Жанр: Любовные романы
Всегда буду рядом
... колье
прекрасно подойдет к этому платью. И оказался прав, — продолжал он,
обнимая Брук за плечи, — выглядит великолепно.
Тывыглядишь великолепно. — Лео наклонился, поцеловал ямочку у основания
ее шеи. — Господи, Брук... — его голос стал низким и
хрипловатым, — ты не представляешь, как тяжело мне было не прикасаться
к тебе так долго. Я мог думать только о том, чего нет там, у тебя под
платьем, и о том, как я хочу тебя.
Когда его руки скользнули вниз, вдоль ее рук, потом на бедра, она издала
непроизвольный стон. А его пальцы уже медленно поднимали ее платье. Брук
молча стояла и смотрела, как на отражении в окне все больше и больше
оголялись ее ноги. Лео тоже не сводил глаз со стекла. Она ощущала его
неровное дыхание около своего уха.
— Ты прекрасна, — прошептал Лео. — Но боюсь, одежда нам
помешает.
Словно во сне она ощутила, как руки мужа выскользнули из-под платья и ткань
коснулась ее ног. Лео принялся расстегивать молнию, спускавшуюся от ее шеи
вниз.
Она почувствовала, как тело освобождается от стягивавшей его ткани, как
спину обдает внезапным холодом. Пытаясь унять головокружение, Брук наблюдала
за тем, как муж стягивает платье с ее плеч, как опускает его вниз, как оно
падает на ковер. На ней не осталось ничего, кроме рубинового колье, чулок и
босоножек на высоких каблуках.
— Потрясающе! — вид охнул Лео, пожирая глазами ее отражение в
окне. — Сногсшибательно! — Он подхватил жену под колени и понес к
кровати.
Наверное, Брук и не разглядела бы обстановку в комнате, если бы Лео не
остановился, чтобы включить свет. В первую секунду она зажмурилась от ярких
лучей, отраженных белыми стенами. Привыкнув, она заметила пушистый серый
ковер и огромную кровать с коваными ножками и спинкой. Завершало картину
стеганое серое покрывало из атласа.
Лео подошел вплотную и уложил ее на прохладную шелковистую поверхность. Она
затаила дыхание.
— Теперь не шевелись, — велел он, подошел к двери, выключил свет,
и комната погрузилась во мрак.
Брук вздохнула с облегчением.
Но Лео на этом не остановился. Он включил ночник на серебряной ножке,
который стоял на прозрачном ночном столике. Черный шелк отбрасывал
загадочные отсветы на разгоряченное тело Брук, открывая его жадному взору
Лео.
Она чувствовала себя взволнованной до крайности и в то же время ужасно
смущенной. Ей хотелось, с одной стороны, притянуть к себе колени, закрыться,
а с другой — поскорее соединиться с мужем.
Она лежала неподвижно, как было сказано, не сводя глаз с раздевающегося мужа
Он не спешил: аккуратно сложил одежду и повесил ее на стул в углу комнаты,
ботинки поставил рядом. Но взгляд его был прикован к Брук, хотя сам он
выглядел спокойным и невозмутимым.
Наконец и Лео оказался обнаженным. Он тоже был очень взволнован. А ведь еще
ни разу сегодня ко мне не прикоснулся, подумала Брук. Что же дальше будет?
Никогда прежде ей не приходилось испытывать такого накала чувств. Она
поняла, что хочет его. Прямо сейчас. В эту самую минуту.
Заметив жадные огоньки в его глазах, Брук задрожала от сжигающего ее
желания.
Но Лео не шелохнулся, не подошел к ней, просто стоял и любовался ею.
— Прошу тебя... — простонала она. — Умоляю...
— Наберись терпения, моя тигрица, — протянул он. — Ты должна
запомнить, что в погоне терпение гораздо важнее всего остального.
Когда наконец Лео присел на кровать у ее ног, Брук просто не поверила своему
счастью. Он медленно — мучительно медленно — снял с нее босоножки, потом
чулки. Каждое его прикосновение отзывалось в ней сладостной болью. Ступни,
лодыжки, колени, бедра постепенно обдавало пламенем, но там, где она хотела,
он се не касался.
Она была готова кричать, когда Лео повернулся к ней.
И тогда началась настоящая пытка.
