Жанр: Любовные романы
Всегда буду рядом
...ками и овладел ею с неистовой страстью.
Брук задохнулась от неожиданности, но уже через секунду почувствовала ни с
чем не сравнимое удовольствие от единения с его плотью. Только теперь она
поняла, что и сама крайне взволнована всем происходящим.
А еще думала, что контролирую ситуацию! — мелькнуло в голове. Она
желала только одного — продолжать это бешеное движение, чувствуя его
страсть. Но Лео держал ее слишком крепко, и она не могла пошевелиться. Она
отчаянно извивалась, пытаясь высвободиться, но тщетно.
— Не двигайся! — приказал он, скользнув руками вниз по ее животу.
— Но я
хочу двигаться! — отрезала Брук.
— Я вижу, — лукаво улыбнулся Лео. — Но дай мне передохнуть. А
пока... может быть, я кое-что сделаю...
Его карие глаза блеснули в луче тусклого лунного света. Он откинул с ее лица
растрепавшиеся волосы, осторожно опустил тонкие лямочки ночной сорочки с ее
плеч, оголяя грудь.
У нее была красивая грудь. Материнство сделало ее еще прекраснее.
— Надо мне почаще устраивать такие вот недели воздержания, —
пробормотал Лео. — Если после них ты так страстна. — Он положил
руки на ее грудь и начал ласкать ее.
Никогда раньше Лео не делал ничего подобного. Он всегда был нежен и
предупредителен. На этот раз Брук не могла понять, больно ей или приятно.
Это было какое-то странное, смешанное чувство, словно все ее тело охватил
огонь.
— Хочешь, чтобы я перестал? — процитировал он недавно сказанные ею
слова.
Она не смогла вымолвить и слово. Лео рассмеялся и продолжил свою сладкую
пытку.
Она поняла, что больше не может выносить то, что он наблюдает за тем, как
она покоряется ему.
— Лео... прошу тебя...
— О чем? — с наслаждением протянул он. — Остановиться?
Продолжить? Скажи, чего ты хочешь,
mi micettal Я сделаю
все, о чем ты попросишь. Хотя теперь ты уже не котенок, а настоящая тигрица.
Боюсь, ты съела бы меня живьем, дай тебе волю.
— Лео, прошу тебя, — задыхаясь, повторила Брук.
— Скажи, что я должен сделать? Прикоснуться к тебе... вот здесь? Вот
так?
Брук застонала. Нет, нет, только не здесь и не так, чуть не вскрикнула она.
— О боже! — выдохнула она, не желая, чтобы это волшебство — или
безумие — прекращалось.
— Отпусти себя, не зажимайся. Я хочу видеть, как ты взлетаешь на
вершины наслаждения. Для меня это наивысшее счастье — видеть тебя такой.
Посмотри на меня, — приказал Лео.
Брук повиновалась. Их взгляды встретились, и в этот момент их тела стали
единым целым: они растворились друг в друге.
Лео перевернулся, подминая жену под себя, и уже через несколько мгновений
они оба взмыли к высотам наслаждения. Она прокричала его имя, а он прижал ее
к себе еще сильнее.
Они долго лежали так, пока не стих огонь их бешеной страсти. И тогда Брук
вернулась в жестокую реальность.
И кто же одержал победу, в конце концов? — цинично вопрошал ее
внутренний голос. А кто абсолютно потерял контроль не только над ситуацией,
но и над собой? И что ты этим доказала?
Ничего, поняла женщина. Кроме того, что я по-прежнему даю Лео то, чего он
всегда от меня хотел, помимо детей. Мое тело. Мое, по всей видимости,
красивое, но слабое, безвольное тело.
И так будет всегда. Я стану терпеть это унижение вечно.
Остатки гордости заставили ее сделать попытку высвободиться из его объятий,
но сил на это не осталось, и она затихла. Поверженная, Брук уткнулась лицом
в грудь мужа и заплакала от жалости к себе и невозможности что-то изменить.
— Что? Что случилось? — встревожился Лео и поднял руку, чтобы вытереть слезинки с ее лица.
Она ничего не ответила, только смотрела на него глазами, полными любви и
боли.
Как ты мог так поступить со мной! — кричало ее
сердце.
Ведь я отдала тебе все! И до сих пор отдаю! — Ну, все, все, — успокаивал он, прижимая жену к себе и гладя ее
по голове. — Слишком много эмоций для одной ночи, только и всего. Так
иногда случается после воздержания.
