Жанр: Любовные романы
Дьявол в Лиге избранных
...кие прямые вопросы? И вот опять ее вопрос застал меня врасплох и
ждал немедленного ответа.
— Никки... — не представляла себе, что ответить, и чуть не
расцеловала Кику, когда она внесла чай.
— Ладно, можешь не отвечать. Но я знаю, что это правда. Но суть в том,
что ты в любой момент могла расторгнуть сделку с Говардом — а я знаю, что вы
с ним заключили какую-то сделку, я не слепая, — сказав ему:
Видишь, я
пыталась, но ничего не вышло, потому что твоя жена рта не может раскрыть,
чтобы не сказать какую-нибудь глупость
. Но ты так не поступила. Ты сделала
из меня леди, несмотря на все мое сопротивление. И я всегда буду благодарна
тебе за это.
Я начинала чувствовать себя очень неловко.
— Я просто хочу поблагодарить тебя, Фреди, и принести извинения за то,
что я была такой идиоткой и попалась на удочку Пилар. Но не переживай, как-
нибудь я сумею все возместить.
— Никки, ты ничем мне не обязана.
Она отставила в сторону чашку и встала:
— Нет, обязана. Наверное, никто в городе больше с тобой не
разговаривает...
Должна сказать, что одно дело понимать что-то разумом, и другое — слышать,
как кто-то говорит это вслух.
— ...Но вся каша заварилась из-за меня, и я собираюсь помочь тебе из
этого выпутаться. Ты от меня никуда не денешься. Когда все это закончится и
твоя жизнь вернется, в нормальную колею, если ты не захочешь, чтобы я была
твоей подругой, ты сможешь тогда вышвырнуть меня вон.
Она вышла, и на пороге появилась Кика, так внезапно, что я поняла, что она
стояла там все это время. Мы посмотрели друг на друга.
— Королева драмы, — хором констатировали мы.
Как бы ни сильна я была, время неподвластно даже мне, и когда неизбежно
наступила среда, надо было делать выбор — продолжать затворничество или
взять да пойти на заседание Комитета по новым проектам. Я пошла по трем
причинам.
Во-первых, мне скучно. Мое появление на людях произведет большой эффект. Во-
вторых, я так и не отработала свои волонтерские часы. Продолжая прогуливать,
я рискую вылететь из Лиги по чисто технической причине, за которую многие с
удовольствием ухватятся после произошедшего инцидента. В-третьих, я решила
придерживаться политики
Сделай вид, что ты не допускал ошибки, и все в это
поверят
.
Я надела шелковое голубое платье и жемчуг, лучшие мои туфельки от Феррагамо
и отправилась в главный офис Лиги.
Мне удалось заглянуть в зал заседаний комитета прежде, чем меня заметили, и
я увидела, что вся группа была в сборе. Думаю, я уже говорила, что, за
исключением Пилар, в комитет входили самые богатые женщины в Лиге. Они
сидели за большим столом и оживленно беседовали. Я решила, что собрание уже
началось, но, еще не переступив порога комнаты, поняла, что они сплетничают.
Обо мне.
Я ожидала всего чего угодно, например:
Как она могла такое сделать?
,
Куда
смотрел ее муж?
,
Ее родители, должно быть, в шоке
. Но такое...
— Боже правый, если бы у меня были такие бедра, я бы ни за что не стала выставлять их напоказ.
— А вы видели ее грудь? Похоже, она силиконовая.
— Да еще и хирург попался плохой.
Плохой хирург? Силиконовая грудь? Она настоящая!
— А волосы?
Замечательно, добрались до волос.
— Висят, будто она только что встала с постели и не потрудилась
причесаться.
— Представьте Фреди Уайер, которая выглядит не великолепно!
Все рассмеялись.
— Что, если она придет на собрание? Что мы скажем?
— Да как она посмеет здесь показаться после скандала на выставке?
— Говорят, она не выходит из дому с тех пор, как это случилось.
— Если она придет, мы ни слова не скажем ей в лицо. Я скорее умру, чем
задену ее чувства.
Ненадолго установилась тишина, за которой снова последовал взрыв
издевательского хохота.
Мое сердце гулко стукнуло. Превозмогая желание убежать, я вошла в комнату:
— Добрый день!
Члены комитета обернулись и онемели при моем появлении. Однако Пилар
достаточно быстро обрела дар речи:
— Ну и ну, посмотрите, кто пришел.
