Жанр: Любовные романы
Лица
... план готовил хозяин — расширяться на самом деле или
только для вида. Не знал и на какой процент его поставят. По очевидным
причинам Форга не говорил ему, но ясно дал понять, как может дать понять
только он один, что Барри — один из его особых помощников, его избранник.
Барри тряхнул головой, словно смахивая паутину. Быть с Форгой — все равно
что первый раз нюхать порошок. Хоть от него всегда было хорошо, никогда не
будет так, как в первый раз — удовольствие такое острое и неожиданное, ты
чувствуешь, что будешь править миром. Только Форга мог еще дать ему эти
ощущения, внушить, что он может все — и для Форги он был способен на что
угодно.
Барри откинулся на сиденье, напряжение исчезало. Он попробовал наркотики,
когда первый раз серьезно влюбился. Порошок ему нравился, но хватало ума не
попадать от него в зависимость. Барри тогда нюхал его для развлечения, да и
теперь ради того же.
Форга любил его за то, что он отлично разбирался в порошке и умело его
использовал. Фактически, это Форга однажды подсказал ему, что привычка может
быть полезной для дела —
чтобы правильно определить приоритеты
. Барри это
понравилось: босс умеет сформулировать мысль.
Снег
не только высвобождает
либидо и помогает получать больше от секса. Он делает ярче краски жизни,
становится интересней все, и особенно бизнес.
Захочет ли босс увлечь Джо и Алексу в
полеты на Луну
,
определить
приоритеты
в их поступках и жизненных целях? Барри так не думал, но с
Форгой никогда не знаешь, чего ожидать. Бывший психиатр, он знал, как выжать
из человека все до последней капли.
Барри снова вытащил калькулятор. По телефону босс сообщил то, чего он ожидал
последние три-четыре месяца. Гигантская фармацевтическая группа выслала
эмиссара. Они проявляют интерес — больше, чем интерес. По какой-то причине
Форга, не подотчетный никому, не отправил посланника назад, а потребовал от
Барри все финансовые расчеты в двадцать четыре часа. Барри не сомневался,
что босс давно просчитал все сам. Почему-то страсть Форги к поиску рецепта
вечной молодости
или угасла, или была заменена чем-то другим. Так или
иначе, самодовольно улыбнулся Барри, у него будет много денег, и не просто
много. Он будет очень богат. Форга дал понять, что, если он продаст
компанию, Барри причитается кругленькая сумма, и в любом случае он не
проиграет.
Что за душка этот Барри! Джо не могла прийти в себя. Совсем как в первый
раз, когда он вез их с сестрой на
бенефис Алексы
.
Джо перемерила три туалета и взбила свои всегда гладкие волосы, поддавшись
стилисту из
Вью
. Он не переставая хвастался, что никогда не переступал
порог салона, а только причесывал моделей перед съемками.
Нервничала она из-за Алексы. За час до выхода она заявила, что хотя Марк
Лэннинг не приглашен на прием к мистеру Форге, он все равно отвезет ее туда
и уже попросил у друга яхту и, чтобы скомпенсировать Марокко, повезет ее
вокруг другого экзотического места — острова Манхэттен
.
Хорошо, пусть она должна радоваться, что Алекса ведет себя, как живой
человек, и даже вроде как влюбилась. И все же кто-то нашептывал Джо, что
Марк Лэннинг может оказаться Марком Лэйном — сыном преступницы Светланы.
И дело не только в этом. Джо знала, что означает эта вечеринка для мистера
Форги. Как он надеется на нее, Джо Шепвелл, в том, чтобы уберечь Алексу —
символ компании, символ веры в компанию. Такой человек в важный момент не
может улизнуть с любовницей в романтический круиз, пусть он и сын той, на
ком держится фирма.
Примеряя третье и последнее на сегодняшний вечер платье, Джо настроила себя
на оптимистический лад. Хорошо, что Алекса выбрала сына Мадам Дэви. А что
если бы на его месте оказался какой-нибудь продюсер, рабочий из Мендосино
или бездельник из Санта-Барбары? Джо вздохнула. Она будет изо всех сил
стараться на новой работе, направлять Алексу, оберегать, если надо. Это
будет трудно, потому что сестра всегда, черт возьми, будет стараться делать
все по-своему.
