Жанр: Любовные романы
Навеки
...одавала в колледже.
Досадуя на себя за свою несдержанность, а также на Торна и Гая за долгое
отсутствие, она ходила из утла в угол, с
нетерпением ожидая появления своего викинга. Длинные юбки постоянно путались при
ходьбе, и ей приходилось то и дело
отбрасывать их движением ноги.
Прошел час, потом другой. Розалин уже начинало казаться, что Гай пошел
совсем не затем, чтобы искать Торна. Он,
верно, так разозлился на нее, что решил оставить ее на все утро в этом шатре,
изнемогающую от жары и духоты. Солнце
медленно поднималось над горизонтом и постепенно превращало палатку в
раскаленную печь.
К полудню она взмокла от жары в закрытом платье, да к тому же голодный
желудок уже давал о себе знать. Это отнюдь не
улучшило ее настроения, и поэтому, как только Торн вошел в палатку, она обрушила
на него гряд упреков.
Она даже не дала ему рта раскрыть - так велики были ее ярость и
раздражение.
- Где тебя черта носили? Как ты осмелился привести меня сюда, а потом
бросить? Если бы я не была знакома с обычаями
вашего времени, я бы попала в серьезную передрягу сегодня ут...
Она внезапно остановилась на середине фразы, так как он схватил ее за обе
руки, приподнял над землей и несколько раз
хорошенько встряхнул. Розалин от неожиданности забыла, что хотела ему сказать, и
лишь беспомощно болтала ногами в
воздухе. Но он не замедлил напомнить ей ее прегрешения.
- А как ты осмелилась покинуть шатер, когда тебе это строго-настрого
запретили? Тебе что, наплевать на себя? Да
понимаешь ли ты, что могло случиться?
- Можешь не продолжать, - холодно отрезала она. - Я прекрасно представляю,
что могло случиться, если бы сэр Ренар не
пришел мне на помощь. Но я бы не попала в такую переделку, если бы ты был рядом,
когда я проснулась. Мы очутились
здесь вдвоем и должны быть все время вместе. Торн, разве не так мы
договаривались? Или ты считаешь, что можешь делать
все, что тебе вздумается, а я буду предоставлена самой себе? Приставил ко мне
этого маленького наглеца, который
командует мной, как девчонкой!
- Наглеца?
- Да я говорю об этом мальчишке. Гае, - сказала Розалин и холодно добавила:
- Уж не думал ли ты, что я буду исполнять приказания тинейджера?
Торн снова встряхнул ее, но Розалин и не думала сдаваться. Все еще болтая
ногами в воздухе, она гневно нахмурилась и
уставилась ему в лицо бешеным взглядом. В его руках она чувствовала себя
беспомощным ребенком: он был гораздо выше и
сильнее ее и обращался с ней так, как в ее времени никто бы не стал обращаться
со взрослой женщиной.
Хотя слово "тинейджер" было ему, по всей видимости, незнакомо, он понял,
что речь идет о Гае.
- Я надеялся, что у тебя хватит здравого смысла прислушаться к его словам,
- заявил он. - Гай получил от меня подробные
указания, касающиеся твоей безопасности. Разве он не предупреждал тебя, что ты
не должна выходить из шатра?
- Он только сказал что-то насчет того, что должен охранять меня до твоего
прихода.
При этих словах Торн так грозно нахмурился, что у Розалин душа ушла в
пятки. Она поняла, что ее жалкая попытка
оправдаться его совершенно не убедила. Оба они знали, что она не должна была
покидать палатку и все же сделала это
вопреки запрету.
Торн не стал с ней спорить, а только холодно заметил, чеканя каждое слово:
- Впредь ты должна выполнять мои указания, от кого бы они ни исходили. Изза
твоего упрямства я теперь оказался в
долгу у того, кому меньше всего желал бы быть обязанным.
Так вот почему он так взбешен, а вовсе не потому, что она чуть не попала в
лапы к насильникам! Эта мысль причинила ей
боль, но она не подала виду и насмешливо промолвила;
- Подумаешь, какая беда!
