Жанр: Любовные романы
ЛЮБОВЬ И ГРОМ
...не знала...
- Я не сказал, что горжусь ими, герцогиня. Но вспомни свою реакцию на эти,
- с горечью промолвил он, прижав ее ладони
к своей груди, - и свою реакцию на те, и получишь ответ. Они вызывают
отвращение. Вид моей спины вызывает у женщин
тошноту.
- А ты знаешь, почему? - с горячностью спросила она. - Потому что эти ты
нанес себе сам, добровольно подвергшись
самоистязанию, и ты ими гордишься. А те нанес кто-то другой, искалечив твое
великолепное тело. Неописуемое зверство.
Кто это был. Кольт?
Он не понял, то ли его обругали, то ли сделали комплимент.
- Ты только что видела, как он умер.
Она не сразу поняла, что он имеет в виду, а поняв, побледнела как мел.
- О Боже! Неудивительно, почему ты не мог пошевелиться при виде его! Я тоже
не в силах была двинуться, когда
подумала, что он меня ударит. А я ведь не знала, что почувствую. А ты знал... О
Господи! - Застонав, она снова крепко
обняла его за шею, как будто могла таким образом избавить от воспоминаний. - Ты
точно знал, что почувствуешь, если он
тебя ударит... И он ударил! Тебе пришлось вновь пережить этот кошмар...
- Перестань, герцогиня, - пробурчал он. - Ты представляешь все хуже, чем
оно было на самом деле. Я ничего не
почувствовал. Для этого нужны нервные окончания, а у меня на спине их
практически нет.
- О Боже! - снова расплакалась она.
- Ну а теперь-то что стряслось?
В ответ она лишь покачала головой, понимая, каково ему будет услышать, что
это еще хуже. Но он понял, о чем она
думает. И понял ее попытку утешить его лаской, как это умеют делать только
женщины. Она бы прижала его голову к груди,
если бы он позволил. Проблема была в том, что эта мысль казалась ему весьма
заманчивой.
Нужно было срочно отвлечь ее. Ему на глаза попалось ружье, которое она
уронила, и он спросил:
- Куда это ты направлялась с ружьем?
- Боюсь, я не слышала, как ты пришел, - всхлипнула Джослин. - И сообразила
наконец, что после моего ухода у тебя в
сапуне могли возникнуть еще большие неприятности.
- И собралась идти мне на выручку?
- Что-то в этом роде.
Она думала, он засмеется. А вместо этого почувствовала его руку у себя на
затылке, оттягивающую голову назад, чтобы
можно было ее поцеловать. И она не удивилась сквозившему в этом поцелуе
отчаянию, причем, возможно, с ее стороны даже
больше, чем с его. Их время истекало, и они оба это понимали.
Глава 43
За окнами частного вагона кружила легкая метель, когда поезд прибыл на
вокзал Шайенна. Проведя по приезде в Америку
почти год в теплых средиземноморских странах, Джослин давно не видела снега.
- Как ты думаешь, здесь не очень суровый климат для лошадей? - спросила
она, опуская занавеску. Кольт ежился в своей
не очень теплой куртке.
- Дикие кони живут здесь уже несколько столетий, герцогиня. Ты считаешь,
люди тут смогли бы обойтись без лошадей?
Губы Джослин тронула чуть печальная улыбка. В свое время она заявила
Ванессе, что собирается именно здесь основать
свой конезавод. Но тогда это было чисто импульсивное решение, принятое из-за
мужчины, который сейчас как ни в чем не
бывало собирался покинуть поезд. И ее. А раз уж у нее нет никакой иной причины
оставаться в этом месте, может, другая
часть страны больше подойдет для разведения чистокровных скакунов?
- Ты стал бы разводить здесь лошадей? - спросила она.
- А я и собираюсь. И начну с жеребенка, которого ты мне должна. Если тебя
беспокоит, выживет ли он, то не волнуйся.
Климат здесь идеальный - не слишком жаркое лето, не очень холодная зима.
- Я беспокоюсь о своих лошадях. Разве я не сказала, что собираюсь остаться
здесь?
- Ради Бога, почему именно здесь?