А Барри... Как он мил! Даже не нахмурился, когда узнал, что Алекса уже
отъехала с Марком Лэннингом в сторону Ист-Энд-авеню, где намечалась
вечеринка. Пожаловался только, что никак не мог дозвониться. Джо вспыхнула:
неудивительно. Кико уже начал вертеться у нее под носом — сама не заметив
того, она проговорила с Майком пятьдесят две минуты — ровно столько, сколько
дозванивался Барри.
Барри превзошел самого себя, тут уж ничего не скажешь. Сегодня он просто
светился, это было так заразительно, что Джо показалось, что и она вся
сияет. Он приехал за ней в длинном лимузине с затемненными стеклами. В такой
шикарной машине Джо чувствовала себя как никогда обласканной, избранной.
— Ты выглядишь чудесно.
— С третьей попытки.
Она не кокетничала. Барри вселил в нее то, чего Майк, при всей его любви,
никогда не смог бы ей дать. Интересно, можно любить двух мужчин
одновременно? Нет, просто в жизни происходит нечто волшебное, и она сильно
возбуждена. Словно на нее действует энергия, исходящая от Барри, и ее слабые
ростки уверенности в себе начинают расцветать. Хорошо бы это никогда не
кончалось.
— Я боюсь.
Барри взял ее за руку:
— Не стоит. Я не говорил, что мистер Форга — обычный человек. Но ты
должна оставаться самой собой, и он поймет, почему ты так дорого обходишься
компании.
— Я не об этом. Дело не в деньгах, мое положение... — Не успела
Джо сообразить, что происходит, Барри остановил ее поцелуем. Не глубоким, но
настоящим поцелуем, отнюдь не дружеским и не бесстрастным.
— Нет, пожалуйста, не делай этого...
— Джо, это чтобы ты расслабилась. Не думай ничего другого. Не нужно
звонить на Западное побережье и каяться.
Когда лимузин подъезжал к массивному зданию на Ист-Энд, оба уже смеялись, и,
хотя у Джо дрожали коленки, сильная рука Барри помогла выйти из машины
твердой походкой.
Такого дома она еще не видела. Если раньше казалось, что квартира
Дэви
в
Центральном парке роскошна, то здесь она столкнулась с иным уровнем.
Пространство вокруг наполняла аура изобилия, роскоши. Начать с того, что
дверь им открыл человек, как две капли воды похожий на Кико. Только
оказалось, что это... она. Тайская девушка низко поклонилась. Изнутри лилась
восхитительная музыка.
Шуман
, — пробормотал Барри скорей себе, чем
Джо. Сверкающую лестницу будто выточили из черного льда.
Наверху стоял не кто иной, как Алекса, смеющаяся, веселая, красивая,
как
луч Луны
. Рядом с ней — Маркус Лэннинг, которого явно забавляло это
мероприятие, и еще один человек — высокий, темноволосый и грозный. Да, да,
именно грозный. Он не носил бороды и не выделялся резкими чертами лица, но
присутствие мистера Форги — а это был он — владельца огромного состояния,
производило именно такой эффект.
Она обнялась с Алексой, пожала руку Марку, и Форга легким кивком пригласил
их в невероятных размеров гостиную, одновременно представляющую из себя
лабиринт — столики для гостей, ширмы, большой щит с установленными на нем
прожекторами, рояль в одном углу, в другом — длинный низкий столик,
окруженный золотыми и черными подушками. Везде стоял сладковатый, пьянящий
запах.
Попивая шампанское, Джо в розовом воздушном платье из
Лорд и Тэйлор
прогуливалась с Барри по залу все более уверенно. Когда она на секунду
осталась одна, тут же подскочила Алекса.
— Если кто-нибудь спросит тебя, как ты относишься к вечеринкам, говори
никак
, — шепнула она.
— К вечеринкам?
— Это наркота, порошок... Я здесь уже видела... Не успела Джо
переспросить, как вернулся Барри и попросил ее подсесть к Форге.
Наркота... Джо прыснула от смеха. Как можно подумать, что она будет
заниматься такой ерундой. Алекса и тут преувеличивает. Не может быть, чтобы
люди такого избранного круга с их деньгами и роскошью скатились так низко.
Зачем? Какая у них нужда в этом?
Дело не в шампанском и не в пьянящем воздухе. А в чем же? Подойдя к мистеру
Форге, Джо ощутила себя на другой планете. Вокруг знакомые лица. Неужели
Фрэнк Синатра?.. Вроде нет, и все же... А это — Джон Траволта? Голди Хоун?
