Жанр: Любовные романы
Лица
...полно решимости. Она подошла к шкафу и взяла в руки маленькую серебряную
фигурку. Книги, которые она держала, наклонились, но не упали.
— Ты знаешь, что это такое?
— Думаю, да. В школе у кого-то был — какой-то слоновий талисман, да?
Браун фыркнула:
— Не вздумай сказать так моим индийским друзьям. Это не простая вещица.
Перед тобой, моя дорогая, индийский бог — бог удачи. Как-нибудь в другой раз
объясню, почему у него слоновья голова. Когда твоя красавица сестра стала
Лицом Дэви, Лицом Вечной Молодости, я, как и все остальные сотрудники
Вью
,
включая хищную мисс Уоверли, поняла, что Алекса не сможет больше украшать
собой обложки журнала. Может, тебе неизвестно, что это вечная проблема всех
модных изданий — неизвестных красоток, которых они открывают, с кем так
усердно работают и кого выводят в большой мир, этих красоток, увы, часто
очень быстро перехватывают за огромные деньги крупные рекламодатели, самые
известные дома моделей и так далее.
Браун опустилась на стул, скрестила ноги и зажгла сигарету.
— Забавно, ведь обычно это означает, что больше девушке не предложат
сниматься на обложке. Естественно, это будет считаться бесплатной рекламой
для той компании, которую она теперь представляет.
До Джо начинало доходить, она знала вопрос Браун до того, как та задала его
напрямик.
— Так произошло со многими. Лорен Хаттон, Карен Грэхэм, Изабелла
Росселлини — все были обычными журнальными моделями, пока не подписали
контракты соответственно с
Ревлон
,
Лаудер
,
Ланком
...
— И теперь вы не можете понять, почему моя сестра все еще снимается для
Вью
?
— Именно так, мой талантливый друг. И не только для следующей обложки.
Говорят, на Пен Уоверли без смеха сейчас смотреть нельзя — несчастную
раздирают противоречия: с одной стороны, она рада, что ее открытие — твоя
сестра — появится на двух из трех весенних обложек, с другой — ее не может
не тревожить, что в умах читателей Алекса уже закрепилась как Лицо Дэви.
Почему так случилось?
— Я не знаю. — Джо было противно выглядеть тупицей, но
действительно, ко всему прочему конфликт интересов никогда не приходил ей в
голову.
Браун выпустила в воздух ровное колечко дыма.
— Тут дело неладно. — Она налила кофе в одинаковые темно-синие
кружки. — Понаблюдав за вами обеими в последние годы вблизи и издалека,
я решила, что в моей книге есть одно серьезное упущение. Надо было посвятить
главу тем, кто рожден с совершенной внешностью. О том, как ее поддерживают,
что это такое, как с ней живется. Красота развращает, абсолютная красота
развращает абсолютно...
— Алекса не развращена! — Джо кипела от злости, и Браун положила
ей руку на плечо. Джо стряхнула ее.
— Как вы можете так говорить! Алекса, она... никогда не будет такой.
Браун убрала руку.
— Ты виделась с Форгой?
— Как вы узнали о нем?
Теперь настала очередь злиться Браун Шнайдер.
— Ты, по-моему, забываешь, что это мой бизнес, моя работа — знать тех,
кто на самом деле принимает решения, докапываться до сути. Впервые за всю
свою жизнь в журналистике я в растерянности. Я не могу пробиться к Форге,
пробиться к Мадам Дэви.
Мадам Дэви никогда не дает интервью
,
Мадам Дэви
не может с вами связаться, она путешествует, она в Индии... в Париже...
собирается уехать из Калифорнии
.
— Почему бы вам не написать об этой тайне? Чем не сюжет?
Браун рассмеялась, чуть не опрокинув португальскую чашку с кофе.
— Абсолютно верно, Джо. Я написала отличнейший рассказ, невероятный,
построенный на сорванных интервью, отговорках, об ошеломительной жизни
человека, который благодаря гигантской власти, кажется, способен испаряться
с самой планеты.
— Когда это напечатали? Я должна прочитать. — Джо смотрела так
угрюмо, что Браун перестала смеяться.
