Жанр: Любовные романы
Ангел
...л либо напиться до полусмерти, либо прийти сюда.
Напиваться не захотелось.
Дверь наконец открылась. На пороге стоял мужчина с кудрявыми седыми волосами
и роскошными бакенбардами, одетый в униформу. Кожа его была так темна, что
казалось, отливает синевой.
— Чем могу быть вам полезен, сэр?
— Я бы хотел поговорить с хозяйкой дома, — ответил Ангел.
— Кто там, Джефферсон? — раздался другой голос. И тут же показался
его обладатель — высокий, средних лет мужчина с русыми волосами и зелеными
глазами.
— Я не могу точно сказать, мистер Уинстон. Этот джентльмен хотел бы поговорить с миссис Анной.
Зеленые глаза прищурились, впившись в Ангела испытующим взглядом.
— Могу я спросить, какое именно дело привело вас к моей жене?
— Вы банкир?
Зеленые глаза стали настороженными.
— Да.
— Только сегодня утром я узнал, что ваша жена — моя родная мать. Меня
зовут Ангел О'Рурк.
В первый раз он произнес свое вновь обретенное имя. Имя это показалось ему
весьма звучным — оно исторгло вздох из груди банкира.
— Понятно, — пробормотал он. — Здесь побывало больше дюжины
Ангелов, и все они желали получить обещанное вознаграждение. — В голосе
мужчины звучало сомнение. — Правда, все остальные были ирландцами. По
крайней мере старались говорить как ирландцы. Вы можете доказать, что именно
вы пропавший сын моей жены?
Меньше всего Ангел ожидал услышать подобный вопрос. Он едва не расхохотался.
— Я не собираюсь ничего доказывать, мистер.
— Но тогда вы не получите ни пенни...
— Мне не нужны деньги, — перебил банкира Ангел. — Я только
хочу взглянуть на нее, прежде чем отправиться на Запад.
— Что ж, это новый поворот, — заметил Уинстон, все еще сохраняя
скептическое выражение лица. — Просто ради любопытства — какую историю
вы придумали, чтобы объяснить ваше исчезновение много лет тому назад?
— Если мать захочет узнать мою историю, я ей расскажу, — ответил
Ангел, решив, что с этого человека будет довольно и этого, так как своими
вопросами банкир уже начал раздражать его.
Хозяин дома немного подумал, затем сказал:
— Ради моей жены я прошу вас об одном одолжении. Только взглянув на вас
— я имею в виду вашу внешность, — она поймет, говорите вы правду или
нет. И я был бы вам весьма признателен, если бы вы тотчас ушли, не называя
себя, если она не узнает вас. Моя жена всегда очень болезненно реагирует на
подобные визиты.
И я не хотел бы, чтобы воспоминания о былом снова тревожили ее без
достаточных оснований.
Ангел утвердительно кивнул, соглашаясь с этим аргументом. Ведь ему ничего не
нужно было от этой женщины. Он хотел всего лишь взглянуть на нее, чтобы
запомнить ее образ, который потом будет носить в своей душе. Однако он не
надеялся, что она его узнает, потому что невозможно вообразить, чтобы
женщина, пусть даже мать, могла распознать своего маленького сына в
представшем перед ней мужчине.
Слуга пошире открыл дверь, приглашая Ангела войти.
— Могу я взять ваш плащ, сэр?
В доме было чересчур тепло, чтобы оставаться в верхней одежде. Ангелу было
бы крайне неприятно, если бы он начал потеть — хозяева могли бы подумать,
что он взмок от волнения. Но как только он протянул слуге плащ, банкир тут
же уставился на револьвер на поясе у Ангела. У него было вполне достаточно
времени, чтобы снять револьвер, но он совершенно не собирался скрывать, кто
он такой и откуда приехал в эти места. Ангел был в своем обычном черном
костюме — вплоть до шейного платка.
— Вы служитель закона? — тут же последовал вопрос банкира.
— Нет.
Брови банкира сошлись на переносице.
— Я бы предпочел, чтобы вы не носили эту штуку в моем доме.
Ангел не сделал ни малейшего движения, чтобы выполнить просьбу хозяина.
— Если вы были добры к моей матери, вам не о чем беспокоиться.
