Жанр: Любовные романы
Двойная игра
..., в бокалах вспенилось
шампанское, и Майлз поднял руку, призывая всех к молчанию.
— Знаю, вам всем интересно узнать, чем я занимался в Штатах, и я не
собираюсь испытывать ваше терпение. Итак, первое. Я приобрел права на
издание как старых, так и новых произведений Селвина Уайлдера. — При
этом известии по кабинету пробежал возбужденный гул, и Майлзу пришлось
подождать, пока он не затихнет. — Помимо этого, я сделал определенное
предложение издательству "Мерлин", — он назвал известную фирму,
выпускающую книги в мягкой обложке, — и вчера оно было принято.
Эти слова были встречены бурей восторга, и на Майлза обрушилась лавина
вопросов. Все хотели знать подробности сделки, и только через час с лишним,
когда наконец любопытство каждого было удовлетворено, последний из
посетителей покинул офис Гилмора.
— А теперь займемся настоящей работой, — сказал он, окидывая
взглядом кучу бумаг и писем на столе.
Пока он изучал почту, Кэсси убрала бокалы и навела порядок в кабинете. На
большинство интересовавших ее вопросов по поводу приобретения издательства
"Мерлин" Майлз уже ответил, и Кэсси была довольна тем, что он сделал.
Оставалось только выяснить, во что обошлась сделка, и ответ на свой вопрос
она получила, когда Гилмор попросил ее написать Кэтрин Барлоу, что сделка
стоила им шесть миллионов долларов!
— Вы больше ничего не хотите ей сообщить?
— Нет! Как держатель контрольного пакета акций, она должна быть в курсе
наших основных решений, но я не собираюсь вести с ней светскую переписку!
Все, что ее интересует, это наши доходы.
Надо же, с какой легкостью он судит о человеке, которого в глаза не видел!
Кэсси обиделась, тем более что этим человеком был не кто иной, как она сама,
и не удержалась, высказала свое мнение:
— По-моему, вы слишком суровы к ней. Откуда вам знать, какая она, если
вы никогда ее не видели? То, что она богата, вовсе не означает, что она дура
и интересуется исключительно деньгами. Вы же сами говорите, нельзя судить о
книге по ее обложке. — Она испуганно осеклась, заметив, что углы его
рта опустились вниз, и пробормотала: — Вообще-то меня это не
касается...
— Вы правы! Вас это не касается! — отрубил Гилмор. — Но по
крайней мере у вас хватает мужества иметь собственное мнение. Довольно
редкое качество. Так что не стоит обесценивать его извинениями. По правде
говоря, в ваших словах что-то есть, — ворчливо признал он. —
Поэтому я не прочь услышать что-нибудь еще о нашей работе.
Этот человек поистине невозможен! Только что выказал явное раздражение, а
теперь вдруг сменил гнев на милость.
— Не могу сказать, что я сверхчувствителен, — продолжал он,
— однако, мне сдается, вы не из тех, кто считает своим долгом обожать
босса!
Тем самым он намекнул, что прекрасно видит ее неприязнь. Действительно,
вначале так оно и было, но после того, как она узнала о Саре, ее отношение к
Майлзу изменилось к лучшему. Кэсси даже стала опасаться, что, сама того не
желая, может увлечься им и в конце концов разделит незавидную судьбу своих
предшественниц.
— И пожалуйста, постарайтесь обойтись без всех этих "с любовью" и
"целую"! — поставил он точку.
— Что? — в изумлении переспросила Кэсси.
— Я имею в виду письмо. Разумеется, я должен быть вежлив с этой стервой
Барлоу, но и только.
Вот так! Ну что, съела? — говорила себе Кэсси, выходя из кабинета в
полной уверенности, что, когда придет время и она возьмет в свои руки бразды
правления компанией, Майлз Гилмор с ней распрощается.
Глава 7
Несмотря на усталость из-за смены часовых поясов, Майлз решил проработать
все скопившиеся на столе документы. Было уже начало восьмого, когда он
наконец зевнул, потянулся и поднялся из-за стола.
— У вас жуткий вид, — заметила Кэсси.
— Я действительно вымотался, — устало улыбнулся он. — Слава
Богу, не придется вести машину самому. Боюсь, усну за рулем.