За эти слова Торн встряхнул ее изо всей силы. Розалин запоздало подумала,
что ей следовало бы попридержать свой язык,
пока он не опустил ее на землю. Долго он собирается ее так держать? Она уже
хотела спросить его об этом, но он
продолжил:
- Да, для тебя это беда, а знаешь почему? Потому что он скоро узнает, что
ты мне не супруга, а наложница.
Розалин прекрасно знала значение этого слова - оно было эквивалентом
"любовницы", а подобные дамы никогда не
пользовались особым уважением - ни в средние века, ни в XX столетии. Несказанно
оскорбленная, она прямо-таки
взвизгнула от ярости:
- Что ты сказал?! Да как ты осмелился!., - И он теперь имеет полное право
просить у меня в награду за свою услугу.., тебя.
- Он.., он не посмеет! - запинаясь, выкрикнула она. Потом перевела дух и
заметила, вложив в свои слова все свое
презрение:
- И ты, конечно же, отдашь ему то, что он попросит?
- Нет. Если он попросит меня об этом, я его убью. Небрежно сказанная фраза
повергла ее в ужас.
- Ах вот как, человек сделал доброе дело, а ты ему за это снимешь голову?
Хорошенькая благодарность! Ты можешь
просто сказать: "Нет, ты ее не получишь", - и все ваши недоразумения на этом
закончатся.
- Но это же оскорбление...
- Довольно, Торн, мне надоело слышать всю эту чепуху. Почему, черт возьми,
ты сказал, что я твоя наложница?
- Я вынужден был сказать это герцогу Вильгельму, чтобы можно было
представить тебя ему, а он прекрасно знает, что у
меня нет жены.
- Но почему ты не сказал, что ты покровительствуешь даме, попавшей в беду,
или что я твоя сестра? Или просто
знакомая?
- Да он ведь не слепой и заметит, какими глазами я на тебя смотрю.
У Розалин вырвался яростный вскрик, и она снова стала вырываться из его
рук. Сделать это было не так-то просто - он
держал ее крепко.
- Пусти меня! - бешено выкрикнула она. Он опустил ее на землю и промолвил с
тяжелым вздохом:
- Ну что мне с тобой делать? Это прозвучало так, как будто она была для
него непосильным бременем.
- Ничего, - отрезала она. - Я не твоя собственность и не нуждаюсь в твоем
покровительстве.
- Хочешь ты того или нет, но здесь тебе придется с этим смириться. Или ты
так плохо знаешь историю, что не имеешь
понятия о таких простых и очевидных вещах. Женщины всегда находятся под чьейлибо
защитой - отца, мужа или своего
господина. И никогда им не прекословят. А без мужской опеки ты здесь долго не
протянешь.
Она это знала и понимала, что ей нечего ему возразить, что разозлило ее еще
больше. Да, по таким законам - какими бы
унизительными и отжившими они ни были - строились отношения средневековых мужчин
и женщин. А то, что равенство
полов было провозглашено не так давно, подтверждало, что средневековая система
просуществовала несколько веков.
Мужчины называют это покровительством, но для нее, женщины, это рабство.
Поняв, что его не переспорить, она решила повести наступление с другого
конца.
- В следующий раз, когда тебе придет в голову попутешествовать по времени,
Торн, будь так любезен, сообщи мне об
этом заранее. Я не желаю каждый раз просыпаться в незнакомом месте - мое
настроение от этого не улучшается.
- Я это заметил.
- Нет, - возразила она, - ты не видел меня, когда я проснулась. То
настроение, в котором ты видишь меня сейчас, всего
лишь результат твоего отсутствия. "Он пошел потолковать с герцогом Вильгельмом",
- сказал мне твой оруженосец. Почему,
спрашивается, ты не разбудил меня и не взял с собой?
- Потому что я ушел еще до рассвета, а тебе нужно было хорошенько
отдохнуть.., после бессонной ночи.