— Нет, нет... о, нет, — застонала Брук, когда он наконец
дотронулся до нее там, где она мечтала. И снова она желала большего, а Лео
снова не спешил.
Он как будто не обращал внимания на се слабые протесты и довел ее до первого
за вечер пика наслаждения, который, однако, лишь раздразнил ее и не принес
желанного облегчения.
Лео медленно ласкал ее. Она умоляла его перейти к более решительным
действиям — он не слышал и продолжал. Брук была уверена, что достигнуть
вершины удовольствия во второй раз так скоро она не сможет.
И оказалась не права.
— О, Лео, — выдохнула она. — Лео...
— Да, любовь моя? — произнес он, наконец овладевая ею и лишая дара
речи своей мощью.
Да и поздно было что-то говорить. Она лежала, покорная его мужской силе,
чувствуя неутолимый голод страсти.
— Да... да... — наконец воскликнула она, впиваясь ногтями в его
широкую спину, ощущая неумолимое приближение высшей точки блаженства.
— Я больше не в силах сдерживаться, — страдальчески простонал Лео.
И они вместе достигли вершины наслаждения. Брук расплакалась от счастья.
Счастье — это когда твой муж занимается с тобой любовью, рассуждала она,
крепко обняв Лео. Боль и переживания прошедшей недели были окончательно
забыты. Сомнения и страхи ушли в небытие.
— Я люблю тебя, Лео, — прошептала она, не в состоянии сдержать
своих чувств.
— И я люблю тебя, синьора Парини, — ответил он, осыпая ее лицо
поцелуями. — Одну тебя. Навсегда.
Глава десятая
— Вот это жизнь! — промурлыкала Брук, откидываясь на спину в
просторном джакузи.
Лео сначала наполнил ванну и только потом разбудил задремавшую жену нежным
поцелуем и на руках отнес ее туда. Воду покрывала густая пена. В воздухе
плавали чудесные ароматы.
Брук устроилась у края ванны. Лео взял из комнаты ведерко со льдом и
остатками шампанского, налил искрящийся напиток в бокалы и присоединился к
жене. Они лежали друг напротив друга, наслаждаясь приятным массирующим
эффектом водных струй, бьющих со дна.
К собственному удивлению, Брук поняла вдруг, что раньше никогда не принимала
ванну с Лео, даже до свадьбы. Душ — да, но не ванну.
А как это оказалось приятно! Расслабление и возбуждение в одно и то же
время. Они касались друг друга только пальцами ног, и тела их были скрыты
пеной. Но, представляя то, что было в этот момент недоступно глазу, Брук и
Лео ощущали сладостное волнение.
— Надо почаще так делать, — блаженно потянулся Лео.
— Как? — лукаво наклонила голову Брук.
— Да вот так. Оставлять детей на надежного человека и увозить тебя из
дому в какое-нибудь уединенное романтическое местечко, где я смогу
предаваться безумной страсти с тобой всю ночь напролет.
— Только обещаешь. Уже десять часов, а ты до сей поры занимался со мной
любовью всего один раз за этот день.
— Солнышко мое, я начал заниматься с тобой любовью в ту минуту, когда
позвонил тебе утром и попросил не надевать нижнего белья. Я знаю, вы весь
день только об этом и думали, синьора Парини.
— А вы, синьор Парини? Разве вы не находились весь день в изрядном
волнении, предвкушая нашу встречу?
— Я специально загрузил себя работой, чтобы отвлечься, как ты,
вероятно, заметила. И мне пришлось принять холодный душ перед тем, как я
приехал за тобой. Не мог же я разочаровать тебя. Тем более в такой вечер.
— Ты никогда меня не разочаровываешь, любимый, — мягко улыбнулась
она.
— Вот как? Почему же ты тогда притворялась в последнее время?
Брук пожала плечами.
— Просто у меня настроения не было. Сама не пойму, отчего. Наверное, от
усталости. Знаешь, так случается — тут уж и сам бог любви мне не помог бы.
— За бога любви не поручусь, а вот я, как видно, не слишком
старался, — пробормотал Лео. — И мне кажется, что дело было не в
усталости, а скорее в твоей неудовлетворенности той жизнью, которую я тебе
создал. Я был эгоистом, думал только о себе. И сейчас очень в этом
раскаиваюсь. Но теперь все изменится. Я стану другим.