— Что-то не дает тебе покоя. Я хочу узнать, что... Я думаю, это связано
с нашей загадкой. Блэр зарубила статью. Даже когда я пригрозила, что уйду из
журнала, она не шевельнулась... и я осталась. Знаешь почему? — Джо не
ответила, тогда Браун встала и облокотилась на камин, вглядываясь в глаза
Джо. — Потому что задето мое любопытство. Я намерена выяснить, что
стоит за этой странной конспирацией... и очень скоро.
— Правда? И что вы нашли? — возбужденно вырвалось у Джо.
Браун хитро посмотрела на нее.
— Междоусобный спор даст быстрые результаты.
— Междоусобный?
— Знаешь Артура Рэддиша — нашу неповторимую Редиску, который всегда
выкидывает что-нибудь новенькое?
Джо кивнула. О чем опять толкует Браун?
— Я узнала от моего шустрого ассистента, который подружился со всеми
помощниками в журнале, что Редиска вторгся на мою территорию — в мою
область.
— Ну? — Джо больше не заботилась о том, что покажется глупой.
Ставка слишком высока. Она была в смятении. Взгляд упал на большие часы на
камине. Два сорок — как она могла забыть о времени... но теперь Джо не могла
уйти, пока Браун не расскажет все...
— Два дня назад я сказала ему это в лицо. У меня были неопровержимые
доказательства его дерзости. Он хотел поместить в свою колонку
Я обличаю
материал о Мадам Дэви. Как обычно, он вспыхнул, но быстро отошел и
рассказал, что моя гипотеза верна... и что Блэр не дала согласия дальше
работать над материалом. Больше того. Она потребовала, чтобы он оставил
Мадам в покое...
— А он?
— Мы — профессионалы, — надменно произнесла Браун. — Я
стимулировала его журналистский инстинкт. Вероятней всего, он попытается
переплюнуть меня. Сделает явочным порядком интервью с Мадам Дэви или с
Форгой, и тогда Блэр сдастся и поместит статью, но она не сделает этого...
— Почему?
Браун глубоко затянулась.
— У Форги какая-то власть над Блэр. — Браун заколебалась. — Я
думала, что знаю ее. Но с тех пор, как погиб ее брат, я уже не уверена.
Однако мне точно известно, что если не сейчас, то в недавнем прошлом у нее с
Форгой была, скажем так, определенная личная связь. Она сохраняет все в
секрете — этого хочет, а скорее всего, требует он.
Это уже слишком. Плотина вдруг прорвалась. Джо разрыдалась. Ей было стыдно,
и Браун онемела от неожиданности. Все глубоко запрятанные страхи, чувства
вылились в поток слез, такой же обильный, как дождь за окном.
После чашки кофе и бессвязных слов утешения Браун, Джо постепенно пришла в
себя, но все еще дрожала, не зная, что делать и что говорить.
— Ты расскажешь мне, Джо?
Джо закусила губу и покачала головой. Она уже выложила все Барри Хантеру.
Что же теперь, рассказывать все первому попавшемуся слушателю, внимательному
и сочувствующему?
— Мне надо идти.
— Почему? На улице льет как из ведра. Ты такая уставшая — отдохни на
диване, подними ноги повыше. Хочешь — говори, не хочешь — не рассказывай.
Мысли о том, что надо идти на улицу, искать телефонную будку, связываться с
Майком и, в зависимости от того, что он скажет, звонить Барри
Хантеру, — все это казалось проклятьем господним.
— Можно от вас позвонить?
— Да, телефон в спальне, вторая дверь направо...
— Мне по междугороднему... В Калифорнию...
— Хоть на Луну. Делай, что тебе нужно. —
Несчастное дитя
, —
подумала Браун. Она не сомневалась, что необычная красота Алексы стала
причиной ее искаженных ценностей, в то время как Джо несла на своих плечах
весь груз обязанностей сестры. Что-то здесь не так. Браун Шнайдер была
уверена в этом, так же, как в том, что верно разбирается в людях.
Спальня тоже была заставлена книгами. Джо почти не удивилась, если бы Браун
спала на книгах. И везде такое множество фотографий, что Джо с трудом нашла
телефон. Он оказался не около кровати, а на столике в углу, присоединненый к
автоответчику. Джо представила, как часто Браун предоставляла ему отвечать
на звонки, сама жадно вчитываясь в страницы.
Четверть четвертого, значит, в Сан-Диего четверть первого. Господи, только
бы Майк не обедал!