Она вспыхнула и метнула на него сердитый взгляд - ловко он перевел разговор
на то, что было между ними прошлой
ночью. Что за отвратительная манера - будить в ней сладостные воспоминания
посреди спора! Розалин решила не
поддаваться соблазну и постаралась обуздать нахлынувшие чувства, мысленно
приказывая своему пробуждавшемуся телу
сдержать невольный порыв. Она быстро повернулась и отошла от Торна.
Но она забыла подобрать длинные юбки и, наступив на подол, растянулась на
полу лицом вниз. Окончательно
смутившись, она бросила на Торна бешеный взгляд.
И надо же быть такой неловкой! Она лежала, не двигаясь, и чувствовала, что
не в силах подняться, пока он не уйдет.
Торн и не собирался уходить. Он перевернул ее на спину, взял за руку и
хотел было помочь ей подняться, но вдруг
передумал и сам опустился перед ней на колени. Его грудь коснулась ее груди, а
губы вновь пробудили в ней сладостные
ощущения.
Обиды и недовольство - все было забыто в один миг Как будто не они только
что ссорились друг с другом. И еще долго
Розалин никак не могла собрать разбегающиеся мысли, но ее это нисколько не
волновало.
Глава 23
- Неплохо у тебя получается, - промолвила Розалин, поглаживая кончиком
пальца вокруг его тугого соска.
Торн понял, что она имеет в виду его достоинства как любовника. Заметив,
что он покраснел, Розалин не удержалась от
улыбки: викинга явно смутило ее откровенное высказывание. Хотя такая
фамильярность была не в ее духе, ей захотелось
сказать ему это - просто так.
- Правда, - продолжала она. - Ты не подумай, я говорю это не потому, что я
так опытна в подобных делах, - добавила она с
усмешкой. - Но ты заставил меня испытать наслаждение дважды за несколько минут,
не каждый мужчина может этим
похвастаться.
- То, что ты говоришь, непристойно, - буркнул он и снова покраснел.
Розалин чуть не рассмеялась - забавно было наблюдать, как этот могучий,
бесстрашный, закаленный в боях воин
смущается как мальчишка, когда она начинает говорить о сексе.
- Как прекрасное может быть непристойным? - спросила она.
- Этим занимаются, но не обсуждают.
- Почему?
Он сделал попытку подняться, чтобы прекратить этот разговор. Они все еще
лежали на полу, где это "прекрасное" только
что имело место. Розалин потянулась к нему, удерживая рядом. Он не
сопротивлялся, но выражение его лица было хмуро и
недовольно.
На этот раз Розалин не выдержала и расхохоталась.
- Ну давай, скажи, что я бесстыдница - я ведь знаю, тебе этого до смерти
хочется.
- Да ты и впрямь бесстыдница. - Он усмехнулся.
- Но ты не говоришь мне, почему.
- Об этом могут говорить только шлюхи и... Он не договорил, но было уже
поздно - Розалин догадалась, что он имел в
виду.
- И наложницы? - закончила она за него, с удивлением замечая, что
произносит это слово, совершенно не смущаясь. Она
даже спросила:
- То, чем мы только что с тобой занимались, делает меня наложницей.., в
твоих глазах?
- Это делает тебя моей женщиной.
- А что, между этими понятиями есть существенная разница?
- Да.
В ответ на это Розалин скептически приподняла бровь и язвительно
поинтересовалась:
- Ах вот как, и в чем же состоит различие?
- Мужчина не может жениться на наложнице. Розалин так и застыла от
удивления. Ее охватила паника, но вместе с тем в
душе разливалось теплое, радостное чувство - в этом она не могла ошибиться.
Выйти замуж за Торна Бладдринкера? Нет, это
невозможно. Ему более тысячи лет, и он может исчезнуть в любую минуту, когда
пожелает. Она просто сошла с ума -
вообразила себе Бог весть что: викинга, меч, путешествия во времени.
И тем не менее она не удержалась и спросила:
- Так ты хочешь сказать, что женился бы на мне?
- Да.
- Ты просишь меня стать твоей женой? - неуверенно произнесла она
прерывающимся от волнения голосом.
- Когда придет время, у тебя не останется в этом никаких сомнений, Розалин.
