Жанр: Любовные романы
Всегда буду рядом
... Брук попыталась отвернуться, но
Лео не позволил.
— Тогда мы с тобой в одной лодке, дорогая. Разве небольшая эротическая
пытка сможет убить нас? Нет, она только усилит наше желание. Поверь мне.
Он помог ей сесть на низкое кожаное сиденье.
Брук с ужасом поняла, что и без того коротенькое платье поднялось
непозволительно высоко, открыв кружевные манжеты чулок и узкую полоску кожи
над ними. Она одернула подол.
Лео грустно улыбнулся, захлопнул дверцу и обошел машину, чтобы сесть за
руль.
— Вынужден признать, — протянул он, — я вовремя отказался от
первоначального плана, в который входил автомобиль с шофером и ужин в
ресторане. Могу представить, как ужасно я чувствовал бы себя, сидя с тобой,
такой соблазнительной и красивой, рядом на заднем сиденье просторного
лимузина. Нет, я бы этого не вынес. Куда лучше сидеть за рулем,
сосредоточившись на дороге. — Он повернул ключ зажигания, мотор
альфа-
ромео
загудел, как разъяренный зверь, и автомобиль рванул с места в
направлении города.
Брук решила поддержать разговор, чтобы отвлечься от назойливых мыслей и
одолевавших ее чувств: никогда еще она не ощущала такого всепоглощающего
желания.
— Может быть, ты наконец приподнимешь завесу тайны и расскажешь, что
меня ждет?
Лео пожал плечами.
— Да, пожалуй, нет смысла и дальше скрывать от тебя наши планы на
вечер. Я везу тебя в
Маджестик
, в наш номер.
— О, Лео. Как это романтично!
Он повернул голову к жене и улыбнулся.
— Я надеялся, что ты так и подумаешь. Правда, теперь он выглядит иначе.
Администрация гостиницы решила провести косметический ремонт с
переустройством номеров — я прочел об этом в газете, пока пил кофе утром, и
тотчас понял, что именно туда хочу привезти тебя сегодня. Мне кажется,
это... то, что нам нужно. В конце концов, там прошла наша первая брачная
ночь.
— И все ночи тех двух месяцев, которые ей предшествовали, —
заметила Брук, тоже улыбаясь. План мужа ей очень понравился: он не смог бы
придумать ничего лучшего, чем
Маджестик
, для этого вечера. Проведенные в
том номере дни и ночи, полные счастья и любви, возвращались к ней теперь
приятными воспоминаниями. — Но я надеюсь, ты не станешь лихачить на
дороге так, как в те времена.
— А ты все еще помнишь ту нашу безумную поездку?
— Разве такое забудешь?
Лео помрачнел и замолчал, и это очень удивило Брук.
— Я что-то не так сказала? — испугалась она. Его черты тут же
прояснились, а губы растянулись в улыбке.
— Ты? Ты не можешь сказать что-то не так, любимая. Я просто на
мгновение унесся мыслями в другой мир. Видишь ли, я вычитал в газете еще кое-
что. Меня это очень заинтересовало, и теперь я хочу обсудить все с тобой.
— Да? И что же это?
— Во-первых, скажи мне, где, как тебе кажется, я приобрел одежду,
которая сейчас на мне.
Брук с удивлением посмотрела на мужа и еще раз окинула взглядом его костюм.
— Ну... ммм... Модель явно итальянская. Это видно по крою. А вот
марка... Я тебя хорошо знаю — ты покупаешь только самое лучшее. Но, если
честно, модельера угадать не могу. Это не Армани. И не Гуччи. И уж конечно,
не Бриони. Нет... не знаю. Сдаюсь! Скажи, не томи.
— Это Орзини.
— Кто? Я о такой марке не слышала. Она новая?
— Точно. Но вполне может обанкротиться и выпасть из мира бизнеса.
— Почему?
— Основная причина — отсутствие денег. И рыночная политика. Сейчас не
лучшие времена для всех домов моды в Австралии.
Брук нахмурилась.
— Разве мы говорим не об итальянских модельерах?