Он не обедал. Наконец-то она дозвонилась. Выложив Майку все, Джо
почувствовала, как теплота его заботы обволакивает ее. Словно в конце концов
бросили спасательную веревку.
— Подожди минутку. — Джо услышала, как он подозвал
ассистента. — Есть вечером самолет в Лос-Анджелес из Нью-Йорка или
Ньюарка? — И снова обратился к Джо: — В шесть тридцать есть рейс на
побережье, вылетай без разговоров — оставаться в Нью-Йорке нельзя.
Неизвестно, знают ли Хантер и Форга всю правду, да это уже и неважно.
Немедленно уезжай из квартиры
Дэви
. Я закажу билет по своей кредитке. И
встречу тебя в Лос-Анджелесе.
Она рассказала Майку, что услышала от Браун, и в ответ услышала вздох
облегчения.
— Слава Богу, ну так не теряй ни минуты. Какой у нее номер?
Продиктовав номер, Джо поняла, что не может уехать.
— Майк, я не могу бросить Алексу. Она заперта в студии. До нее не
добраться, только если самой подъехать... да и как ей сказать — вокруг будут
люди из
Вью
.
Джо поняла раздражение в его голосе. Еще одно подтверждение любви. Она
знала, что он хочет сказать
пошли ты Алексу
, но он не сказал.
— Послушай, я посмотрю расписание самолетов.
Перезвоню минут через пятнадцать—двадцать. Ничего не предпринимай, пока не
позвоню. Оставайся с этой доброй женщиной...
— Мне рассказывать ей о маме... обо всем?
— Подожди моего звонка. Дай переварить новости.
— А как с Барри Хантером?
На другом конце провода последовало молчание, затем Майк неохотно сказал:
— Да. Выясни, чего он хочет, но не давай ему уговорить тебя на встречу
с Форгой — или с ним самим, если это имеет значение. Ты не подписывала с
ними контракт на сто тысяч, и, сдается мне, его вообще не будет. Ты —
свободный агент. Держись от них подальше.
Помертвевшими пальцами Джо набрала номер Барри. Никакого прежнего
мальчишеского обаяния, ни тени заботы, никакого ощущения руки, дающей
поддержку.
Он почти зарычал в трубку:
— Какого черта, где ты проторчала все это время?!
Джо так оторопела от яда, источаемого из трубки, и так разозлилась, что
пришлось собрать всю силу воли, чтоб не наорать в ответ. Чувство
собственного достоинства помогло Джо удержать себя в руках.
— Обедала. Мне что, надо просить разрешение? Барри моментально сменил
тон.
— Джо, извини за грубость, ты не представляешь, как я
волновался, — быстро заговорил он. — Господи, ты чуть не лишилась
сознания прошлой ночью. Я решил, что ты попала под машину. Я оставил столько
сообщений у тебя в квартире, Кико, наверное, решил, что я псих.
— Со мной все в порядке. — Джо постаралась говорить дружелюбнее.
— Послушай, Джо. Я понимаю, что ты чувствуешь. Я говорил с мистером
Форгой сегодня утром... — Барри то и дело переводил дыхание, словно он
бежал, продолжая разговаривать. — Он очень озабочен, очень, и он решил,
что лучше всего тебе встретиться с Денни Аптоном. Я хочу, чтобы ты поужинала
с нами сегодня вечером, с нами обоими. Хочу послушать, что он скажет, когда
ты будешь сидеть рядом. Он говорит, что все может объяснить...
Джо ожидала услышать что угодно, только не это. Ничего себе предложение, как
она поверит теперь хоть одному их слову? В любом случае, Майк ясно сказал:
не встречаться ни с кем, пока не перезвонит. Она будет тянуть время.
— Я все никак не отойду, Барри. Я не знаю.
— Ты дома?
— Нет. — Если он приедет к ней, то тут же поймет, что она врала.
Однако, если удастся уехать на побережье, надо собрать вещи и как-то
связаться с Алексой.
— Где ты? — Он опять разозлился.
— У друзей.
— Где? — закричал он. — Что, черт возьми, с тобой такое? Ты
что, не понимаешь, какие серьезные обвинения выдвинула? Как ты вредишь...
тебе надо встретиться с Денни и дать Мадам Дэви шанс защитить ее честное
имя.
— Я еще перезвоню. — Джо не могла больше слушать. Может, это
неумно, но она положила трубку, пока он не уговорил ее на какой-нибудь
компромисс.
