Жанр: Любовные романы
Стремительный поток
...ей кулаком с криком:
— Люк! Люк!
Когда полицейский вышел, Кристофер потряс его за руку:
— Скорее! Надо вылезать на крышу. Вода поднимается!
Глава 20
— Попались? — хрипло промямлил Люк тараща глаза, при свете свечи
казавшиеся стеклянными шариками, вставленными в серо-желто-белую гипсовую
маску.
Кристофер постарался придать голосу уверенность, которой отнюдь не ощущал:
— Нет, пока у нас над головами есть крыша, а на аэродроме работает
маяк. Я вылезу через окно. Обвяжите один конец веревки Люси под мышками и
поднимите ее ко мне. Откройте окно второго ската и забросьте на крышу
свободный конец веревки. Так мы надежно привяжем Люси. Понятно?
— Ага.
— С Сойером проделаем то же самое. Потом возьмите еще две веревки и
вылезайте на крышу.
— Мистер Уинн, ничего не получится.
— Не получится? Смотрите! — Кристофер показал на ступеньки — вода
плескалась о четвертую. — У нас нет выбора. — Он снял пиджак и
жилетку, закатал рукава сорочки. — Я готов, Люк!
Изо всех сил он толкнул окно. Изо всех сил буря рванула окно на себя. На
мгновение Кристофер потерял самообладание. Что может сделать один человек
перед лицом хаоса? Он просунул в отверстие плечи, Люк подтолкнул его снизу.
Кристофер оказался на крыше. На востоке слабое сияние рассвета пыталось
растворить чернильную тьму небес, ложилось металлическими отблесками на
поверхность грозной реки, которая текла всего на несколько футов ниже окон
на скатах крыши.
Золотой луч прорезал небо. Маяк! Кристофер замахал руками, закричал. Только
бы этот луч на мгновение задержался на нем... Ветер сбил его с ног. Стоя на
коленях, он заглянул в оконное отверстие в крыше. Пламя свечи внизу
дергалось из стороны в сторону, было маленьким, но все же света хватило,
чтобы увидеть воду, дошедшую до верхней ступеньки.
— Люк, скорее! — Кристофер взглянул через плечо на луч маяка,
отражавшийся в распухшей реке, которая теперь казалась широкой, как океан.
Показался Люк с неподвижной ношей на руках и веревкой из одеял, волочившейся
по полу. Он осторожно поднялся по ступенькам к окну в крыше. Голова Люси
вяло ударялась о большое плечо мужа. Потеряла сознание? Тем лучше. С ней
будет легче управиться, если она не станет осознавать опасности. Приняв
женщину в свои руки, Кристофер скомандовал:
— Хватайте конец веревки. Когда дерну, бегите к правому окну и
выбрасывайте веревку наверх.
Лицо Картера внизу, в квадрате окна, выражало ужас.
— Держите Люси крепче!
— Я держу ее так, словно это моя жена, Люк.
Через несколько минут Люси Картер была надежно закреплена на крыше.
Снова маяк! Кое-как сохраняя равновесие на ветру, Кристофер поднял руки и
закричал. Рукава его рубашки колыхались, словно белые флаги. Мощная волна
света залила крышу. С воплем ликования Кристофер снова замахал руками. Луч
переместился на утес у берега реки выше по течению, высветил группу мужчин и
женщин. Что они там делают? Фотографируют? Разумеется, газетные репортеры
должны были вовсю работать. Ветер с презрительным воем ударил его в спину и
бросил на крышу лицом вниз. Он схватился за планку. Стального, серого цвета
рассвет постепенно выталкивал черноту над головой. Очертания объектов вокруг
дома стали более отчетливыми. Осторожно переступая ушибленными коленями,
Кристофер пополз к окну. Сойер был уже там — глаза лихорадочно блестели на
белом лице с алыми пятнами на скулах, как у клоуна. Кристофер взял его под
мышки и крикнул, перекрывая гул шторма:
— Я его держу! Поднимайте, Люк. Помогайте нам, как можете, Сойер!
