Жанр: Любовные романы
Влюбленный повеса
...нни! Джеймс вскинул бровь, глядя в
том же направлении.
— Значит, предстоит интересное зрелище. Никогда не видел, как женщины
устраивают кулачный бой, а сейчас это вполне вероятно, если вспомнить,
откуда твоя Дэнни.
Дэнни теребила розу, когда какая-то леди ущипнула ее за руку, привлекая
внимание. Незнакомка была прекрасна. Белокурые волосы, уложенные в
изысканную прическу, роскошное белое бальное платье, любимого цвета юных
дебютанток, отделанное голубым — под цвет лазурных глаз. Сейчас эти глаза
дерзко и пренебрежительно сузились. Они изливали такую ненависть, что Дэнни
на миг оторопела.
— Не знаю, кто вы такая, но если вы надеетесь украсть его у меня, вы
жестоко ошибаетесь, — заявила ей незнакомка.
Дэнни вдруг поняла, кто перед ней. Регина украдкой показывала ей эту леди —
на всякий случай. Но как Эмили приблизилась к ней, Дэнни даже не заметила.
Бесцеремонный щипок так разозлил Дэнни, что сдерживаться она не сочла
нужным.
— А, так вы, должно быть, и есть лживая Эмили!
— Что, простите?
— Вы выставляете себя на посмешище, леди. Над вами смеются — он, его
семья, а завтра будет хохотать весь город. Своей ложью вы добьетесь только
одного: похороните собственную репутацию.
Эмили ахнула, густой румянец проступил на ее нежных щеках.
— Нет, вы, кажется, не поняли. Он все равно женится на мне. Об этом
позаботится мой отец.
Дэнни вскинула бровь.
— Он поверит лжи?
— Вижу, вас ввели в заблуждение. Я не лгу. Это он лжет, отрицая, что
ухаживал за мной.
— Так вот как вы называете несколько случайно брошенных слов! — с
невинным видом воскликнула Дэнни.
— Так вот что он говорит! — недоверчиво повторила Эмили, словно не
веря своим ушам. И добавила со вздохом: — Мне следовало бы знать, что он не
умеет держать слово. Ведь его отец — самый отчаянный повеса, какого когда-
либо видел этот город, дядя Энтони — второй после него, а Джереми, очевидно,
решил последовать по стопам родных.
На это Дэнни не ответила. Она не удивилась бы, окажись слова Эмили правдой.
То, что Джереми не имеет ни малейшего намерения жениться, она уже знала. Но
от удовольствий он отказываться не собирался. Дэнни вспомнила, как он
пытался соблазнить и ее. Но поверить в то, что Джереми не умеет держать
слово, было трудно, скорее всего никаких обещаний он и не давал. Обольстил
леди, чтобы поразвлечься, вот и все.
А от Эмили такой искренности Дэнни никак не ожидала. Ее слова звучали
убедительно. Либо она на редкость искусная притворщица, либо говорит правду.
Дэнни, решила выяснить это.
— Если он и вправду такой негодяй, зачем он вам нужен?
— У меня уже нет выбора, — объяснила Эмили и добавила шепотом: — Кажется, я в положении...
— Как вы узнали, да еще так быстро? Вы же познакомились с ним на
прошлой неделе.
— Я же говорю — мне кажется... — с досадой прошипела Эмили. —
Знать наверняка я буду через неделю-другую. Надеюсь, я ошиблась, но, к
сожалению, это маловероятно. Теперь вы понимаете, почему зря тратите время?
Вскоре вас постигнет горькое разочарование.
Дэнни покачала головой:
— Да нет, это вы заблуждаетесь. Давно пора смириться с потерей. А если
вы втянете в это дело отца, опозоритесь навсегда. И ради чего? Он все равно
не женится на вас.
— Господи, ну как можно быть такой бестолковой! Вы не понимаете, что
происходит. Когда речь идет о наследнике состояния, личные счеты не играют
роли. Поверьте, у Джереми не останется никакого выбора, как и у меня. Все
решат за нас.
Не успев познакомиться с этой леди, Дэнни уже возненавидела ее.
— Проваливайте-ка вы отсюда, леди. У меня от вас разболелась голова.
— Я здесь ни при чем! — возмущенно воскликнула Эмили.
Дэнни согласно кивнула:
— Первая правда из ваших уст.
Эмили открыла рот, чтобы парировать удар, передумала и торопливо отошла. И
Дэнни поняла почему, когда за спиной послышался голос Джереми:
— Ну как ты?