Щеки банкира порозовели, но он все же произнес, обращаясь к слуге:
— Скажите моей жене, что у нас гость. Мы будем ждать ее в гостиной.
Слуга тут же удалился. Ангел проследовал за хозяином через прихожую, справа
от которой находилась дверь, а за ней — просторная комната, обставленная
уютной мебелью: кресла, казалось, приглашали усесться в них поудобнее. Ангел
нервничал... нет, волновался — это определение более всего соответствовало
его состоянию. Впервые в жизни он так волновался. Да, не следовало ему
приходить сюда... Уж лучше бы он напился.
— Я не в состоянии, — внезапно произнес он. — Мне казалось —
я смогу, но... Скажите ей... нет, ничего не говорите. Пусть уж лучше она
никогда не узнает, что со мной случилось.
— Я так и думал, я этого ожидал, — заметил муж Анны с презрением,
которое уничтожило бы более впечатлительного человека, чем его гость. —
Почти все ваши предшественники ломались как раз в эту самую минуту.
— Не буду ставить вам в вину ваши слова, мистер, потому что вы
беспокоитесь о ней. Я рад, что рядом с ней такой заботливый человек.
На этот раз Ангел проявил поистине непомерное великодушие, потому что его
так и подмывало сказать, что он не раз убивал людей и за куда менее
оскорбительные слова — пусть это и не было правдой, но помогло бы положить
конец издевкам банкира. Но так или иначе, разговор их подошел к концу,
потому что хозяин дома кивнул, то ли принимая замечание Ангела к сведению,
то ли потому, что ему просто нечего было сказать.
Ангел двинулся к двери. Он начал уже немного успокаиваться, но тут дорогу
ему неожиданно преградила юная девушка. Со своими блестящими черными
волосами, рассыпавшимися по плечам, и огромными зелеными глазами, явно
унаследованными от отца, она была прекрасна. Ангел дал бы ей лет тринадцать,
не больше. Он вспомнил, что Кирби упоминал про сестру, и сейчас нисколько не
сомневался, что смотрит именно на нее.
К горлу его подкатил комок. Ангел был не в состоянии пошевелиться. И не мог
оторвать взгляда от девушки;
Она тоже смотрела на него с искренним любопытством и не отвела взгляда, даже
обратившись к отцу со словами:
— Мама просила передать, что сейчас спустится. Она интересуется, что у
нас за гость, — выпалила девушка на одном дыхании.
— Ангел, — не подумав, ответил визитер.
— Вы не шутите? У меня есть брат, которого так зовут, хотя я никогда
его не видела. У меня есть еще и другие братья, но мама говорит, что у
девочки не может быть слишком много братьев — кому-то ведь нужно
присматривать за ней.
Ангел не мог представить себя присматривающим за сестрой. Он бы завалил все
окрестности трупами тех, на кого она взглянула бы с гневом, а это вряд ли
понравилось бы местным жителям.
— Меня зовут Кэти, — продолжала девушка. И, не переводя дыхания,
выпалила:
— Так вы мой брат?
Вопрос этот пронзил Ангела, точно меткий выстрел. Он понятия не имел, что
ответить. Сказав правду, он едва ли сможет быстро выбраться из этого дома. К
тому же, поступив так, он не сдержит слово, данное банкиру. А кроме того,
возможно, изменит этим всю свою жизнь. Одно короткое слово — и пустота в его
жизни может заполниться.
Муж Анны О'Рурк не дал ему возможности произнести это слово:
— Ты передала нам просьбу мамы, Кэти, а теперь ступай к себе в комнату.
— Но...
— Тебе есть чем заняться, а я принимаю гостя. В голосе его не
прозвучало ни нотки раздражения. Он говорил с девушкой так ласково, что
Ангел сразу понял: она любимица отца. Ответив
да, сэр
, черноволосая
красавица вышла из комнаты, лишь слегка скривив в неудовольствии губы.
— Благодарю за то, что вы ничего не сказали моей дочери, — услышал
Ангел у себя за спиной. — Она впечатлительный ребенок и вполне могла
поверить вам.
"Поверить в истину? — мысленно спросил себя Ангел. Однако промолчал и снова
устремился к двери. Если бы эта чертова комната не была такой огромной, он
бы уже давно был на улице.
Но уйти ему не удалось. Они столкнулись в дверях, спеша к ним с двух сторон.