Она отвернулась, не желая видеть выражение ужаса на его лице. В горле стоял
ком. Ей было больно, действительно
больно. Она чуть не сказала ему, чтобы он не волновался по этому поводу. Если
она и останется в Вайоминге, то купит себе
ферму подальше от него.
Но Кольт встал позади нее и положил руки ей на плечи.
- Забудь мои слова. Чем ты станешь теперь заниматься, касается только тебя.
Моя работа завершена.
Но как, черт побери, он сможет спокойно жить, постоянно помня о ее
присутствии, зная, что она где-то рядом? -
спрашивал себя Кольт. Он-то ведь полагал, что она пробудет здесь какое-то время,
сделает намеченные дела и уедет обратно
на восток. И тогда он сможет о ней забыть. Но если она не уедет...
Джослин стряхнула его руки, но он успел ощутить охватившее ее напряжение.
- Не пойму, почему я все время забываю, как тебе не терпится положить конец
нашему знакомству! Будь любезен, доставь
меня до гостиницы - и ты свободен. Жалованье я отправлю на ранчо твоей сестры,
как только прибудут деньги.
- Нет, не отправишь.
- Да, я...
- Нет.., не отправишь, герцогиня.
Джослин поджала губы. Однажды он уже разговаривал с ней так надменно. Тогда
она всего лишь хотела с ним
поговорить. Теперь она уже не боялась этого сурового лица. И даже позволила
злости подавить боль. Так, значит, ему не
терпится? Значит, он хочет порвать с ней все связи немедленно? После проведенной
вместе недели она было подумала, что
стала понимать его немного лучше. Даже начала надеяться...
- Если ты беспокоишься, что я лично привезу деньги, то не волнуйся. Уверяю
тебя, ты меня больше не увидишь. Но,
безусловно, я не вожу с собой таких денег в чемодане. Если ты не можешь
подождать прибытия фургонов, я телеграфирую в
мой ближайший банк, и деньги переведут... Теперь-то что не так? - спросила она,
увидев, что он покачал головой.
- Только попробуй заплатить, и я сожгу эти деньги. Они никогда не были мне
нужны, и ты это прекрасно знаешь. Просто
переправь жеребенка, когда его можно будет оторвать от матери, и мы квиты.
- Значит, ты выполнял столь ненавистную тебе работу даром? По крайней мере
позволь мне выплатить тебе
премиальные...
- Нет.
Она мрачно посмотрела на него.
- Ты твердо вознамерился внушить мне чувство вины за то, что я использовала
тебя, не так ли? В таком случае вынуждена
тебя разочаровать. Если я что и испытываю, то отнюдь не вину.
С этими словами она подхватила чемоданчик и вышла из вагона. Кольт
заскрежетал зубами и сплюнул от злости. Если бы
его седельные сумки не остались в спальном отделении, он бросился бы за ней.
Чертова баба! Теперь он еще будет виноват в
том, что не взял с нее денег! Единственное, чего он хочет, это убраться от нее
подальше, пока не сотворил какой-нибудь
глупости, например не сказал ей о своих чувствах. Можно себе представить, как
она отреагирует на такое признание!
Помчится прочь быстрее лани! Если сперва не рассмеется в лицо.
Кольт вспомнил слова, сказанные ею перед тем, как они отправились в салун:
у нее больше не будет подобной
возможности. Едва только к ним присоединится свита, все ее маленькие вольности
кончатся. То же относится и к нему, и он
понимал это. Может, она и весьма охотно делила с ним одеяло, пока они были одни
и их никто не видел. Но здесь ее ожидали
несколько человек из свиты. То-то будет скандал, если люди узнают, что" она
взяла в любовники своего полукровку
проводника. А шлея ей сейчас под хвост попала лишь потому, что он сообщил ей о
конце их отношений прежде, чем она
сама успела его прогнать. Потому-то она и стала такой чопорной и брюзгливой.
Выскочив на платформу, Кольт вынужден был бежать, догоняя герцогиню. Ей бы
следовало пойти к грузовому вагону,
чтобы сначала забрать лошадей, а она рванула прямиком в город. Он чуть было не
решил: пусть сама и идет. Но забота о ней
уже вошла в привычку. Пока он не убедится, что ее люди уже прибыли, и не
передаст ее им с рук на руки, он не может ее
оставить.