Забрав свой блокнот, Кэсси вышла в приемную и заперла его в ящик стола. Не
хватало еще, чтобы другая секретарша увидела его и удивилась ее непонятным
иероглифам!
— Вы всегда запираете свой блокнот? — услышала она за спиной
низкий голос Майлза и, резко обернувшись, увидела, что он стоит в дверях
кабинета.
— Я... я привыкла... с тех пор, как начала работать у господина
Ньюмена, — на ходу придумала она.
— Вы просто образец для подражания.
Он подождал, пока она накинула пальто и взяла коробку с бокалами для
шампанского — их брали напрокат у старшего официанта "Ла Сорпрезы".
Коробка была легкая, но нести ее вместе с зонтиком и сумкой было довольно
неудобно, и Кэсси разозлилась, что Майлз не сделал ни малейшей попытки
помочь ей, когда они вдвоем шли к лифту. Может, он хотя бы подвезет ее до
дому на своей машине? Ведь Гилмор живет в Хэмстеде, так что им по пути.
— Ах, черт! — он вдруг остановился. — Я забыл портфель. Не
ждите меня.
Ничего не ответив, прижимая коробку к бедру, Кэсси шагнула в лифт,
спустилась на первый этаж и вышла под проливной дождь. У подъезда стоял темно-
зеленый "даймлер" с шофером. Она бросила на машину завистливый взгляд, зная,
что поймать такси в такую погоду будет очень непросто. Кэсси не ездила в
издательство на своей машине, так как поставить ее было некуда. Места для
парковки радом со зданием предназначались для начальства, а все остальные
стоянки были платными. Обычно она добиралась до работы и с работы до дому на
такси, стараясь не попадаться на глаза сотрудникам. На ее жалованье можно
позволить себе такую роскошь лишь изредка, но не каждый день.
Как она и думала, поймать такси не удалось. Коробка все больше оттягивала
руку, а когда порыв ветра вывернул наизнанку зонтик и волосы насквозь
промокли от дождя, Кэсси впервые почувствовала себя по-настоящему
неприкаянной и одинокой. Сумасшедшая дура! Променяла Нью-Йорк, друзей,
родных на этот ужасный Лондон!
Мимо проскочило пустое такси — она даже не успела поднять руку, чтобы
остановить его. Ну просто заклятье какое-то! Тихо выругавшись в весьма
крепких выражениях, она замерла на кромке тротуара, полная решимости не
прозевать следующую машину.
РЯДОМ притормозил темно-зеленый "даймлер", опустилось затемненное стекло, и
в окошке появилось лицо Майлза.
— Вы похожи на едва не утонувшую крысу, — насмешливо сказал
Гилмор. — Пропустили свой автобус?
Кэсси и не заметила, что стоит у автобусной остановки, однако тут же
придумала правдоподобное объяснение:
— Автобусы набиты битком. Придется идти на метро.
— Незачем. Я подвезу вас до дому.
Она помедлила: стоит ли принимать его предложение? — но очередной
порыв сильного ветра буквально втолкнул ее в машину. Теперь надо захлопнуть
дверцу, а мокрые замерзшие пальцы, как назло, не слушаются. Кэсси была
просто в отчаянии, и тут Майлз выручил ее: протянул руку и закрыл упрямую
дверцу. На долю секунды Кэсси ощутила тяжесть его бедра и увидела его
профиль — резкие складки у крыльев узкого носа, изогнутые черные брови
и густые темные ресницы, — а в следующий миг он уже откинулся на
спинку сиденья и шофер тронул машину с места.
— Вы живете на Примроуз-Хилл, верно? — спросил Майлз.
— Да. Но я выйду у "Ла Сорпрезы". Нужно вернуть бокалы, которые мы
брали напрокат.
Гилмор отдал шоферу необходимые распоряжения, а затем нажал кнопку, чтобы
поднять стеклянную перегородку, отделяющую их от водителя.
— Не мешало бы приобрести для офиса набор таких бокалов, — сказал
он. — Позаботьтесь об этом, ладно?
Кэсси молча кивнула, борясь с искушением ответить: "Да, сэр". Нет смысла
заводить его лишь потому, что она промокла, замерзла и тосковала по Нью-
Йорку. Впрочем, дело не только в этом. Она злилась еще и оттого, что Гилмор
с самого начала не предложил подвезти ее домой.