С силой, которую может придать человеку только страх смерти, раненый мужчина
уцепился за планку и подтянулся. Следом за ним из оконного проема вылез Люк,
сел, вытянув длинные ноги, и крикнул:
— Там воды по пояс! Пришлось вылезти! — Он осторожно подполз к
жене, лежавшей без сознания.
— Теперь Сойера не привяжешь, — сказал Кристофер.
Он обернулся — на него в упор смотрели страдальческие глаза раненого.
— Лучше уж утонуть, чем терпеть эту проклятую боль, пастор, —
простонал тот.
— Держитесь. Скоро придет помощь. Видите вон там маяк? Они нас
заметили! — Кристофер зажмурился от ослепительного света. —
Выводят самолет из ангара! Слышите рев мотора? — Сложив руки рупором,
он прокричал: — Вы слышали, Люк? Они нас увидели! Помощь уже близка!
Луч маяка опять переместился. В темноте раздался дрожащий голос Сойера:
— Боже, пастор, вы были похожи на серебряную статую! Были белым с ног
до головы, насквозь... Молчите, да? Вы могли бы воспользоваться этой
возможностью, взять меня на испуг, чтобы выудить признание... но вы об этом
даже не подумали... так ведь?
Кристофер наклонился, чтобы расслышать последние слова, произнесенные
шепотом, и положил руку на худое плечо Сойера:
— Нет. Я об этом не подумал, Чик. Я...
С демоническим хохотом ветер подхватил его, оторвал от крыши, бросил вниз и
принялся трясти дом, как терьер крысу. Сорвал крышу, швырнул ее в
прожорливую утробу реки...
Ошеломленный, оглушенный Кристофер приподнялся на локтях. Где он? Разум
вдруг прояснился. Крышу снесло в реку, и теперь она упиралась в затор из
бревен. Бревна запутались в кустах. В кустах? Да это же верхушки деревьев! А
где люди? Картер, крепко прижимая к себе жену, держался за планку на скате.
Сойера не было! Сойер стоял рядом, когда его, Кристофера, схватил ветер,
бросил на спину, спас его! Зачем?..
Чик Сойер ушел из жизни так же стремительно, как прожил ее.
Кристофер прополз по планкам до конька крыши. На мгновение луч маяка
скользнул по останкам коттеджа Картеров. Выше, на склоне холма, —
освещенные окна... дом Рэндолфа... Нет, это ниже. Бревенчатая хижина!
Мудрые девы
со своими светильниками, начищенными и заправленными маслом!
Эта мысль запустила по венам Кристофера свежую волну храбрости. Он обернулся
на возглас — позади него на коленях стоял Люк Картер и показывал рукой на
свой коттедж. Дом шевельнулся. Ветер и вода приподняли его, развернули,
опрокинули в бурлящую реку.
Напрягая зрение, Кристофер проводил взглядом обломки, которые, выныривая и
вновь погружаясь, плыли вниз по течению. Вокруг них бурлила и пенилась вода.
Тем временем дождь превратился в изморось, ветер стих. Холодный стальной
свет заполнил изможденный мир. Вдалеке показался дымок, словно длинные
волосы, развевающиеся на ветру. Грозный водяной поток, подобный огромному
серому псу, несся вперед, безжалостно показывая свою добычу: мужская синяя
куртка; старомодная колыбель с подушечкой, на которой еще виднелась вмятина
от маленькой головки; радиоприемник, замолчавший навеки; яростно вырванные
древесные корни с комьями земли; аристократическое позолоченное кресло,
проплывавшее, покачиваясь, в компании с деревянной скамьей пролетарского
происхождения; пони, издающий испуганное ржание, с длинной гривой, похожей в
воде на морские водоросли... Рыжая кошка, свернувшаяся в клубок на крыше
курятника, поджав лапки под белую грудку, посмотрела на Кристофера зелеными
глазами, проплывая мимо...
