Жанр: Любовные романы
Гордое сердце
...мэгэзин". Там имеется ротонда, где играет
оркестр, там проводятся выставки произведений искусства, и модной публики там
больше, чем ей когда-либо доводилось
видеть, все гуляют по парку, посещают различные гроты и другие тщательно
спланированные потаенные уголки.
Устраиваются всевозможные спектакли, и есть где пообедать, а если они решат
остаться подольше и погода не испортится, к
вечеру зажгутся тысячи фонариков, и можно будет танцевать при свете факелов и
луны.
- Вот мы и прибыли! - сказал Деймон.
Александра увидела причал, откуда ступени вели к широким зеленым полянам.
Причал был украшен яркими
разноцветными флагами. Их лодка направилась к каменному спуску с набережной,
обозначенному высокими полосатыми
столбами, как те, что она видела на картинках, изображавших Венецию. Александра
задержала дыхание. Это были
незабываемые ощущения. Она сбережет их в те пустые дни, что ожидают ее впереди,
когда в жизни не будет ничего
интересного, она сможет посидеть и повспоминать, какую радость принесла ей эта
поездка, и тогда можно будет жить
дальше. Она решила наслаждаться каждым моментом сполна, зная, как непрочно и
летуче время - словно уносимое прочь
самой рекой.
Когда они причалили, Александра выпрямилась, прихорашиваясь. Она не могла
дождаться, когда же ее увидит Драмм.
Может, он и не вспомнит ее в будущем, но если вспомнит, то, она надеялась,
именно в таком, сегодняшнем виде.
Джилли подарила ей новую шляпку. Александра возражала, уверяя, что ей не
нужны подарки, пока Джилли в отчаянии не
заявила, что шляпка не новая и не дорогая и если подруга ее не примет, то та
будет отдана на благотворительные цели.
Александра поверила в это и, как только надела шляпку, окончательно решила
принять подарок. Шляпка была сделана из
светлой соломки, ее поля красиво оттеняли лицо девушки. Александра оправдывала
себя тем, что шляпка защитит лицо от
солнца и ветра, а не только идеально выделит ее профиль.
Джилли придумала прикрепить сбоку живые красные розы. Они прекрасно подходили
по цвету к новому платью
Александры. Это было готовое платье, единственное, которое она купила здесь, в
Лондоне. Недорогое, оно тем не менее
оказалось самой красивой вещью, которую девушка когда-либо покупала, и самой
восхитительной из всего, что она когдалибо
имела. Муслин цвета алой розы покрывала верхняя юбка из прозрачной ткани.
Низкий вырез придавал ее формам
пышность, но не лишал благородства. Александра держала светлый шелковый зонтик,
который ей одолжила Джилли, грудь
украшал медальон, а губы - улыбка, и все это ей очень шло. Она чувствовала, что
никогда не выглядела лучше.
До тех пор, пока не увидела леди Аннабелл и других дам, стоящих на траве у
причала и наблюдающих за их прибытием.
Даже издалека Александра тотчас увидела, как прекрасно смотрится Аннабелл и
как она выделяется из всей толпы. Ведь
ей нравится носить голубое, под цвет глаз, с упавшим сердцем подумала
Александра, так какого же черта сегодня она
выбрала темно-розовое? И какое платье! Шелковое, сверкающее в лучах солнца,
чудесно скроенное, чтобы в самом
выгодном свете представить великолепную фигуру его обладательницы. Узорчатая
шаль покрывает белые плечи, но
Аннабелл отодвинула ее так, что видна почти вся белоснежная грудь.
Очаровательная розовая шляпка стильно украшена
перьями, и отчаянные розочки Александры по сравнению с ними выглядят тем, чем и
являются, - дешевым и нелепым
украшением простой деревенской женщины. Большая, неуклюжая деревенщина, горестно
думала Александра, разглядывая
идеальную фигурку Аннабелл.
По меньшей мере с полдюжины других молодых женщин в таких же модных платьях
стояли на лужайке, и яркие цвета их
нарядов, яркая внешность - все говорило о том, что они ждут графа Драммонда,
словно Париса, который должен одной из
них отдать яблоко, мрачно подумала Александра. И все же их нельзя было винить.
