Жанр: Любовные романы
Лица
...сь обратно в дом, испугавшись, что Форга может
вернуться рано. Но там все было по-прежнему: играло радио, шумел в холле
пылесос. Она заставляла себя подавить внутренний страх из-за того, что
собиралась сделать.
Сейчас только одиннадцать. Она начала писать письмо Марку, как решила еще в
офисе
Бритиш Эйруэйс
. Неожиданно ей пришло в голову, что какова бы ни была
правда о нем, он должен знать правду о ней.
Я думаю о тебе больше, чем о
ком-либо в моей жизни, но...
Словами изложить ужасную историю было трудно.
Она написала все на одном дыхании. Но получилось так мелодраматично, что
Алекса тут же разорвала письмо и спустила обрывки в унитаз. Одиннадцать
тридцать. С письмом придется подождать. Да и лучше написать его потом, когда
свершится задуманное.
Одевалась она с трезвой и ясной головой. Открыла дверь в спальню, чтобы
услышать, когда приедет Форга. Хотелось принять успокоительное, но хватило
решимости не делать этого — сейчас надо целиком контролировать себя.
Сунув билет на самолет во внутренний карман серой сумочки, Алекса весело
выпорхнула вниз навстречу Форге — полностью готовая для важной встречи.
Переговоры проходили в небольшом зале отеля
Коннот
. С церемонностью
Старого Света Форга представил Алексе троих мужчин — директоров гигантской
медицинской компании
Першалл
. Двое англичан и один, высокий и совершенно
лысый, вероятно, немец или голландец. Алекса, без сомнения, произвела
эффект, и поначалу директора даже не знали, как с ней себя вести. Взгляды
украдкой, высокопарные комплименты, несвязный разговор. Она очень старалась,
чтобы произвести впечатление человека с ясной головой. Директора начали
понемногу расслабляться и по просьбе Алексы дали ей свои визитные карточки,
выпив уже по два бокала хереса, в то время как и Форга и Алекса ограничились
Перье
.
Когда с первым блюдом — копченым осетром — было покончено и выпито
Монтраше
, компания приступила к обычным для них деловым вопросам. Они
заговорили о текущем положении дел в фирме, о цифрах, попросили Форгу дать
более подробное описание планов мировой экспансии — в Европу, Дальний
Восток, Южную Америку.
Трио наслаждалось собой — все, включая и Форгу, хотя улыбался он редко и
отвечал на вопросы по-деловому кратко. Алексу особо ни о чем не спрашивали.
Но на заданные ей вопросы она тоже ответила сжато и профессионально: как
прошло турне по Штатам, как популярно теперь повсюду ее лицо.
Форга откинулся на спинку дивана и время от времени обменивался фразами по-
немецки с длинным лысым соседом. Очень скоро Алекса поняла, что трио
встретилось с ними фактически отпраздновать сделку — главная часть работы
была уже позади. Наверное, они выразили желание посмотреть на нее,
удовлетворить любопытство и убедиться, на самом ли деле она обладала тем
магнетизмом, которым хвастался Форга. Впервые Алекса поняла, что сама стала
для компании своего рода бесценным товаром.
Два пятнадцать. Пришло время показать им другую сторону своего магнетизма.
— Господа! — Ее тон потребовал внимания. Встав, Алекса
ослепительно улыбнулась. Даже Форга все еще оставался в расслабленном
состоянии и посмотрел на нее благодушно, хотя, несомненно, ровный ход
встречи был прерван.
Алекса гордилась собой. Значит, Форга еще не узнал о взломе на Одиннадцатой
улице и удалось обманывать его целых тридцать шесть часов. Она репетировала
выступление всю ночь, но слова в неожиданно наступившей тишине стали шоком
для нее самой.
— Мадам Дэви — не только шарлатан. Она опасный человек. С ее продуктом
все в порядке, но прошлое этой женщины ужасно. Почти так же, как ужасна и
она сама. Мне известно, что она имела две так называемые косметологические
клиники, занимавшиеся операциями на лице, закрытые впоследствии американским
правительством, и, может быть, не только две. Она уродовала людей. Она
изуродовала мою мать, которая сразу совершила самоубийство.
Я долго молчала, потому что не имела доказательств. Теперь они есть. —
Никто не шевельнулся. На лицах троих бизнесменов застыло почти театральное
выражение шока и ступора. Она не осмелилась взглянуть на Форгу и помахала
перед ними их визитками. — Я обязательно вышлю их вам позднее. Как вы
сами понимаете, после этого мой контракт с
Дэви
не будет продлен. И сильно
сомневаюсь, чтобы вскоре вообще можно было продлевать его с кем бы то ни
было.