Она сидела, уставившись в пространство, а потом на фотографии на столе
Браун. На одной из них она узнала молодую Блэр, такую же элегантную, но чуть-
чуть полнее и с гораздо более спокойным лицом. Она сидела в садовом гамаке
вместе с пожилой женщиной — наверное, матерью — и молодым человеком с
веселыми глазами — возможно, Клемом, которого они потеряли.
Телефон зазвонил ровно через пятнадцать минут. Майк сильно волновался:
— Не могу посадить тебя на самолет, малышка. Кажется, в Нью-Йорке
погода подводит, я прав? Все рейсы задерживаются, и все переполнены.
Господи, ты можешь остаться у Браун — как ее зовут — Шайндер? Я просто с ума
схожу. — Когда она не ответила, он добавил: — Малышка, я не хотел тебе
говорить, завтра я встречаюсь с твоим отцом. Я выяснил, где он. Будет
мужской разговор кое о каких делах.
— Ах, Майк... — До этого Джо было больно от того, что Майк не
выразил готовность прилететь к ней сам, а он, оказывается, только и делает,
что старается для нее. Она пересказала Майку разговор с Барри.
— Так ты перезвонишь? Считаешь, что можешь притворяться, что доверяешь
им? Я думаю, это риск. И большой.
Джо перебила его:
— Я должна — ради Алексы и ради себя самой. — Она видела свое
отражение в маленьком зеркале на столе. Выглядит спокойной, внутри она тоже
спокойна. Не все факты собраны. Она даст Мадам Дэви шанс, о котором просит
Барри.
— Где будет Алекса сегодня вечером? — с беспокойством спросил
Майк.
— Бог ее знает, может, дома. Обычно она ни жива ни мертва после таких
съемок.
— Хорошо. Позвони ей в студию — скажи, что надо увидеться. Например, в
Плазе
, а впрочем, где угодно, лишь бы перед встречей с Аптоном. Она должна
разделить с тобой ответственность. Держитесь вместе. Что бы ни произошло, не
оставайся в квартире одна. Завтра вылетай на побережье. Я заказал билет на
десять утра в Сан-Диего. Ты нужна мне, Джо. Поезжай ко мне на квартиру, как
тогда. Я приеду домой после встречи с твоим отцом. Наконец дело сдвинулось с
мертвой точки.
Джо было неудобно снова звонить от Блэр, но выхода не было. Она позвонила в
студию. Как и следовало ожидать, ей ответили, что Алекса на площадке и
отрывать ее нельзя.
— Перезвоните в половине шестого. Может быть, у нее будет перерыв.
— Это ее сестра Джо. Перед тем как она уйдет, скажите ей, мне жизненно
важно с ней увидеться. Передайте это, пожалуйста. Вы не представляете, как
это важно. — Она помолчала. — А с кем я разговариваю?
— Это Мимс. Я — гример. Обязательно все передам.
Джо расхаживала по комнате из угла в угол. Она опять занервничала и пыталась
успокоиться перед тем, как снова звонить Барри. Надо сыграть так, чтобы он
поверил в ее искренность, в желание узнать правду. Когда Джо набирала его
номер, она была готова сделать все как надо. Но игры не потребовалось.
— Он ушел, и сегодня его не будет, — с чувством сказала ей
секретарша. — Сообщения не оставлял.
Джо больше не думала о том, что злоупотребляет чужим телефоном. Пришлось
снова звонить Майку. Каждая минута на счету. Нельзя допустить ни одного
неверного шага.
На этот раз в его инструкциях не было никаких колебаний.
— Нам нечего терять. Браун доверилась тебе. Введи ее целиком в курс
дела. Спроси, можно ли остаться у нее на ночь, если не сможешь связаться с
сестрой. — Казалось, он едва мог выносить даже одно имя Алексы.
Прошел час, а Джо уже была другим человеком, когда возвращалась в гостиную,
где Браун растянулась на диване с журналом
Экономист
.
— Ну как?
Браун оказалась отличным слушателем. Она ни разу не прервала Джо, хоть
временами та и спотыкалась, рассказывая все с самого начала. Выслушав все,
Браун не изменилась в лице. Она осталась той же — решительной, надежной. Она
— друг. В этом нет сомнения.