Джо не хотелось выглядеть наивной. Наверное, собрались все звезды, но она
перешла возраст коллекционирования автографов. Она служит в
Дэви
и одна из
самых высокооплачиваемых женщин в стране. Джо отпила еще шампанского, перед
тем как босс обратил на нее свои чары.
Под взглядом черных глаз Форги Джо растворилась в пучине сексуальности,
эротики, экзотики и... страха. Он не стал много говорить, да это и не
требовалось.
— Спасибо, — произнес он, слегка коснувшись ее руки, — за то,
что так помогаете сестре.
Внезапно Джо почувствовала, что им что-то мешает, присутствие некой
чужеродной силы. Она подняла глаза и так и застыла. Над ними стояла Блэр
Бенсон, истинное воплощение моды. Весь ее вид выражал только одно, то, что
не спутаешь ни с чем другим, — отвращение. Чистой воды отвращение.
Разговор Джо с мистером Форгой прервался. Он встал, показавшись Джо
гигантом.
— С вашей стороны так любезно посетить нас, мисс Бенсон. Вы
поздоровались со своим открытием?
Джо понимала, что происходит что-то странное. Между ними будто пробежал ток.
Джо решила, что если они сейчас не сдвинутся с места, случится нечто
ужасное. Они отошли... но не в сторону Алексы, со счастливым видом стоявшей
у рояля с Марком, а в противоположный конец зала, отгороженный японской
ширмой.
Джо прекрасно проводила время. В Барри Хантере она нашла лучшего в мире
старшего брата. Он будет ее защитником, пока далеко любимый, Майк, любовь
всей жизни.
Барри подносил ей икру, иногда незаметно поправлял волосы, представлял ей
знаменитостей, шикарных дам и солидных господ, к которым ей раньше и за
километр не дали бы подойти. Джо видела, что притяжение между ними растет с
каждой минутой, и пыталась подавить его. Это не любовь, говорила она себе.
Это сексуальность, разбуженная Майком, смешанная с материнским инстинктом и
обыкновенной благодарностью.
Они сидели у огромной стеклянной стены, открывавшей живописный вид на Ист-
Ривер, ели икру и потягивали коктейль из водки и ледяного шампанского. Джо
размечталась о том, чтобы это никогда не кончалось. Она заметила, что справа
Алекса и Марк поглядывают на часы и явно норовят улизнуть. Больше ее это не
волнует. Она слишком много обращала на них внимания, как и на многое другое,
не стоившее того.
С лицом, невинным, как у мальчика-хориста, Барри попросил Джо не уходить:
— Жди здесь. Сейчас приведу одного старого приятеля, сто лет с ним не
виделись.
Вернулся он с мужчиной, которого можно было бы назвать слегка постаревшим
вариантом его самого: те же голубые глаза и непослушные волосы. В тот вечер
все было как в тумане, но и спустя много месяцев Джо помнила, как похолодела
от того, что услышала:
— Знакомься, мой друг из твоих краев. Денни Аптон, еще один член семьи
Дэви
.
Джо помнила, как протянула руку и пробормотала несколько слов. Но
землетрясение или ураган уже встряхнули дом на Ист-Энд-авеню, и рядом с
двумя молодыми людьми сидела другая девушка. Эта, другая, мгновенно
протрезвела. Гордость собой, отличная зарплата, положение — все ничего не
значит. Аптон.
Дэви
. Светлана. Она была права, права с самого начала.
Гром среди ясного неба, выстрел в спину. Но теперь ей известно, как
действовать. Она не побежит звонить Майку. Позже — да, но не сейчас. Джо
сохраняла спокойствие, хоть поблизости уже не видела ни Алексы, ни мистера
Форги. Барри и Денни дружески болтали, а она осторожно наблюдала. Пару раз
Барри обернулся к ней, извиняясь за то, что долго разговаривает о делах.
— Года два мы не виделись. Но по телефону часто общаемся.
— Все нормально, — улыбнулась Джо. Хорошо, что голова ясная. Если
Денни Аптон и знал — а он должен был знать — о происхождении Мадам Дэви, Джо
не сомневалась, что Барри ни о чем не догадывается. А если так, не знает и
мистер Форга. Возможно ли это? Все возможно. Смена имени, места, лица.
Особенно лица. Джо содрогнулась.