Ему пришлось легонько обнять ее за плечи, чтобы удержать от падения. Ангел
услышал, как она испуганно вскрикнула, потом засмеялась, по-прежнему не
глядя на него. Мать оказалась очень невысокой — макушка ее находилась на
уровне его подбородка. И ему не было нужды смотреть ей в лицо. Смех этот
сказал ему все, прозвучав так знакомо, словно он слышал его в последний раз
только вчера.
В смехе этом была вся его мать — память сразу же воскресила ее голос, ее
ласки и поцелуи, ее сказки на ночь и ее слезы: когда умер отец, ей пришлось
рассказать сыну об этом. У Ангела перехватило дыхание, ком в горле,
казалось, душил его. Он невольно сжал ее плечи. Анне пришлось наконец
поднять на него взгляд. Слава Богу, он не отпустил ее — лицо женщины
внезапно так побледнело, что, казалось, она вот-вот лишится чувств.
— Колин? — произнесла она с ужасом в голосе, и Ангелу подумалось,
что так говорят, увидев призрак.
Он ничего не ответил. Слова не смогли бы пробиться сквозь стоявший в горле
комок. Анна все еще не понимала, что видит перед собой сына, а не своего
покойного мужа, и Ангел решил, что должен уйти из этого дома до того, как
она все поймет. Но ноги не слушались его. Он стоял как вкопанный, не мог
даже выпустить мать из своих рук. Ему очень хотелось прижать ее к груди, но
он боялся сделать это, боялся испугать ее, но больше всего боялся, что после
этого уже не сможет никуда уйти.
Нахлынувшие чувства душили Ангела. Ему вдруг захотелось, чтобы сейчас рядом
оказалась Касси, чтобы она по своему обыкновению вмешалась в происходящее и
расставила все по своим местам, поскольку он никогда еще не ощущал себя
таким бессильным, как в эти мгновения. Но вместо Касси в происходящее
вмешался банкир, который обнял Анну за плечи и подвел к ближайшему креслу.
Ангел же по-прежнему не двигался с места. Он знал, что должен бежать отсюда,
но ноги не повиновались ему; он стоял, во все глаза глядя на мать.
Ее образ, возможно, и потускнел в его памяти немного за прошедшие годы, но
Ангел сразу узнал ее, она была почти такой же, как в детстве. Теперь, увидев
ее, он вспомнил мельчайшие черточки ее лица. И Ангел наконец поверил: она
потеряла его вовсе не из-за своей беззаботности. Мать берегла его как зеницу
ока, потому что он был для нее всем в то время. Но сейчас у нее была другая
семья, к которой он не принадлежал.
Страх наконец заставил его пошевелиться — он боялся, что будет отвергнут. А
со страхом пришла и душевная боль. Не имея понятия, как совладать с
подобными чувствами, Ангел даже не пытался с ними справиться.
Он сделал несколько шагов к парадной двери и только тут заметил, что дорогу
ему преградила младшая сестра. Кэти стояла прислонившись к закрытой двери,
скрестив руки на груди и укоризненно покачивая головой. Девушка не вернулась
в свою комнату, как велел ей отец. Она стояла, поджидая Ангела, словно в
засаде, и он действительно почувствовал себя как человек, попавший в засаду.
Она улыбнулась ему и напомнила:
— Вы так и не ответили на мой вопрос.
— На какой?
— Не брат ли вы мне?
— Кто? Я?
— Впрочем, я это и так знаю.
— Но как? Каким образом...
— Потому что мне хочется, чтобы вы оказались моим братом, — просто
ответила она. — И именно поэтому я не могу позволить вам уйти. Мама
ужасно расстроится, если я вас отпущу.
— Она уже расстроена.
— Это еще что... Она будет кричать на весь дом, если вы сейчас
исчезнете.
— Она не будет кричать. Кэти снова улыбнулась:
— Еще как будет. Да и Шон с Патриком огорчатся. Это мои братья, ваши
братья. Они ни за что не простят мне, если я позволю вам сейчас уйти.
— Ты и в самом деле думаешь, что сможешь остановить меня, милая?
— Может быть, и нет, но она сможет. Кэти кивком головы указала ему за
спину. Повернувшись, Ангел увидел в дверях гостиной свою мать; одной рукой
она держалась за косяк, другую прижимала к сердцу. И по-прежнему была белой
как полотно. Позади стоял муж, в любой момент готовый подхватить ее, если
она вдруг лишится чувств.