Лео осторожно уложил ее на подушку и сел рядом.
— Успокойся, — прошептал он. — Не плачь. И постарайся
поскорее уснуть, иначе у тебя снова заболит голова.
Брук постепенно приходила в себя. Слезы высохли. Она лежала, тупо глядя в
потолок и пытаясь отогнать от себя все мысли и чувства.
— Знаю, в последнее время я был плохим мужем. Но эти три недели
выдались такими... трудными, мягко говоря. Смерть брата повлекла за собой
уйму проблем, тут так просто все не объяснишь. Но поверь, я с ними
справился, и теперь все будет по-другому.
Брук слушала его молча. Как легко он выдумывает оправдания, думала она. И
как ловко. Сколько заботы в голосе!
Она преодолела в себе желание посмотреть мужу в лицо, потому что знала, что
не увидит ничего обнадеживающего, и закрыла глаза.
— Наверное, я слишком редко говорю тебе об этом, — продолжал Лео,
наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб, — но я действительно очень
сильно тебя люблю...
У Брук перехватило дыхание. Слова, которые она когда-то мечтала услышать,
ранили теперь как острый кинжал. Кого он хочет уверить в своих чувствах,
когда уже слишком поздно делать признания? — недоумевала женщина.
О, Лео, Лео...
Брук почувствовала, что вот-вот расплачется снова, и приказала себе
сохранять самообладание. Ведь она прекрасно знала, кого на самом деле любит
ее муж. Его мать сама назвала имя — Франческа. Та самая женщина, на которой
он когда-то хотел жениться.
Но не стоит забывать и слова Джузеппе. Лео ни за что на свете не бросит
семью, даже ради давней любви. Поэтому он станет лгать, надеясь, что жена ни
о чем не узнает.
Брук знала, что способна абсолютно на все ради спасения их брака, и не раз
это доказывала. Но нельзя забывать и о самоуважении, напомнила она себе и
решила пропустить мимо ушей признание в любви, притворившись спящей.
— Брук?
Она не ответила. Лео вздохнул и убрал руку от ее лица.
Неужели он думал, что все так просто? — недоумевала она. Займись с
женой любовью, прошепчи пару нежных слов — и она растает? И не станет
задавать вопросы о том, где он был и что делал? И позволит развлекаться на
стороне? Смирится с тем, что у него есть любовница?
Интересно, как он сможет продолжить свой роман, вернувшись в Австралию? Что-
нибудь непременно придумает, уж я-то его знаю. Ведь он периодически ездит в
Италию по делам на неделю-другую.
Пять лет назад отец позволил Лео остаться в Сиднее с условием, что тот
возьмет на себя решение всех экстренных вопросов в филиалах
Парини
интернэшнл
, разбросанных по всему миру. Первое время Брук следовала повсюду
за ним, но потом появились дети, и ей пришлось оставаться дома.
Надо полагать, теперь он станет чаще ездить в командировки, с горечью
подумала женщина. И необязательно в Милан — Лео не дурак! — можно и в
Нью-Йорк, Лондон или Париж. В те города, где компания имела свои
представительства и роскошные квартиры, в те города, куда Франческа могла бы
быстро прилететь в случае необходимости и где могла бы лечь в постель с моим
мужем. И никто об этом не узнает.
Парини никогда не мелькают в разделах светских сплетен, поэтому узнать о его
передвижениях по миру будет сложно. Не сомневаюсь, что Лео использует смерть
брата в качестве предлога для частых отлучек. И уж конечно, не позовет меня
с собой.
— Место матери — рядом с ее детьми! — твердо заявил он, когда
после рождения Клаудии Брук попыталась завести разговор о том, что хотела бы
выйти на работу. Она имела в виду, что сделает это когда-нибудь, в будущем.
Когда дети пойдут в школу. Но Лео был поражен, что ей в голову могла прийти
такая мысль, и раз и навсегда закрыл эту тему.
Брук отругала себя за слабость.
Лео станет делать то, что сочтет нужным, рассуждала она. А я, к чему
лукавить, буду молчать.
Что это — храбрость или, наоборот, трусость? В такой ситуации нельзя рубить
сплеча. Необходимо все обдумать, взвесить. Ведь от моих поступков будет
зависеть счастье многих людей. Но как трудно думать о других, когда самой
так плохо! Как я могу улыбаться, когда хочется плакать?