Брук очень тронули его искренние извинения и обещания. Если судить по тому,
как прошел этот вечер, дальнейшая жизнь представляется мне прямо-таки в
розовом свете, размышляла она.
— А теперь!.. — воскликнул Лео, поставив опустошенный бокал на
мраморный пол и озорно взглянув на жену своими прекрасными черными
глазами. — Может быть, стоит заказать еще одну бутылочку твоего
любимого напитка, прежде чем мы начнем?
— Ммм. Если ты собираешься предаваться страсти со спящей мертвым сном
женщиной — то пожалуйста, заказывай.
— Ну нет уж! В таком случае с этой минуты ты пьешь только кофе. Я не
позволю тебе уснуть, моя тигрица. Ночь только начинается. А ты так
соблазнительна в этой пене. Меня так влечет к тебе: эти волосы... обнаженные
плечи... и чудесное рубиновое колье на твоей изящной шее.
— Господи! — воскликнула Брук, только теперь вспомнив, что не
сняла подарок мужа. Она поспешно поставила бокал на пол и подняла руки,
чтобы расстегнуть украшение.
— Нет, нет. Не снимай, — попросил он. — Оно потрясающе
смотрится. Кроме того, настоящим рубинам и золоту вода не причинит никакого
вреда.
Брук благоговейно прикоснулась к алеющим на шее камушкам.
— У меня никогда не было ничего столь красивого. И столь же дорогого.
Оно мне так нравится, Лео! Это самый лучший в мире подарок к нашей
годовщине.
— Да. Я знал, — кивнул он, и его глаза наполнились любовью. —
Лучшего случая преподнести тебе это колье нельзя себе и представить. Хорошо,
что мама мне о нем напомнила.
Брук откинулась назад, и тут бдительный внутренний голос заставил ее
задуматься. Ведь у Лео прекрасная память, вернее сказать — феноменальная,
шептал он. Как же он мог забыть о семейной реликвии? А если не забывал, то
почему не отдал его прежде? Не связано ли это каким-то образом с Франческой?
Она ощутила неприятный спазм в животе.
— Лео... — начала она, подстрекаемая невесть откуда взявшимся
желанием узнать побольше об отношениях мужа с Франческой. Например, когда он
понял, что его любовь к ней растаяла без следа? И что теперь, после смерти
Лоренцо, он чувствует к этой женщине? Сохранилась ли в нем ненависть или
обида? А может быть, появилась жалость?
Она хотела спросить, что же на самом деле привело его в квартиру этой
женщины в тот злополучный день. Но Брук в очередной раз не хватило смелости.
Ведь задай она этот вопрос, Лео догадался бы, что она ездила тогда в Милан,
и потребовал бы объяснений. И в этом случае пришлось бы признаться, что она
узнала гораздо больше из подслушанного ею разговора.
— Да? Что случилось?
— Ты... ты сказал, что между нами не должно быть тайн.
— Да... — напрягся Лео.
Мужество внезапно оставило Брук. Зачем портить такую замечательную
ночь? — подумала она, пытаясь найти оправдание своей нерешительности.
Чего мне еще от него нужно, черт подери? Он ведь сказал, что любит меня.
Одну меня. Разве этого мало?
— Брук? Что ты хотела сказать? — забеспокоился Лео. — Ну
же... говори, раз начала.
— Почему ты никогда не расспрашивал меня о тех, с кем я встречалась до
тебя? — выпалила она внезапно.
Он удивленно вскинул брови, но тут же рассмеялся.
— Предпочел находиться в счастливом неведении, милая. К тому же я был
уверен, что потребуется много времени, чтобы выслушать рассказы обо
всех твоих кавалерах.
— Ах ты!.. — Брук вскочила и кинулась на мужа, стукнув его
кулачком в плечо. — Ты прекрасно знаешь, что их было немного! Кроме
того, я забыла обо всех... когда встретила тебя.
— Вот и хорошо, — самодовольно заключил Лео, схватив жену за руки
и притянув к себе. Она ощутила животом, как велико его желание.
— Что ты?.. — захлебнулась она своими словами, когда он с силой
прижался к ней. — Чудовище!
— Это еще цветочки, сударыня! — ухмыльнулся Лео в ответ.