— Эй! — заорал Люк Картер, указывая на холм, возвышавшийся над
бурными водами. — Там хотят спустить лодку! — И принялся
лихорадочно развязывать узел на веревке из одеял, чтобы освободить жену.
Лодка на склоне холма! Как она туда попала? Свет в окнах хижины... Это же
лодка Джин!
Мудрые девы
и их светильники!
Словно в подтверждение, весь мир дрогнул. Оползень? Обвалился речной берег?
Может быть, утес с репортерами? Это кошмарный сон или реальность? Ну и
ночка! Перекрывая треск деревьев и рев потока, откуда-то накатил монотонный
рокот. Кристофер, затаив дыхание, смотрел, как крылатая машина приближается,
похожая на гигантскую штопальную иглу.
Кристофер, прищурив глаза, наблюдал, как гидросамолет плавно снижается,
плывет по реке, поворачивает и направляется к крыше.
Гарви Брук перегнулся через борт и крикнул:
— Я подведу к вам одно крыло! Забирайтесь! Места хватит обоим!
Обоим? — мелькнуло в голове Кристофера. — Он не видит Люси. Люк
обязательно должен поднять ее на гидроплан, а мне придется спасаться как-
нибудь по-другому
. Он помог Картеру подтащить женщину на край кренящейся
крыши и поспешно отпрыгнул назад, чтобы восстановить равновесие, когда
огромное крыло маневрирующего гидросамолета приблизилось. Гидроплан
подрагивал, точно конь, нетерпеливо бьющий копытом.
— Давайте! — крикнул Брук.
Люк Картер совершил невозможное: в мгновение ока взобрался на борт с женой
на руках.
Брук взволнованно завопил:
— Откуда эта женщина? Бог ты мой, я могу взять только двоих!
— Улетайте! Улетайте! — замахал руками Кристофер.
Под его ногами доски стонали в агонии, готовые вот-вот развалиться. Течение
относило гидроплан все дальше. Крыша разломилась с таким треском, будто
разверзлась преисподняя. Кристофер вниз головой полетел в воду, вынырнул,
хватая ртом воздух, и ухватился за обломок. Яркий свет — снова маяк.
Перекрывая шум, донесся пронзительный крик:
— Дядя Крис! Дядя Крис!
Пока он цеплялся за обломок крыши в отчаянной попытке удержать голову над
водой, мысли в его голове вращались, словно разноцветные шары,
подбрасываемые жонглером. Голос Салли-Мэй! Что это приближается — нос лодки?
Волна бледно-золотого света... Солнце! А что за звук? Колокола? Голос Эзры
Баркера:
— Хватайтесь! Скорее!
Опять звон... Ему снится, что он в церкви, или колокола в самом деле играют
мелодию
Господь, опора прошлых лет
? Вместе с этой музыкой в его тело
вливались силы. В грудь ударила волна, выбив из легких воздух, мышцы
напряглись, сердце заколотилось в лихорадочном ритме; сделав глубокий вдох,
Кристофер взялся обеими руками за борт и рывком подтянулся, слыша, будто
сквозь вату, умоляющие возгласы Баркера:
— Салли-Мэй, на другую сторону, для равновесия. Осторожно, не вывались!
Ох, не надо было мне брать тебя с собой, но ты же сама все придумала...
Господи! Держись, держись! Вот, вот! Почти на месте! Не отпускай! Ой-ой!
Так, еще немного! Ногу через борт! Ну, все!
Кристофер ввалился в лодку и скатился на дно в полузабытьи.
Салли-Мэй у его плеча взволнованно произнесла:
— Дядя Крис! Дядя Крис! Ты спасен! Скажи что-нибудь... пожалуйста...
Голос исчез — застрял где-то глубоко в легких. Он исчез навсегда? Словно
угадав, что может вернуть его к жизни, девочка, всхлипывая, продолжила:
— Ты должен собраться с силами. Графиня и мистер Рэндолф с ума сходят.