Мало-помалу Кэсси отогрелась, успокоилась и снова почувствовала себя
человеком. Раскрыв сумку, она достала пачку бумажных платков и принялась
вытирать мокрые от дождя лицо и руки.
— Возьмите мой, он удобнее. — Майлз протянул ей внушительных
размеров белый льняной платок с вышитой в углу монограммой.
Кэсси с удивлением вскинула брови, и от Майлза это не укрылось.
— Подарок Джеммы, — усмехнулся он.
— А-а! — Кэсси приложила платок к лицу и, заметив, что на нем
остался след от губной помады, поспешила извиниться: — Я его выстираю
и верну вам.
— В этом нет необходимости. — Он взял у нее платок и сунул его в
карман. — Экономка привыкла к помаде на моих платках!
— Она и живет вместе с вами? — чувствуя себя полной идиоткой,
спросила Кэсси.
— Да, и ее муж Джек, мой шофер, тоже. Меня это вполне устраивает. У них
отдельная квартира над гаражом.
— Значит, у вас свой дом?
— Вас это удивляет?
Она пожала плечами.
— Я привыкла думать, что холостяки живут в квартирах.
— Тогда вы еще больше удивитесь, узнав, что у меня три дома — два
из них, что в Котсуолдзе, я хочу соединить в один.
— Вы надеетесь когда-нибудь пожить там?
— Разумеется. Когда все будет готово, я смогу приезжать туда на
выходные.
— То есть когда вы не будете колесить по всему миру, развлекать авторов
и их агентов в "Савое" или "У Гарри" и выступать с лекциями! Вам все-таки
необходимо чуть сбавить обороты.
— Слушаюсь, босс.
Кэсси про себя улыбнулась. Знал бы он, насколько близок к истине!
— Когда был жив Генри Барлоу, мы с ним делили нагрузку пополам, —
продолжал Гилмор.
— Если его дочь решит работать в фирме, вы могли бы поделить работу с
ней.
— Все еще не теряете надежды уговорить меня остаться, в случае если она
возглавит компанию? — сухо спросил он.
— Только потому, что люблю свою работу и не хочу ее менять.
— Когда — и если — я уйду отсюда, я заберу вас с собой.
Лучшего шефа вам все равно не найти!
Кэсси невольно рассмеялась.
— Вы очень высокого мнения о своих достоинствах!
— Я не выношу притворства ни в каком виде, Кэсси, да и вы, думаю, тоже.
Она подавила болезненные уколы совести, вспомнив, что совсем недавно Майлз
назвал ее стервой. Ну, допустим, не ее, а Кэтрин Барлоу. Но это ведь одно и
то же, разве не так? Отличается ли на самом деле та, кого она изображает, от
богатой девицы, привыкшей вести беззаботную светскую жизнь в Нью-Йорке?
— Вы единственный ребенок в семье? — прервал ее мысли Майлз.
— Нет. У меня есть еще три старших брата. — Строго говоря, это не
совсем так. Сыновья Лютера не были ей родными по крови, но от этого она
любила их ничуть не меньше.
— Я вижу, у нас с вами много общего. Хотя у меня не братья, а сестры.
Расскажите еще чтонибудь о себе, тогда мы увидим, есть ли у нас другие общие
черты.
В эту минуту они подъехали к ресторану, и Кэсси торопливо потянулась за
коробкой. Спасение подоспело в самый нужный момент!
— Джек поможет вам занести коробку, — сказал Майлз.
— В этом нет необходимости. Я хотела еще купить недорогого вина, а
потом пойду домой. Дождь, слава Богу, перестал.
— Не говорите глупостей. Мы вас подвезем. Вино тяжелее, чем пустые
бокалы.
Желая поскорее отделаться от него, Кэсси угодила в собственную ловушку и не
видела из нее никакого выхода. В довершение всего Майлз вдруг увязался за
нею в винный магазинчик, стал осматривать прилавки и давать советы. Он знал
толк в винах и, исходя из ее возможностей, неизменно останавливал свой выбор
на недорогих, но отменных сортах. Кэсси сама была помешана на винах и,
поскольку не была стеснена в средствах, выбирала самые лучшие марки. Теперь
же, когда радом был Майлз, она вынуждена была следовать его советам и
покупать вино по его вкусу. Ну что ж, всегда можно отдать его Питу и Джулии
для очередной непритязательной вечеринки.