— Нет. Владельца зовут Винс Орзини. Он австралиец итальянского
происхождения. Его родители эмигрировали сюда тридцать лет назад. Ему
двадцать семь лет, он родился и вырос в Сиднее. Винс изучал дизайн в здешнем
колледже. А потом, несколько лет назад, взял в банке заем, прибавил к нему
родительское наследство и открыл свое дело в Сюрри-Хиллс. Но у него всегда
не хватало средств для достойной рекламы и продвижения на рынок своей марки.
А сейчас его положение и вовсе бедственное. В утренней газете я увидел о нем
статью, которая была напечатана рядом с репортажем о ремонте в
Маджестике
.
Меня поразила его преданность моде, и я наведался в его офис.
— Сегодня?! — воскликнула Брук.
— Да, сегодня. Я купил этот костюм у него, причем за какие-то копейки,
хотя ожидал, что цены там очень высокие. Все, что Винс показал мне, навело
меня на мысль, что многие преуспевающие люди по всему миру заплатили бы
большие деньги за его одежду, если бы знали о существовании такой марки.
Поэтому я предложил ему заключить сделку. Я оказываю финансовую поддержку и
становлюсь полноправным партнером в его деле.
— Но, Лео... ты ведь занимаешься мебелью и предметами домашнего
обихода. При чем тут мода? — ничего не понимая, спросила Брук.
— Полагаешь, что на этом поприще мне не добиться успеха? — хитро
улыбнулся он.
— Нет, напротив, я уверена, что ты можешь достичь успеха во всем, за
что возьмешься.
— Я знал, что ты меня поймешь.
— Но что скажет твой отец? Лео пожал плечами.
— Пора мне уже обретать самостоятельность. Если он попросит, я не брошу
семейное дело совсем — буду за ним присматривать. Стану улаживать проблемы,
если таковые появятся. Но в остальное время я хотел бы делать что-нибудь
другое, что-нибудь более... интересное и захватывающее.
— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнула Брук. —
Плохо, когда работа превращается в рутину.
Лео задумчиво посмотрел на жену.
— Что подводит меня к моей следующей мысли...
— Какой?
— Я хочу, чтобы ты помогала мне в этом проекте.
Она изумленно моргнула. Как долго она мечтала вернуться к работе!
— Каким образом?
— Любым, приятным тебе. Винс не только производит одежду для обоих
полов. С твоей внешностью, чувством стиля и умом ты самая лучшая кандидатура
на должность начальника отдела маркетинга в линии женской одежды, а я
займусь мужской. Думаю, мы сможем отвезти новую коллекцию в Милан уже в этом
году. Мое предложение тебе нравится?
— Нравится? Да я
в восторге] Но...
— Я уже знаю все, что ты хочешь сказать.
Но как же дети?
Во-первых,
ты не обязана работать с утра до ночи. Во-вторых, часть работы можно
выполнять дома, надо только установить необходимое оборудование. Безусловно,
тебе потребуется помощь по хозяйству. Это легко уладить. Я уже позвонил в
Италию и спросил Нину, не хочет ли она приехать в Австралию и поработать у
нас.
Брук никак не могла поверить, что Лео удалось совершить столько за один
день. Просто удивительно, как у него все получается. Ее поразило не столько
его неожиданное предложение, сколько энергия и энтузиазм, которые от него
исходили. Чем-то муж напомнил ей мать. Он словно родился заново и буквально
кипел от свежих идей.
— И что ответила Нина? — спросила она, хотя и сама догадалась.
Разве можно отказать Лео, когда он в таком настроении?!
Он улыбнулся уголками рта.
— Она очень обрадовалась и заявила, что прилетит первым же рейсом.
— Но где мы ее поселим?
— Я ждал этого вопроса. Рим ведь не сразу строился, дорогая, и наш
проект начнет развиваться не в одночасье. Сначала Винсу необходимо завершить
несколько старых контрактов. Поэтому я сказал Нине, что она понадобится нам
не раньше чем через три месяца. После звонка в Италию я связался с фирмой,
которая делала ремонт в нашем доме. Мы встретились с бригадиром, и я
попросил его надстроить небольшую квартиру над гаражом. Он обещал выполнить
заказ за два месяца. Максимум за три.
— Боже мой! Как много у тебя сегодня было дел!
— Да ты еще и половины не знаешь! Черт подери, ну и движение сегодня! Я
надеялся, что вечером на дорогах будет посвободнее. Я заказал столик в
ресторане гостиницы на половину девятого, но при такой скорости мы точно
опоздаем.