Они поправляли волосы и взбивали юбки,
но на самом деле они пытались устроить свое будущее. У графа Драммонда имелись
титул и состояние, которые каждая из
ожидающих леди хотела разделить с ним до конца жизни. Александра же мечтала
только о том, чтобы оставить о нем еще
одно впечатление, которое будет потом украшать ее жизнь. Каждому свое. Но она
имеет такое же право, как и они,
находиться здесь.
Александра подхватила подол юбки, оперлась о руку Деймона Райдера и вышла на
берег, чтобы ожидать вместе с
остальными.
Она давно не чувствовала себя такой уверенной. Никто не разговаривал с ней,
кроме Райдеров. Остальные молодые леди
не разговаривали даже друг с другом, слишком занятые прихорашиванием,
оглядыванием реки и ожиданием. Было так явно
видно, как они, затаив дыхание, ждут Драмма, что Александра пожалела о своем
приезде. Потом появилась его лодка, и она
перестала жалеть.
Вначале она увидела высокую фигуру и яркие волосы Эрика. Но вздохнула от
облегчения, заметив рядом с ним в лодке
Драмма. Она подумала, как ему удастся выбраться на берег. Захватил ли он с собой
кресло? Но его нельзя катить по воде или
поднимать по ступенькам. Неужели Эрику придется нести графа? Как неловко. На
какое-то мгновение Александра со
злорадством понадеялась, что так и будет. Это, в конце концов, поможет ей
увидеть в нем обычного человека. Она
оглянулась и заметила, что ожидающих дам словно охватило какое-то напряжение. Им
было все равно, даже если ему
придется ползти. Они правы. Ничто не может унизить графа Драммонда. Ни сейчас и
никогда в будущем. Его могли
привезти на двери, как к ней в дом, и это бы не имело никакого значения.
Лодка причалила. Маленькая группка на поляне подошла ближе, чтобы
приветствовать его. А затем граф Драммонд
поднялся на ноги! Он поднялся во весь свой немаленький рост - с костылями под
мышками. На нем была обычная одежда
- хорошо сидящий темно-синий сюртук, белая рубашка, обтягивающие штаны из
оленьей кожи и сияющие высокие сапоги,
точнее, сапог. Бинты покрывали вторую ногу ниже колена, скрывая шины и ступню.
Во всем остальном, впервые с тех пор,
как она его узнала, Драмм выглядел совершенно так же, как любой другой высокий,
темноволосый, очень привлекательный
джентльмен.
Она заметила, как в улыбке сверкнули его зубы, когда он увидел удивление на
их лицах. Он был похож сейчас на
мальчишку, на одного из ее братьев после удачно выполненного особо сложного
трюка. Он сделал шаг вперед - и чуть не
потерял равновесие, поскольку лодка закачалась под ним. Вокруг Александры
послышалось несколько вздохов ужаса.
Драмм повернулся к Эрику.
- Твою руку, друг мой, - сказал он. - Я могу добраться до берега, но
предпочел бы не вплавь.
Его титул, его состояние и его изящество, думала Александра, чувствуя, что
глупо улыбается. Его обаяние и легкость. Вот
в чем дело. И вот почему она стоит здесь, улыбаясь, как дурочка, вместе со всеми
остальными, со всеми этими безнадежно
стремящимися к нему дамами.
Глава 20
Она не знала, как это случилось. В одно мгновение Александра шла по дорожкам
Воксхолла вместе с Райдерами,
чувствуя, что участвует в королевской процессии, с завистью тащась позади
доброго короля Драмма и его половины,
королевы Аннабелл с длинным хвостом из леди, ожидающих своей очереди. А в
следующее мгновение она уже была рядом с
Драммом - ну, не совсем рядом, поскольку ему требовалось место, чтобы
переставлять костыли, - а Аннабелл каким-то
образом была отвлечена Эриком и отстала на несколько шагов. Смущение Александры,
должно быть, отразилось на ее лице,
потому что Драмм улыбнулся, посмотрев на нее.