Сейчас Анна казалась особенно хрупкой, но голос ее звучал довольно уверенно,
когда она произнесла:
— Я верю и в гномов, и в привидения, но вы же не дух Колина, не правда
ли?
— Нет.
На глаза ее навернулись слезы.
— О Господи... Ангел?
У него снова перехватило дыхание. Мать так и не дождалась его ответа. Она
медленно приблизилась к сыну, глядя на него сквозь слезы, которые теперь
градом катились по ее щекам. Потом провела ладонями по его лицу, по плечам,
по рукам, словно желая убедиться в том, что он действительно существует.
Затем обхватила его за талию и судорожно обняла; голова ее упала к нему на
грудь, и она разрыдалась.
Ангел почувствовал себя таким же слабым, как и тогда, когда у него на груди
рыдала Касси, но только на этот раз ему пришлось бороться с собственными
слезами. Несколько невыносимых мгновений он колебался, затем заключил мать в
объятия, возможно чересчур крепкие, но она не стала жаловаться.
Он посмотрел поверх ее головы на хозяина дома. Тот, похоже, был ошеломлен
происшедшим, хотя старался не выдавать своих чувств.
— Простите меня... — начал было Уинстон.
— Не извиняйтесь, — перебил его Ангел. — Думаю, мне тоже
пришлось бы не по душе, если бы у меня на глазах некто, назвавшийся Ангелом,
принялся убеждать вас в том, что он — это я.
— Анна всегда говорила, что еще в младенчестве вы были так похожи на
своего отца, что, повзрослев, должны стать его точной копией.
— Я не помню его, — признался Ангел. Услышав это, Анна зарыдала
еще громче. Уинстон улыбнулся, подошел к ней, обнял за плечи и произнес:
— Анна, теперь позволь ему уйти.
— Никогда! — воскликнула она, еще крепче прижимая к себе
сына. — И еще я обязательно хочу узнать, сынок, почему ты так долго не
возвращался в свой дом.
— Это длинная история.
Она взглянула ему в лицо и сказала:
— Что ж, ты ведь никуда не торопишься, значит, у тебя сколько угодно
времени, чтобы рассказать ее.
Ангел решил, что так и сделает. Хотя никогда не расскажет всей правды о
своей жизни. Он наконец успокоился. Овладевшее им напряжение спадало, и ему
захотелось рассмеяться. Дом. Вот он и обрел свой дом. Поддавшись порыву
чувств, Ангел рассмеялся.
Глава 35
Катарина и Касси вернулись домой как раз вовремя, чтобы получить приглашение
на свадьбу Кольта Сандера, которая должна была состояться в конце месяца.
Его сестра Джесси готовилась к этому событию уже несколько недель. Если
верить слухам, которые регулярно приносила их экономка Лоуэлла, Кольт упорно
сопротивлялся слишком пышным торжествам. Он больше всего хотел, чтобы все
побыстрее закончилось, пока невеста не изменила своего решения. Но его
сестра и слушать не хотела ни о чем менее скромном, чем пир, о котором бы
потом долго говорил весь Вайоминг. Ее брат женился на самой настоящей
графине, так что Джесси считала своим долгом устроить нечто грандиозное, еще
невиданное.
На Катарину все эти события тоже произвели впечатление. Касси не стала
говорить ей, что уже слышала об этой графине от Ангела. Она предвкушала
встречу с дамой, которой удалось изменить мнение Кольта о белых женщинах.
Ангел, конечно же, изумится, когда услышит об этом, поскольку, по его
словам. Кольт всегда боялся стать
довеском
при графине, как он выражался.
Касси удалось узнать куда больше обо всем этом, когда она на следующий день
по возвращении домой вместе с Марабеллой отправилась к Джесси. Сама Джесси
собиралась на поиски заблудившегося теленка. Касси обрадовалась случаю
проехаться вместе с подругой, захватив и Марабеллу. Объезжая владения
Джесси, они разговаривали о многом.