Барри заметил, как она взглянула на часы, и только собрался что-то сказать,
как из-за японской ширмы появился Форга и махнул ему. Барри вернулся с видом
обиженного ребенка, но заговорил не с ней:
— Прости, Денни. Мистер Форга просит тебя связаться с ним
завтра. — Он выглядел смущенным. — Кажется, ты приехал на сутки
раньше, чем нужно.
Аптон закусил губу.
— На этот раз Форга ошибся. Случилось то, о чем он должен узнать
немедленно. — Барри не смог его остановить, и в секунды Денни был уже
за ширмой. Барри стащил Джо со стула.
— Мы уходим.
Она благодарно кивнула, но не успели они дойти до двери, Форга появился
вновь и резким движением подозвал Барри еще раз. Что происходит? Джо
собиралась подойти к ним, видя, как возбужден ее спутник, но он уже шел ей
навстречу, натянуто улыбаясь.
— Поехали. Мистер Форга говорит, торжество заканчивается.
На выходе их ждал мистер Форга с двумя бокалами в руках.
— За Алексу. — Он протянул бокал Джо и сам отпил из своего.
— За Алексу, — послушно повторила она, выпивая незнакомый напиток
— что-то миндально-апельсиновое и очень странное.
Они сели в машину, и Джо точно знала, что машина поехала. Вот только Джо,
кажется, не ехала вместе с ней. Между ними и водителем опустилась
перегородка. Барри уложил ее на длинное сиденье, стягивая с плеч тюлевые
рукава, зарываясь лицом ей в грудь. Он целовал ее, покусывал соски, пока,
кажется, Джо не закричала:
— Майк, Майк!.. Нет, не делай этого. Лимузин ехал медленно, сознание
раздваивалось, и Джо уже видела все как бы со стороны, как в кино: руки
Барри, нежно поглаживающие ее по бокам, он сам, нашептывающий что-то на ухо.
Ей дурно, она напилась. Она отчаянно пьяна.
Дальнейшие события тоже происходили будто в зеркале.
— Тебя что-нибудь беспокоит? — Казалось, это спрашивает не Барри,
а она сама задала вопрос и при этом прикреплена к детектору лжи.
— Да, Барри. Да, ты должен предупредить... предупредить мистера Форгу.
Барри расстегивал платье все ниже. Джо хотела сопротивляться, но от каждого
движения все плыло, подступала тошнота. Она боролась, но все бесполезно.
Воздушное платье сползло на пол, и пальцы Барри побежали вниз по телу,
стаскивая с нее трусики. Вырвав из нее стон, он все-таки овладел ею.
— О чем предупредить мистера Форгу, дорогая? — шептал он.
Джо лежала на сиденье совершенно голая, трусы сползли на колени. Его губы не
отрывались от ее груди, и, разжигая в ней страсть, он снова спросил:
— Предупредить о чем? — И полился поток слов. Она говорила и
говорила, и не могла остановиться, словно слова не дадут ей дальше предавать
Майка. Джо не знала, минут или часов хватило на то, чтобы выплакать все
страхи: что приехала в Нью-Йорк, чтобы расследовать, кто стоит за клиникой,
где изуродовали маму... о ее самоубийстве... о нераскрытом убийстве Энн
Першинг и, сегодня вечером, о встрече с Денни Аптоном, учредителем
преступной клиники.
Барри снова одевал ее, напяливал тюлевые рукава. Он полуввел, полувнес ее в
квартиру. Она понимала, что одновременно и всхлипывает, и смеется, но
сделать с собой ничего не могла. Страшно кружилась голова — словно демон
вселился.
— Медсестра... Энн Першинг... — и как только вспомнила имя? —
Она решила, что золотую жилу нашла. Наверное, приехала в Нью-Йорк
шантажировать... — Это последнее слово, которое она помнила. Потом была
кромешная темнота. Она упала, не соображая, кто подставляет ей руки.
Когда Джо открыла глаза, было еще довольно темно. Какое-то мгновение комната
плыла перед глазами, но быстро встала на место. Диван, ковры, на стене
картины, и Барри — Барри Хантер. Друг и почти любовник. Джо взмолилась,
чтобы он так и остался
почти
. Он спал напротив нее в кресле у окна.
Наверное, она издала шум, потому что в несколько секунд он был у ее кровати.
— Что произошло? — заговорила она. — Я была пьяная? —
Все, что случилось прошлой ночью, смешалось и перепуталось.