На глаза Брук набежали предательские слезы, она моргнула, чтобы остановить
их, и отвернулась к стене.
Ни за что больше не позволю себе плакать, решила Брук. Слезами горю не
поможешь!
Она уснула только на рассвете, а проснувшись, обнаружила, что Лео уже уехал
в Милан. На подушке лежала записка:
После того, что случилось этой ночью, я
больше никогда не стану приходить поздно!
Прочитав, Брук затрепетала, чувствуя, как огонь страсти перемешивается в ней
с отвращением к самой себе, и скомкала записку. Вспомнив о том, что они с
Лео делали накануне, она ощутила сильный спазм в животе.
Ах да, обрадовалась она. Сегодня должны начаться месячные. Вот и отлично.
Значит, одной проблемой будет меньше.
Она накинула пеньюар и направилась в детскую.
А через два дня мы уже будем дома, успокаивала себя Брук. Там все будет
иначе. Мне станет легче. Лео и Франческу будут разделять тысячи миль. И мне
не придется делить его с ней.
Остановившись на пороге, она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы
успокоиться, растянула губы в улыбке и открыла дверь.
Детская комната была огромной, с большими окнами, мягкими коврами и
немыслимым количеством игрушек, которых хватило бы на целый детский сад.
Клаудиа была занята приготовлениями к кукольному застолью. Алессандро
качался на игрушечном пони. Нина, их няня-итальянка, сидела у окна,
наслаждаясь видом на озеро.
Услышав шаги, Нина повернула голову, встала и улыбнулась Брук.
— Доброе утро, синьора, — поздоровалась она по-английски. Девушка
уже давно условилась с молодой хозяйкой, что станет говорить с ней только
по-английски ради практики. Ее заветной мечтой была поездка в
Австралию. — Сегодня вы выглядите гораздо лучше. Щеки порозовели.
— Да. Голова больше не болит. Спасибо, что присмотрели за детьми, Нина.
Можете идти.
— Я буду на кухне. Если что-то понадобится — позовите. — Девушка
снова приветливо улыбнулась. На вид ей можно было дать лет двадцать. Она
была очень мила и отлично ладила с детьми. Нина, старшая в семье, помогала
матери воспитывать младших братьев и сестер.
— Мамуля, ты так поздно встала. — Клаудиа смотрела на мать
удивленными глазами. — Я так скучала!
— И я скучала по тебе, солнышко! Ты поцелуешь свою маму?
Девочка вскочила со своего стульчика и бросилась к Брук. Она обожала
обниматься и целоваться. Алессандро тоже был очень ласковым мальчиком. Но
однажды Лео заметил, что его сыну не пристало быть маменькиным сынком, и с
тех пор Брук приходилось сдерживать нежность по отношению к Алессандро.
Вот и теперь он ревниво наблюдал за тем, как мать обнимает его сестру.
Брук поставила дочку на пол и подошла к сыну, который тут же вскочил с пони
и сделал вид, что чистит седло, повернувшись к ней спиной.
— А ты не хочешь поцеловать маму, мой милый мальчик?
Алессандро поколебался мгновенье, а потом, расплакавшись, бросился в объятья
матери, обняв ее за шею.
— Что случилось, сынок? — встревожилась Брук. Он поднял голову.
Глаза ребенка были полны отчаянья.
— Я хочу домой. Я ужасно соскучился по Пушку!
Брук едва сдержала улыбку, потому что была уверена, что сам Пушок ни по ком
не скучает. Этот десятилетний персидский кот попал к ним в дом от старушки
соседки, которая подарила его детям перед отъездом в дом престарелых.
— Я тоже скучаю по Пушку, — заверила сына Брук. — Осталось
совсем немного. Мы скоро вернемся домой.
— А я хочу сейчас! — заныл мальчик.
Брук вздохнула. Она разделяла желание сына.
Глава четвертая
Наконец-то!
Брук облегченно вздохнула и направилась по коридору к авиалайнеру, который
должен был унести их в Сидней. На руках у нее дремала Клаудиа. Самолет на
Милан подали на посадку с опозданием, и Брук, нервы которой и без того были
на пределе, почувствовала, что вот-вот потеряет контроль над собой. Но все
обошлось, и им не понадобилось менять билеты.