— Ничего себе цветочек! — протянула Брук, прижимаясь к мужу, и тут
же ощутила огонь во всем теле. Ее овладело неодолимое, всепоглощающее
желание.
— Не дразни меня, Брук, — хрипло сказал он.
— Это я дразню? — выдохнула она и, не медля ни секунды,
соединилась с ним.
Когда Лео издал стон, она наклонилась вперед и закрыла его рот страстным,
требовательным поцелуем, потом снова выпрямилась. Он опять застонал, и Брук
почувствовала, как ее накрывает волна пьянящего триумфа.
Она снисходительно улыбнулась мужу. И
кто теперь
контролирует ситуацию? — рассуждала Брук. Теперь настала твоя очередь
подчиняться, доходить до пика удовольствия, когда уже не можешь сдерживать
эмоций, а я за тобой понаблюдаю.
— Посмотрим, кто на этот раз продержится дольше, — предложила она,
словно бросая Лео вызов, ловким движением вынула шпильки из волос, и они
рассыпались водопадом по ее обнаженным плечам.
Его темные глаза распахнулись от изумления. Но тут же в них заиграла улыбка.
— Проигравший готовит кофе, идет? — подхватил он вкрадчиво.
Брук попыталась прогнать с лица чрезмерное самодовольство. Если Лео
полагает, что на этот раз у него есть какие-то шансы, то его ждет жестокое
разочарование. Теперь она наверху. Она будет контролировать происходящее.
К тому же за этот вечер Брук уже трижды достигала вершины удовольствия, а он
только один раз. Теперь она не станет спешить. Зачем?
Женщина начала медленно подниматься и опускаться, се грудь все выше и выше
вздымалась над пенной пеленой, покрывавшей ванну. Она наблюдала за тем, как
муж отдается страсти, как тяжело вдыхает воздух, как закрывает глаза,
напрягает мускулы. По всем признакам было видно, что Лео вот-вот достигнет
пика.
На этот раз я одержу победу, решила Брук.
— Выглядишь ужасно, — такими словами встретила Филлис свою дочь
утром следующего дня, когда Лео уехал, а дети убежали поиграть в саду. Как
только они выскочили из кухни, Брук с усталым вздохом упала на табурет.
— Может, кофейку тебе сварить? — заботливо предложила мать.
Брук издала сдавленный стон.
— Нет, боже мой, только не кофе. Я уже страдаю от передозировки
кофеина.
— Тогда рассказывай. Как прошла ночь? Или мне не стоит лезть в интимные
подробности? Лео сегодня просто сиял от удовольствия.
— Что за человек! Такое впечатление, что он может обходиться совсем без
сна! А проиграть спор для него просто немыслимо!
Филлис, хитро прищурившись, посмотрела на дочь.
— Я так понимаю, ночь прошла хорошо. По крайней мере, для Лео.
— И для меня тоже. Не хочу кривить душой и говорить, что мне не
понравилось. Просто я совершенно вымотана.
— Вот бы и мне проснуться однажды утром вымотанной по той же причине,
что и ты сейчас! — воскликнула Филлис.
Брук рассмеялась.
— Дети тебе не слишком докучали?
— Что ты, как раз наоборот.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Они прекрасно себя вели. Так что, пойдем сегодня по
магазинам или ты уже передумала? Скажи, если так, я не обижусь.
— Нет, нет, пойдем. Я, конечно, очень устала, но после такого
количества кофе, которое я выпила, уснуть все равно не получится. Я
вздремну, когда мы вернемся и уложим детей спать.
Следующие несколько часов дались Брук с трудом, впрочем, они стоили того. Ей
было очень приятно видеть мать счастливой. Брук сразу поняла, какой магазин
ей нужен: тот, в котором можно найти одежду для успешных женщин,
занимающихся своей карьерой и желающих выглядеть модно и привлекательно,
однако не вызывающе и не претенциозно.
Филлис выбрала три костюма-тройки, которые, как объяснила ей дочь, выручат в
любой ситуации в зависимости от тех аксессуаров, которые будут к ним
подобраны. Один был красным, второй — черным, а третий — кремовым. Брук
предложила дополнить их все черными строгими туфлями-лодочками,
вместительной сумкой для работы, изящными босоножками на высоких каблуках и
маленькой сумочкой для выхода в свет. Брук порассуждала, как можно сочетать
пиджак от одного костюма с брюками от другого и как, добавив необычную
блузку, шарфик, трикотажный топ или верно подобранные украшения, можно
создать совершенно другой наряд.