Джослин была слишком разъярена, чтобы видеть куда идет, мимо кого идет и
вообще что-нибудь в городе Шайенн,
территории Вайоминг. Она чувствовала себя.., использованной. Господи, неужели
всю эту неделю он лишь по-своему мстил
ей? Считал ее потребительницей и решил отплатить той же монетой? Какая низость!
А что еще она может подумать? Не
далее как утром он исступленно занимался с ней любовью, а потом нежно держал в
объятиях. А сейчас не мог дождаться,
когда наконец от нее избавится, чтобы больше не видеть. Господи, неужели все
кончено, и она его больше никогда не увидит,
никогда не почувствует на своем теле его руки?
Как же она это вынесет?
Ее шаги замедлились, грудь стянуло болью. Джослин пыталась напомнить себе,
где находится. Нельзя плакать на людной
улице! Но слезы неудержимо бежали по щекам. И тут ее грубо схватили за запястье
и рванули в сторону. Первой мыслью
было: еще нет, он еще не покинул меня. Но когда чья-то рука зажала ей рот, а к
шее прижалось что-то острое, эта мысль тут
же исчезла, - Тебе везуха, что сперва босс хочет тебя видеть, девка, не то я б
тебе глотку прямо тут перерезал. Только
двинься, и я его огорчу.
Она поняла предупреждение, но не была уверена, стоит ли ему следовать. Чего
ждать? Зачем перед смертью сносить
издевательства англичанина, когда можно покончить со всем здесь и сейчас?
Кроме человека, притиснувшего ее к себе, зажав рот и приставив нож к горлу,
она увидела еще одного. Он стоял,
прислонясь к стене у угла дома, и держал одну руку под теплой курткой. Джослин
не сомневалась: там спрятан револьвер,
чтобы не видно было с улицы. Ее саму тоже оттащили к стенке, и теперь вряд ли ее
могли заметить в тени между домами,
разве что кто-нибудь пойдет по этому узкому проулку.
Она не понимала, почему они все еще стоят тут. Наверняка где-то за домом их
ждут лошади, чтобы увезти ее к
Длинноносу. А так они лишь дали ей время подумать и решить, что, пожалуй, она с
ними не поедет. И если ей сразу же не
перережут глотку, то она станет сопротивляться или хотя бы кричать.
Она уже собиралась как следует пнуть державшего ее мужчину, когда второй
просипел:
- Он идет, Девейн.
Кто? Только не Кольт! Он, должно быть, еще у поезда, забирает своего коня.
Или уже мчится домой. Но она поняла, что
это именно Кольт и они собираются убить его. Побелев, она застыла,
парализованная ужасом. И вот он сворачивает за угол и
тут же останавливается перед дулом револьвера.
- Даже не дыши, - было сказано ему.
Кольт и не дышал. Он чуть не задохнулся от ярости. Идиот, как он не
догадался, почему герцогиня так резко свернула за
угол и нырнула между домами? Конечно, он подумал, что она лишь пытается сбежать,
но это его не оправдывает. Одного
взгляда на нее хватило, чтобы понять, как сильно она напугана, раз плачет. И от
этого в нем проснулись инстинкты воинашайенна.
Ни один из этих ублюдков не уйдет отсюда живым.
- Расслабься, Клинт. Он и не дернется, раз я держу ножик у этой нежной
шейки. Верно, Сандер? - хохотнул Девейн. -
Признаешь меня, а? Или стольких положил, что и не упомнишь?
- Оуэн, верно?
- Ну, я прям польщен. Теперь роли переменились, а? Небось думал, что самый
умный, а, когда смылся с малышкой?
Только старина Майлз сказал, куда она намылилась, понял?
Так что на хрена было мчаться за метисом, если можно сидеть на месте и
ждать, а?
- Значит, англичанин в городе?
- Лучше спроси, в каком он настроении, а не где прячется, поскольку второе
не важно, а первое - наверняка.
Над его словами засмеялся только Клинт, который хоть и не был тогда еще с
Девейном, но наслушался об их первой
встрече с девушкой. Однако Девейн не разделял его веселья по этому поводу.