Она торопливо вышла из комнаты, выскочила из гостиницы, молясь, чтобы
хватило времени перебежать через улицу, прежде чем Форга нагонит ее. Она
бежала вперед, не зная куда. На пути попался небольшой сад, в глубине
которого виднелся проход с колоннадой. Он вел в церковь. Надо было
спрятаться, пересидеть какое-то время, пока можно будет въехать в
Скайвейс
.
Это была католическая церковь, очень старая, с роскошными витражами на
окнах. Алекса сидела там почти час, сгорбившись в последнем ряду.
Постепенно присутствие духа возвращалось. Это было совсем не просто. Она
заставила себя осмотреться вокруг. Когда часы показали половину четвертого,
Алекса с усилием поднялась со скамьи: страх почти парализовал ее. Перед тем
как покинуть церковь, она решила отменить заказ на самолет и полететь другим
рейсом, так безопаснее. Хоть в
Бритиш Эйруэйс
уверяли, что никогда не
объявляют имена пассажиров заранее, зная влиятельность Форги, она не могла
быть уверена, что что-то может остаться от него в тайне и в последний момент
он не окажется на соседнем сиденье.
Она останется в
Скайвейс
и напишет длинное письмо Марку, объяснит, почему
сделала все, что могла, чтобы уничтожить компанию его матери. И почему, из-
за чувств к нему, не будет искать другого возмездия для его Мадам Дэви и,
конечно, Форги за смерть Энн Першинг. Она отправит письмо, как только
приземлится в Нью-Йорке. Если с ней что-то случится, по крайней мере, он
будет знать, в чем дело и кто виноват.
Легко было составить план, но осуществить оказалось гораздо трудней. К тому
времени, как Алекса поселилась в гостинице и закончила писать, она была
совершенно разбита, не в силах даже шевельнуться — не то что лететь в Нью-
Йорк следующим самолетом.
Джо... надо как-то связаться с Джо, рассказать ей, что она сделала. Никогда
еще Алекса не чувствовала себя такой одинокой. Из-за планов, от которых
распухла голова, она забыла даже о самых необходимых вещах.
Спустившись в вестибюль, она спросила:
— Где можно купить зубную щетку?
— Все закрыто. Завтра утром. Здесь в восемь утра... — Зевающий
клерк указал на киоск, справа.
Хорошенькая стюардесса, въезжавшая в гостиницу, заметила Алексу. Она не
могла не обратить внимание на ее непонятно трагический вид, вызванный всего
лишь отсутствием щетки.
— Если хотите, у меня есть дорожный набор
Пан Америкен
, —
предложила стюардесса.
Алекса попробовала было возражать, а потом от всего сердца поблагодарила
девушку и вернулась в свой стерильный номер, вцепившись в пакет, как в
талисман. Кто может знать, где Джо... где Мадам Дэви давала долгожданную
аудиенцию? Конечно, Майк Таннер. Английская телефонная система ни к черту не
годилась. Алекса долго не могла пробиться в справочное бюро Сан-Диего.
Наконец она дозвонилась в Нью-Йорк и узнала телефон их филиала в Сан-Диего.
Майка она не застала — тот уехал
по заданию
и никто не мог сказать, когда
он собирался обратно.
Алекса уставилась в пол, соображая, что делать. Теперь оставался только один
человек, к которому можно обратиться за помощью, кому она доверяла, кто еще
мог подставить ей плечо, в котором она так нуждалась. Кэл Робинсон. Но
согласится ли он разыскивать Джо? Она так и не перезвонила, когда он
великодушно позвонил ей первым, так ни разу и не поблагодарила его. Придется
рискнуть. Больше все равно никого нет.
Когда в трубке раздался голос Твинни, на глазах у Алексы появились слезы.
Твинни всегда отвечал, когда Кэл находился в Сан-Франциско. Он так
обрадовался, когда понял, кто звонит, что ей даже не пришлось спрашивать,
занят ли сейчас босс. Прошли минуты, и Алексе было все хуже и хуже, когда
Кэл наконец взял трубку. Он был немногословным, но в голосе его не
чувствовалось холодка и равнодушия.
— Неужели сама звезда позвонила? Не могу поверить. Чем обязан честью?