Брук обернулась и посмотрела на мужа. Он шел за ней спокойный и задумчивый,
держа в одной руке портфель с ноутбуком, а в другой — ладошку Алессандро.
Мальчик гордо шагал рядом, пытаясь казаться взрослым мужчиной, и с обожанием
поглядывал на отца.
Лео поймал взгляд жены и мягко улыбнулся в ответ, как только он умел это
делать. В былые времена такая улыбка радовала ее больше всего на свете и
наполняла любовью.
Теперь же только раздражала.
Брук быстро отвела глаза, чтобы он не заметил в них негодования, и прибавила
шагу.
— Хочешь, я понесу Клаудию? — спросил Лео, и она почувствовала по
его тону, что он все же уловил недовольство в ее взгляде.
— Нет, спасибо, — сухо ответила Брук, даже не повернув
головы. — Все в порядке.
У меня все всегда в порядке, с горечью подумала она. Даже когда я знаю, что
ты обманываешь меня. Когда любовь, которую я когда-то испытывала к тебе,
превращается постепенно в презрение. Когда мое сердце истекает кровью,
изнемогая от боли, а мой брак превращается в фарс!
К сожалению, Брук пришлось еще раз обернуться к Лео, когда она поднялась по
трапу и стюардесса попросила предъявить билеты, которые были у него.
— Все билеты — у моего мужа, — объяснила она симпатичной девушке в
форменном костюме, отошла в сторону и пропустила Лео вперед.
Увидев его, стюардесса расплылась в улыбке. Брук всегда знала, что женщины
находят ее мужа невероятно привлекательным. Официантки бросались выполнять
его заказы со всех ног. Продавщицы в магазинах начинали кокетничать с ним,
забыв про остальных покупателей. Девушки на улицах останавливались словно
завороженные и смотрели ему вслед, не скрывая восхищения.
Брук прежде не обращала на это внимания, потому что безраздельно доверяла
Лео и была уверена в прочности своего брака. Кроме того, он, казалось, не
замечал томных взглядов и игривых улыбок и смотрел только на жену. Никогда
муж не давал ей поводов для ревности, поэтому ей и не приходилось ревновать.
Но теперь все изменилось, подумала она, чувствуя, как слепая ревность змеей
заползала в ее душу, заставляя злиться на миловидную стюардессу.
Брук раздражало все: как расцвело ее лицо, как загорелись зеленые кошачьи
глаза, как мелькнул в них хищный огонек при виде Лео.
Конечно, надо признать, что он великолепен, рассуждала Брук. И так
сексуален. И этот темно-серый костюм очень ему идет. Любая женщина потеряла
бы голову от такого мужчины.
Но ведь это не значит, что нужно улыбаться с таким призывным видом, тем
более в моем присутствии! Неужели эту девицу не обучили правилам приличия?!
Хотя о каких правилах может идти речь, когда перед тобой стоит такой
красавец? А у современных дам вообще нет комплексов по поводу женатых
мужчин. Особенно если последние не любят своих жен.
Брук неожиданно почувствовала приступ тошноты.
Может быть, Франческа станет лишь первой в долгой череде проблем, с которыми
мне еще предстоит столкнуться? Вдруг я пытаюсь спасти брак, который уже
распался, и удержать мужа, который уже решил уйти? И сколько бы я ни
унижалась, сколько бы ни делала вид, что ничего не замечаю, это уже не
поможет?
— Ваши места — на втором этаже в салоне бизнес-класса, сэр, —
пропела сладким голосом стюардесса. — Вверх по лестнице — и налево.
Третий ряд, по два места по обе стороны прохода.
— Спасибо, — ответил Лео в своей обычной вежливой манере, однако
Брук его улыбка показалась несколько кокетливой, а взгляд его чересчур долго
задержался на влажных губах невоспитанной девицы.
Боже, неужели это мое воображение видит то, чего нет? — мучилась Брук.
Или у меня наконец открылись глаза и я разглядела настоящего Лео?
Муж посмотрел на нее, и она в который раз поспешила придать лицу спокойное,
беззаботное выражение, чтобы он ничего не заподозрил. Лео едва заметно
нахмурился, но ничего не сказал и наклонился к сыну.