Услышав это, она разочарованно вздохнула и спросила:
- Так ты этого не хочешь?
- Тебя следует сначала приручить, чтобы ты смогла стать хорошей женой, -
заявил он с таким видом, будто это было
очевидно.
Она резко приподнялась; шоколадно-карие глаза метали злобные искры.
- Приручить?! Но я не зверушка и не позволю над собой издеваться! По-моему,
я довольно ясно дала тебе это понять. И я
никогда не выйду за тебя замуж, пока ты не...
Она не успела закончить речь в защиту свободы и равноправия, ибо в ту же
секунду снова оказалась на полу, прижатая его
телом, - так он напомнил ей о том, что совсем недавно было между ними.
Но он не собирался заниматься с ней любовью.
- Да тебя и вправду нужно укрощать, вздорная девчонка!
Розалин задохнулась от возмущения.
- Не смей так со мной разговаривать! - выпалила она.
- А разве я не прав? - возразил он. - Разве ты не начинаешь визжать от
ярости, стоит мне только немного тебя поддразнить
или задеть? Разве ты не ругаешь меня на чем свет стоит за малейшую оплошность.
Ты все время выходишь из себя - это твое
обычное состояние.
От этих слов Розалин внутренне закипела, но обуздала свое раздражение и
сказала как можно спокойнее:
- Слезь с меня, грубиян.
Грубиян ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз, и не тронулся с места.
- Мне и здесь хорошо - так я тебя быстрее утихомирю, когда ты снова
вздумаешь кричать и ругаться. Он, вероятно,
надеялся снова закрыть ей рот поцелуем - однажды это у него сработало, и он
думает, что ему это и теперь удастся. Но
сейчас ей хотелось, чтобы он оставил ее сию же минуту - она была сыта по горло
его намеками и оскорблениями. Однако
спихнуть с себя огромное, тяжелое тело оказалось непосильной задачей.
- Ну так ты отпустишь меня или нет? Он провел пальцем по ее щеке и
промолвил:
- А тебе действительно этого хочется?
- Представь себе, да!
Торн чуть сдвинулся и полностью накрыл ее своим телом, опустив голову ей на
грудь. По какой-то одному ему понятной
причине он не поверил ее словам. А может, ему просто было наплевать на ее мнение
- Розалин, однако, надеялась, что это не
так.
- Я тебе говорил, Розалин, как соблазнительно ты выглядела в новом платье?
Она поняла, что он переменил тему, чтобы усмирить ее гнев. Она и в самом
деле на мгновение забыла свое раздражение,
вспомнив, что Торн тоже носил теперь новую одежду - совсем не ту, что он оставил
в ванной в Кейвено коттедже. И уж
конечно, он не мог вытащить из шкафа Дэвида эту коричневую тунику и узкие
кожаные штаны.
- Ты что, успел побывать в Валхале и переменить одежду? - спросила она, не
подумав.
Он слегка приподнял голову - на лице его было написано удивление.
- А как бы, по-твоему, я вернулся сюда - ведь ты же меня не вызывала? -
усмехнулся он.
Розалин смутилась - она терпеть не могла глупых вопросов, особенно когда
сама их задавала.
- Ну хорошо, скажи тогда, где тебе удалось достать одежду по своему
размеру? По-моему, ты гораздо выше обычного
средневекового человека.
- Эта одежда осталась здесь после моего пребывания в этом времени - я ее
вынул вон из того сундука.
Все оказалось так, как она и подозревала, Розалин вспомнила, что именно об
этом она и хотела его спросить. Правда,
сейчас она была не в настроении, но эти вопросы требовали немедленного ответа.
- Ты можешь столкнуться здесь с самим собой?
- Нет.
- Но Гай говорил, что знает тебя уже несколько лет.
- Да, это так.
- Значит, у меня голова не в порядке - я что-то ничего не понимаю.
Он уловил насмешку в ее голосе, но не понял, к чему она относится.