— Я не знаю. — Барри был серьезен. — Кико! — позвал он,
не отводя от нее глаз. — Кофе мисс Шепвелл!
— Барри, ведь еще не утро! Или уже?
— Сейчас шесть часов, но мы должны поговорить. Ты вчера черт знает чего
наговорила.
Через несколько минут кофе уже стоял у кровати. Память возвращалась вместе с
инстинктом самосохранения. Господи, что она сказала?!
Барри опустился на колени у ее кровати.
— Что-то очень странное. Ты выдала ужасные обвинения. Ты вообще что-
нибудь помнишь?
От двух чашек кофе в голове начинало проясняться. Все вспомнить не удалось,
но главное — она рассказала Барри многое из того, что мучило так долго. Она
откинулась на подушки, и ужас пронзил ее с невиданной силой. Аптон. Денни
Аптон. Наконец найдено связующее звено, которое она так боялась и не хотела
обнаружить.
Джо вгляделась в лицо Барри. Он явно сочувствовал, переживал вместе с ней, и
она верила ему. Он не знал, а если нет, может не знать и Форга. Это не
невозможно. Люди во главе больших компаний часто не знают всего о тех, кого
нашли и наняли на работу. Со времени приезда в Нью-Йорк Джо только и читает
об этом в газетах.
Она села прямо, тошнота и головокружение прошлой ночи все еще не проходили.
— Барри, ты, может, решил, что я не в своем уме. Не знаю, что со мной
было, но после последнего бокала с мистером Форгой... я не знаю, я потеряла
голову... Я говорила про себя, свою жизнь, про свою семью, но все это
правда.
Лицо Барри оставалось бесстрастным, пока Джо, на этот раз спокойно,
рассказывала историю смерти своей матери. Слово
самоубийство
она повторила
дважды. Она рассказала, как с помощью Майка узнала о решимости мамы
помолодеть в
Фонтане
, что там ее обезобразили... об имени Светлана на
чеках, об учредителе — Денни Аптоне, который также имел дела с другой
несостоятельной клиникой в Лас-Вегасе.
Барри закрыл глаза. Он не мог поверить в услышанное. Какой-то фрейдистский
ночной кошмар, передозировка кокаина, фильм ужасов — и это на самом пороге
богатства: компания вот-вот или расширится, или будет перепродана с огромной
прибылью, и в кармане будет миллионом больше. Чушь, но вот перед ним эта
наивная девочка, и она думает, что
Дэви
связана с нечистоплотной клиникой
на Западном побережье. Он нервно зашагал по комнате, пока Джо взирала на
него, как на единственного спасителя. Выход один. Только один, и тогда Джо
поймет, что все надумала. Он снова склонился у ее кровати:
— Джо, Господи, что я могу сказать? Я не представлял, через что ты
прошла. Это... это... что мне сказать... сумасшествие. Невозможно, чтобы
такой человек, как Бакстер Форга, мог ввязаться в такое. Клянусь, я все
выясню. Это пахнет преступлением. — Он снова зашагал. — Джо, ты
доверишься мне? — Она не успела ответить, он быстро договорил: — Хотя
бы на несколько дней?
Она кивнула.
— Какова бы ни была правда, я знаю, что Бакстер Форга не должен быть в
неведении. Клянусь, он будет первым человеком, который захочет привлечь к
ответу убийц твоей матери.
Джо протянула к нему руки, как маленькая девочка.
— Барри, спасибо. Я уверена, ты прав. Майк всегда говорил, что я
тороплюсь с выводами. Теперь выяснилось, что я не ошибалась, и все равно
мистер Форга об этом не знает. Что ты будешь делать?
Барри сжал ее ладони.
— Обещай, что будешь молчать, пока я не расскажу обо всем Форге. Он
всегда знает, что делать. Обещай — хотя бы на сутки.
Джо скрестила два пальца под одеялом. Она не скажет ничего никому — кроме
Майка. Как-нибудь выберется из квартиры и позвонит ему. Самые страшные
опасения подтвердились, но по крайней мере в стане врагов теперь есть друг,
и может в лице Форги появится еще более могущественный. Барри сказал, он
всегда знает, что делать... и она совершенно уверена, что он прав и ему
можно верить.