Но девушка смутилась еще и потому, что на секунду растерялась, когда ей
пришлось впервые с тех пор, как они
познакомились, смотреть на него снизу вверх. До этого Драмм был внушителен,
теперь его осанка стала просто-таки
королевской. Она, конечно, знала, что он высокий, но никогда не осознавала,
насколько он долговязый и худой. Нет, слово,
"долговязый" тут не подходило. Он жилистый и гибкий. Она не находила что сказать
этому высокому, смуглому и
самоуверенному незнакомцу.
- Да, все совсем по-другому, когда я стою на ногах или, точнее, на руках,
верно? - спросил он с улыбкой, продвигаясь
по дорожке. - Мы с вами никогда не были на равных, правда? И сейчас тоже нет,
потому что я на голову выше вас, Мне это
доставляет большое удовольствие, а вас, должно быть, нервирует. Вы узнали меня,
когда я был в горизонтальном положении.
Таким вы меня обнаружили, а познакомились мы в вашей постели и подружились,
когда я лежал на спине. Потом вы
приехали навестить меня сюда, а я сидел и смотрел на... ваши колени.
Она подумала, что должна быть смущена его словами, а он, вероятно, этого и
добивается. По крайней мере она могла бы
отвернуться и сделать вид, что покраснела. Вместо этого она громко рассмеялась.
- Я думала как раз об этом, - сказала девушка. Ему понравилась ее
искренность.
- Простите меня, - произнес Драмм, - так хорошо, когда можешь шутить, не
думая о последствиях. Это достоинство
старых друзей. Говоря о которых... - Он окинул ее взглядом. - Позвольте мне
пойти еще дальше и сказать, что вы сегодня
выглядите очень мило. Это больше чем городской лоск, это городской шик. Новое
платье, новая шляпка и, я надеюсь, новый
взгляд на жизнь? Знаете, вам все это идет.
- Да, все три обновы, - счастливо ответила она, заметив, как смотрят на них
другие посетители парка - на Драмма,
потому что это Драмм, а на нее, потому что она с ним и не выглядит здесь совсем
уж не к месту. Девушка выше подняла
голову. - Вы чудесно справляетесь с костылями.
- Осваиваюсь, - признался он, опершись на один костыль, а второй поднимая в
воздух, чтобы показать ей свое
мастерство, и затем снова отправляясь в путь. - Вначале было болезненно, но
теперь я привык. Практика - это все. Могу
поспорить, что сумею двигаться быстрее, чем любой из присутствующих, если
захочу, потому что я заношу костыли далеко
вперед и таким образом покрываю большее расстояние, чем если бы шел ногами. Я бы
хотел показать вам, но тогда вам всем
придется перейти на рысь или передвигаться трусцой.
Александра тотчас представила себе всех сопровождающих леди, которые,
подхватив юбки, кинулись бы вслед за
Драммом. Она попыталась удержать смешок. Он, должно быть, прочитал ее мысли. И
улыбнулся.
- Да, - сказал он, - это будет в точности похоже на одну из карикатур мистера
Роладсона, верно? Я мчусь по дорожке,
размахивая костылями, локти и колени ходят ходуном, а леди преследуют меня, не
отставая. Как жаль, что я джентльмен, а
то можно было бы проверить мою теорию.
- У вас раздутое самомнение, - сказала она.
- Очень, - согласился он.
Они посмеялись, но недолго. Вскоре Александре пришлось отстать, чтобы дать
возможность другой леди сопровождать
Драмма. Но девушка была так счастлива после их небольшой беседы, что не
возражала.
Она заметила, что к их небольшой процессии присоединялись все новые и новые
люди. Вначале их компания состояла в
основном из женщин, следующих за Драммом и Эриком. Присутствие прекрасных
молодых дам вскоре привлекло внимание
молодых и пожилых джентльменов. К тому времени когда Драмм заметил и позвал
лорда Далтона и его невесту, их компания
напоминала парад войск, так по крайней мере проворчала Джилли. Или свадебную
процессию, услышала Александра слова
мамаши Аннабелл, которые та прошептала своей подруге. Каким-то образом ее дочери
удалось снова занять ведущую
позицию рядом с Драммом.