— Поднимайся первым, Алессандро. И вот... возьми мой ноутбук, только
пообещай, что будешь с ним осторожен. Слышал, что сказала стюардесса? Наши
места — в третьем ряду. Ты ведь умеешь считать до трех, правда?
— Я и до десяти умею! — с гордостью ответил мальчик.
— Вот и молодец! В таком случае тебе будет нетрудно найти наши места.
Досчитаешь до трех — и садись у окошка, а ноутбук положи на сиденье рядом с
собой. Мы тебя сейчас догоним.
Обрадованный Алессандро побежал к лестнице выполнять отцовское задание, а
Лео повернулся к Брук.
— А теперь, — твердо сказал он, забирая сонную дочь из рук
жены, — я возьму нашу девочку. Не стоит тебе носить такие тяжести по
лестнице. Тем более в таком наряде, — добавил Лео, окинув взглядом ее
костюм.
Брук ничего не ответила, просто обогнала его и начала подниматься по
неожиданно крутым и узким ступеням.
Только тогда она поняла, что имел в виду муж.
Длинная тесная юбка мешала идти. Несмотря на разрез в заднем шве, она
натягивалась на бедрах при каждом шаге.
— Какой прекрасный вид! — протянул Лео, догоняя жену.
В его замечании читался игривый подтекст, и это взволновало Брук. Во-первых,
говорить подобные вещи было совсем не в его стиле. Во-вторых — и это
встревожило ее куда больше, — она вдруг почувствовала всем телом его
близость. — А я-то, глупая, надеялась, что все проблемы развеются как
туман, стоит мне только сесть в этот самолет, думала Брук. Рассчитывала, что
все изменится, когда Милан — а вместе с ним и Франческа — будет далеко. Но
все осталось по-прежнему, потому что дело не в Милане, не во Франческе, а во
мне самой.
И в Лео. В Лео, который по-прежнему может заставить меня действовать и
чувствовать против моей воли. В Лео, которого я до сих пор люблю, хотя разум
приказывает ненавидеть. В Лео, который сейчас поднимается за мной по
лестнице и смотрит на меня плотоядно, хотя сам мечтает о другой женщине.
Боже, за какого же жестокого и безнравственного человека я вышла замуж!
Стараясь унять жар, приливший к щекам, она поднялась на последнюю ступеньку,
где столкнулась с еще одной симпатичной стюардессой, которая предложила
сдать верхнюю одежду. Брук отдала девушке жакет, который та перекинула через
руку, и пошла по проходу к сыну, который уже успел усесться и пристегнуться.
Когда она попыталась убрать ноутбук и занять место рядом с Алессандро,
мальчик посмотрел на нее с таким негодованием, что она просто опешила.
— Ты не можешь сидеть здесь, мамочка. Это папино место. Папа всегда
сидит со мной в самолете.
Не обращая внимания на яростные протесты сына, она подняла ноутбук, положила
его на сиденье через проход и посмотрела в конец салона. Очаровательная
стюардесса держала на руках проснувшуюся Клаудию, пока Лео снимал пиджак.
Она улыбалась ему не менее кокетливо, чем ее коллега у трапа.
А чему я удивляюсь? Давно пора привыкнуть, посмеялась над собой Брук. И села
рядом с сыном.
— Сегодня папа полетит рядом с Клаудией, — объяснила она
надувшемуся мальчику. — И советую тебе сидеть смирно, не то пожалеешь!
Алессандро уставился на мать своими огромными черными глазами, удивленный и
напуганный переменой в ней: строгой она никогда не была.
— Что такое? — удивился Лео, идущий по проходу с дочерью на
руках. — Ты уверена, что хочешь лететь на этом месте?
— Я подумала, что настал черед Клаудии сидеть рядом с тобой, —
отрезала Брук.
— Папа! — Глаза девочки загорелись счастливым огнем, а ее мать
посмотрела на нее с раздражением.
Твой отец обычный человек, а не бог, чуть не крикнула
Брук, но вовремя сдержалась.
Лео стоял и смотрел, нахмурившись, на жену. Чтобы не столкнуться с его
пристальным взглядом, она отвела глаза к иллюминатору, за которым царила
ночь, разбавленная желтыми огоньками взлетной полосы.
— Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, а потом мы поменяемся местами с
твоим братом, — сказал Лео Клаудии. — Я хотел бы побыть рядом с
вашей мамой.
Брук почувствовала, как все внутри у нее сжимается в нервном спазме.