Я улыбнулась и вошла с высоко поднятой головой:
— Ну, разве вы все не прелесть?
Гвен Хэнсен и Элизабет Мортимер вспыхнули. Пилар не покраснела. Джуди, Ниса,
Синтия и Энналайз молча смотрели на меня.
Я села за стол, положила ногу на ногу и достала свой именной блокнот.
— Да, так о чем вы говорили? — вопросительно начала я.
Дамы неловко подвинулись. Пилар вытащила свой блокнот и открыла его.
— Никто так и не предложил хорошую идею для нашего нового
проекта, — сказала она, — так что, я думаю, нам нужно серьезно
рассмотреть мою идею
Маленьких звезд
.
И она стала распространяться о своем детище. Собрание было ужасно скучным,
но я улыбалась и даже делала заметки, как прилежная ученица. В середине
хвастливого повествования Пилар о том, как ей пришла столь блестящая мысль,
Синтия наклонилась вперед и выпалила:
— Я хочу узнать, так ли Сойер Джексон великолепен, как он выглядит.
Повисло тяжелое молчание. Пилар разинула рот.
— Да, расскажи нам, — добавила Элизабет. — На фото в газете
он просто невероятно красив!
После чего девушки стали забрасывать меня вопросами, как мячами на моем
великолепном, хотя в настоящее время и забытом теннисном корте.
— Какого он роста? На фото он выглядит высоким.
— А мускулатура? Наверное, у него восхитительные мускулы.
— Да, и в то же время не такие отвратительные, как у культуристов.
Мне осталось лишь смириться.
Пилар завизжала и затрясла головой, как собака, стряхивающая воду:
— Вы что! Она позировала обнаженной!
В воздухе повисла тишина, и все взоры обратились к Пилар.
— Строго говоря, дорогая, — сказала я своим самым светским
тоном, — я не была полностью обнажена.
Взволнованная Гвен подалась вперед:
— Верно, Пилар. И посмотри на все эти картины в музее. Везде обнаженная
натура.
Защитница в лице Гвен. Кто бы мог подумать! Глаза Пилар гневно вспыхнули.
— Мы не обсуждаем... — казалось, Пилар вот-вот задохнется, —
классическое искусство! Мы говорим о женщине, сидящей здесь, среди нас,
которая позировала художнику.
Но я видела, что остальные по-прежнему были на моей стороне.
— Почти голая, — добавила Пилар, — и я не сомневаюсь, что она
не долго оставалась в этой рубашке. А она замужем!
Дамы вздохнули. Даже изворотливой Гвен нечего было сказать.
— Да, на это нечего возразить, — признали они, явно
разочарованные, что им так и не удалось услышать ни одной подробности о
Сойере Джексоне.
Они посмотрели на меня:
— Прости.
Я улыбнулась. Мне можно было бы дать
Оскара
за исполнение своей роли.
— За это можете не волноваться. Я не замужем.
Пилар перевела на меня свой гневный взгляд и начала что-то говорить. К
счастью, у меня зазвонил мобильник, и я ее оборвала.
— Минутку, Пилар.
Она закипела от злости. Ее игнорируют! Но это произошло само собой — из
трубки на меня обрушился шквал слов.
— Говард, я не поняла ни слова из того, что ты сказал.
Он повторил, и я оцепенела от шока.
— Ты нашел Гордона? — Я поняла, что совершила ошибку. Возможно ее
заметили и другие, но сейчас все были слишком заняты Пилар, которая побелела
как полотно.
— Пилар, милочка, — спросила Элизабет, — ты в порядке?
Я не стала дожидаться ответа. У меня были более срочные и насущные проблемы.
— Чао, леди, мне надо бежать!
Я была слишком поглощена своими мыслями, уезжая с парковки главного офиса,
чтобы помахать охраннику. В рекордное время передо мной появились
Ивы
, и я
едва поздоровалась с Хуаном, пролетая в открытые ворота.
Подъехав к дому и вбежав внутрь, я обнаружила Говарда и Кику в большой
комнате рядом с холлом.
— Где он? — задыхаясь, выпалила я.
— Дорогая, успокойся.
— Я спокойна! — Или нет. — Где он?