— Очень мило с вашей стороны, что вы решили мне помочь, — сказала
она, когда машина подъехала к ее дому, и уже хотела попрощаться, но, к ее
ужасу, Майлз настоял на том, что сам занесет в холл коробку с покупками.
Кэсси вся напряглась в ожидании ехидных замечаний, когда он вслед за ней
вошел в гостиную. По сравнению с двухэтажной нью-йоркской квартирой
родителей теперешнее ее жилище казалось захудалой норой, и тем не менее
обычной секретарше оно было явно не по средствам.
— Очень недурно, — одобрительно прокомментировал он, ставя
коробку с вином на маленький столик. — Неудивительно, что вы просили
прибавку к жалованью.
Хотя его замечание носило скорее всего шутливый характер, Кэсси невольно
почувствовала себя жалкой попрошайкой. Глупо, конечно. Ведь секретарь,
работающий с такой самоотдачей, с какой в его представлении работала она,
имеет полное право на каждое пенни из тех, что от него получает.
— Дом принадлежит одному богатому родственнику, который работает за
границей. Он сдает его мне за символическую плату. — Это объяснение, к
которому она прибегала при новых знакомствах, сейчас пришлось как нельзя
кстати.
— А мебель? — спросил он, окидывая взглядом комнату.
Кэсси молчала, прикидывая в уме, как ответить. Меблировка-то новая, сразу
видно. Дело в том, что Кэсси получила у квартирного агента разрешение убрать
на время старую хозяйскую мебель и украсить комнаты самым лучшим из того,
что можно найти в фирменном магазине Чарлза Хэммонда, декоратора сельского
особняка принцессы Дианы.
— Незадолго до отъезда в Бразилию мой двоюродный брат заново обставил
весь дом. Что еще вы хотели бы узнать? — добавила она, решив, что
лучшая защита — это нападение.
— Я от природы любопытен, — извиняющимся тоном объяснил он.
— Надеюсь, вы ничего не имеете против?
В обычной ситуации Кэсси бы и внимания на это не обратила (любопытство
— штука совершенно естественная), но сейчас она боялась ненароком
выдать себя.
— У вас, как я вижу, есть скрытые таланты, — заметил он, глядя на
стоящий у стены книжный шкаф в стиле регентства.
— Скрытые таланты? — переспросила Кэсси.
— Поваренные книги. Это еще одно ваше хобби или они принадлежат
отсутствующему родственнику?
Кэсси едва удержалась от улыбки. Совсем недавно она научилась жарить мясо на
гриле и варить картошку в мундире. До этого ее кулинарное искусство не
простиралось дальше гренков и яиц всмятку. А кулинарные книги не последовали
за мебелью только потому, что они помогли заполнить бреши на полках.
— А какое мое первое хобби? — в свою очередь спросила она.
— Китайские табакерки.
— Яу, это скорее из области моих интересов, а не хобби, —
поспешно сказала Кэсси, надеясь, что Гилмор не заметил, как она уже дважды
попала впросак, не понимая, о чем он говорит. — Такие дорогие вещи мне
совершенно не по карману.
— И поэтому вы собираете книги по кулинарии!
— Люблю готовить по новым рецептам, — спокойно ответила она.
— Не сомневаюсь. — Майлз пересек комнату и подошел вплотную к
книжным полкам. — У вас здесь собрание мэтров поварского искусства.
Если хотите, могу устроить вам встречу с одним из них. — Он назвал
знаменитого кулинара, который часто выступал по телевидению. — Вы
могли бы обменяться с ним своими секретами.
— Вряд ли его заинтересует мой скромный опыт! — Ее взгляд
скользнул по средней полке. — Но я бы не возражала спросить у него,
почему мой взбитый омлет с рокфором не такой воздушный, каким должен быть.
— Она заметила название блюда под фотографией на обложке и надеялась,
что Майлз не обратил на него внимания.
— Из-за этих разговоров я просто зверски проголодался, хотя сомневаюсь,
что дома меня ждет подобный деликатес. — Он взглянул на свои изящные
плоские часы марки "Патэк Филипп". — Мне пора. Я и не думал, что уже
так поздно.
Скрывая облегчение, Кэсси проводила его до двери и пожелала спокойной ночи.