Дэнни кисло улыбнулась:
— Трудная это работенка, приятель, — чисто выговаривать каждое
слово, когда так много болтаешь. От нее у меня адская мигрень.
— Это тебе поможет. — Он протянул ей бокал с шампанским. —
Прости, что мы оставили тебя с ней одну. Я думал, ей не хватит духу к тебе
подойти. Она язвила?
— Объяснялась очень убедительно.
— Значит, увидев нас с тобой на балу, она не передумала?
— Ни на минуту. Ручаюсь, теперь ей вожжа попала под хвост. Она уже
высчитывает сроки.
— Дьявол!
— Не дрожите, приятель, — подбодрила его Дэнни. — Всегда
можно уехать в Африку.
Джереми расхохотался, потом посерьезнел и сказал:
— Я бы предпочел остаться здесь. Кстати, план Реджи все-таки увенчался
успехом. Теперь сплетники болтают о нас с тобой. Может, дадим им пищу и еще
немного потанцуем? Раз уж мы здесь, нельзя упускать такую возможность.
Дэнни усмехнулась:
— Приятель, ваши мысли написаны на лбу. Вы только и ждете повода
распустить руки.
— Даже не думал, — запротестовал Джереми, но его улыбка
свидетельствовала о том, что Дэнни не ошиблась. Однако танцевали они
недолго. Сделав несколько кругов, Джереми повел партнершу в глубь зала, где
растения в кадках создавали подобие оранжереи.
Он пытался вести себя пристойно, но с трудом сдерживал пыл. Листва скрывала
их от половины зала, но вторая половина видела, что Джереми нарушает все
правила приличия.
— Это нам на руку, — сказал он и поцеловал Дэнни.
Она была застигнута врасплох. Мужчина с женщиной целуются прилюдно только на
свадьбе, когда их объявят мужем и женой, да и то делают это не слишком
страстно. Пренебрегать правилами приличия мог только такой негодяй, как
Джереми! Впрочем, судя по его замечанию, он выполнял план. Дэнни могла бы
возразить, но не успела, к тому же, проведя рядом с Джереми весь вечер, она
разволновалась, а его глаза обещали незабываемое удовольствие.
Всего одну секундочку, только одну, сказала себе Дэнни. Но прекращать
поцелуй ей не хотелось. Жар распространялся по ее телу, нарастал, и, будь на
ней очки, стекла давным-давно запотели бы. Трепет где-то в глубине, вблизи
слияния бедер, усиливался.
Дэнни уже боялась сорвать с него рубашку и прижаться губами к теплой
мускулистой груди, а потом расстегнуть панталоны и найти под ними
разгоряченную плоть, но какая-то частица рассудка не давала ей так
поступить. Если она не остановит Джереми сейчас, то не остановит никогда.
— Прекратите! — потребовала она.
— А надо ли?
Как просто прозвучали его слова! Дэнни дрожала от страсти, а он оставался
невозмутимым. Но в его глазах Дэнни разглядела обещание того, что может быть
между ними и непременно будет, если она согласится.
Глава 30
Эта ночь стала лучшей в жизни Дэнни. Она и не мечтала побывать на балу, да
еще самом роскошном и многолюдном. По пути домой радость и шампанское
переполняли ее. Пожалуй, она выпила слишком много. После двух бокалов у нее
закружилась голова, но она опустошила еще два. Шампанское совсем не походило
на вино — пить его было так легко, от пузырьков становилось веселее на душе.
Но ничего, скоро она ляжет в постель и хорошенько выспится. Дэнни точно
знала: несмотря на легкое опьянение, в присутствии остальных гостей она не
допустила ни единой ошибки. Иначе Джереми сказал бы ей об этом. После выпада
Эмили Баскомб он не отходил от Дэнни всю ночь. Лишь однажды он позволил
Дэнни потанцевать с одним джентльменом, хотя она и пыталась отказаться.
Остальных мужчин он отгонял, а этого не смог.
Но танцевать с Джеймсом Мэлори ей не понравилось. Он вселял в нее страх,
хотя и пытался разговориться и даже изредка шутил. Но рассмешить Дэнни так и
не смог.
Дэнни мысленно посочувствовала его жене Джорджине, с которой успела
познакомиться на балу. Все близкие называли ее Джорджем. Для американки она
была удивительно мила и очень красива.