Тогда-то я и расслышала голос. Как насмерть перепуганная участница конкурса
Мисс Америка
, я на негнущихся ногах подошла к кабинету мужа. Толкнув
дверь, я увидела Гордона за его столом. Он курил сигару, говоря по телефону
и смеясь, как будто он никуда не уходил.
Глава двадцать седьмая
Гордон Уайер вернулся в мой дом и в мою жизнь с уверенностью Рассела Кроу в
фильме
Гладиатор
— хотя Гордону не хватало налета античной пыли, не смытой
после долгих странствий. Во всяком случае, у него был не тот вид, которого
можно ожидать от скрывающегося негодяя, но, может быть, это только мне так
кажется. Если его и волновало то, что он украл, а потом потерял или промотал
мои деньги, он этого не показывал.
— Фред, — сказал он важно. — Только посмотри на себя. Все та
же скучная блондинка в бежевом.
В дополнение к краже еще и оскорбления? Кровь прилила к моей голове, и мне
захотелось расцарапать ему лицо.
— Где мои деньги?
Он пожал плечами:
— Какие деньги?
— Мои деньги! Деньги, которые ты украл!
— Т-с-с! Потише. У меня есть документ, удостоверяющий обратное, и еще
один о том, что деньги сгорели. Я потерял деньги. Их больше нет.
Он практически пропел это. Я двинулась на него, но Говард перехватил меня.
— Послушай, Фреди, — сказал он, — не стоит ко всему
устраивать еще и перебранку.
Гордон рассмеялся:
— А ты, должно быть, печально известный Говард Граут. Черт возьми, ты
был еще той занозой в заднице, преследуя меня по всем Карибам и Мексике.
Хотя мне следовало понять, что от тебя нелегко отделаться, еще когда ты
здесь поселился.
На лице Говарда появилось опасное выражение, но он держал себя в руках.
— Мы с тобой еще не квиты, — прорычал он. — И если помнишь,
тебе не удалось вытолкать меня.
Услышав звонок в дверь, Гордон засмеялся и вышел из-за стола.
— А вот и они, — сказал он.
— Кто еще? — спросила я.
Гордон прошел мимо меня и вышел из кабинета, цыкнув по пути на Кику,
которая, казалось, приросла к полу.
Он открыл дверь, и вошли несколько хмурых мужчин неопрятного вида. Внезапно
мне в голову пришла мысль, что это наемные убийцы и что мое бездыханное
тело, завернутое в антикварный ковер, вскоре найдут на свалке. Следом за
бандитами вошли два местных шерифа. Все это не предвещало ничего хорошего.
— Какого черта? — взревел Говард. Именно это я и чувствовала.
— Грузчики, — объяснил Гордон.
Грузчики?
— Ты ничего не получишь, Гордон.
— Ничего? Нет, Фред, давай играть по правилам. И кроме того,
что-
нибудь
меня не устроит. Я хочу все. — Он вручил Говарду толстую кипу
бумаг. — Полагаю, ты не догадывалась о том, что это мой дом, а не твой?
Я потеряла самообладание:
— Это ложь!
Говард быстро просмотрел бумаги и поднял взгляд на Гордона:
— Ублюдок, да ты готовил это целые месяцы!
Мой бывший муж пожал плечами:
— Что я могу сказать?
Говард повернулся ко мне:
— Это документ о разделе имущества при разводе. Здесь указано, что он
получает дом.
— У нас был заключен брачный контракт!
— Это соглашение аннулирует все, что было раньше. Судя по дате, ты
подписала этот документ несколько месяцев назад.
Принимая во внимание мою дурную привычку подписывать все подряд, я могла
отписать ему всю свою жизнь, не подозревая об этом. Видимо, так я и сделала.
Вот вам и наглядный урок того, что нужно читать каждую строчку документов,
которые кладет перед вами ваш предположительно преданный муж. А люди еще
удивляются, как рок-звезды, разводясь, лишаются своих огромных состояний. Я
едва не потеряла сознание при мысли, что меня можно включить в категорию
людей, затянутых в кожу, с сережками не только в ушах и очень плохими
прическами.
В глазах у меня снова помутилось.
Грузчики начали подниматься по лестнице. Казалось, я оглохла, окаменела. Я
едва различала звуки сквозь звон в ушах. Я видела, как спорят Гордон, Говард
и помощники шерифа. Я уловила такие слова, как судья, предписания и
ты еще
получишь от меня пинка под зад
. Но результат был прежним. Меня выселяли из
моего собственного дома. Кика была просто не в себе.
