом в газете, у тебя уже
двое детей и очень славный муж, но Сью Йорк будет вечно молить за тебя Бога
именно благодаря этому смешному и неприличному совету.
Сью собрала остатки сил и со всего размаху согнула свое тощее и острое
колено.
Дикий вопль потряс каюту. Джулиан слетел с нее и покатился по ковру, из
оттопырившегося кармана выпал ключ, и Сью подхватила его, потом еле попала в
скважину, вылетела в коридор и кинулась бежать.
Она не знала, куда бежит. Просто неслась сломя голову. Дело не в Джулиане,
он ни за что не осмелится гнаться за ней.
Просто было невыносимо мерзко, жгуче стыдно, отвратительно и больно, и
сердце рвалось на тысячу кусков, каждый из которых кровоточил. Вот тебе и
прощальный бал. Вот тебе и месть. Вот тебе сразу все.
Она скорчилась на корме, на третьей палубе, захлебываясь от беззвучного и
отчаянного плача, а когда кто-то тронул ее за плечо, с визгом стала уползать
под скамью. Она больше не была Сью, она превратилась в маленького
затравленного зверька...
А потом с неба обрушилась буря с молнией и схватила Сью, и затрясла Сью, и
прижала Сью к чему-то твердому, и заревела совершенно нечеловеческим
голосом:
— Сью!!! Что с тобой сделали, девочка? Тебе больно? Он тебя... он
тебе... он ранил тебя, скажи? СЬЮ!!!
Сью с облегчением поняла, что на сегодня все ужасы закончились, потому что
любые ужасы бледнеют перед хулиганом Беннетом, а это именно он орет и трясет
ее, как грушу, и прижалась к его груди с огромным облегчением, обняла за шею
руками и заплакала уже в голос, сквозь слезы рассказывая все, что она
натворила, и через слово повторяя, что она дура, хроническая и законченная
дура, и ее надо выкинуть за борт немедленно, только не отпускай меня, Майкл,
пожалуйста, не отпускай меня никогда, я не боюсь, только когда ты рядом, а
когда тебя нет — меня тоже нет, я становлюсь не я... Ты только держи меня,
не отпускай и не смей больше никуда уходить!
Она говорила и даже не замечала, что он несет ее на руках Куда-то наверх, а
потом вниз и вбок, а потом вокруг сразу образовалась толпа народа, и Вивиан,
ревущая в голос, стала хватать Майкла за руки, гладить Сью по спине, а сэр
Эгберт держался за сердце и тоже кричал, капитан Арчер говорил что-то о
наручниках и аресте до самого Лондона, но Сью ничего особенно не понимала,
только прижималась к Майклу. Он внес ее в каюту и посадил на кровать, а
когда отцепил ее руки и увидел, в каком она виде, то крикнул коротко и
страшно:
— Вивиан!!!
А потом встал и пошел к двери, и, хотя народу в каюте и коридоре набилось
полным-полно, все расступились перед ним. Сью рванулась из рук Вивиан с
криком:
Майкл! Ты куда?!
. Беннет повернулся и спокойно сказал ей, только
ей, как будто они были здесь одни.
— Я скоро вернусь и больше никогда не уйду. Поняла, птица? Не
сомневайся.
А Сью в этом и не сомневалась. Она вообще в нем не сомневалась.
Уже потом Сью узнала, что Джулиана Фо-улса Майкл Беннет нашел в лазарете,
где упомянутый Фоулс жаловался судовому врачу на ушиб левого яичка. При виде
входящего Майкла врач аккуратно закрыл журнал записи больных, убрал его в
металлический сейф и вышел из лазарета, осторожно прикрыв за собой дверь.
Зашел он примерно через четверть часа, когда взъерошенный Майкл кивнул ему
на прощание, удаляясь по коридору. Врач добросовестно осмотрел то, что
осталось от белокурого красавца-секретаря, поцокал языком, наложил несколько
швов, вправил кое-какие кости и позвонил капитану, чтобы присылали охрану.