— Ты так хорошо разбираешься в моде, — заметила Филлис, когда они
обе вернулись домой и присели перекусить. — Неудивительно, что Лео
хочет, чтобы ты участвовала в его новом проекте. У тебя настоящий талант!
Хотя, полагаю, я не совсем объективна, как все матери. Но я всегда знала,
что у тебя блестящие способности! Поэтому меня злило то, что ты похоронила
свой дар, превратившись в домработницу преуспевающего продавца.
— Мам, это в тебе говорит твой интеллектуальный снобизм. Обслуживать
людей — очень сложная и ответственная работа, если выполнять ее
добросовестно. Алессандро! Ради бога, прекрати мучить бедного Пушка. Иди
лучше поиграй в саду. И Клаудию с собой возьми.
— Но я не хочу! — запротестовал мальчик.
— Сделай, как я сказала, — настаивала на своем Брук ровным
тоном. — Или я отправлю тебя в твою комнату, и ты просидишь там до
возвращения отца!
Глаза Алессандро округлились: угроза такого жестокого и длительного
наказания явно заставила его задуматься. Брук почувствовала, что он
прикидывает в уме, способна ли мать выполнить свое обещание.
По недовольному лицу сына она поняла, что наконец убедила его в серьезности
своих слов.
— Пошли, Клаудиа, — пробормотал он, взяв сестру за руку. — У
мамы плохое настроение. — Мальчик вздохнул, словно маленький старичок,
а Брук покачала головой.
— Иногда мне кажется, что ему не четыре года, а уже лет восемьдесят.
— Он прелесть. Но помяни мое слово, когда мальчик подрастет, вы с ним
еще натерпитесь. Ваш дом станут осаждать симпатичные девицы, жаждущие
свидания с Алессандро. Он будет дамским любимчиком.
— Кому ты рассказываешь! С его отцом у меня те же проблемы. Жаль, что
ты не видела нахальную рыжую регистраторшу в отеле вчера вечером. Она так
томно смотрела на него.
— Как ты когда-то, да? — с дразнящей улыбкой спросила Филлис.
— Да... но... тогда все было иначе.
— Да что ты?
— Тогда он не был женат. В наши дни незамужние девушки не считают
зазорным кокетничать с женатыми мужчинами. Да, кстати, мам, а твой
потенциальный... кавалер...
— Мэтью?
— Да, Мэтью. Он не женат случайно?
— Нет. Разведен, как и я.
— Сколько раз?
— Я не спрашивала.
— А стоило бы.
— Нет, Брук, это ни к чему. Я стану принимать его таким, какой он есть.
И надеюсь, что он так же отнесется ко мне.
— Но, мам, иногда прошлое играет важную роль в нашей жизни.
— Ты имеешь в виду ситуацию с Лео и Франческой? Господи, доченька,
только не говори, что все еще беспокоишься об
этом. — Ну... я... да, немного.
— Ну так прекрати немедленно. Сейчас же! Лео любит тебя. Слышала бы ты,
что он говорил мне по телефону вчера. Все расспрашивал, как еще можно
доставить тебе удовольствие. Ни за что не поверю, что такой мужчина станет
заглядываться на других женщин.
Брук затаила дыхание, потом медленно выдохнула.
— Наверное, ты права.
— Не наверное, а точно.
— Надо же, ты изменила свое отношение к нему.
— Женщинам свойственна некоторая изменчивость, не так ли?
— Но когда
ты меняешь свое мнение, то делаешь это
основательно! Осталось тебе только еще раз выйти замуж.
— Нет, до такого я не дойду. Я согласна лишь на добрые дружеские
отношения, разбавленные хорошим сексом. Но замуж? Ни за что! Что я, дурочка?
— Как я, хочешь сказать?
— Не совсем. Но буду абсолютно честной с тобой, дочка. Такие мужчины,
как Лео, не часто встречаются в нашей жизни.
Брук не могла понять, приятно ли ей, что мать хвалит Лео. Он ведь не
идеален. Никоим образом. Она была даже рада видеть его изнуренным, когда они
вернулись домой после бессонной ночи в гостинице. Быть замужем за суперменом
тяжело и безрадостно.