— Нам пришлось воспользоваться твоим опытом улаживания дел, —
сразу же заявила Джесси, единственная искренняя почитательница талантов
Касси. — Ты не представляешь, до чего же несчастными выглядели Кольт и
Джоселин, когда они были тут. Они так влюблены друг в друга! Я сразу же все
поняла. Но они не спешили признаться в своей любви и, похоже, не собирались
сделать это в ближайшем будущем.
— Но почему?
— Он не допускал и мысли, что она может выйти замуж за полукровку. А
она не могла поверить в то, что он любит ее. Подумать только, как глупо они
себя вели, скрывая друг от друга свои чувства!
Касси заерзала в седле. Разве нельзя было сказать то же самое и про нее?
Разумеется, в ее случае все обстояло немного иначе. Она-то точно знала, что
Ангел не испытывает к ней таких же чувств, какие испытывав к нему она. Иначе
почему бы он так равнодушно говорил с пей в Сент-Луисе о разводе? Хорошо бы
как следует обдумать все это. И если есть хотя бы малейшая надежда...
— Ты ни за что не догадаешься, где он останавливается, —
продолжала Джесси. — На старом ранчо Колланов.
Касси изумилась:
— Мне даже в голову не пришло бы появляться там после всего того, что
произошло.
— Я знаю. Но видишь ли, графиня купила это ранчо, чтобы жить там, пока
не будет готов особняк, который она сейчас строит на холмах. А когда он
попросил ее выйти за него замуж, она побоялась упустить его.
— До меня доходили слухи, что это он беспокоится о том, как бы она не
передумала выходить за него замуж.
— На самом деле и тот, и другая не перестанут волноваться, пока все не
закончится. Не спрашивай, как мне удалось уговорить их отсрочить торжество
на месяц, чтобы я могла как следует подготовить свадьбу моего брата. Это
было не так-то просто.
Они приостановились на минуту, глядя, как Марабелла катается в небольшом
сугробе, наметенном пронесшимся по округе несколько недель назад бураном.
Этим утром было довольно холодно, но обе женщины тепло оделись.
Касси решила попросить у старшей подруги совета, раз уж ей представилась
такая возможность.
— Тебе не приходилось принимать решения, когда понятия не имеешь, как
следует поступить, а, Джесси?
— Конечно, много раз. Здесь мне всегда очень помогает Чейз. Если я не
могу найти ответа, он всегда знает, как надо поступить.
Касси не могла не подразнить немного подругу:
— Он, должно быть, столь же полезен и в других делах.
— Да, кое в чем, — улыбнулась Джесси. — Но какие у тебя
проблемы?
Джесси всегда предпочитала говорить без обиняков. Сделав над собой усилие,
Касси ответила:
— Когда я была в Техасе, случилось так, что я вышла замуж.
Джесси расхохоталась:
— Черт побери, похоже, начался какой-то брачный сезон! Как это ты не
бросилась с ходу рассказывать мне об этом? И когда же мы сможем
познакомиться с твоим мужем?
— Ты его прекрасно знаешь. Я вышла замуж за Ангела.
— За Ангела? Нет, такого просто не может быть...
— Представь себе, именно за этого друга Кольта. Джесси с минуту
изумленно смотрела на подругу, потом выпалила:
— Ты — и Ангел?
Касси даже поморщилась — такое недоумение прозвучало в вопросе Джесси.
— Понимаю, звучит не правдоподобно, но это была не наша идея. Ты
помнишь, как поженились вы с Чейзом?
— Как я могу забыть револьвер, приставленный к моей спине? —
ответила Джесси. — Не хочешь ли ты сказать, что Ангел заставил тебя
выйти за него?
— Не он. Соседи моего отца, которые на меня обиделись за то, что я
вмешалась в их дела.
— И Ангел позволил им проделать это? Изумление Джесси было вполне
понятно. Любому человеку, знавшему Ангела, было трудно себе представить, что
тот не перестрелял всех своих обидчиков.
— Им удалось обезоружить его еще до того, как он понял, что они
задумали.
— Он, наверное, был вне себя от ярости.
— Я этого страшно боялась: думала, он потом их всех перестреляет,
поэтому сделала все, чтобы успокоить его. Но он, оказывается, был зол только
на меня. И у него имелись на то основания — ведь все это случилось только
из-за моей глупости.
— И ты еще жива?
Касси улыбнулась, сообразив, что Джесси говорит не совсем серьезно.