Джин потерялась!
Подобно внезапному порыву ветра, сдувающему пелену густого тумана, слова Салли-
Мэй чудесным образом очистили сознание Кристофера. Он схватил девочку за
руку.
— Джин потерялась?
Налегая на весла, искусно проводя утлое суденышко между плывущих обломков,
Эзри Баркер прокричал:
— Не надо было тебе этого говорить, Салли-Мэй! Понимаете ли... —
Он прокашлялся. — Понимаете ли, Крис, родстер Джин нашли в переулке. Он
был перевернут, только колеса из воды торчали. Пустой!
Стоя на краю тротуара перед церковью, Джин вглядывалась сквозь дождь и
туман. Где родстер? Это был кошмарный день с самого рассвета до сумерек, но
ей уж точно не приснилось, что она припарковала машину здесь. Девушка
посмотрела в обе стороны улицы с мутными фонарями, тусклый свет которых
отражался в мокром блестящем асфальте. Движение было не такое сильное, как в
те минуты, когда она здесь проезжала. Ее машину угнали? Она оставила ее
незаблокированной, когда помчалась назад в церковь забрать свои
драгоценности. Ну а почему нет? Ведь она ожидала, что окажется за рулем
через минуту, не больше. Что теперь делать? Дождь стекал с полей мягкой
шляпы, стучал по плечам. Нельзя же стоять на тротуаре вечно — лучше
вернуться в церковь. Можно позвонить в
Хилл-Топ
из кабинета. Стоп... В
кабинете сидит Лютер Калвин. Поделом ему, если будет ждать всю ночь. Съездив
до коттеджа Картера на берегу реки, станет ли Кристофер Уинн в такой дождь
возвращаться в церковь? Вряд ли.
Эзри! Вот кто отвезет ее домой. Без сомнения, он всю дорогу будет бубнить о
ее легкомыслии. Но не пешком же идти...
Девушка вернулась на церковную скамью, чтобы подождать, когда Баркер придет
гасить свечи. Мысли, чувства, переживания сплелись в тугой клубок. Надо
нащупать свободный кончик, ухватиться за него, потянуть... Нет, не поможет.
К чему пытаться думать? Так хочется расслабиться в этой ароматной тишине,
впустить в себя царящую в церкви безмятежность... Действительно ли мать едет
в Гарстон? Зачем? Чтобы оправдаться, попросить прощения за то, что солгала
дочери в письме? Не исключено.
И все равно надо позвонить Гарви; как только
доберусь до Хилл-Топ
, сказать, что я не могу, просто не в состоянии носить
этот изумруд
. Дыхание Джин прервалось от судорожного всхлипа. По телу
прошла зыбкая волна тупой боли, будто разорвавшееся сердце заныло, очнувшись
от наркоза. Она не позволит отчаянию опять захватить власть над собой. Она
должна что-нибудь сделать. Прижимая к груди шкатулку с драгоценностями, Джин
встала и медленно пошла вперед, разглядывая алтарь, хоры... Орган! Музыка
всегда ее успокаивала. Почему бы не сыграть?
Загоревшись этой идеей, Джин осмотрела инструмент. Легонько прикоснулась к
клавишам из слоновой кости. Небесный звук... Музыка сочувственно и нежно
прикоснулась к ее больному сердцу. Пальцы девушки блуждали по клавиатуре,
извлекая одну прекрасную мелодию за другой. Мысли прекратили бег; душа,
казалось, парила в космосе.
Грохот — где-то там, в мире за церковными стенами, — заставил Джин
вздрогнуть и вернуться в реальность. Взрыв? Она пробежала по боковому
проходу, распахнула двери... и не поверила своим глазам. Главная улица
превратилась в реку! Что это за темное облако, плывущее к ней? Гигантская
волна? Может быть, тот грохот означал, что рухнула дамба? Картер говорил:
Наводнение севернее нас, мы пока в безопасности, если только дамба
выдержит
.