— Я говорил тебе, что однажды я от тебя избавлюсь, — сказал Гордон
моей горничной.
Она замахнулась на него своей сумочкой. Он перехватил ее:
— Не в этот раз.
Меньше чем через час вся наша с Кикой одежда была упакована в коробки и
погружена в фургон, оставивший уродливый шрам на моей прекрасной дорожке из
красного кирпича. Когда грузчики закончили свою работу, Гордон повернулся ко
мне:
— Ну, детка, уматывай.
Я бы налетела на него с кулаками, если бы не вошла Джанет Ламберт, с головы
до ног одетая от Шанель, а позади нее шли посыльные, неся весь модельный ряд
чемоданов от Луи Вюиттона.
Минни остановилась, встала в позу и сказала:
— Она еще здесь?
Думаю, я могу гордиться тем, с каким достоинством и невозмутимым видом я
перенесла многое: пропавшие деньги, скандальные картины, критику в адрес
моих бедер. Но мисс Мышка, переезжающая в мой дом, стала последней каплей.
В ступоре я как-то добралась до дворца Граутов, где наши с Кикой вещи
выгрузили и поставили в коттедж для гостей позади дома. Мы сидели за
кухонным столом у Граутов, и Кика с Никки кудахтали надо мной. Говард тоже
был там, и у него был гораздо более жизнерадостный вид, чем следовало бы.
— Гордон заглотил приманку, — сказал он без всякого повода,
доставая из холодильника разную еду.
— Что? — спросили мы.
Он улыбнулся, кладя ломтик болонской ветчины на белый хлеб. Сверху он
положил американский сыр, сложил хлеб пополам и откусил, не добавляя
приправ, не разрезав сэндвич, не пользуясь тарелкой, вообще без каких-либо
признаков цивилизованного поведения.
— О чем ты? — спросила я.
С набитым ртом он пустился в объяснения.
— Как я и сказал тебе еще тогда, когда мы обнаружили документы о
разводе, мне нужен был способ, чтобы выманить его из укрытия. Непонятно
было, как это сделать. — Он прохаживался по кухне, ел и говорил.
Увидев, что я уставилась на его сэндвич, он протянул его мне. — Хочешь
кусочек?
Да уж.
— Нет, спасибо.
— Как хочешь. — Он продолжал жевать. — К счастью, ответ
внезапно пришел мне в голову, как это и должно было случиться. Я вспомнил,
что Гордон изо всех сил пытался не допустить, чтобы я поселился в
Ивах
.
Кричал повсюду, что мое присутствие губительно скажется на всем поселке, и о
том, какое это преступление, если я буду жить по соседству с его прекрасным
домом. — Он усмехнулся. — Не нужно было залезать ему в голову,
чтобы понять, что он любит это место. — Говард приподнял брови. —
Так что я решил пустить слух...
У нас с Кикой перехватило дыхание.
— В Мексике и на Карибах, — пояснил он, — не здесь.
Он закатил глаза, увидев, как мы облегченно вздохнули.
— Слух о том, что я, как твой юрист, заставляю тебя продать дом.
— Но я не продаю!
— Конечно, не продаешь. Но, если я не ошибаюсь, он не хотел, чтобы дом
был продан, а единственный способ получить гарантии, что этого не
произойдет, — это вернуться сюда. — Он улыбнулся. — Как я сказал,
он заглотил наживку. Все идет по плану.
— По плану? — Возможно, я взвизгнула. — То, что меня
вышвырнули из моего собственного дома, — часть твоего плана?
Если Говард и заметил мой взрыв эмоций, он не отреагировал.
— Фреди, я верну твой дом. Это так же просто, как отобрать конфетку у
ребенка. Женщину выкинули из ее собственного дома? Да я запросто выиграю
такое дело в суде. Пока же у нас есть Гордон в городе, который ведет себя,
как последний мерзавец. Без сомнения, он способен на большее, чем просто
развестись с тобой и захапать твои деньги, я это чую. Вот почему он нужен
нам здесь — тогда мы сможем подтолкнуть его к действию.
Как будто мне от этого должно было стать легче.