— Давай опустим торжественный ужин, Лео. Если ты голоден, можно
заказать еду в номер.
— Ты действительно не против? — Он одарил жену лучезарной улыбкой,
и Брук поняла, что хочет поцеловать его. К счастью, светофор моргнул
красным, Лео остановил машину, и Брук, наклонившись, коснулась его губ.
— В моем сегодняшнем меню, любимый, — прошептала она, —
только ты...
Лео выругался по-итальянски. Когда он был встревожен или смущен, он всегда переходил на родной язык.
— По-моему, пора загнать твою тигрицу в клетку и вывести на свет
котенка. По крайней мере до нашего приезда в гостиницу.
Брук положила руку на бедро мужа и начала медленно подниматься вверх по его
ноге, но в этот момент зажегся зеленый свет.
Альфа-ромео
рванулась вперед,
и она, заливаясь смехом, откинулась на спинку сиденья.
— Я больше не в состоянии это выносить, — пожаловался Лео,
повернув за угол с такой лихостью, что ее сердце забилось с немыслимой
скоростью.
Глава девятая
Брук уже видела крышу гостиницы, высокого и по-королевски статного
цилиндрического здания из стекла и бетона, вырисовавшегося на фоне
темнеющего неба.
— Ну наконец-то, — пробормотал Лео и, нетерпеливо ерзая, въехал на
дорожку, ведущую к гостинице. Поравнявшись с огромными стеклянными дверями,
через которые клиенты входили в просторное фойе, он притормозил. Мотор
затих.
Лео отстегнул ремень безопасности, вышел из машины и в своей особой вежливой
манере передал ключи юноше, который занимался парковкой. Тем временем
швейцар распахнул дверцу, чтобы помочь выйти Брук, но его опередил Лео.
— Я сам все сделаю, — пояснил он и попросил взять сумку с заднего
сиденья и отправить ее в номер. — Моя фамилия Парини.
Лео был, как обычно, чрезвычайно галантен. Выезжая с ним в свет, Брук всегда
чувствовала себя истинной королевой. Но сегодня она ощутила себя богиней
любви и страсти, когда муж подал ей руку и она ступила на широкий тротуар.
Его взгляд излучал желание, которое передавалось и ей.
— Я так рад, что ты решила отказаться от ужина на людях, —
прошептал он на ухо жене, проводя ее через крутящиеся двери и красноречиво
прижимаясь к ней. — Одна мысль, что другие мужчины станут разглядывать
тебя сегодня, пусть и без дурных намерений, кажется мне ужасной. Этим
вечером тобою будут любоваться только мои глаза. И пусть так будет до конца
наших дней.
Брук почувствовала легкий трепет от его полных пылкости слов, хотя в них и
слышался слегка неприятный тон хозяина. Но сегодня она была готова простить
мужу все что угодно.
Вечер обещал быть необычным, ведь Лео, как хороший режиссер, продумал все до
мелочей. Он решил унести ее в мир фантазий, вернув в то время, когда они
только познакомились. Тогда Лео был полноправным королем в постели, а Брук —
покорной рабыней и исполнительницей любой его воли.
Те дни приносили ей много радости, но возвращать такие отношения ей совсем
не хотелось. Она согласна на равенство, на взаимоуважение партнеров, и не
только в постели, но и во всех прочих делах. Без сомнения, Лео уже начал об
этом догадываться, если сменил свои шовинистские позиции и предложил принять
участие в модном бизнесе.
Но, положа руку на сердце, она мечтала получить от мужа гораздо больше. Брук
много бы отдала, чтобы стать ему настоящим другом, а не только женой и
партнером в работе, чтобы он доверял ей, делился своими проблемами и
переживаниями. Помимо физической, ей нужна была духовная близость.
Но ни один человек не смог бы так круто изменить свои взгляды за один вечер.
И тем более в такой день.
Брук решила, что этой ночью она будет щедрой, покорной и не станет ничего
усложнять. Если уж начистоту, призналась она себе, покоряться Лео в постели
все еще кажется мне настолько волнующим, что я с трудом сдерживаюсь. Но она
не хотела больше притворяться и отвечать на его ласки по обязанности, без
желания. Ей необходимо право брать инициативу в свои руки или вовсе сказать
нет
.