Ну и что с того? - подумала Александра, слегка запыхавшись. Ей удалось
повидать его. И все равно она шла за
элегантной парой с упавшим сердцем, потому что явно рассчитывала на другое.
Ее положение в обществе не изменилось, но она постоянно забывала о нем.
Аннабелл - титулованная леди, а она -
безымянный подкидыш. Такие, как она, не выходят замуж за таких, как Драмм, разве
только в сказках, и то если девушка
оказывается давно потерявшейся принцессой. Александра не такая. А если свадьбы
быть не может, для их отношений не
существует будущего.
Она повидала его. У нее останется этот день, а потом еще бал. Затем она
отправится домой и будет жить
воспоминаниями. И придется этим довольствоваться. Александра смотрела в спину
Драмму и думала: это все, что ей
доведется увидеть в будущем.
- Кошка и то отпускает мышь дальше от себя, чем Аннабелл отпускает его, -
мрачно пробормотала Джилли, проследив
за направлением взгляда Александры. - Но ты не беспокойся, Драмм не играет в
далеко идущие игры.
- Это не имеет никакого значения, по крайней мере для меня, - тихо ответила
Александра. - Для тебя - конечно,
потому что вы старинные друзья и будете продолжать встречаться. Поэтому для вас
важно, на ком он женится. А для меня -
нет, ну разве только из любопытства.
Джилли прошептала какое-то ругательство. Потом лучезарно улыбнулась.
- Если бы я так думала, то до сих пор жила бы в этих проклятых трущобах, одна
во всем мире, если не считать младшей
сестренки, и меня не ожидало бы ничего, кроме тяжелой работы и еще более тяжелой
жизни. Но я всегда верила в
невозможное, и посмотри, что получилось! Все, о чем я бы мечтала, если бы знала,
что такое существует. Жизнь
удивительна. Никто никогда не знает, что может произойти в следующую минуту,
ведь правда?
- Никто, - согласился ее муж, идущий рядом. - Кроме меня. Мы направляемся в
ротонду, чтобы посмотреть
выставленные там произведения искусства, так что, пожалуйста, приготовьтесь
выражать восторг. А потом, если мы, будем
хорошо себя вести, то присядем и перекусим.
- Она захватит место рядом с ним, - сказала Джилли Александре, одним плечом
указав на Аннабелл. - Но мы
прекрасно проведем время. Вот увидишь!
К удивлению Александры, так и произошло. Погода по-прежнему стояла ясная и
приятная. Когда они подошли к ротонде,
Александра увидела, что это величественное, похожее на дворец сооружение и такое
же большое. Его холодная красота
очаровала ее. После осмотра выставки их компания села за столики у входа в
главный зал, под тенью огромных деревьев.
Официанты разносили пунш и тонкие, словно бумага, ломтики ветчины, баранины и
сыра, а потом печенья, пирожные и
мороженое, и все могли закусывать, одновременно обсуждая модную публику, которая
прогуливалась по аллее. Казалось,
гуляющие шли в такт со звучавшей в парке музыкой. Играл оркестр, а когда он
уставал, наступала очередь бродячих
музыкантов и певцов.
Столик Драмма оккупировали Аннабелл, ее мать и группка других быстроногих
девиц со своими обнадеженными
родительницами. Эрик сидел рядом с Александрой. Райдеры, еще одна молодая пара и
двое забавных молодых
джентльменов - их друзей составляли другую компанию. Они так много смеялись, что
сидящие за другими столиками
поглядывали на них с печальной завистью. И Драмм почти не сводил с них взгляда.
Этот момент стоило запомнить, думала Александра, смеясь над шуткой, которую
произнес кто-то из их компании. Вот
если бы она могла пригласить к их столику кого-нибудь из художников,
величественно прохаживающихся по ротонде,
снисходительно выслушивая похвалы. Она бы упросила его запечатлеть этот день в
желтых и персиковых тонах,
передающих свет и радость, чтобы повесить картину у себя на стене и навсегда
запомнить тепло и счастье этого дня. Этот
день принадлежал ей, что бы ни уготовило ей будущее.