Следующие несколько дней Кика от меня не отходила. Я сидела в доме для
гостей на кухне, положив локти на стол. Если бы передо мной была тарелка
супа, я бы ела, причмокивая.
— Кика, что мы будем делать?
Она с нежностью посмотрела на меня и провела рукой по моим волосам, как она
делала, когда я была ребенком.
— Не знаю, как у тебя, малышка, а у меня есть четыреста одна тысяча
сбережений.
Это было абсолютно нетактично. Я так смеялась, что в итоге расплакалась.
Кроме того, что я научилась плохо вести себя за столом, я еще много спала —
в противном случае мне пришлось бы прибегнуть к помощи изрядных порций
алкоголя, так как каждый раз, как я просыпалась, меня ждала очередная плохая
новость.
В четверг в
Уиллоу-Крик таймс
появился заголовок:
Уайер и новая жизнь
—
объявление об их свадьбе.
В пятницу Гордон снова оказался в газете — на этот раз в светской колонке.
Уайеры идут в клуб
— совершенно неостроумная заметка о ленче моего бывшего
и его новой жены в загородном клубе Уиллоу-Крика.
В субботу позвонила моя мать.
Натянув до подбородка одеяло, я поднесла телефон к уху.
— Ты читала газету?
Я колебалась.
— Фредерика, ответь мне, да или нет?
— Выбираю ответ
нет
за тысячу баксов.
Она сказала, что у нее просто нет слов, после чего долго распространялась о
том, какое я для нее наказание. Но я, как всегда, была не в настроении
обсуждать свои трудности с матерью. Мне было тяжело читать о том, что Гордон
и эта женщина живут в моем доме, общаются с моими бывшими друзьями, но еще
больнее было сознавать, что все мои знакомые читают то же самое. Я и
подумать не могла о том, чтобы когда-нибудь снова появиться в
Брайтли
.
— Скажи мне одно, — попросила мать, — это правда, что ты
живешь в гостевом доме у Говарда Граута, а твой ни на что не годный муж
развелся с тобой и живет в твоем доме с какой-то... какой-то... женщиной?
— Да.
Одно слово, но его оказалось достаточно, чтобы моя мать выдала тираду о том,
что я первая из Хилдебрандов, кто развелся, и, что еще хуже, во мне нет
серьезного стержня.
— Это позор, скажу я тебе.
Волна праведного возмущения захлестнула меня. Я села, сбросив одеяло.
— Мама, я вполне серьезна. Ты что, предпочла бы, чтобы я была женой
человека, который сделал вазэктомию, ничего не сказав мне, украл мои деньги
и сбежал с другой женщиной?
Сказать, что она была ошеломлена, было бы слишком мягко.
— Боже правый, Фредерика, почему ты мне не рассказала?
Я не хотела напоминать ей об их с папой финансовых проблемах:
— Мама, мне надо идти.
— Фредерика, ты должна срочно приехать сюда и обсудить все это со мной
и твоим отцом.
— Прости, мама, но я занята, завалена делами по горло. Как-нибудь в
другой раз.
Я повесила трубку; когда телефон стал снова звонить, я упала назад на
сбившиеся простыни. Этот приступ возмущения совершенно вымотал меня.
Я спрятала голову под относительно мягкую пуховую подушку, чуть не плача при
воспоминании о моих собственных подушках. Но я тут же прогнала эту мысль из
головы и уговорила себя снова уснуть.
Не знаю точно, сколько прошло времени, но в какой-то момент появилась Кика,
раздвинула занавески, нашла пылесос и начала пылесосить. Дело было не в том,
что она хотела навести чистоту, уверяю вас. Просто это был ее самый
эффективный способ вытащить меня из постели.
— Вы не спите, мисси Уайер? — спросила она через плечо.
— Сплю.
— О, простите меня!
Я хмыкнула.
Она пренебрежительно фыркнула и направила щетку в сторону кровати.
— Пора вам вставать.
— Легко тебе говорить. У тебя четыреста одна тысяча сбережений.
Она резко поставила пылесос, выключила его со щелчком и сдернула с меня
одеяло:
— Ну, хватит.
Думаю, она теперь смотрит не только мексиканские реалити-шоу, так как в
последнее время у нее стало проскакивать ужасно много американского слэнга.
— Уходи, — сказала я, с головой укрываясь одеялом.
Она шумно выразила недовольство:
— Да что это вы? Вы что, собака, которая легла лапами вверх по команде
труп!