— Кэл, я... я в Лондоне.
— Передай мой нижайший поклон королеве. Жаль, я собирался в Нью-Йорк
через неделю-другую. — Он помолчал и добавил довольно сварливо: — С
новой девушкой, ты, наверное, слышала... Пэтси Брук?
— Нет-нет, я не слышала... Я рада. — Алекса торопливо продолжала:
— Кэл, я в беде. Мне нужна помощь. Знаю, что не заслуживаю, но... но...
больше не к кому...
— Во что ты еще влезла? — Теперь пришла его очередь изображать
полное безразличие. Чего ради за нее переживать? — И деньги не могут
вытащить? Ты же богата, Алекса, богата и знаменита. Так пишет
Тайм
.
Кэл был спокоен, и Алекса попыталась пробиться сквозь его цинизм. Ее
подгонял страх:
— Ты не можешь выяснить, где сейчас моя сестра Джо? Я покончила с
Дэви
. Не из каприза, а совершенно сознательно... Сейчас долго
объяснять... — Алекса заколебалась. Если Кэл и решил, что она
истеричка, по-другому не расскажешь. — Моей жизни угрожает опасность —
и Джо тоже. Мы висим на волоске. Я думала, что вернусь в Нью-Йорк, но раз
Джо в северной Калифорнии, и мне надо там быть... — Она постаралась
говорить увереннее. — Двое — всегда лучше, чем один.
Кэл присвистнул и какое-то время молчал, прежде чем спросить:
— Так, говоришь, где ты сейчас?
— Отель
Скайвейс
в лондонском аэропорту.
— Ты можешь пока оставаться там? — Он снова помолчал, а потом
рассмеялся. — Да что тебе там мучиться, хулиганка. Есть одно отличное
место, недалеко от аэропорта. Называется
Бэлл
, это в районе Харли. Я
знаком с владельцем. Там просто здорово, тихо так. Тебе, конечно, надо
хорошенько отдохнуть, прежде чем снова нырять в бурное море. Если нужно
спрятаться, то только там. Сейчас им позвоню, а еще сутки понадобятся на
поиски твоей сестры. Не спрашивай, почему я согласился. Может быть, ты все
еще сидишь у меня в подкорке. В конце концов, это же я дал тебе старт...
Алекса положила трубку с ощущением, что ее крепко обняли и потрепали по
голове. В шесть утра она отчаялась заснуть и вышла на улицу отправить письмо
Марку. Мысль о том, что оно уже будет в пути, поможет ей. В лифте она снова
столкнулась с хорошенькой стюардессой. Та посмотрела вопросительно:
— Чем еще вам помочь?
— Вы возвращаетесь в Нью-Йорк? — спросила Алекса.
— Да, — кивнула стюардесса, — такая была тяжелая неделя. Но
есть еще пара часов отдохнуть... — девушка помолчала и робко спросила:
— А вы не Лицо
Дэви
? Я поспорила с экипажем...
Алекса чуть не поперхнулась, но ответила:
— Да. Но, пожалуйста, не говорите никому. Никто не должен знать, что я
здесь.
Когда они вошли в вестибюль, стюардесса радостно сказала:
— Хорошо, а можно автограф?
Алекса достала визитку и написала свое имя на обороте.
— Ой, большое спасибо. Вы уверены, что ничего не попросите меня сделать
для вас в Нью-Йорке?
Конечно, было о чем попросить девушку из
Пан Америкен
. Кто знает, как
долго будет идти письмо из Англии? Алекса снова открыла сумочку и достала
письмо Марку.
— Можете опустить это в ящик сразу по приезде? Это очень-очень важно.
— Конечно. — Девушка взяла письмо, как драгоценность. — Буду
очень рада. Можно я потом позвоню насчет... вашего продукта? Хочется
попробовать, что это такое.
— Дайте мне адрес, я вышлю вам запас на целый год...
13
Возвращаться в квартиру у Центрального парка было странно. Не будь рядом
Кэла, Алекса никогда бы не решилась. Но он был рядом. Он заплатил за такси и
подождал, пока вернут сдачу, в то время как Алекса тряслась, ожидая пули в
спину. Страх преследовал с тех пор, как она прошла таможенный контроль.
Это было самое ужасное путешествие в жизни, хоть Кэл и пообещал отложить
съемки и встретить ее в Нью-Йорке. Она выглядела и вела себя странновато —
никакой косметики, волосы спрятаны под большой английской шляпой,
безразмерное темное пальто, которое она купила в гостинице в Лондоне — и это
когда в Нью-Йорке стоит настоящая жара.