Ей показалось, что он не отказался бы выпить, если бы она ему предложила. Он
явно постарался выжать из разговора о кулинарии все, что можно! Но Кэсси
намеренно изображала простушку, она предпочитала, чтобы их отношения носили
по возможности безличный характер.
То, что она собиралась осуществить, и так было достаточно трудной задачей,
поэтому не стоит усложнять дело излишними романтическими эмоциями, которые
только усилят чувство вины перед Майлзом.
На следующее утро, когда Кэсси пришла на работу, Майлз уже сидел за своим
столом. Судя по пленке, которую ей предстояло расшифровать, он успел
провести в кабинете немало времени. Выглядел он, как всегда, великолепно.
Сегодня на нем был синий, в тонкую полоску костюм, сверкающая белизной
рубашка подчеркивала смуглость гладковыбритой кожи и яркость светло-серых
глаз. Однако его лицо все еще хранило выражение усталости, и складки у рта
все еще казались глубокими и резкими.
Забирая у него пленку, она почувствовала аромат лосьона после бритья, такой
же безошибочно мужской в своей терпкости, как и его хозяин.
— Вам удалось хоть сколько-нибудь поспать? — спросила Кэсси.
— Не слишком много. Но виноват в этом только я сам. Взял домой
рукопись, начал читать и уже не смог остановиться. Я имею в виду рукопись с
вашими пометками, — добавил он. — Даже не знаю, хвалить вас за
проявленную инициативу или ругать за самовольство.
Кэсси встретила устремленный на нее через стол взгляд серебристо-серых глаз
и почувствовала его притягательность. Она невольно напряглась, пытаясь
перебороть внезапную слабость в ногах. Этот человек поистине обладал
недюжинной внутренней силой!
— Пока вы будете решать, я, пожалуй, займусь пленкой, — сказала
она, чтобы нарушить затянувшуюся паузу, и направилась к двери, но не успела
сделать и двух шагов, как Майлз окликнул ее:
— Будьте любезны остаться, я вас не отпускал.
Его голос был спокоен, но Кэсси услышала в нем нотки гнева и готова была
разорвать себя на части за эту неосторожность. Очевидно, она поняла свою
независимость слишком буквально.
— Извините, — пробормотала она. — Я думала, вы уже все
сказали.
— Ясно. А теперь, пожалуйста, сядьте.
Его голос был по-прежнему спокоен, и Кэсси присела на краешек стула, не
понимая, что происходит.
— Это касается вашей записки. С большинством ваших замечаний я
согласен. Книга очень интересная, но требует отделки, а коекакие куски
следует переписать. Местами она весьма сырая, что не так уж необычно для
первого романа — хотя у некоторых писателей это вечный недостаток,
— добавил он сухо. — Но я не согласен, что нужно ее издавать.
Здесь я разделяю мнение Шарлотты. — Он имел в виду старшего редактора
по художественной литературе.
— Но почему? — удивилась Кэсси. — Вы же сами сказали, что
книга вам нравится...
— Я не сказал, что она мне нравится. Я сказал только, что согласен с
вашими замечаниями. Это не одно и то же.
— Но роман наверняка обречен на успех, — настаивала она. —
Как вы объясните свое нежелание издать его?
— Я не обязан ничего объяснять, по крайней мере вам, — язвительно
заметил он. — Тем не менее я это сделаю.
Он подался в ее сторону, положив на стол переплетенные в замок сильные,
красивые руки. Ногти, как всегда, чистые, ухоженные, на выглядывающих из-под
манжет сильных запястьях темнеет пушок волос. Интересно, какие они на ощупь
— мягкие и нежные или жесткие и непослушные? Не отвлекайся, сказала
она себе и стала сосредоточенно слушать.
— Издательство "Барлоу" никогда не боялось риска, связанного с выпуском
спорной литературы, но всегда избегало любого рода сенсаций. Эйприл Дэвис,
— так звали автора, — раньше была так называемой "девушкой по
вызову", и какое-то время у нее была связь с одним из наиболее уважаемых
представителей нашей церкви. Когда он отказался платить ей "пособие" за
ребенка, рожденного, как она утверждала, от него — что, кстати, было
опровергнуто анализом крови, — она продала собственноручно
состряпанную историю дешевой воскресной газетенке. Его карьера пошла под
откос, брак распался, и вся жизнь была разрушена. Выглядит все это не очень
красиво, согласны? И создает книге отнюдь не самую лучшую предварительную
рекламу. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я против?