— Майк не хочет, чтобы я возвращалась на квартиру, но надо кое-что
забрать перед завтрашним отъездом. Все равно придется вернуться — если
позвонит Барри Хантер. Надо встретиться с Аптоном, ведь правда? Выслушать
его?
Четыре тридцать. Через час она или позвонит, или поедет на студию, чтобы не
разминуться с Алексой. Еще есть время заехать к Центральному парку и собрать
вещи.
— Как вы считаете, мне лучше съехать с квартиры сегодня вечером, что,
конечно же, будет означать мое недоверие им, или попробовать продолжать
игру? Может это все оказаться совпадением?
Браун села и зажгла еще одну сигарету. — Я уверена больше, чем кто-либо
— все это не случайно. Форга наверняка знает все, что он хочет знать о
Мадам. — Она раздраженно встряхнула головой. — Ты сама сказала,
как разозлился Форга, когда Аптон неожиданно приехал вчера вечером... и,
судя по твоему состоянию, по тому, что ты говорила и не могла остановиться,
Форга подсыпал тебе что-то в последний бокал. — Браун встала. Властная
женщина, уверенная в себе и во всем, что собиралась делать. — Майк
прав. Ты не должна оставаться в квартире. Давай поедем туда сейчас — заберем
вещи, а потом захватим Алексу. Вы обе можете спать здесь... Одна на диване,
другая там, где как бы должна быть комната прислуги.
— Вы хотите сказать, что поедете со мной, сейчас?..
— Конечно. Я — довольно важная персона, да будет тебе известно,
дорогая.
Дэви
вряд ли захочет произвести на меня плохое впечатление. Пойду
выкачу машину из гаража. В такую погоду такси точно не поймаем.
Подъезжая к Центральному парку, Джо вспомнила, как недавно ехала на Ист-Мишн-
драйв, не уверенная в том, что ключ еще подходит, парализованная
необъяснимыми страхами.
Браун оставила машину в подземном гараже их дома, и Джо с облегчением
подумала о том, что не надо проходить через вестибюль. Пять минут шестого.
Сейчас быстро побросать вещи в сумку и звонить Алексе, чтобы ждала их
приезда.
Ключ подошел.
— Кико, Кико, ты здесь? Никакого ответа.
Дверь в спальню закрыта. Открыла ее Браун. На минуту обе замерли. Внутри был
полный хаос. Комната была перевернута вверх дном, ящики выдвинуты, все на
полу, диван и кровать сдвинуты в угол. Кто-то искал то, чего у нее не было —
доказательства, что Светлана из клиник
Фонтан
и
Весна
— доктор Светлана
Лэйн — является Мадам Дэви, спасительницей женского рода, поставщиком
молодости. Кто-то также хотел, чтобы до нее дошло, что о ее неверии стало
известно. Что она противник, опасный противник, и им наплевать, что их карты
перед ней теперь раскрыты.
— Быстро звони Алексе, — прошипела Браун. — Потом хватай
зубную щетку, и сваливаем. У нас много работы. — Деловые, отрывистые
приказы Браун были сейчас как нельзя кстати. Пять двадцать. Неважно, что ей
ответят, она не повесит трубку, пока Алекса не подойдет к телефону. Снова
ответил Мимс, и очень расстроенным голосом.
— Мадам, я все передал вашей сестре, но мы не знаем, что случилось. Она
ушла с площадки пару минут назад и пропала, обманула нас... сбежала... здесь
такое творится! Вы случайно не знаете, куда она могла поехать? Спорю, здесь
замешан парень. Она целый день хлюпала носом. Если знаете, где ее искать,
обязательно скажите мне. Если нет, то, когда она придет домой, передайте,
чтоб срочно позвонила Пен Уоверли, пока у Пен не случился инфаркт.
Все происходящее казалось Алексе нереальным. Она следила за каждым своим
действием, каждым словом. Слова складывались не просто в предложения, а в
совершенно определенные реплики, в которых нельзя было ошибиться, чтобы не
выдать себя. Только так придется жить часы, а может, и дни. Злоба, кипящая в
глубине сознания, была опорой, а не препятствием, давала возможность
выносить человека, который сидел теперь в гостиной квартиры в Центральном
парке, пока Кико подавал им кофе и сладости.
— Небольшая задержка из-за погоды. Да, американцам еще учиться и
учиться у их японских конкурентов. Метеорологическое оборудование безнадежно
отстало...