- А я не понимаю, что ты имеешь в виду. Она вздохнула и пояснила:
- Если бы я могла сама догадаться, то не спрашивала бы тебя. Ну посуди сам:
ты раньше здесь уже бывал, Гай тебя знает.
Так почему ты не можешь встретить самого себя?
- Потому что тогда я уже покинул это время. Я перенес нас сюда в тот самый
день, когда хозяйка моего меча исчезла, и я
покинул земное время и вернулся в Валхалу.
- Исчезла? Ты хочешь сказать, умерла?
- Полагаю, что да. До тех пор пока Проклятье Бладдринкера не попало тебе в
руки, это была для меня единственная
возможность освободиться на время от чар моего заколдованного меча. Ты
единственная из всех женщин, владевших
Проклятьем Бладдринкера, которая меня отпустила. Остальные быстро поняли, какие
выгоды сулит им меч, и держали меня
в своем времени. Они никогда не расставались с мечом, не продавали и не дарили
его, что тоже могло бы освободить меня,
если бы новый владелец меча оказался мужчиной. Я был у них в подчинении вплоть
до их исчезновения.
- Но ты ведь не знаешь наверное, умерла ли эта женщина. Ты ведь не был в
тот момент с ней рядом?
- Нет, ее замок находился в Анжу. Розалин вспомнила, что рассказывал ей Гай
о том, как его отдали к Торну в
оруженосцы.
- Это была сестра Гая? - спросила она. - Ее звали Блит?
- Он упоминал о ней?
- Да, сегодня утром.
Торн коротко кивнул:
- Блит и ее брат находились под опекой лорда Вильгельма, и их верность
своему сеньору не знала границ: по просьбе Блит
я отправился сюда, чтобы охранять Вильгельма и сражаться за его дело.
- Почему ты согласился на это? Ведь ты не обязан был сражаться на его
стороне? Нет, можешь не отвечать, - добавила
она, передернувшись от отвращения. - Дурацкий вопрос - тебе ведь все равно, за
кого сражаться, лишь бы участвовать в
битве.
Он рассмеялся:
- Ты думаешь, что так хорошо меня изучила?
- Когда дело касается сражений? - хмыкнула она. - Конечно. - Заметив его
смущение, она поспешила добавить:
- То есть, мне кажется, я понимаю, что это для тебя значит.
- Возможно, - промолвил он. - Во всяком случае, это была справедливая
война. Вильгельм имеет законное право на
английский престол. Англичане горько пожалеют, что вместо него отдали трон
узурпатору - Гарольду Годвинсону.
Услышав такие речи, Розалин чуть не рассмеялась: она могла бы сослаться на
десятки научных исследований, которые
оспаривали право Вильгельма на английскую корону. Вильгельм Незаконнорожденный
был одним из величайших
авантюристов своего времени. Но историю не переправишь - он стал первым
нормандским королем Англии и передал
престол по наследству своим потомкам. Торн был прав - англичане жестоко
поплатились за свое неповиновение.
Она не собиралась спорить с Торном - ей были известны факты и "за", и
"против", а ему была знакома только одна точка
зрения на этот вопрос. Получалось, что у нее имеется преимущество перед ним в
споре. Кроме того, она вспомнила, что
давно хотела спросить у Торна, сколько времени осталось до отплытия флота
Вильгельма к берегам Англии.
- Какое сегодня число? - спросила она.
- Сегодня знаменательный день, - ухмыльнулся он. - Целое лето лорд
Вильгельм собирал флот, и вот теперь наконец у
него достаточно кораблей, чтобы перевезти всю армию через пролив за один заход.
Все готово к отплытию, и мы получили
сведения, что Гарольд Годвинсон не ожидает нашего вторжения на южном побережье
Англии. Флот отплывает завтра.
- Значит, Вильгельм узнал, что Гарольд был вынужден распустить свою армию
из-за нехватки продовольствия? -
воскликнула Розалин, вне себя от возбуждения. - Но это же потрясающе! То же
самое говорится и в летописях - у Гарольда
была огромная армия, состоящая в основном из крестьян, и он вынужден был их
распустить по домам, так как им пора было
убирать урожай. Но нигде не было сказано, что Вильгельму было об этом известно.