Брук ждала мужа в центре фойе, пока он забирал ключи у администратора и
заказывал ужин в номер, и старалась не обращать внимания на то, как
привлекательная рыжеволосая администраторша строит ему глазки.
Впрочем, девушка на самом деле красива, и Лео говорит с ней несколько дольше
необходимого, подумала Брук. От прилива жгучей ревности она стала теребить
пальцами маленькую золотистую сумочку, висевшую на ее плече, и чуть не
взорвалась, когда к ней подошел какой-то мужчина в строгом костюме в тонкую
полоску со старым как мир вопросом:
Простите, мы не могли встречаться
раньше?
Брук метнула на него холодный взгляд, полный раздражения, как раз в тот
момент, когда Лео отходил от стойки администратора. Нахмурившись, он
поспешил подхватить жену под локоть и направился к лифту.
— Оставил тебя одну всего лишь на минутку, — заворчал он. — А
шакалы уже тут как тут — вынюхивают, чем бы поживиться.
Брук вспыхнула от возмущения, услышав несправедливый упрек.
— Да что ты говоришь?! — огрызнулась она. — Что же, тебе
придется свыкнуться с этим, дорогой мой, если ты и дальше станешь выводить
меня в свет в таком виде! Ведь я вынуждена мириться с тем, как любезничают с
тобой девушки. Стоит тебе подойти к ним, и они тут же начинают вести себя
как мартовские кошки! Если бы эти нахалки стояли не на двух, а на четырех
ногах, то при твоем приближении непременно еще и виляли бы хвостом. А так
они помахивают накрашенными ресницами, бросают томные взгляды и широко
улыбаются, словно у них рот от уха до уха!
Лео застыл на месте и с удивлением посмотрел на нее.
Рассерженная и негодующая Брук не отвела глаз.
Уголок его губ слегка дрогнул в неуверенной улыбке.
— Твоя мать права, — грустно сказал он. — Я даже не
представлял, какая женщина досталась мне в жены. Но с каждым днем я все
лучше и лучше узнаю тебя. Пошли, моя неукротимая тигрица! — сказал
Лео. — Спрячь свои коготки до тех пор, пока мы не найдем им достойное
применение.
К сожалению, в лифте они оказались не одни, поэтому Брук не смогла уточнить,
что конкретно сказала ее мать. Впрочем, догадаться было не сложно. Наверное,
Филлис предупредила зятя о том, что грядут большие перемены и ему лучше
подготовиться к ним, иначе может случиться непоправимое.
И она чертовски права!
Брук улыбнулась, вспомнив трепет, который охватил ее совсем недавно. Боже,
какое же это приятное чувство!
— Чему ты улыбаешься? — удивился Лео, пропуская жену в номер люкс.
Она хитро взглянула на своего обеспокоенного мужа.
— А... теперь твоя очередь угадывать. Помучайся, — озорно добавила
она, наклонилась и скользнула поцелуем по его губам.
Глаза Лео вспыхнули, он уже вытянул руки, чтобы схватить ее, но тут в конце
коридора появился официант в белоснежной униформе — перед собой он толкал
сервированный к ужину столик на колесиках. Парнишка остановился рядом с ними
и отчеканил:
— Обслуживание в номер для мистера Парини. Брук от удивления даже
моргнула.
— Ух ты! — пробормотала она себе под нос. — Вот это скорость!
— Как договорились, — кивнул Лео официанту и протянул
стодолларовую банкноту. — Можете быть свободны. Остальное мы сделаем
сами.
Парнишка просиял.
— Благодарю вас, сэр. Если вам еще что-нибудь понадобится в течение
вечера, вызывайте меня без колебаний. — Он лучезарно улыбнулся и
удалился, насвистывая.
— Ты дал ему чаевые размером в сто долларов! — воскликнула Брук
изумленно. По меркам Сиднея, как и любого другого города, это слишком много
и абсолютно неразумно.
— Просто удивительно, какой силой обладает финансовый стимул!
Администратор сказала мне, что ужин принесут только через полчаса, и тогда я
лично поговорил с работниками кухни и пообещал дать сотню долларов тому, кто
доставит еду мне в номер в течение пяти минут. Им не пришлось ничего
готовить. Я заказал морепродукты и салат, а на десерт — шампанское с
клубникой.