Я знала, сокрушалась она. Я так и знала!
— А как же я? — захныкал мальчик.
— Ты уже достаточно взрослый. Тебе больше не нужна нянька, —
твердо ответил Лео, убрал ноутбук на полку над головой и усадил дочь у
окна. — А пока, пожалуйста, присмотри за мамой, — бросил он через
плечо. — Что-то она сегодня нервничает. Ты же знаешь, как она не любит
летать.
— Конечно, я присмотрю за мамой, если ты просишь, пап, — с важным
видом заявил Алессандро, переполняемый гордостью оттого, что ему поручено
взрослое
дело. — Я могу ей и телевизор включить. У нее ведь с
техникой не очень получается. Знаешь, мама иногда злится на видеомагнитофон
дома. И плохими словами на него ругается.
— Правда? — удивился Лео, садясь наконец на свое место. — Не
могу поверить, — продолжил он, глядя через проход прямо в глаза
взволнованной жене. — Твоя мама не может употреблять плохие слова. Она
ведь воспитанная женщина.
. — Я сам слышал, пап, — не унимался мальчик, не обращая внимания на
то, что мать сердито посмотрела на него.
Наконец самолет сдвинулся с места, и в динамиках раздалось приветствие
капитана, что положило конец спору отца и сына.
Вот и хорошо! — обрадовалась Брук, готовая было вскипеть от злости. Ей
совсем не хотелось разговаривать с мужем, а тем более спорить, да еще при
детях.
Улыбчивые стюардессы начали разносить ужин и напитки, и оба родителя
оказались заняты кормлением своих чад, следя за тем, чтобы они не пролили
сок на колени и не испачкались в соусе.
После еды хлопот не убавилось: сначала дети захотели в туалет, потом
потребовали разуть их, а когда у них замерзли ноги, попросили надеть носки,
после им захотелось посмотреть мультики, а под конец откинуть спинки кресел.
Любезная стюардесса принесла подушки и одеяла и начала хлопотать над детьми
как над своими собственными.
Она не отказалась бы стать их мамочкой, мелькнуло в голове Брук, когда она
наблюдала за тем, как лучезарно девушка улыбается Лео.
Наконец в салоне приглушили свет. Клаудиа тут же заснула, вечный шалун
Алессандро последовал ее примеру — к большому удивлению родителей.
Убедившись, что дети крепко спят, Лео наклонился через проход. Брук
почувствовала, что все тело ее напряглось.
— Давай перенесем Клаудию на твое место, — прошептал он. —
Она не проснется.
— Послушай, пусть сидят как есть. Зачем их тревожить? — ответила
она, еще надеясь, что останется сидеть с сыном.
— Затем, — отрезал Лео. — Я хочу поговорить с тобой. А
наклоняться через проход неудобно.
Понимая, что он не успокоится, пока не добьется своего, Брук вздохнула и,
встав, отошла в сторону, чтобы Лео мог положить спящую Клаудию на кресло
рядом с Алессандро.
Лео поднял девочку на руки, потом уложил, поправил подушку, укрыл одеялом,
поцеловал ее, а потом сына. У Брук защемило сердце от этой трогательной
картины.
Нет, ничто на свете не заставит его согласиться на развод, в очередной раз
подумала она. Он останется со мной, даже не любя меня.
Лео выпрямился и улыбнулся жене.
— Угомонились наконец наши детки, — выдохнул он. — Теперь мы
можем побыть наедине. Садись к окну, милая. Мне будет приятно знать, что ты
зажата между мной и окном и тебе не сбежать — разве что перебравшись через
меня.
Брук стиснула зубы, когда муж подтолкнул ее к креслу.
— Позволь, я помогу, — участливо предложил Лео, наклонившись,
чтобы застегнуть ремень безопасности. Она сидела, вытянувшись в струнку,
стараясь не дрожать от его близости, от прикосновения его горячих рук. Потом
он поднял голову, и оказалось, что считаные сантиметры разделяют их губы.
Брук поймала его недвусмысленный взгляд, и у нее перехватило дыханье.
Лео припал к ее губам долгим, медленным поцелуем, от которого у нее
закружилась голова, а сердце забилось в груди часто-часто.
— Хватит. Перестань, — запротестовала Брук, отстраняясь.
— Перестать что?
— Перестань меня смущать.
...Закладка в соц.сетях