Торн пожал плечами:
- Это не важно.
- Нет, это очень важно! Я этого раньше не знала, и эти сведения мне очень
помогут в моей работе. - Она улыбнулась. -
Знаешь, ты мог бы просто назвать мне сегодняшнее число, и я бы сказала тебе, что
произойдет в этот день. Но как Вильгельм
узнал, что Гарольд вернулся в Лондон?
- Он допросил шпиона англичан. Розалин внутренне содрогнулась, представив,
каким жестоким пыткам подвергся этот
бедняга.
- Любопытно. Но теперь мне понятно, почему Вильгельм так досадовал на
северный ветер, который задерживал отплытие
его кораблей из Сент-Валери на целых две недели.
- Сент-Валери? Но мы же отплываем из устья реки Див, где собран наш флот.
- Да, я знаю, - промолвила она снисходительным тоном. - Но корабли все
равно держат курс на Сент-Валери - оттуда
быстрее всего добраться до Англии.
- Почему ты так решила? Зачем нам плыть в Сент-Валери, когда мы можем сразу
отправиться к южному берегу Англии,
зная, что он теперь не защищен?
- Потому что так меньше вероятность наткнуться на английский флот...
Постой, постой! - Она нахмурилась. - Если
Вильгельм знает, что Гарольд вернулся в Лондон, может, ему известно, что и флота
англичан больше не существует? И
поэтому он направляется прямо к... Нет, это ничего не меняет. В летописях
сказано, что он двинул свой флот к Сент-Валери
одиннадцатого сентября, не зная ничего толком о передвижениях английских войск.
- Тебе следует получше проверить даты в летописях, - сказал Торн, - так как
сегодня первое сентября, и флот отплывает в
Англию завтра на рассвете.
Розалин побледнела:
- Но этого не должно случиться - на самом деле все было совсем не так.
Розалин попыталась унять волнение, произведенное на нее этим известием, и
решила еще раз сверить факты.
- Ты не мог ошибиться, называя число? - спросила она. - Может, ты перенес
нас сюда совсем в другой день и твой
двойник по-прежнему бегает здесь поблизости и ты можешь столкнуться с ним в
любую минуту?
- Нет, я назвал тебе правильный день.
- Но это же невозможно! - воскликнула она, чувствуя, как ее охватывает
паника. - Ты спрашивал кого-нибудь, какой
сегодня день? Это точно, что сегодня первое сентября?
- Я слышал это из уст самого лорда Вильгельма, - ответил Торн. - Он сообщил
своим баронам, что мы отплываем с
утренним приливом.
Розалин в отчаянии покачала головой, тщетно пытаясь найти ошибку,
вкравшуюся в ее расчеты. Внезапно ее осенило:
- Это же была первая, неудачная попытка! Да, так и есть. Должно быть,
герцог намеревался отплыть в Англию завтра, но
что-то его заставило изменить свое решение, хотя в летописях об этом ничего не
говорится. Он отправится к берегам Англии
двенадцатого сентября, и.., не смотри на меня с таким недоверчивым видом! Я
говорю то, что в действительности должно
было случиться.
- Что может помешать отплытию? Сейчас самое удобное время для нападения,
корабли и войска находятся в полной
боевой готовности.
- Да хотя бы северный ветер, - сказала она. - Он же помешал флоту герцога
отплыть из Сент-Валери двенадцатого
сентября и...
Розалин внезапно умолкла. Что-то здесь было не так. Если про тот ветер
упоминалось в древних источниках, то почему
летописцы обошли вниманием другой такой же случай? Он имел столь же важное
значение. И еще тот шпион. Летописи
упоминают о другом лазутчике, который был послан обратно к королю Гарольду и
передал ему хвастливое заявление
Вильгельма, что, если он не завоюет Англию до конца года, Гарольд может про него
забыть. Так почему ничего не говорится
об этом разведчике, чьи показания почти...