Распахнув дверь, Лео жестом пригласил Брук войти, подтянув рукой тележку.
— Значит, ты придерживаешься политики своего отца, — заключила
она, входя внутрь и осматривая изменившийся интерьер придирчивым глазом.
Да, дизайнер постарался на славу, подумала она. Трудно было узнать в
роскошной комнате, отделанной по последнему слову моды, уютное гнездышко в
стиле кантри, в котором Лео и Брук некогда были счастливы. Место зелено-
голубой палитры заняли четкие черный, белый и серый цвета: на полу лежал
пушистый серый ковер, стены были выкрашены белым, а кожаная мягкая мебель
отливала ночной чернотой. От нарисованных на потолке пышных букетов и
бордюров не осталось и следа.
— Какой еще политики? — удивился Лео, вкатив столик на кухню, где
царствовали темный мрамор и блестящая сталь. Он остановился у огромного
черного дивана, занимавшего целую стену в гостиной. Впереди к нему примыкал
длинный низкий столик с прозрачной крышкой и коваными черными ножками,
которые опирались на черно-белый коврик. Напротив дивана стоял серый шкаф со
всевозможной техникой. Там были и телевизор, и видеомагнитофон, и
проигрыватель лазерных дисков, и большие колонки.
— В наше время все можно купить за деньги, — ответила ему жена и
подошла к окну, которое высилось от пола до потолка. Брук вспомнила, как когда-
то ей довелось испытать здесь самые незабываемые эротические ощущения. Вид
остался прежним: гавань, Оперный театр, — но стекло тонировали. Однако,
несмотря на это и на то, что прохожие вряд ли могли разглядеть что-либо на
такой высоте, у окна Брук чувствовала себя неуютно.
— За деньги можно купить только вещи, дорогая. А вот любовь, талант или
счастье — нет. Тем не менее эти бумажки помогают нам приобрести чертовски
вкусную еду и лучшее французское шампанское.
Брук оглянулась на мужа, когда тот откинул салфетку, накрывавшую
сервировочный столик. Там обнаружились блюда с аппетитными лакомствами и два
серебряных ведерка со льдом, приютивших по бутылке шампанского.
И тут ее осенило: значит, вот о чем Лео говорил с тещей — Филлис
посоветовала ему купить не вино, а этот чудесный игристый напиток.
— Ты не думаешь, что шампанского слишком много? — игриво
улыбнулась она, направляясь к мужу. — Ты же знаешь, мне и двух бокалов
хватит.
— Да, кстати... — выдохнул Лео.
— Что?
— Я всегда пытался указывать тебе, что пить и в каких количествах. Я
был не прав. Единственным оправданием мне может служить забота о тебе. Я
заметил, что ты становишься... ммм... несколько кокетливой, когда выпьешь.
Должен признаться, я ужасно ревную тебя в такие моменты. Но впредь обещаю не
вести себя по-дурацки. И за руль можешь садиться, когда захочешь.
Услышав столь неожиданные и удивившие ее слова, Брук открыла рот, но не
сразу нашла, что ответить.
— Боже правый, что же такого сказала тебе мама?
— То, что я давно должен был услышать. Теперь, я понимаю, что
унаследовал от отца некоторые дурные привычки. Он несколько старомоден в
вопросах семьи и брака. Но честное слово, до прошлой недели я и не
догадывался, что ты недовольна нашей жизнью.
Брук вздохнула.
— Но в этом есть и моя вина, Лео. Мне уже давно следовало научиться
отстаивать свои права. Но я притворялась, что абсолютно счастлива.
— Твое притворство в постели я заметил, уж поверь. Это было так
неприятно. На будущее — прошу тебя, если чего-то не хочешь, смело
отказывайся. И пожалуйста... никогда не притворяйся. Никогда.
Брук почувствовала, что на глаза наворачиваются непрошеные слезы, и часто
заморгала, чтобы они не полились по щекам. Не хватало только заплакать в
такой вечер!
— Я... хорошо. Наверное, я боялась, что если позволю себе быть собой,
то превращусь в... в...
— В женщину, похожую на твою мать? Да, понимаю. Она рассказала мне обо
всем сегодня. У нас с Филлис была долгая, содержательная беседа. Она мне кое-
что объяснила.