Потому что он-то там как раз был.
- Он чуть не поубивал нас всех, узнав, что Ангел прямиком отвез се к тебе,
- продолжал Девейн. - И совсем взбесился,
когда мой тупица братец на пару с Сондерсом подхватили золотую лихорадку и
смылись. - Тут он ухмыльнулся. - Ну, теперь
можешь поставить на свой последний вздох, что он взыщет с нее сполна за все
огорчения. А ты готов заплатить свою долю?
- Мою долю?
- Думаешь, мы не знаем, что это ты водил нас за нос, Сандер?
- Это ведь твое индейское имя, да? - нагло поинтересовался Клинт. - Если у
тебя есть еще одно, то выкладывай прям щас. -
И ехидно добавил:
- Чтобы мы написали твое полное имя на надгробии.
- Мое имя Уайт, - спокойно сообщил Кольт.
- Уайт Сандер - Белый Гром, - хмыкнул Девейн. - Надо же!
- Это почему так? - допытывался Клинт. - Это же совсем не так интересно,
как Бешеный Пес или Сумасшедший Конь.
- Ты забыл, что он помесь, дубина, - брезгливо протянул Девейн. - Это из-за
его белой половины.
- Нет, это из-за молнии, которую сопровождает гром, - флегматично пояснил
Кольт, всаживая пулю точно между глаз
Девейна.
Клинт в шоке уставился на приятеля, напрочь забыв про свой револьвер.
Герцогиня, свалившаяся на землю вместе с
Девейном, закричала. Лишь тогда Клинт перевел взгляд на Кольта - и получил
предназначенную ему пулю. Чисто
рефлекторно он спустил курок, но попал только в грязь, куда мгновение спустя
рухнул сам.
Кольт убедился, что Клинт мертв - по поводу Оуэна и сомнений не было, - и
только после этого помог Джослин встать.
Она немедленно двинула ему кулаком в челюсть, и он едва успел уклониться. Однако
от ее ярости спрятаться было некуда.
- Ты мог меня убить! Он мог меня убить!
Кольт перехватил второй удар и крепко прижал ее к себе.
- Все кончено, герцогиня, - ласково проговорил он. - И я никогда не
стреляю, если не уверен, куда попаду.
Он почувствовал прокатившуюся по ней волну дрожи, и она обмякла у него в
руках.
- Кажется, в последнее время к моим ногам падает слишком много трупов.
Забери меня отсюда, Кольт.
Ничего другого он и не желал, но увидев, как к ним бегут услышавшие
выстрелы люди, понял, что с этим придется
подождать. Среди горожан Кольт различил и шерифа Смита, с которым, к счастью,
был знаком. По крайней мере им не
придется слишком долго отвечать на вопросы.
- Я отвезу тебя в "Скалистую долину", как только объясню причину этого
месива, герцогиня. Потом вернусь выяснить,
приехал ли уже кто-нибудь из твоих охранников. Но до тех пор, пока где-то здесь
отирается англичанин - а одному Богу
известно, каких еще типов наподобие Клинта он нанял, - тебе безопаснее
находиться на ранчо.
Джослин не стала спорить. Единственное, что имело сейчас значение, - он еще
не уходит от нее.
Первое, что сказала ему женщина, было:
- Если только он не изменил пол. Кольт, то это не Билли ты привез домой.
Затем его обняли, оглядели со всех сторон и, наконец, нахмурились.
- Не думала, что на это уйдет столько времени. Ты отыскал недоумка?
Джослин стояла позади и слушала краткое объяснение Кольта, а затем град
посыпавшихся на него вопросов. Она не
помнила, чтобы он когда-либо так много говорил, во всяком случае, сразу.
Разумеется, она ни на миг не усомнилась в том,
кто эта черноволосая красавица с потрясающими бирюзовыми глазами. Ясно, это -
его сестра Джесси, та самая, что дала ему
имя Кольт и обучила английскому. Последнее тоже не вызывало сомнений, стоило
только послушать, как они разговаривают.