?
— По команде
умри!
.
— Неважно.
Я застонала в подушку.
— Вы не собака, мисси Уайер. Вы борец. Вставайте! — приказала она,
полностью срывая одеяло с постели.
— Нет, спасибо. — Я, как всегда, вежлива.
— Ваша мама здесь.
Это привлекло мое внимание.
— Но я только что с ней говорила.
— Три часа назад, — сказала Кика с изрядной долей сарказма. Я уже
говорила, как это недостойно?
Отбросив подушку в сторону, я села и посмотрела на горничную невинными
глазами:
— Скажи ей, что меня нет.
— Слишком поздно.
— Скажи ей, что я говорю по телефону... или что я в ванной. Пожалуй,
ванная лучше, скажи, что я в ванной. Она никогда не зайдет, если будет
думать, что я голая.
— Не могу.
— Кика!
— Поторопитесь. Она уже едет от ворот охраны. Я моментально оделась и
вышла из спальни как раз тогда, когда с другой стороны в нее, подобно
кораблю, вплыла моя мать.
— Здравствуй, мама.
Она оглядела меня, удивленно приподняв бровь. Если ее и повергло в ужас то,
что мои волосы были забраны сзади в узел, а одежда измята, она ничего не
сказала. Да и кто на моем месте стал бы заботиться о внешности, когда все
мои секреты стали главной газетной сенсацией. Теперь все знают, что муж
оставил меня ради другой женщины и что у меня нет денег. За считанные дни из
Скандально Известной Женщины я превратилась в Обманутую Нищую. И, позвольте
заметить, ни одна из этих категорий не пользуется большой популярностью в
Лиге.
— Обойдемся без французского? — только и сказала она.
Мне удалось рассмеяться:
— Я решила переключиться на китайский.
Блайт Хилдебранд очень внимательно посмотрела на меня, и я ожидала какого-
нибудь колкого замечания, но ничего не последовало. Она крикнула своего
водителя и прошла мимо меня прямо в маленькую кухню.
Вошел постаревший Радо, неся в руках две сумки.
— Мисс Фреди, — сказал он и приложил бы руку к своей ковбойской
шляпе, если бы они не были заняты сумками. — Я ужасно сожалею о том,
что вы попали в такую неприятную ситуацию.
Мне захотелось обнять его.
— Спасибо, Радо.
Мама извлекла из сумок продукты и вещи, которые, на ее взгляд, могли мне
понадобиться. Мне даже показалось, что она хотела обнять меня.
На глазах у меня выступили слезы, а в горле застрял комок от этого
маленького проявления доброты. Я почувствовала себя очень плохо. К счастью,
Блайт Хилдебранд не прикоснулась ко мне. Я бы, наверное, умерла, если бы она
хотя бы улыбнулась.
Но, конечно, она не сделала этого. Резко повернувшись, мать стала давать
указания по поводу продуктов. Наконец она закончила, и я подумала, что
теперь она уйдет.
— Кика, я бы хотела стакан чая.
Моя горничная отреагировала не сразу:
— Si, Senora.
— Фредерика, сядь.
Я почувствовала, будто снова стала ребенком, и повертела свой стакан на
столе.
— Фредерика, перестань играть с посудой.
— Прости.
— Прости? И это все?
Это прозвучало, как вопрос с подвохом. Она пристально смотрела на меня.
— Прости... что ты... проделала весь этот путь, а у меня даже нет
сандвичей с огурцом.
— Фредерика, ты не сказала мне ни слова об этой... этой картине.
— Ах, это. — Я надеялась, что более поздние события, попавшие в
газеты, заставят ее забыть о показе. — Разумеется, я очень извиняюсь за
картину.
— Никогда мне не было так стыдно.
— Знаю, и я правда прошу прощения.
— Как ты могла поступить так вульгарно?
Я думала, что она вряд ли захочет слушать о том, как привлекателен Сойер
Джексон, или о том, как мы попали под дождь. И вот — меня выставили на
обозрение перед всем Уиллоу-Криком.
Вместо этого я прибегла к традиционному
Я не подумала
.
Секунду она смотрела на меня, а потом вдруг неловко заерзала на стуле.
Удивительно! Моя мать не испытывает неловкости. Никогда.
— Жизнь может иногда подк
...Закладка в соц.сетях