На мгновение Брук забеспокоилась, что мать выложила Лео все ее страхи,
связанные с Франческой: поведала ему о ее поездке в Милан к дому этой
женщины и о том, что, заметив там машину мужа, она заподозрила его в
неверности.
— Обо всем — это о чем?
— Например, о том, как я обидел тебя, выбирая имена для наших детей. Я
так сурово обошелся с тобой тогда. Я ужасно раскаиваюсь. Не представляю,
откуда во мне столько самоуверенности и эгоизма. Но теперь ведь уже слишком
поздно менять им имена, правда?
— Да уж конечно, — согласилась она, тронутая его признанием и
несколько взволнованная тем, в какую сторону уходит диалог. Теперь она
сожалела о том, что думала о Франческе. — Но тем не менее твои слова
очень много для меня значат. Ты даже не представляешь, как много. Но хватит
серьезных извинений и разговоров для одного вечера. Сегодня у нас праздник!
Почему бы тебе не открыть одну из этих чудесных бутылочек? Давай поднимем
бокалы за наше грядущее счастье!
Лео вздохнул с облегчением, очевидно устав каяться.
— Ты удивительная женщина! — признался он, откупорив шампанское,
затем налил искрящуюся жидкость в два хрустальных фужера и передал один
жене. — За нас! — улыбаясь, провозгласил Лео.
— За нас, — согласилась Брук. Чокнувшись, они осушили бокалы.
— Еще, — настойчиво предложил он, снова разливая шампанское.
Вскоре первая бутылка была опустошена. Они перешли ко второй и в следующие
полчаса наслаждались изысканными блюдами из морепродуктов. Лео включил
магнитофон, из которого полилась плавная романтическая музыка, и помог жене
устроиться на мягком, как облако, диване, подкатив к нему сервировочный
столик. Еда не мешала ему время от времени наклоняться к Брук и припадать к
ее губам страстным поцелуем, что заставляло ее трепетать еще сильнее.
Кажется, шампанское уже ударило мне в голову, подумала она.
Как бы там ни было, она чувствовала себя очень легко и свободно. Желание
возрастало в ней с каждой минутой. Брук не могла дождаться, когда муж
покончит с едой и займется с ней любовью.
Когда наконец тарелки опустели, а на блюде осталось всего лишь несколько
клубничин, Лео поднялся и торжественно произнес:
— Думаю, теперь самое время преподнести тебе подарок.
— Боже мой! А я совсем забыла о нем.
— Эх ты! — улыбнулся он. — Итак. Иди к окну, отвернись и жди.
И закрой глаза.
От удивления Брук открыла рот, но сделала все, как велел муж.
Стоя у огромного окна, она ощущала, как внутри поднимается напряжение, и
старалась не думать о том, что произошло между ними на этом самом месте
несколько лет назад. И что он там делает? — недоумевала Брук, борясь с
желанием открыть глаза и украдкой оглянуться. Что же он мне подарит?
Почувствовав вдруг его дыхание на своем затылке, она замерла. Что-то
холодное, металлическое скользнуло по ее шее.
Брук открыла глаза.
— О, Лео! — только и смогла она произнести.
В тонированном стекле отражение можно было видеть, словно в зеркале. Руки
непроизвольно потянулись к тому, от чего она не могла отвести глаз: на ее
шее покоилось изысканное колье небывалой красоты. По всей длине крупные
красные камни были обвиты золотыми нитями, а впереди мерцали еще пять таких
же красных подвесок.
— Только не говори, что они настоящие, — сказала наконец Брук,
поворачиваясь вправо-влево, чтобы получше рассмотреть колье.
Лео поймал рукой подбородок жены, повернул ее к себе и нежно поцеловал.
— Я же сказал тебе, любимая, с сегодняшнего дня все у нас будет
настоящим. Это касается и подарков. Рубины такие же настоящие, как и моя
любовь.
Брук оглянулась на свое отражение.
— Но тогда это же целое состояние!
— Совершенно верно. Ладно, не делай таких больших глаз. Я его не
покупал. Это семейная реликвия, передается по наследству. Я получил колье от
бабушки, чтобы отдать своей жене. Честно говоря, я совсем забыл об этом
сокровище. Но недавно мама напомнила мне о нем. Вот я и решил, что оно
станет лучшим подарком к нашей годовщине. Я знал, что рубиновое
...Закладка в соц.сетях