В безопасности? Где он теперь? Где Кристофер Уинн? Где мама? Предупредят ли
ее об опасности прежде, чем она доедет до затопленных районов?
Водяной поток чуть не сбил девушку с ног. Она тут же попятилась, не сводя
загипнотизированного взгляда с приливавшей воды. Джин отступала в церковь, и
вода плескалась под ногами при каждом шаге. Оказавшись в заалтарной части
храма, Джин поднялась на пять ступенек, прислонилась к алтарю, зачарованно
глядя, как вода заполняет проходы. Справа и слева от нее высокие свечи
продолжали как ни в чем не бывало гореть, за спиной красные розы источали
аромат.
Она в безопасности! Джин вздохнула с облегчением. Словно в насмешку над ней
разъяренная волна ворвалась в открытые двери, на ее гребне красовалось
фантастическое украшение в виде голубой женской шляпки. Быстрая и
безжалостная, волна неслась вперед, подхватывая по пути бордовые подушки. В,
сознании Джин прозвучал голос отца:
Когда-нибудь ты угодишь в стремительный
поток жизни, который подхватит тебя, закружит и накроет с головой...
Она прикусила губу, чтобы сдержать рыдания.
Трусиха! Пасуешь при первой же
опасности. А ну-ка, соберись с силами!
— так сказала бы Салли-Мэй... Салли-
Мэй! Где она сейчас? Где Хьюи? Где... где Кристофер? В коттедже Картера на
берегу? Если затопило главную улицу, то что происходит там? Ни в коем случае
нельзя давать волю воображению. Нужно сосредоточиться на том, как спастись
от наводнения — тогда она, может быть, сумеет помочь другим... Колокольня!
Но как до нее добраться — ведь лестница на противоположной стороне церкви?
Наверняка должен быть выход из заалтарной части. Джин осмотрелась — и точно,
панель справа оказалась дверью... в кабинет Кристофера Уинна! Девушка
поспешно толкнула ее, перешагнула порог и в замешательстве остановилась,
окруженная полной темнотой. Свет был выключен! Она вцепилась в ручку двери,
не зная, что предпринять. В дальнем конце комнаты виднелось слабое свечение.
Это тлели угли в камине. Из мрака раздался скрипучий голос:
— Это вы, Баркер?
Лютер Калвин! Она и каменноликий одни в церкви.
— Это не Баркер. Это Джин Рэндолф.
— Чего это вам вздумалось выключить свет?
Раздражение неожиданно восстановило эмоциональное равновесие Джин. В ее
голосе даже прозвучала нотка насмешливости, когда она сказала:
— Я выключила свет? Вы что, не знаете, что город затоплен и церковь
заполняется водой? Вы, уважаемый, утонете, если останетесь здесь.
— Утону? Я?! Вы думаете, Господь это допустит? Что будет делать эта
церковь без меня?
Все презрение, вся ярость, которую возбудил в Джин этот человек, вырвались
наружу. Она взорвалась:
— Работать дальше — вот, что она будет делать без вас! Если хотите, я
скажу гораздо больше. Община поддержала бы Кристофера Уинна во всех его
начинаниях, если бы вы не вмешивались. Если Бог существует, то он смоет вас
этим потоком, очистит свой храм от вашего присутствия!
Скрежещущий смех прервал Джин на полуслове.
— От вас исходит вредное влияние. Я почувствовал это в первый же раз,
когда увидел вас в непотребном платье, открывающем спину, в гостях у
графини. В тот вечер Кристофер Уинн не мог отвести от вас взгляд. Ваша бабушка-
язычница делает все возможное, чтобы его погубить. Если он на вас женится,
его карьере придет конец. Вы, вы с вашими экстравагантными нарядами, с вашим
отцом, похотливо смотрящим на женщину, которая ему не жена, с вашей
матерью...