Кэсси это знала и злилась, что он счел необходимым снова повторить всю
историю. К рукописи было приложено письмо, где Эйприл Дэвис вкратце
рассказала о своем прошлом, ведь издательство могло забыть о том давнем
скандале и попасть в неловкое положение.
— То, о чем вы говорите, произошло пятнадцать лет назад, когда Эйприл
было всего девятнадцать. Теперь она преуспевающая деловая женщина и
заботливая мать и пытается стать писательницей. Судя по приложенным к
рукописи вырезкам — заметьте, из солидных газет, а не из бульварных
листков! — она собирается вскоре выйти замуж за известного
промышленника. Если он простил ей прошлые грехи, компания "Барлоу",
несомненно, может сделать то же самое, — закончила Кэсси свою
взволнованную тираду.
— Говоря о "Барлоу", вы, конечно, имеете в виду меня? — Майлз
внимательно посмотрел на нее.
— А разве это не так?
— О нет. Я никогда не позволяю моему частному мнению влиять на
принципы, на которых зиждется работа издательства. Однако, согласно правилу,
установленному Генри Барлоу, мы никогда не издаем книг, вызывающих у нас
чувство стыда.
— Только узколобый ханжа может увидеть в рукописи "Зйприл что-то, чего
нужно стыдиться! — Кэсси вспыхнула, не в силах справиться с охватившим
ее негодованием. — Да, книга действительно откровенная, но с
занимательным сюжетом и вызовет интерес у миллионов читателей. Я уж не
говорю о том, что из прибыли от ее продажи вы сможете субсидировать издание
настоящей, серьезной литературы!
— У вас все? — услышала Кэсси ледяной голос Майлза.
— Вы не терпите критики, верно?
— Особенно от вмешивающихся во все секретарш, не обладающих
издательским опытом. — Его губы сжались в тонкую полоску, показывая,
что дискуссия закончена. — А теперь, если вы в состоянии продолжить
работу для своего узколобого шефа, было бы неплохо перепечатать записанные
на пленке письма, чтобы отправить их с дневной почтой.
В ярости от его слов, Кэсси пулей выскочила из кабинета, едва не хлопнув
дверью. Только решимость продолжать свою работу удержала ее от этого. Она
чувствовала, что любая дальнейшая вспышка темперамента с ее стороны может
оказаться последней каплей, которая переполнит чашу, — ведь терпение
Майлза явно было уже на пределе.
Кэсси связалась с машинописным бюро и тихим голосом, чтобы не услышал Майлз,
сказала в трубку:
— Работа, которую вы мне принесли, готова. Можете ее забрать. —
Это означало, что находящуюся у нее магнитофонную запись надо срочно
перепечатать.
— Работа должна быть сделана немедленно? — спросили на том конце
провода.
— Да, как можно скорее. Большую часть желательно к полудню. Остальное
потом.
Ожидая курьера, Кэсси вовсю барабанила по клавишам компьютера, сожалея, что
это не голова Майлза. Разумеется, печатала она полную бессмыслицу, но по
крайней мере он-то будет думать, что она усердно трудится над его письмами.
В половине двенадцатого, после того как из бюро доставили более половины
отпечатанных писем, Кэсси вошла с ними в кабинет Майлза. К этому времени она
уже успокоилась и даже изобразила некое подобие улыбки.
— Рад, что вы остыли, — заметил Гилмор, иронически улыбаясь.
— Я специально оставил вас в одиночестве, надеясь, что вы придете в
себя. Вы не очень-то считаетесь с мнением начальства, не так ли?
— Во всяком случае, не люблю слепо принимать что-либо на веру.
— Но реагировать на замечания можно поразному.
— Вы правы. — Кэсси разыграла смущение. — Сегодня утром я
не сдержалась, прошу меня извинить. Мне казалось, вы не хотите, чтобы я все
время вам поддакивала, потому так и получилось.
Углы его крупного рта чуть заметно дрогнули.
— Но это не значит, что всякий раз, когда вы со мной не согласны, нужно
охаживать меня дубиной по голове!
Матово-белое лицо Кэсси залилось
...Закладка в соц.сетях