10
— Метр восемьдесят пять, с прекрасными длинными руками, длинными
ногами, тонкими, как лазерный луч, копна блестящих волос и лицо как чистый
холст — чтоб можно было рисовать что угодно...
Алекса закинула голову назад и залилась смехом, пока по щекам не потекли
слезы. У Марка получилось в точности, как у Блэр Бенсон — слова
выстреливали, как пули из ружья, и та же командирская поза.
— Не верю... — заходилась она от хохота, — что ты ее спросил
с серьезным лицом.
— Да. — Марк наклонился налить им еще шампанского: половина
выплеснулась, когда яхта качнулась на большой волне от полицейского
катера. — Я попросил назвать составляющие модели
Вью
, и вот как она
ответила. Если убрать слово
чистый
, ты просто родилась для этой
роли. — Он снова наклонился и поправил ей волосы, растрепанные ветром.
Стоп. Остановись. Не влюбляйся, — говорила себе Алекса. — Ты
обещала себе, что никогда этого не допустишь
. И все же она не могла не
протянуть ему рук. Он обнял ее, и они уселись на синий бархатный диван в
форме полукруга на корме — вот что уж никак не назовешь моряцкой койкой.
Перед тобой Ночная звезда
, длина двадцать один метр. Это яхта Бена,
вместе были на флоте
, — между прочим, сказал Марк, когда они всходили
на сверкающее белизной судно, отражавшееся в водах Гудзона.
Бен. И зачем его родители так назвали? Как ей противно это имя. Алекса
вспомнила звонок Джо из Сан-Диего. Свалить с Ист-Мишн и не сказать дочкам ни
слова! И где он держит их вещи? Невероятно, он даже не сообщил свой новый
адрес. Хорошо, что удалось справиться с собой, не выказать захлестнувшую
злобу — ради блага Джо, только ради нее.
Слава Богу, это был единственный момент из прошлого, ворвавшийся в
настоящее, а оно просто прекрасно. Яхта мечты, экипаж такой умелый и
воспитанный — к тому времени, как они отплыли, Алекса забыла об их
существовании. Их несло на юг, и думала она только о Марке, о новой
уверенности, которую заметила в нем. Он брал все в свои руки, создавая
ощущение абсолютной надежности, и от этого Алекса еще больше тянулась к
нему.
— Хочешь поплыть вокруг света? — прошептал он ей в волосы. Вокруг
света.
Прошло лишь несколько дней, и это предлагает ей еще один человек. Но он так
не похож на Форгу — никакого гипнотизма, странной завороженности и
подчинения против воли. В руках Марка ей спокойно, безопасно.
— Да, — мечтательно сказала она, — Да. Давай поплывем под
большими белыми парусами.
— Однажды так и будет, Лекс — когда ты устанешь от жизни у всех на
виду.
Яхта удалялась от небоскребов Манхэттена, и Алекса поймала себя на мысли,
что она скрывается от них, а они тащат ее назад, в искусственный мир,
который она презирает. В мир, где ценятся только деньги и власть, где
ценности измеряются длиной скандальных колонок. Она не хочет возвращаться.
Она уже чувствует запах океана — пьянящий, сладкий запах свободы, тот же,
что в Мендосино.
— Мы выйдем в океан?
— Мы в заливе Лоуэр, но там... — Марк снял руку с ее талии и
махнул в темноту. — Атлантический океан. Три тысячи миль Атлантики — и
мы в Европе. Ставим паруса?
Конечно, это сказка. Они рассказывали друг другу сказку. Ветер хлестал в
лицо, Марк и Алекса смотрели в океан, и волны бились о корму.
Как странно — они так близко друг к другу, и в первый раз она сама хочет
быть еще ближе. Она, которая всегда убегала от чувственного, сексуального. А
Марк наоборот старается увести их в детство, в волшебное звездное
путешествие. Яхта медленно двигалась по Манхэттенской гавани на юго-запад.
Он показал ей остров Стэйтен так, будто они путешественники и сейчас первыми
его откроют. Он говорил так, как Робинзон Крузо рассказывал бы ей свои
истории — о заливах в Рокуэй, белых цаплях с Кони Айленд, ловле крабов и
жизни под открытым небом в бухте Ямайка.
— Ты прямо поэт, — робко сказала она.
Она не знала его и так отчаянно хотела узнать. Теперь Алекса не сомневалась
в этом. А если Марк — поэт, значит, и его мать приложила к этому руку
...Закладка в соц.сетях