Джереми помог Дэнни выйти из кареты и повел к дому, обняв за талию. Дэнни
этого даже не заметила. Она все еще купалась в теплых волнах удовольствия, в
ушах звучали музыка и голоса. Смутно Дэнни заметила, что поднимается по
лестнице. Правильно, там она работает. Нет, с чего вдруг...
В коридоре она застыла на месте.
— Кажется, я не туда свернула...
— Ошибаешься, — возразил он, — самой тебе это платье не
снять. Оно зашнуровано на спине.
Ах да! Дэнни вспомнила, как Регина объясняла, что снять платье ей поможет
кто-нибудь из слуг. Но конечно, в такой час все в доме спали.
— Вы мне не поможете, приятель?
— Конечно, как только зажгу лампу, чтобы видеть, что делаю. Кстати, и
тебе не помешает такая.
— Что?
— Лампа, дорогая. На всем нижнем этаже нет ни огонька, кроме как в
холле.
Дэнни кивнула. Джереми повел ее в свою комнату. Она дождалась, когда он
зажжет лампу, и повернулась к нему спиной. Пока Джереми ловко распутывал
шнуровку, Дэнни мечтательно вздыхала и порой вздрагивала от прикосновения
сильных пальцев.
— Значит, сегодня на балу тебе понравилось?
— Кажется, даже слишком, — усмехнулась она. — Особенно
танцевать.
— И мне — с тобой. Она хихикнула:
— Хватит соблазнять меня, приятель. Все равно не поможет.
— Это не пустой комплимент, Дэнни. Не помню, когда еще мне случалось
танцевать с таким же удовольствием, как сегодня.
Дэнни захотелось ему поверить. Слышать такие лестные слова было более чем
приятно.
Оглянувшись через плечо, она искренне произнесла:
— Спасибо, что научили меня.
— Не за что. А уроки на сегодня еще не закончены.
Шнуровка была уже распущена. Джереми помогал Дэнни снять платье, а до нее не
доходило, что сделать это следовало у нее в комнате, а не у него. Ей просто
не удалось сосредоточиться сразу на двух — нет, на трех вещах. К тому же от
каждого мимолетного прикосновения пальцев Джереми у Дэнни путались мысли.
Она старалась не оглядываться на него, чтобы не утонуть в бездонных синих
глазах. А эти глаза горели страстью, обжигающим огнем, который Дэнни
чувствовала на расстоянии. Или это в ней самой так быстро разгоралось пламя?
Джереми повернул ее к себе и приподнял ладонью подбородок. Томительная
минута завершилась бесподобно нежным поцелуем. Всего одним. Никакого вреда.
А как приятно!
Дэнни не заметила, что свободную руку он положил ей на спину и придвинул ее
к себе так, что она едва дышала. И это ощущение было ни с чем не сравнимо. А
нежный поцелуй оказался обманчивым. Джереми не хотел испугать ее натиском
страсти, потому и действовал осторожно.
Поцелуй повторился. Постепенно его прикосновения становились все более
чувственными, язык проскальзывал в рот, находил ее язык, завладевал им,
посасывал, вызывая у Дэнни стоны. Ей пришлось вцепиться в плечи Джереми —
ноги отказывались ее держать. Его ладони непрестанно двигались, подхватывая
снизу кудри у нее на затылке, придерживая голову, сжимая упругие полушария.
Внезапно он подхватил ее обеими руками снизу и приподнял над полом.
Господи, это уж слишком! Жар нарастал чересчур стремительно. А Дэнни
изнемогла от борьбы с ним. Все, что делал с ней Джереми, было так чудесно,
что она не понимала, почему должна отказываться от такого удовольствия.
Не прерывая поцелуя, он донес ее до постели. У Дэнни закружилась голова, но
вскоре она перестала замечать, что уже не стоит, а лежит. Зато увидела
ладонь Джереми на своей груди: пальцы слегка сжимали ее, дразнили
затвердевшие от возбуждения соски. Дэнни никогда не обращала внимания на
свою грудь, даже жалела, что она такая упругая, — будь она дряблой,
сплющить ее корсетом было бы гораздо легче. Но она и не думала, что грудь
может, подрагивать от прикосновений и вызывать удивительные ощущения. А
поцелуи продолжались. От них перед глазами Дэнни плыл туман.
Дэнни уже приближалась к точке, откуда нет возврата, но это ее не волновало.