— Мне кажется, Ангел не позволяет себе стрелять в женщин.
— И именно поэтому твоя мама так внезапно уехала в Техас?
— Нет. Она думала, мне нужна помощь, чтобы справиться с соседями
папы, — объяснила Касси. — Но когда она приехала. Ангел уже все
уладил.
— А как его вообще занесло в те края?
— Он приехал ко мне по просьбе одного своего друга, перед которым был в
долгу.
— Да, похоже на него. Он очень серьезно относится к своим долгам. Он
несколько лет пытался отплатить моему брату за то, что тот спас ему жизнь.
Кольт как-то рассказывал, что Ангел здорово помог ему тогда с этой графиней
в Нью-Мексико, так что теперь они в расчете.
— Знаю, Ангел мне об этом рассказывал. Джесси озабоченно посмотрела на
Касси:
— Твоя мама, должно быть, не слишком обрадовалась этому замужеству...
— Она восприняла его как-то, ., обреченно. Хуже другое: она с тех самых
пор терпеть не может Ангела.
— Ладно, не беспокойся об этом. Она забудет о нем сразу же, как только
брак будет признан недействительным. Меня лишь удивляет, что она еще не
подала бумаги от твоего имени.
При этих словах подруги Касси не могла сдержать краску стыда.
— Она не может их подать. О признании брака недействительным не может
быть речи с тех пор, как Ангел настоял на осуществлении своих супружеских
прав, Глаза Джесси сверкнули.
— Ну и дела! С каких это пор он стал таким настойчивым?
— Вероятно, после того, как встретил меня. Мы с ним, надо сказать, не
слишком ладили все это время.
— Да и кто может с ним поладить? Но неужели он не понимал, что таким
образом вынуждает тебя повременить с разводом?
— Прекрасно знал.
— Тогда я ничего не понимаю. О чем же он думал? Касси еще гуще
покраснела. Джесси заметила это и, ахнув, тоже залилась румянцем.
— Но ведь ты... нет, не отвечай. — Она покраснела еще
больше. — Это слишком интимно....
— Да все в порядке, Джесси, — перебила подругу Касси. — Это
тоже часть проблемы. Я ничего не имела против.
— Ты хочешь сказать, что испытываешь к Ангелу какие-то чувства? —
осторожно подбирая слова, спросила Джесси.
— Думаю, да.
— Значит, ты не намерена оформлять развод?
— В том-то и загвоздка. Он считает, что я должна этим заняться. Того же
мнения и моя мама.
— Но почему ты должна разводиться, если тебе этого вовсе не
хочется? — спросила Джесси.
— Потому что Ангел не хочет оставаться женатым человеком...
Джесси фыркнула:
— Ему следовало подумать об этом до того, как настаивать на своих
супружеских правах.
Касси выпрямилась в седле, пораженная доводом подруги. В самом деле, почему
бы не взглянуть на вещи таким образом? Но в глубине души она уже знала
ответ. Касси не могла игнорировать Чувства других людей, преследуя только
свои собственные цели, как это позволяла себе Джесси.
Ведь она уже пыталась разозлиться на Ангела — стоит только вспомнить все то,
что раздражало ее в нем, вспомнить их последнюю встречу, по крайней мере то,
как она закончилась. Кипя негодованием, она могла бы закусить удила и
решиться на развод. В спокойном состоянии духа она вряд ли отважится на это.
Касси беспомощно взглянула на подругу:
— Не знаю, смогу ли я решиться на развод. Джесси покачала головой:
— У него нет ни малейших сомнений в том, что ваш брак абсолютно
законен. Не стала бы сомневаться на твоем месте и я — если только ты хочешь
быть его женой.
Если же не желаешь этого, Касси, тогда ступай и оформляй развод.
Но семейная жизнь была именно тем, чего на самом деле хотела Касси. Теперь
она не испытывала в этом никаких сомнений. Мучило ее лишь одно: стоит ли
пытаться получить желаемое от такого человека, как Ангел?
Джоселин Флеминг, вдовствующая графиня Итонская, не обращала ни малейшего
внимания на огненно-рыжую гриву волос, которую только что расчесывала. Глядя
в зеркало своего туалетного столика, она видела, как ее любовник, сидя на
кровати, где они проводили самые прекрасные в их жизни часы
...Закладка в соц.сетях