Веселый и любезный раньше швейцар был не похож на себя. Он сильно покраснел
и сказал враждебно:
— Боюсь, что у меня есть приказ вас не впускать, мисс Уэллс. Я жду вас
уже больше недели. Вам каждый день звонят... — Он протянул Алексе
несколько листков. Везде одно и то же — позвонить Блэр Бенсон сразу по
приезде, срочно.
— Где Кико? — холодно спросила Алекса.
— Не знаю. — Джозеф заговорил с нотой извинения в голосе. —
Простите, я забыл. Кико уложил ваши вещи в эти чемоданы. Приходила почта, но
Барри Хантер, который представляет владельца квартиры, переправил ее во
Вью
, чтоб вы забрали ее оттуда.
Кэл уже вышел на улицу, пытаясь опять остановить машину.
— Куда же теперь? — сказала Алекса, когда они забрались в такси. С
минуту она снова была похожа на девочку, которую он встретил в
Мендосино, — дерзость и в то же время неуверенность в себе. — Я
знаю. В
Виндхэм
— где актеры селятся. Там безопасность самая надежная.
Никого наверх не пропустят, пока не спросят, кто и зачем... Страшнее всего
то, что до сих пор невозможно связаться с Джо. Кэл говорил с Майком
Таннером, просил Майка позвонить Алексе в
Херли
. Но упрямец так и не
позвонил. Кэл сказал ей, что Майк хитрил, не совсем доверял ему: от Майка
удалось добиться только, что интервью с Мадам Дэви состоялось, но Браун и
Джо все еще где-то в северной Калифорнии и что факты потихоньку стягиваются
в один узел.
Не имея информации, Алекса невыносимо мучалась и в конце концов не смогла
дольше оставаться в
Бэлл
. Она окончательно решила, что надо вернуться —
все лучше, чем томительная неопределенность.
Поселившись в гостинице, Алекса тут же попыталась связаться с Майком
Таннером. Она не застала Майка, но его ожидали с минуты на минуту. Пришлось
оставить номер телефона в
Виндхэме
и попросить его срочно перезвонить, по
делу,
не терпящему отлагательства
.
— Попробуй узнать, где Браун, позвони в ее офис. Мне ничего не
сказали, — извиняясь, сообщил Кэл.
Дождаться ответа от секретаря Браун оказалось долгим делом. Когда та
услышала, что звонит Алекса, то смогла лишь выдохнуть:
Минутку.
Через секунду ответил ледяной голос Блэр:
— Где ты была? Самая неблагодарная дрянь, какая только может быть. Как
ты посмела сбежать с середины сеанса?..
Алекса даже не поняла, о чем идет речь. Потом вспомнила. Казалось, с тех пор
прошли годы... ведь это совсем не важно. Она в самом деле должна объясниться
с Блэр, но не сейчас, не завтра, но скоро, когда восстановятся ее силы.
— Нам необходимо увидеться. Можешь приехать сейчас? Есть для тебя
важные новости.
— Я только что из... из Европы. Неважно себя чувствую. Это не может
подождать?
— Нет. Где ты?
Алекса замялась и посмотрела на Кэла. Он успокоительно подмигнул и поднял
кверху большой палец. Почему-то это вселило уверенность. Она вздохнула.
— Хорошо-хорошо, Блэр. Приеду в... — она подняла к глазам часы, но
приказы, как обычно, отдавала Блэр:
— Будь здесь в пять тридцать. Спасибо.
Кэл уговорил ее привести себя в порядок, открыть один из чемоданов и
сбить
их с ног
шикарным нарядом. Кико уложил вещи точно так же, как делал это
всегда — все одна к одной, переложены листами оберточной бумаги, все
чудесным образом без одной морщинки. Наверное, Кико не умел делать это по-
другому.
Она вымыла и высушила голову, натянула темно-зеленую льняную водолазку.
— Краситься не буду, — категорически заявила она.
— Тебе это и не нужно. Но чуть-чуть подрисуй кое-что, не хочешь же ты
ослепить Мадам Вью своей естественной красотой.
Кэл сказал, что поднимется с ней на этаж Блэр и подождет ее снаружи. Алекса
пыталась сопротивляться, но на самом деле это принесло ей облегчение.