Нижняя кофточка и юбка упали на пол. Дэнни почему-то запомнилось, как они
соскользнули с ее тела, когда Джереми снова поцеловал ее, — наверное,
он развязал шнурки, пока снимал с нее платье. И еще один момент прошел для
нее незамеченным — когда Джереми успел снять сюртук и рубашку. Дэнни понятия
не имела, как и когда это произошло, но вдруг, когда он прижал ее к себе,
ощутила обжирающее прикосновение его обнаженной кожи.
Теперь он снимал с нее панталоны — медленно, не спеша. Боялся, что она его
остановит? Об этом Дэнни и не помышляла — так ей нравилось дотрагиваться до
его нагого тела. Наконец длинным плавным движением он спустил панталоны по
ее ногам — по бедру, колену, икре, щиколотке, и панталоны повисли у него на
руке.
Куда девать собственные руки, Дэнни не знала, поэтому начала приглаживать
ему волосы, надеясь, что поцелуи не прекратятся. Беда была в том, что до сих
пор она не понимала, чего именно хочет, а теперь поняла.
А Джереми все знал с самого начала. И решил, что больше незачем мучить ее
неизвестностью.
Положив ее руки к себе на шею, он попросил:
— Обними меня покрепче, детка.
Так она и сделала, а он накрыл ее своим телом, и оказалось, что именно об
этом она и мечтала. А потом ее пронзила жгучая боль.
Дэнни вскрикнула, схватила его за волосы и заставила поднять голову.
— Какого черта ты это делаешь?
Джереми уставился на нее, как на помешанную, но потом мягко улыбнулся:
— Дэнни, детка... — Он попытался что-то объяснить, но снова прильнул к
ее губам с неугасающей страстью.
И он надеялся заткнуть ей рот? Она отвлеклась лишь на минуту.
— Больно бывает только в первый раз, — наконец заговорил
он. — Да и то вначале. Но больше я никогда не причиню тебе боли.
Честное слово. — Потом он посерьезнел и спросил: — Но как получилось,
что ты до сих пор девственница?
— А как же иначе? Ведь все эти годы я была мальчишкой.
— Но я думал... не важно. — Его лицо светилось нежностью. — Я
рад тому, что ты была невинна.
— Я и сейчас девственница, — поправила она.
— Была, — подчеркнуто произнес он, многозначительно улыбаясь.
И тут Дэнни взорвалась:
— Проклятый ублюдок, ты превратил меня в шлюху!
— Господи, с чего ты взяла? Женщина, которая предается любви с одним
мужчиной, — не шлюха. Более надежного способа избежать древнейшей
профессии не существует — разве что оставаться девственницей, а об этом
говорить уже поздно.
— Тогда кто же я?
— Милая, ты самое прелестное создание на свете. — Он наклонился и
лизнул ее сосок. — Несравненное. — Он лизнул второй. —
Беспокоиться надо лишь об одном: как часто мы будем предаваться этим утехам.
Он усмехнулся, и у Дэнни опять перехватило дыхание от страстного желания
прижать его к груди. Нет, он не понял, что натворил. Для него этот
первый
раз
был сущим пустяком. Обычным делом. А для Дэнни изменился весь мир.
— Ты ничего не понял, приятель, так я и думала. Отпусти меня.
Он не шевельнулся, только провел пальцем по ее щеке.
— Тебе понравится все, чем мы будем заниматься вдвоем. Зачем лишать
себя такого блаженства? Можешь мне поверить, дальше будет только лучше.
— Не сомневаюсь, — вздохнула она. — И я поддалась бы, если бы
вовремя не спохватилась.
— Ты шутишь? Обратного пути уже нет, Дэнни. Позволь доказать, что ради
этого стоило потерпеть. А вдруг ты ошибаешься? Не знаю, о чем ты думаешь, но
каждому свойственно ошибаться. Пройдет время, и ты будешь упрекать себя.
Он вошел в нее, подтверждая свои слова. Жар вернулся мгновенно и охватил ее
всю, до кончиков пальцев на ногах. Боль улетучилась без следа, осталось
только ни с чем не сравнимое удовольствие. Он задвигался в ней, наверное,
чтобы лучше объяснить, что к чему. Сначала Дэнни пыталась остановить его, но
потом задвигалась вместе с ним и вдруг ощутила приближение чего-то нового.
Оно налетело внезапно, расцвело, распустилось, властно захватило ее,
взорвалось, распространяя волны, и стало медленно угасать. Джереми был прав.