Не собирается ли он обсудить с ней и торговый дефицит? Алекса заготовила
реплику, которая должна была быстро отвлечь Форгу от проблем метеорологии.
— Мне надо сказать сестре, что я уезжаю. Или она знает?
Форга по-отечески улыбнулся.
— Конечно знает. Мы же одна команда. Вы разминулись. Сейчас она обедает
с Барри Хантером и нашим адвокатом с Западного побережья. Мистером
Аптоном. — Почему Форга так напряженно вглядывается в нее? Что-то имеет
в виду? Если да, то она не поняла, но, может, это и к лучшему, потому что он
облегченно развалился на диване, продолжая: — Она пыталась дозвониться в
студию пожелать тебе счастливого пути и беспокоилась, что ты повела себя так
непрофессионально. — Он наклонился вперед и потрепал Алексу по коленке,
как непослушного ребенка, и снова улыбнулся. — Почему бы не оставить ей
записку? Вот наш номер в Лондоне.
Она взяла листок, не посмотрев на него. Она знала, что никакая записка,
какую хотелось бы передать Джо, никогда до той не дойдет.
— Когда мы выезжаем?
Форга не успел ответить — зазвонил телефон. Он подождал, пока Кико возьмет
трубку.
Она похолодела, когда Кико выжидающе посмотрел на хозяина, прося разрешения
передать Алексе, кто звонит. Форга едва заметно кивнул.
— Мисс Уэллс, доктор Лэннинг хочет поговорить с вами...
— Скажите ему, что я не могу.
Форга прервал ее, опять по-отцовски улыбаясь.
— Поговори с ним, моя дорогая. Успокой его. Боже мой... не может и часа
прожить без твоего голоса. Возьми телефон в спальне, чтобы мы не мешали.
Она не хотела говорить с Марком, не желала больше никогда с ним видеться, но
у нее есть роль, которую она должна сыграть в этой пьесе... враг не должен
заподозрить, что все ее надежды и мечты разбились навсегда в доме на
Одиннадцатой улице.
Возможно ли, что каких-то двенадцать часов назад они с Марком вместе
завтракали после ночи, которую она запомнит на всю жизнь? Этой ночью она
узнала, какой может быть любовь и что это такое.
Марк заговорил теми словами, о которых она мечтала все утро. На глаза
навернулись слезы: она вспомнила, как больно было слушать песню Джона
Леннона и думать, услышит ли она когда-нибудь его голос?
— Алекса, слава Богу, я тебя застал. Я не мог сегодня работать. Я
сделал ошибку всей жизни утром... Мне надо столько сказать тебе...
— Доктор, не говорите так. Доктора не ошибаются. — Отлично
сыграно. Легко, вежливо, безучастно. Она начала выписывать ногой круги в
воздухе и сосредоточилась только на этом, зная, что разговор точно
прослушивают, а может, и записывают.
Но Марк не слушал, до него не доходило, что она уже продвинулась вперед,
сделала открытие, которое никогда не позволит ей мечтать о нем, не даст ей
поверить сыну женщины, чья жизнь была бесконечным враньем и лицемерием. Нет,
Марк не слушал. Он говорил невероятные вещи.
— Я люблю тебя... я хочу тебя. Не могу поверить, но я думаю... —
он засмеялся беззаботно, как тогда на море, — ... если согласишься
встретиться со мной через полчаса, то я могу даже сделать тебе предложение.
— Притормози. — Реплика получилась не самая лучшая. Она вырвалась
из самой глубины сознания, которую она хотела замуровать, где так невыносимо
терзала боль. И слова, появившиеся оттуда, на самом деле хотели уязвить
другого человека.
На другом конце провода повисло молчание. Она снова усмехнулась, на этот раз
вышло неплохо.
— Очень соблазнительно, Марк, но кто знает, чего захочется через
полчаса... — она помолчала. Лучше не придумаешь, чтобы убить двух
зайцев сразу, если слушают Кико или Форга. Правильно подобрав слова,
возможно, удастся избежать выкупа, который Форга запросил за странное
исчезновение из студии. — Я, любимый, могу иногда повалять дурака, но
мой босс очень недоволен. Он сейчас здесь... — Алекса услышала, как у
Марка перехватило дыхание, и решительно пошла в атаку. &mda
...Закладка в соц.сетях