После этого остатки мистера Фоул-са были препровождены в корабельный
изолятор. Ввиду серьезности травм наручники на него решили не надевать.
Майкл вернулся в каюту и скомандовал:
— Ви, на выход с вещами.
— Прекрати свои шуточки, Майкл!
— А я не шучу. Выметайся. Спасибо тебе и все такое, но теперь
выметайся.
Сью слабо пискнула из-под одеяла:
— Майкл, у меня ничего не болит, и мы с Ви умылись, а платье... его
жалко, но что делать...
— Заглохни, артистка. А тебе, Вивиан Милтон, я скажу вот что. На твоем
месте я бы на цырлах поскакал к своему дружку сэру Эгберту...
Из-за двери раздалось виноватое покашливание.
— ...старому олуху, заперся бы и носу не высовывал до самого Ярмута. Я
не бью тебя, потому что ты женщина, но вообще за все эти ваши цирковые
номера вам всем троим стоило бы хорошенько навешать. Одна уже получила, так
что не зли меня, Ви, и выметайся.
Сью с восхищением смотрела на грохочущего Майкла и покаянно примолкшую
Вивиан, а потом сообразила, что ругают ту, в общем-то, из-за нее, и решила
вмешаться.
— Майкл, пожалуйста, она не виновата, и сэр Эгберт тоже, просто так
само получилось, я же тебе рассказывала...
— Заглохни, я кому сказал! Сэр Эгберт, можете зайти, вас продует в
коридоре. Буквально на минуточку. Я просто все выскажу вам, и вы оба уйдете.
Ваша шутка была безобидна и действительно смешна. Проучить сноба — грех
невелик и приятен. Но вы раздразнили Джулиана. Он слизняк и придурок, но он
мужчина. Подлый, грязный, но мужчина. Вы переборщили, мои дорогие.
Заигрались с живыми игрушками, и те вышли из-под контроля. Сэр Эгберт, а
если бы он убил Сью? Вы были настолько уверены в безобидности своего
секретаря, настолько самоуверенны, что подвергли жизнь девочки опасности.
Молчи, девушка с фингалом!
— Ой, правда, синяк...
— А ты, Ви? Вечное благоразумие, богатый жизненный опыт, ум, такт — и
такая непростигельная глупость! Короче, тебе я уже все сказал. Видеть вас
обоих больше не могу. Идите отсюда.
И Майкл Беннет царственным жестом указал поникшим леди и лорду на дверь.
Они вышли, но на пороге Вивиан обернулась.
— Сью, девочка, прости меня и... если что-то понадобится, я не буду
спать. И лорд Монтегю тоже...
— Я вообще больше спать не буду. Никогда. И секретарей брать не буду.
Только грымз из агентства, которых подберет мне Элизабет... Прости, девочка
моя, старого дурака...
Сью только молча помахала им, опасаясь гнева Майкла. Она-то на них не
сердилась. Она вообще себя почему-то прекрасно чувствовала. Сердце пело,
синяк не болел, и было хорошо, тепло и не страшно, потому что грозный
хулиган Беннет уже запер дверь и подтащил кресло к самой ее постели, чтобы
охранять до самого Ярмута, то есть целую неделю.
— Я свет оставлю? Или погашу?
— Погаси. Или оставь. Я тогда буду смотреть на тебя.
— Нет уж, ты будешь спать. А я, так и быть, буду смотреть.
— Тогда гаси. Я некрасивая с синяком.
— Тут не дождешься красоты-то. Тошнишь, падаешь, болеешь, вся в
зеленке, потом с синяком. И чего я влюбился в такую страшную...
— ЧТО-О? Ты чего сейчас сказал?
— О, она еще и глуховата! Что надо, то и сказал. Спи.
— Тогда и ты спи.
— Я не могу спать сидя.
— Майкл...
— Что?
— Иди сюда.
— Чего?
—
...Закладка в соц.сетях