- Постой, постой, - нахмурившись, произнесла она. - Если сегодня первое
сентября, сведения, полученные от шпиона,
недостоверны. Гарольд Годвинсон вовсе не собирался покидать южное побережье
Англии вплоть до восьмого сентября. Если
отплытие состоится завтра, то Вильгельм попадет в засаду, проиграет сражение и
потеряет английскую корону.
- Но шпион...
- Возможно, он был послан специально, чтобы доставить Вильгельму ложные
сведения.
- И умереть?
Розалин заморгала от неожиданности. Да, такова была участь этого бедняги -
ей следовало это знать.
- Не понимаю, почему у тебя возникли сомнения на этот счет, - сказала она.
- Такие жертвы - обычное дело на войне.
Может, этот человек вызвался добровольно из преданности своему королю, но скорее
всего он был уже приговорен к смерти
за свои преступления или же болен неизлечимой болезнью. У него, вероятно, семья,
и ему пообещали позаботиться о ней,
если он согласится принести себя в жертву правому делу.
- Ты точно знаешь? Она вздохнула:
- Нет, конечно, нет. Но я знаю наверное, что Гарольд очень бы желал, чтобы
Вильгельм со своим войском атаковал его
именно сейчас, пока в его ведении находится огромная армия, значительно
превосходящая по численности нормандскую:
потом Гарольд будет вынужден отправиться на север - воевать со своим братом
Тостигом и отражать набеги скандинавов.
- Скандинавов? Значит, Гарольд Гардрада наконец-то двинул свои войска на
Англию?
Розалин удивленно посмотрела на него: неужели Торн ничего не знает о
последнем нападении викингов и последнем
триумфе войска Старой Англии? Но тут она вспомнила, что Торн покинул это время
как раз сегодня, первого сентября, а
сражение произошло значительно позже - в конце месяца, незадолго до того, как
Вильгельм высадился со своим войском на
английской земле. По мнению многих исследователей, герцог. Вильгельм ни за что
бы не выиграл битву при Гастингсе, если
бы король викингов, по наущению Тостига, не вторгся в пределы Англии.
Очевидно, Торн ни разу не брал в руки летописные книги во время своего
пребывания в земном мире и не Имел понятия,
чем закончилась великая битва. Розалин, однако, не хотелось именно сейчас
восполнять этот Пробел в его образовании:
решив, что все еще можно поправить, переговорив с глазу на глаз с герцогом
Вильгельмом, она немного успокоилась и вновь
почувствовала волнение от близости его могучего тела.
- Да, Гардрада атаковал англичан и проиграл битву. Но Гарольд Годвинсон
ослабил свою армию спешным переходом на
север, когда он бросился защищать свои границы от норвежского короля. Некоторые
историки полагают, что, когда до него
дошли вести о том, что норманны высадились на южном побережье и он поспешил
обратно в Лондон, с ним уже было менее
половины войска. Да к тому же на боеспособности армии не мог не сказаться
утомительный и спешный переход с севера на
юг, тогда как армия Вильгельма, хотя и малочисленная, была лучше вооружена и
подготовлена к сражению. Но все это
произошло гораздо позднее по времени. Поскольку Вильгельм завтра задержит
отплытие...
- Я все равно не понимаю, почему?
- Потому что мы сейчас пойдем к нему и скажем, что лазутчик лжет, что
король Гарольд все еще охраняет южное
побережье Англии со своим огромным войском.
- И какие доказательства мы ему предъявим? Его вопрос застал Розалин
врасплох. Предупредить Вильгельма о
готовящейся засаде казалось ей так просто, но она не подумала, как он воспримет
ее слова. Если она станет уверять его, что
знает будущее и в особенности его судьбу, Вильгельм Нормандский решит, что она
колдунья, и бросит ее в подземную
тюрьму, чтобы позже передать в руки церкви, по законам которой она будет сожжена
на костре. Ясно, что, действуя таким
образом, она не сможет задержать отплытие нормандского флота.
- Хорошо, тогда мы не будем этого делать, - сказала она. - Мы не имеем
права вмешиваться в естествен
...Закладка в соц.сетях