Отпускать его Дэнни не хотелось. И даже когда он сам пережил взрыв
наслаждения, она не разжала объятия. Мягкими движениями он отстранился, лег
на бок и притянул ее к себе.
Он поступил мудро: не сказал ни слова, не указал на свою правоту — просто
обнимал ее, нежно поглаживая по спине. И удовлетворенно вздыхал. А Дэнни
мысленно ужасалась тому, что могла лишиться всего этого. Потом он уснул.
Она тоже была не прочь заснуть. Жаль, что он оказался прав. Но еще обиднее,
что и она сказала сущую правду.
Пробуждение было медленным и постепенным — изведать такую роскошь Дэнни
случалось редко. Наверное, она опоздала на работу. Интересно, станет ли
искать ее Клэр, не застав в комнате? Знают ли остальные слуги, где она
провела прошлую ночь? Наверное, нет. Скорее всего считают, что она опять
ночует в особняке Иденов, — ведь ее не видели с тех пор, как она уехала
с Региной.
О том, что случилось минувшей ночью, она старалась не думать. Но сделать это
было нелегко, лежа в постели Джереми. Похоже, он проспит все утро. Как
обычно. А выбраться отсюда, не разбудив его, почти невозможно.
Дэнни не шевелилась. Еще никогда в жизни она не чувствовала такой
расслабленности и умиротворенности, которые так и хотелось впивать. Но это
не лезло ни в какие ворота. Ее мир перевернулся вверх дном. Ей следовало бы
обливаться слезами или хотя бы разозлиться. А она улыбалась.
Винить Джереми в случившемся она не могла. Он пытался уложить ее в постель с
тех пор, как она появилась в этом доме. Он не лгал и не притворялся. И
шампанское было не виновато: от боли она враз протрезвела. Оставалось корить
только себя, но за что? За непреодолимое влечение к Джереми?
Да, предаваться с ним любви было замечательно, гораздо лучше, чем ей
представлялось. Дэнни даже подозревала, что это занятие станет для нее
излюбленным. Да, именно так. Больше всего на свете ей нравится плотская
любовь — с ним.
Оплакивать потерю невинности или бесконечно ругать себя за ошибку она не
собиралась. Но придется искать другую работу. Здесь оставаться нельзя: стоит
Джереми взглянуть на нее, и она наверняка потащит его к ближайшей кровати.
— Не притворяйся спящей: я же знаю, что ты не спишь.
Дэнни открыла глаза и обнаружила, что он лежит на боку, подперев голову
рукой, и улыбается ей. Должно быть, он наблюдал за ней с самого пробуждения.
Жаль, что сама она до этого не додумалась. Разглядывать спящего Джереми было
бы чудесно. Сдерживать трепет, видеть его наготу, вспоминать события
минувшей ночи... Дэнни уже знала, что кожа у него гладкая и упругая. Волосы
густые, прикосновения к ним сводят с ума. Одна прядь все время падала ему на
лоб, и. Дэнни тянуло поправить ее.
— Не рано ли ты проснулся, приятель?
— Да я всю ночь не смыкал глаз, зная, что ты рядом!
Дэнни рассмеялась: его шутки ей тоже нравились. Теперь ей незачем
сдерживаться и злиться. Перемена в ее настроении приятно удивила Джереми.
Его улыбка стала шире.
— Неудивительно, что тебя так долго принимали за мальчишку. Ты храпишь!
Она заморгала и фыркнула:
— Фу, гадость!
— Думаешь? Надо было сказать, что я от тебя без ума. Но я не знал,
захочешь ты это слышать или нет.
— Вот именно, — поддержала Дэнни и добавила тем же тоном: — А мне
надо было устроить тебе трепку.
— Да, это твое право. — Он притворно вздохнул. — Ну, надо так
надо — разрешаю.
— Правда? — недоверчиво переспросила Дэнни и села.
Он снова усмехнулся, а у нее возникло ощущение, что он вовсе не шутит. Его
взгляд скользнул по обнаженной груди Дэнни. Она не покраснела, но некстати
вспомнила, что пора одеваться и уходить.
С этой мыслью она встала. Он не пытался остановить ее — вероятно,
залюбовавшись ее телом. Дэнни нашла свое сброшенное белье, надела его, затем
чудесное бальное платье. Зашнуровывать платье она не собиралась — не
хотелось просить помощи. Чтобы добраться до своей комнаты, она схватила со
стула один из сюртуков Джереми.
— Я возьму его ненадолго, — предупредила она, просовывая руки в
рукава.