— Я так понимаю, сегодня мы рано ляжем в постель? — весело
спросила она за ужином.
Его внезапно встревоженное выражение лица удивило и развеселило ее.
— Нет, нет, ты меня неправильно понял. Я имела в виду, что ты выглядишь
таким же уставшим, как и я, по словам мамы.
Лео вздохнул.
— Не знаю, как я пережил этот день. Сил совсем нет. Мне снова пришлось
поехать к Винсу, как я ему обещал, но толку от меня было мало, как в
умственном, так и в физическом смысле. В конце концов мы с ним договорились
встретиться еще раз на этой неделе. Я пригласил его к нам в субботу. Ты не
против?
— Я только за, — радостно согласилась Брук. Тот, прежний Лео не
стал бы спрашивать ее мнения. Он просто объявил бы, что Винс приедет на
ужин. Может быть, все-таки Лео идеален!
Брук легла спать, полная приятных мыслей.
Мать была права. Глупо продолжать мучить себя из-за Франчески. Лео любит
только меня. А Франческа осталась в прошлом, в настоящем ее нет...
По понедельникам Брук обычно водила Клаудию и Алессандро в игровой центр,
где общалась с другими матерями, пока дети играли друг с другом. Алессандро
предпочитал компанию мальчишек-ровесников и с удовольствием включался в их
шумную беготню, а Клаудиа тихонько сидела в сторонке с одной-двумя
подружками, наряжая кукол.
Брук любила поболтать с женщинами, но в этот понедельник она все время
теряла линию разговора, возвращаясь мыслями к событиям прошедших выходных.
Винс приехал в субботу около двух и задержался допоздна. Он очаровал хозяйку
дома в тот момент, когда переступил порог. Невысокий, худощавый, он был
невероятно хорош собой. Его голову покрывал ежик светлых волос. В голубых
глазах сверкали лукавые огоньки. С первого взгляда можно было понять, что он
гомосексуалист. Но обаяние и тонкий ум Винса тут же пленяли и увлекали
собеседника. Брук весь вечер хохотала, слушая веселые истории из жизни
модного бизнеса. Гость быстро нашел общий язык с детьми: он читал им книжки,
пока Брук готовила ужин.
И только в воскресенье утром она поняла, что накануне Лео намеренно отошел
на задний план, а говорили в основном она и Винс. Ее тронула такая щедрость
мужа, и, перевернувшись на подушке, Брук сказала ему об этом.
— Не стоит благодарности, — ответил он, зевая и
потягиваясь. — Мне было приятно наблюдать за вашим общением. Вы с
Винсом будете прекрасной командой. Теперь я вижу, что мои инвестиции
окажутся в надежных руках. Кроме того, — Лео улыбнулся, — учитывая
то, что у Винса нетрадиционная ориентация, я могу совершенно не беспокоиться
по
этому поводу.
Последнее замечание заставило Брук нахмуриться.
— То есть при других обстоятельствах ты стал бы беспокоиться по
этому поводу? А если бы Винс не был
голубым
?
— Тогда я и на миллион миль не подпустил бы его к тебе, — совершенно серьезно ответил Лео.
— Но почему? Разве ты мне не доверяешь?
— Тебе — да. Я не доверяю мужчинам — вот и все.
— Но ты же сам мужчина, — заметила она.
— Вот именно! — Он улыбнулся и притянул жену к себе. —
Находиться со мной рядом было бы небезопасно для тебя, будь ты чужой женой.
Я понял, что ты станешь моей, в ту минуту, когда впервые увидел тебя.
— Хватит шутить!
— Я говорю совершенно серьезно! Ну все, довольно болтать, лучше поцелуй
меня. На дворе воскресенье, и мне не нужно спешить на работу.
— Ах, да! Но мне нужно, — вспомнила она, откидывая одеяло, и
побежала в детскую, где всхлипывала малышка Клаудиа.
И вот теперь Брук обдумывала те слова мужа. Неужели он не шутил? Неужели
соблазнил бы ее, даже если бы она уже была замужем? Неужели он способен на
такое? Неужели он настолько жесток, вероломен, бесчестен?
Эти мысли были ей не по душе — даже думать о таком не хотелось.
Однако именно они не давали Брук покоя в
...Закладка в соц.сетях