— А потом сходим в китайский ресторанчик, как договаривались три года
назад, — усмехнулся Кэл.
Пока не вошла в кабинет Блэр, Алекса была уверена в себе — если изобразить в
нужном количестве раскаяние и муки совести, то есть шанс впоследствии все
объяснить, сделать так, что Блэр пойдет на мировую.
Но Алекса ошиблась. Блэр откровенно получала огромное удовольствие от своей
речи, но Бог мой, подумала Алекса, как она жутко выглядит!
Не считая нужным задерживаться на преамбулах, Блэр заговорила, даже не
предложив Алексе сесть.
— Если, судя по твоему невообразимому самомнению, ты считаешь, что
будешь еще работать во
Вью
, считаю нужным сообщить, что твоя карьера в Нью-
Йорке и вообще в Америке закончена. Я приняла меры, чтобы тебя не взяли ни в
одно агентство.
Алекса все равно уселась на стул напротив Блэр. Она знала, что у Блэр еще не
все, и молчала, пока та доставала из ящика конверт с эмблемой
Дэви
.
Алексу трясло, но она не проронила ни слова, чувствуя, что с бывшей
начальницей что-то происходит. Блэр уже теряла контроль над собой, и на лице
отчетливо читалась ярость.
— Это письмо — подтверждение того, что ты, наверное, знаешь. Твой
контракт с
Дэви
расторгнут. Тебе конец. Считай, что ты уже на улице...
Блэр поднялась. В глаза Алексе бросились вены на ее шее, сама она походила
на скелет.
Когда Алекса взяла конверт и, не раскрыв его, подходила к двери, Блэр
взвизгнула вслед:
— Вы обе суетливые, тупые и лезете не в свое дело, хоть никто вас в
грош не ставит. Можешь винить не только себя, неблагодарная дилетантка,
скажи спасибо и сестренке за то, что сломала тебе карьеру!
Прошло два часа с тех пор, как она последовала его указаниям и лично нанесла
смертельный удар по карьере Алексы Уэллс.
Он обещал прислать вознаграждение. Его доставили тридцать минут назад, и до
сих пор Блэр боролась с искушением раскрыть пакет. Он сказал, что ночь они
проведут вместе. Предвкушение счастья давало силы не трогать презент, но в
который раз Блэр начинала чувствовать, что не может ничего с собой поделать.
Но если закурить сейчас, без него, за кайф придется заплатить таким
мощнейшим эмоциональным упадком, что может не хватить сил выполнять его
желания и вообще дать или получить какое-либо сексуальное наслаждение.
Она легла в ванну, пустив между ног мощную струю воды, то поднося ее ближе,
то отводя дальше — как делал ей Форга, когда хотел наказать. Она обмотала
себя тонкими золотыми цепочками, приятно касавшимися самых интимных мест.
Она готова... но придет ли он? Она жадно глянула на шкаф, где лежал пакет.
Что бы такого сделать, чтобы отвлечься от его содержимого?
Блэр подошла к столу. Золотые цепи ощутимо натягивались, и это еще больше
усиливало желание... но при этом она чувствовала пустоту, недоумение,
разочарование — Алекса не сломалась, да она почти вообще не отреагировала.
Она открыла свой портфель. В нем лежала пачка писем для Алексы, переданных
из квартиры
Дэви
на хранение
Вью
. Форга попросил подержать их до его
приезда. Зачем? Почему ему интересно читать письма тому, кого он уже вывел
из игры? Неужели он заботился о той, кого хотел отправить на помойку?
Блэр пролистала пачку... счета, приглашения, каталоги и — толстый конверт с буквами П.С.Ж.С.С.В.М.М.
Что-то подсказывало Блэр, что хозяин этого уверенного почерка и инициалов
как раз и интересует Форгу. Подозрение, ревность, гнев заставили разорвать
конверт.
Это было любовное письмо Марка Лэннинга Алексе, любовное письмо, которое
невыносимо было читать — такое оно было нежное, заботливое. Со зверской
злобой она начала высматривать имя, которое искала:
Я знаю, какое влияние имел на тебя Форга. К сожалению, мне слишком хорошо
знакомо это его свойство — заставлять людей с самой ясной головой вести себя
словно лунатики. А особенно действие на таких, как ты — впечатлительных
хорошеньких девушек, которые могут решить, что Это любовь.
— Сволочь... — с болью выкрикнула Блэр. Она скомкала письмо, потом
дрожащими руками расправила его снова и перевернула страницу. Слезы ярости
расплывались в чернильные пятна.