Затем ее наконец представили, но, как и следовало ожидать от Кольта, просто
как герцогиню. Джослин сомневалась,
помнит ли он вообще ее имя, но не стала поправлять Джесси, когда та решила, что
ее так и зовут - Герцогиня.
Потом она познакомилась с Чейзом, мужем Джесси, просто великолепным
мужчиной с такими темными глазами, что они
казались совершенно черными. Джесси не выглядела старше двадцати одного года, но
наверняка ей было побольше,
поскольку ее старшему сыну - точной копии отца - исполнилось семь. А еще у нее
были пятилетняя дочка и четырехлетний
малыш, совершенно очаровательный. У Джослин защемило в груди, когда эта троица с
радостным визгом повисла на "дяде
Кольте".
Поскольку они прибыли на ранчо "Скалистая долина" вскоре после наступления
темноты, Джослин довольно рано
откланялась, предоставив тем самым возможность Кольту побыть наедине с семьей.
Однако утром она обнаружила, что он
ночью вернулся в город. А когда присоединилась к его сестре в столовой большого
дома, то ее встретили с определенной
долей враждебности.
- Что вы сделали с моим братом? - услышала Джослин вместо приветствия.
- Прошу прощения?
- Нечего разговаривать со мной таким высокомерным тоном, Герцогиня, и
прикидываться, что не понимаете, о чем речь.
Кольт, вернувшийся сюда вчера вечером, это совсем не тот Кольт, который уехал
отсюда несколько месяцев назад в поисках
Билли.
Джослин осенило: наконец она может кое-что узнать о Кольте Сандере. Она
видела: за враждебностью Джесси Саммерс
скрываются озабоченность и огорчение за человека, который ей дорог, поэтому не
обиделась и вообще не обратила внимания
на выпад.
- А каким он был перед отъездом? - закинула она пробный шар.
- Счастливым и довольным, и мне понадобилось чертовски много времени, чтобы
сделать его таким. Здесь он может быть
самим собой, и позвольте заметить, Герцогиня, вы не найдете более заботливого,
чуткого и щедрого человека, чем он. Но
вчера вечером, черт побери, он был замкнут, взвинчен, раздражителен, и будь я
проклята, если он молниеносно не исчез, как
только вы ушли спать. И я хочу знать, что, черт возьми, происходит?
- Боюсь, что не имею ни малейшего представления. Я знаю другого Кольта, это
- грубый, резкий малый, с которым я
впервые встретилась, когда он спас мне жизнь. Хотя нет, беру свои слова обратно.
В последнюю неделю он был.., скажем
так, довольно раскован - до вчерашнего дня.
- А что стряслось вчера?
- Мы приехали в Шайенн, разумеется, и он не смог отделаться от меня так
быстро, как ему хотелось. К сожалению, у
моего врага имелись другие планы, поэтому я здесь. И возможно, именно поэтому он
предстал перед вами в несколько ином
виде. Увы, он не смог пока что избавить себя от моего общества.
- Избавить себя? - хихикнула Джесси. - Занятно вы выражаетесь, Герцогиня.
Когда мой муж в следующий раз решит со
мной поспорить, я избавлю себя от спора.
- Мудрое решение, если ваш муж похож на Кольта, - присоединилась к веселью
Джослин.
- Кольт ссорится? С каких это пор?
- Всегда, я так думаю. Или вы хотите сказать, что это ему не свойственно?
- Конечно. С ним мало кто решится связываться, если вы понимаете, о чем я.
А когда я с ним ссорюсь, он просто тихо
сидит и ждет, пока из меня выйдет пар, а потом говорит что-нибудь такое, что
меня смешит.
Джослин недоверчиво покачала головой.
- Поверить не могу! Неужели мы говорим об одном и том же человеке?
- Я тоже. Герцогиня.
- Не могли бы вы называть меня Джослин?
- Что? Значит, Герцогиня - это прозвище, которым наградил вас Кольт?
- Можно сказать и так, - кивнула Джослин, не желая тратить время на
объяснения, когда ей необходимо было узнать
столько важных вещей. - Я часто размышляла, чем вызвана горечь, которую я так
ощущала в Кольте. Возможно, вы сможете
пролить свет на это?