Неожиданно сюртук оказался ей очень велик. Джереми не выглядел таким
огромным. Бросив взгляд на его обнаженную грудь, Дэнни поняла, что без
одежды она кажется еще шире. Это ее не удивило. Она привыкла прятать
собственное тело под одеждой.
Джереми усмехался, явно довольный собой. А почему бы и нет? Он получил то,
чего добивался. И в его жизни все осталось по-прежнему. Очевидно, в таких
сделках всегда проигрывает женщина. Это же несправедливо, подумала Дэнни.
Поэтому она помрачнела и осведомилась:
— В прошлую ночь вы нарочно напоили меня, чтобы уложить в постель?
— Нет, напилась ты сама... хотя, если вдуматься, я не возражал. Кстати,
тебе больше незачем работать. Можешь остаться здесь, выспаться, отдохнуть,
как тебе вздумается — в моей компании. А если ты предпочитаешь жить
отдельно, это можно устроить. При условии, что я буду тебя часто навещать.
— И платить за жилье?
— Конечно.
— А вам как лучше?
— Мне? Не выпускать тебя из постели.
Похоже, он говорил серьезно. Предлагал ей стать любовницей. Это должно было
польстить ей. От такого предложения Люси прыгала бы до потолка и платила
любовнику пылким обожанием. Она часто делилась с Дэнни мечтой — служить
только одному мужчине. Но Дэнни не понимала ее и считала, что это так же
мерзко, как продаваться за гроши на улице.
Ничего этого Джереми она не сказала. Даже не собиралась предупреждать, что
уходит. Просто собрать вещи, схватить своего любимца и бежать отсюда что
есть духу. Объясняться незачем: слишком велик шанс, что Джереми ее
переубедит. Но уходить Дэнни не хотелось, особенно теперь: она уже понимала,
что в любом другом доме будет несчастна.
Она подошла к кровати и ткнула ее коленом.
— Валяться целыми днями? Что в этом хорошего, приятель?
— Увидишь сама, — пообещал он, но вдруг что-то заподозрил. —
Слишком уж ты спокойна, а вчера чуть не подняла скандал. Неужели поняла, что
спорить бессмысленно?
— Нет, не бессмысленно. Но я поняла, почему вы меня не поймете.
— Может, объяснишься?
— Незачем. Ведь до вас даже не дошло, как вы превратили меня в шлюху.
Он вздохнул:
— Опять это слово... Может, поискать тебе словарь?
— Который я все равно не смогу прочесть? Что и говорить, полезная
находка.
Он усмехнулся ее сарказму.
— По-моему, для тебя
шлюха
— то же самое, что и
проститутка
. Но к
тебе не относится ни то ни другое. Мы предавались любви. И я готов
признаться, что так хорошо мне еще ни с кем не было. А шлюхи меняют мужчин
как перчатки потому, что им нравится разнообразие.
— Совсем как вам? Он закашлялся.
— Ну, если ты настаиваешь... хотя для мужчин есть другое слово. В любом
случае денежный обмен не происходит. Иди сюда. — Он похлопал по кровати
рядом с собой. — Давай встретим утро как следует.
Она чуть не рассмеялась. Ей понадобилось собрать в кулак всю волю, чтобы не
прыгнуть к нему в постель и только покачать головой.
— Почему? — коротко спросил он.
Почему? Да потому, что это означало бы полную и окончательную капитуляцию.
Но Дэнни вовсе не собиралась признаваться в том, что хочет его. Глядя, как
он раскинулся на кровати, она сгорала от желания не спорить с ним, а осыпать
поцелуями. Слишком уж он нравился ей — вот в чем заключалась беда. Что
сделано, то сделано, так почему бы ей не побыть рядом с ним еще немного?
Всего несколько недель или месяц, пока он не потеряет к ней интерес...
— Я ухожу, — сообщила Дэнни. — У меня есть свои обязанности.
Второй раз поддаться искушению — это уж слишком. Я останусь в доме, но при
условии, что вы не будете звать меня в постель. И работать я бы хотела, как
прежде. Если бы я согласилась остаться с вами, это означало бы, что вы
платите за то, что спите со мной. И не пытайтесь отрицать. Давайте
договоримся: я не плачу вам, а вы не платите мне. Идет, приятель?
По пути к двери она вдруг поняла, что Джереми не уговаривал ее остаться в
доме. Она сама приняла это решение.
Г...
Закладка в соц.сетях