Джин яростно швырнула шкатулку с драгоценностями в ту сторону, откуда
раздавался этот ненавистный голос. Содержимое шкатулки с плеском попадало в
воду, будто пулеметные пули. Попала ли она в цель? Джин прислушалась. Не
было слышно ни звука, кроме шума бури, доносящегося снаружи. Она его
оглушила? Ее гнев утих. Снова эта Ужасная Сестрица, а она уж думала, что
избавилась от нее навсегда. Что, если Калвин лежит без сознания на полу?
Что, если он утонет? Виновата в этом будет она. Надо узнать, в чем дело. В
кромешной тьме кабинета голос Джин прозвучал пугающе звонко, когда она
позвала:
— Мистер Калвин! Мистер Калвин!
Ответа не последовало; слышался только монотонный плеск воды. Что ей делать?
Посветить было нечем. Пробираться к Калвину на ощупь? Вернуться за свечой к
алтарю?
Девушка быстро выбежала из кабинета. Чувствуя себя осквернительницей храма,
она вытащила длинную восковую свечу из серебряного подсвечника. Прикрывая
колыхавшееся пламя рукой, вернулась к двери. Что она там увидит? Лежащего
без сознания человека? Может быть... мертвого? Джин крепко прикусила губу,
чтобы зубы прекратили стучать, и повыше подняла свечу.
Пол кабинета был залит водой. Где Лютер Калвин?
Она осторожно пошла вперед. Тусклый свет был не в силах рассеять мрак, но
привел его в движение: причудливые тени закачались на стенах с книжными
шкафами, на глубоких креслах, на...
Джин засмеялась. Она хохотала до тех пор, пока пламя свечи в ее руке не
заметалось, норовя погаснуть. Это отрезвило девушку. Она осторожно прикрыла
рукой драгоценный огонек. На мгновение ей показалось, что на столе
устроилась обезьяна и глядит на нее горящими фанатическим пламенем агатовыми
глазами. А вот и нет! Подогнув под себя ноги и нахохлившись, прямо в центре
стола восседал сам великий и ужасный Лютер Калвин! Без сознания? Как бы не
так! Джин усилием воли подавила судорожное хихиканье. Она была слишком
близка к границе, за которой начинается истерика.
С края стола свешивалось что-то блестящее. Ее бриллиантовый браслет.
— Я покажу вам, как подняться на колокольню, мистер Калвин. Там вы
будете в безопасности.
Ответа не последовало. Джин почувствовала, как по ее ногам поднимается вода,
и выпалила:
— Поспешите!
Калвин по-прежнему смотрел на нее молча, с упрямым видом, и девушка пожала
плечами:
— Как вам угодно. Я пошла наверх.
Прикрывая пламя свечи ладонью, она побрела по воде к двери. Лучше потерять
драгоценности навсегда, решила она, чем приближаться хоть на дюйм к этому
извергу, чтобы собрать их. На пороге Джин обернулась:
— Может, передумаете?
Противный голос Калвина отрезонировал в кабинете металлическим звоном:
— Я сказал мистеру Уинну, что буду ждать его здесь. Я никогда не меняю
своих решений.
— В самом деле? Ну, ждите Уинна. А я пойду наверх, где сухо.
Не волоком же его тащить в безопасное место!
— думала Джин, в могильной
тишине пробираясь по затопленному коридору. К чему волноваться? Пока что он
сидит в полном комфорте и сухости на письменном столе. Лучше ей внимательно
следить за собственными шагами, Вода затрудняла путь, хватая за ноги.
Девушка медленно продвигалась вперед. Добралась до лестницы. Ухватилась за
перила, перемахнула сразу через две ступеньки и поднялась выше уровня воды.