- Шутите? По-моему, это очевидно. Люди не принимают его таким, какой он
есть.
- Но вы ведь сказали, что он здесь счастлив и доволен.
- Я имела в виду ранчо. В Шайенне его тоже хорошо знают и любят, но все
равно у него постоянно проблемы с чужаками.
Пройдет много времени, возможно, он даже не доживет до этого, когда люди
научатся смотреть на человека и не видеть в
нем индейца, которого считают необходимым ненавидеть.
- Но он сам в этом виноват, одеваясь так, чтобы подчеркнуть свое
происхождение! - возразила Джослин, снова вспыхнув
по поводу всей этой несправедливости. - Разве он не понимает, как мало он, в
сущности, похож на индейца? Стоит ему
постричься...
- Он уже пытался, - резко оборвала ее Джесси, и часть ее собственной горечи
прорвалась наружу. - Хотите знать, чем все
это кончилось? То, что он выглядел, как белый? Один из моих соседей буквально
взбесился, когда выяснил правду, и
натравил на Кольта всех своих людей. Велел привязать его к коновязи и запороть
до смерти.
- О Боже! - прошептала Джослин, закрыв от боли глаза.
- На нем почти не осталось кожи, которую можно было сшить, - безжалостно
продолжала Джесси, когда воспоминание
ожило в ней вновь. - Мяса - тоже после сотни с лишним ударов. Но знаете что? Он
все еще стоял прямо, когда мы
примчались и положили конец экзекуции. И им не удалось вырвать у него ни единого
стона, хоть мерзавцы и очень
старались. Конечно, мы думали, что потеряем его, когда он три недели метался в
жару. И прошло еще добрых месяцев
восемь, прежде чем к нему полностью вернулись силы. Но то, во что они превратили
его спину, выглядит не очень-то
приятно.
- Я знаю, - тихонько вымолвила Джослин.
- Знаете? Откуда? Он никому не позволяет видеть свою спину.
- Боюсь, что застала его врасплох.
- О! - воскликнула Джесси, устыдившись своих мыслей. - Должно быть, вы
были.., шокированы.
- Это и наполовину не передает моих ощущений. Меня едва не стошнило.
- Его спина выглядит не настолько отвратительно! - запротестовала Джесси.
Джослин моргнула.
- Конечно, нет! Мне стало плохо от того, что кто-то смог сотворить с ним
такое. Я не могла понять этого тогда, не
понимаю и теперь. Должно быть, этот ваш сосед - душевнобольной. Только
психической аномалией можно объяснить
подобную жестокость.
- О нет, он вполне в здравом рассудке. И он считал, что прав. Кольт
ухаживал за его лилейно-белой доченькой, видите ли,
а он ему позволил. Именно по этой причине ему нужно было сделать то, что он
сделал. Как же! Ведь Кольт осмелился
возжелать его потаскуху дочь. И знаете, эта тварь стояла и смотрела на казнь, не
говоря ни слова. - Джесси нахмурилась,
увидев лицо Джослин. - Прошу прощения. Мне не следовало вам рассказывать. Просто
я каждый раз прихожу в ярость, когда
вспоминаю обо всем.
- Да, я вас понимаю.
Но Джослин поняла гораздо больше. Теперь она знала, почему Кольт так не
любит белых женщин, и видела, что
потерпела полное поражение.
- Что означают твои дурацкие "ваша милость"? - спросила Джесси мужа, глядя
вслед уезжавшей в сопровождении
шестерых охранников Джослин.
- Я думаю, что герцогиня действительно самая настоящая герцогиня и есть.
- Ну, это ли не вершина! - усмехнулась Джесси. - Мой братец высоко
замахнулся, верно?
- И что ты имеешь в виду? - нахмурился Чейз.
- Только не говори мне, будто не заметил, как он на нее смотрел вчера
вечером. Я так и ждала, что из софы, на которой
она сидела, дым пойдет.
- Господи, Джесси, уж не собралась ли ты заняться сводничеством, а? Она
ведь английская аристократка.
Ее глаза сузились.
- Уж не хочешь ли ты сказать, что мой брат недостаточно хорош для нее?