Мне надо многое объяснить. Отец женился на обыкновенной девушке, русской
студентке Светлане Сергеевой, когда мне исполнилось шесть. Моя мама умерла
за два года до этого. Думаю, вначале брак был достаточно счастливый, пока,
как теперь можно догадаться, они не встретили Форгу. Я никогда не любил его
и не доверял ему. Он заморочил им голову идеей всемирной империи красоты.
Отец обанкротился, вложив деньги в этого мыльного пузыря, и вскоре умер от
инфаркта. Мне тогда было шестнадцать. С тех пор я почти не виделся со
Светланой. Хотел оставаться в стороне, когда рядом с ней был Форга, а это
случалось все чаще. Только когда ушел из флота и занялся пластической
хирургией, Светлана стала немного мной интересоваться. Я сделал большую
ошибку. Согласился на этот маскарад — он казался совсем невинным — убедить
окружающих, что я ее настоящий сын, а не приемный. Я не имел никакого
отношения к их бизнесу, но мои медицинские работы подходили под критерии
Дэви
. Не могу простить себе, что не принимал ничего всерьез и мирился со
многим во имя отца. Теперь, получив твое письмо, я намерен выяснить все до
конца, хоть, может быть, из-за Форги я потерял тебя навсегда. Я должен
сделать это для себя, докопаться до самого дна...
Из-за Форги я потерял тебя навсегда... из-за Форги.
Блэр снова скомкала письмо и зашагала по комнате, не замечая, как цепи
врезаются в тело. Она рванула их, расцарапав кожу. Форга и Алекса! Блэр
подбежала к шкафу и вскрыла пакет. Все очевидно: Форга узнал о ней и
Марке... из-за этого хотел размазать ее по стенке, разорвал с ней контракт.
Хотел преподать Алексе урок, так же как всем ее предшественницам. И выбрал
самую жестокую месть: для этой дрянной девчонки самое главное — карьера, и
он сделал так, чтобы ее самодовольное лицо никогда не увидело больше огней
славы.
Блэр едва успела начать ритуал, как зазвонил телефон. Она перестала ощущать
цепи — с первой затяжкой обжигающая вспышка удовольствия заставила забыть
обо всем. Она может взять над ним верх и сделает это. Когда Форга сказал,
что не сможет к ней выбраться, она не сдержала разочарованного вздоха,
такого тяжкого, что на том конце провода почувствовал ее состояние.
Последовала пауза, и он проговорил:
— Я пришлю за тобой рано утром... очень рано... приедешь на Шестьдесят
вторую улицу, и там есть кое-что, что, мне кажется, ты сможешь носить на
работу... — Форга точно придумал какое-то особое наказание, но, повесив
трубку и затянувшись снова, Блэр решилась. До утра ждать нечего, сегодня
вечером она выскажет ему все, что знает, в лицо.
Телефон звонил долго. До смерти измотанная Алекса только что открыла дверь
номера в
Виндхэме
и мечтала только о том, чтобы он замолчал. Никто не мог
знать, что она здесь — кроме Майка Таннера, а он так ни разу и не потрудился
позвонить.
Кэл поднял трубку и, как обычно спокойно улыбаясь, сказал: — Одну минуту,
Джо.
— Ой, Джо! — Алекса чуть не сломала себе нос, бросившись к трубке
через чемоданы.
— Я набираю телефон твоей квартиры в Центральном парке уже несколько
дней. Когда ты вернулась? Что произошло?
Рассказав Джо о спектакле, разыгранном в Лондоне, Алекса услышала — к своему
удивлению и злости — только грустный вздох в ответ.
— Ты молодец, это смело и здорово, но... с другой стороны... лучше б ты
подождала...
— Почему? — Алекса оторопела от такого предательства.
— Алекса, замешан отец... — Джо вкратце сообщила все, что
случилось на интервью: как у Мадам Дэви нашлись объяснения на все, как она
сохраняла величавый вид, до сих пор искренне уверенная в своем неоценимом
вкладе в счастье человечества. — Единственный раз она сорвалась, когда
я стала выяснять, где Магда. Она чуть в обморок не упала, сразу указала на
дверь... а потом мы увидели, как к ее воротам подъезжает отец. Он меня
заметил — но не остановился, удрал, понимаешь? Браун, Майк и я с тех пор
везде его
...Закладка в соц.сетях