При каждом шаге в туфлях противно чавкало. Наконец она оказалась на
колокольне и со вздохом облегчения опустилась на скамью перед большой
клавиатурой. Сделала глубокий вдох. Ну, все! Пламя свечи задрожало. Неужели
собирается погаснуть? Где здесь фонарь, которым пользовался месье Велик,
разыскивая ключи? Джин поискала в кладовой, на полке, бросила в карман
случайно попавшийся под руку коробок спичек — а вдруг пригодятся? —
потом вернулась к клавиатуре и обнаружила фонарь в уголке под низкой
табуреткой. Нажала на кнопку. Ура! Работает! Поспешно задув свечу, она
положила ее на полку вместе со спичками. Свеча снова могла ей понадобиться.
Что дальше? Джин сняла плащ и, уютно устроившись в кожаном кресле, выключила
фонарь — надо было беречь батарейки. Чернильная тьма! Это совсем не
радовало. Как завывает ветер... Ей вдруг показалось, будто колокольня
раскачивается. А до чего сильно хлещет по стенам дождь! Под потолком какой-
то зловещий шорох....
Джин содрогнулась и съежилась в кресле, поджав озябшие ноги в мокрых туфлях.
Становилось все холоднее — до утра она промерзнет до костей, если только не
сумеет отыскать что-нибудь, чем можно накрыться. Можно же взять старые
пальто звонаря!
Девушка включила фонарь и осторожно поднялась на звонницу. Вот они, пальто!
Длинные, короткие, темные, светлые, все очень поношенные. Месье Велик
страсть как любил хранить всякие ненужные вещи — никогда ничего не
выбрасывал. Джин перекинула через руку три самых теплых пальто и недовольно
сморщила нос — запах от них исходил не из приятных, она терпеть не могла
сорт табака, который курил звонарь. На мгновение девушка остановилась и
прислушалась к бушевавшей буре. Осторожно спустившись, надела одно пальто и
уселась в кресло. Сбросила туфли, обернула ступни и колени другим, а третье
накинула сверху, укутавшись до подбородка.
Когда ее тело понемногу охватило тепло, в голове прояснилось. Что с отцом?
Добрался ли Кристофер Уинн до коттеджа Картера? Выдержит ли Коттедж напор
вышедшей из берегов реки? О, обязательно выдержит. С Кристофером все должно
быть в порядке — Бог не допустит, чтобы что-то случилось с человеком,
который настолько ценен для мира! Бог?.. Неужто она инстинктивно обратилась
к Нему? Калвин недавно сказал о Кристофере:
Если он женится на вас, его
карьере придет конец
.
Калвин! В кабинете! Один! Без огня в камине! Он замерзнет и заболеет
воспалением легких. Ему там нечего надеть для защиты от холода. В звоннице
остались еще пальто. Не отнести ли ему одно?
Джин поежилась в теплом гнездышке, которое с таким усердием свила для себя.
Разве она не уговаривала Калвина подняться на колокольню? Пусть замерзает,
старый несносный лицемер! И его дочери, и прихожане будут чувствовать себя
значительно лучше без него. Вдруг ей стало стыдно. Как можно наслаждаться
теплом и уютом, когда человек находится перед лицом медленной смерти от
холода?
— Проклятая рэндолфская совестливость! — проворчала Джцн,
сбрасывая с себя пальто. — Теперь все-таки придется ему помочь.
Она, кряхтя, натянула на ноги промокшие туфли и, держа тяжелое пальто в
одной руке, фонарь — в другой, осторожно спустилась по железным ступенькам
вниз — в подвальный холод, в могильную тишину. Джин показалось, что она
прошла по воде целую милю, пока добралась до кабинета. От усилий девушка
совсем запыхалась. Прислонившись плечом к дверному косяку, пошарила лучом
фонаря по кабинету. Боже! Кошмар! На столе никого не было, и браслет уже не
поблескивал на свету...
Где Лютер Калвин? Выбрался на улицу? Ясно, что если в церкви воды по колено,
значит улица совсем затоплена. Он уплыл
...Закладка в соц.сетях