- Конечно, нет, - раздраженно ответил Чейз. - Но обычно аристократки
выходят замуж за аристократов.
- Она уже делала это, - фыркнула Джесси. - Сдается мне, что теперь она
может выходить замуж за кого хочет.
- И ты полагаешь, она хочет замуж за Кольта? Губы Джесси расплылись в
довольной улыбке.
- Я видела также, как вчера вечером смотрела на него она. И если бы ты
слышал, как она говорила о нем сегодня утром.
Мне не придется особенно заниматься сводничеством, милый. Между ними уже давно
проложена дорожка.
- Звучит так, будто ты весьма этому рада.
- Точно! Она славная. И более того, я думаю, что она сможет вылечить шрамы
на его душе.
- Шрамы на его душе? Господи, женщина, где ты набралась таких выражений?
- Уж не смеешься ли ты надо мной, Чейз Саммерс?
- Даже и не мечтаю.
Она остро взглянула на его невинное лицо и пробурчала:
- Ну и хорошо, потому что, если ты посмеешь смеяться, я избавлю себя от
твоего общества.
- Что ты сделаешь?! - заорал он ей вслед, но услышал лишь смех, когда она
скрылась в доме.
- Знаешь, Чейз, это чистая трата времени. Зима пройдет быстро, и они
упустят возможность провести холодные дни так
же, как мы, удобно расположившись у огня.
- Кто? - спросил он, будто не понимая, о чем речь. В последнее время его
жена ни о чем другом практически и не
говорила.
- Кольт со своей герцогиней. Я действительно должна что-то предпринять.
- Мне казалось, ты решила, что они сами разберутся.
- Ну, я не думала, что они оба проявят такое ослиное упрямство. Она вот уже
три недели живет на ранчо Кэллена. Все там
привела в порядок. Каждый день привозили мебель с востока. Она даже построила
новую конюшню.
- И ты ей все еще так и не сказала, чье ранчо она купила?
- К тому времени, как я об этом узнала, она уже вгрохала туда столько
денег, что у меня не хватило духу сказать ей. Но
могу предположить: это одна из причин, по которой Кольт там не появляется.
- Солнышко, если бы она хотела, неужели ты думаешь, она не нашла бы предлог
навестить нас разок-другой здесь, где
можно вполне случайно с ним встретиться? А раз она ничего подобного не
предприняла, это о чем-то ведь говорит, верно?
- Только об ее упрямстве. И возможно, ее нужно слегка подтолкнуть. Знаешь,
он ведь с ней даже не попрощался. В
последний раз она его видела в тот вечер, когда он привез ее к нам. И она все
еще пребывает в убеждении, что он счастлив от
нее отделаться.
- Может, так и есть. Джесси фыркнула.
- Если хочешь мое мнение, он мается таким же впечатлением.
- Мается? Вижу, ты таки снова посетила герцогиню. Джесси ухмыльнулась про
себя и провела под меховым одеялом
пальцами по его голой груди. Она не всегда покупалась на его подковырки.
- Ты просто хочешь, чтобы я тебе кое-что прищемила, да? Поскольку он точно
знал, что она не сердится - после стольких
лет супружества нетрудно научиться это определять, - он притянул ее к себе и
лениво предложил:
- Можешь щипать, где хочешь, если потом поцелуешь в те же места.
- Так и думала, что ты не станешь особенно возражать.
Но когда ее рука проследовала к низу его живота, он напрягся, чем вызвал
довольное хихиканье.
- В чем дело, милый? Не доверяешь своей нежной жене?
- Нежной, как же, - буркнул он в ответ на ее подначку. - Иногда я думаю,
что ты такая же дикая и неукротимая, какой была
в тот день, когда я тебя впервые увидел.
Она чуть повернула голову, чтобы пробежать языком вокруг его соска. Мягкие
бирюзовые глаза пристально следили за
его реакцией.
- А ты хотел бы видеть меня другой?
- Черт побери, нет.
Под вечер того же дня Джесси поскакала в горы, к хижине Кольта. Всякий раз,
проезжая мимо места, где они с Чейзом
впервые занимались любовью - там, среди небольших холмов над долиной, - она
...Закладка в соц.сетях