Ну и что с того, что половиной этого счастья она обязана частым взглядам
Драмма?
Драмм не мог танцевать, поэтому, когда зазвучали вальсы, вся их компания
поднялась и возобновила прогулку. Они
кланялись старым друзьям и были представлены новым. Они восхищались каждой
скульптурой, деревом и прудом, а их было
множество. Когда долгий летний день начал сменяться сумерками, одна за другой
зажглись маленькие, спрятанные в листве
лампы. Высоко мигали фонари, зажигаемые командами быстро и молчаливо работавших
фонарщиков. Гирлянды маленьких
ламп на стеблях рододендронов были похожи на сверкающую паутину. Они
поблескивали словно на сцене, освещая каждую
извилистую тропинку, ведущую от больших полян к затемненным уединенным уголкам.
Но Александра уже привыкла к блеску и зрелищности. То, что казалось
волшебством, все чаще обнаруживало свою
искусственную суть. Она начинала видеть, что весь этот парк был продуман до
мелочей и создан руками человека, кроме
цветов и деревьев, и то насчет некоторых она не была уверена. Все было очень
умно устроено, чтобы радовать глаз. Она
признавала, что пресыщенное отношение к красоте у нее может быть результатом
того, что она больше не видела Драмма,
разве что издали. Или из-за того, что в новых туфлях у нее болели пальцы ног,
или из-за того, что Джилли и Деймон где-то
отстали. Они шли, беседуя шепотом, заблудившись среди чудес и своих собственных
сладких признаний. В последний раз,
когда Александра видела Эрика, он был захвачен мисс Пробишер. А Драмм скорее
всего еще был с Аннабелл.
Неудачный момент для нее остаться с собой наедине. Сумерки - плохое время для
любой одинокой женщины. Время
раздумий и сожалений. Теперь Александра понимала, что день заканчивается, а это
означает окончание многих других
вещей. Ее посещение Лондона почти закончилось. Ее домик, казалось, находился в
тысяче миль отсюда, но все же она знала,
что сейчас ближе к нему, чем была в течение всех этих быстро промчавшихся дней.
Ее поездка отошла уже в область
воспоминаний, а то, что оставалось, представляло такую малость. Наступит ли для
нее когда-нибудь такое же время?
День закончился, солнце скрылось, так же как мужчина, о котором она
осмеливалась мечтать. Александра внезапно
поняла, что сердится не меньше, чем печалится. Почему некоторым людям дается
все, чего они захотят, а другим остается
только мечтать? Почему некоторые рождаются с титулом, богатством и положением,
которое позволяет им делать все что
заблагорассудится, а остальным приходится работать с утра до ночи и пробиваться
в мире, который презирает невезучих?
Она не испытывала ненависти к Драмму из-за его состояния, только завидовала и
печалилась, потому что потеряла иллюзию
когда-нибудь стать для него другом. Дружба предусматривает равенство. И где
сейчас ее друг?
Александра сняла шляпку, держа ее за завязки и покачивая, шла по узкой аллее,
глубоко задумавшись. Она свернула в
сторону и замерла, отвлекшись от грустных мыслей. Далекие звуки музыки заглушало
журчание бегущей воды, и она
рассеянно следовала туда, откуда доносился плеск. Внезапно деревья расступились,
и ее взгляду открылась поляна.
Журчание доносилось со стороны высокого водопада, где поток воды бежал по
неровным камням и обрушивался в пруд. За
водяным каскадом скрывалась пещера, видимая только благодаря тому, что вход в
нее обрамляли сотни крошечных
дрожащих огоньков.
- Александра, это вы! - произнес кто-то у нее за плечом. В голосе Драмма
слышалась глубокая симпатия.
Испугавшись, девушка стремительно повернулась и затравленно взглянула на
него. Он смотрел на падающую воду.
- Красиво, не правда ли? - продолжал Драмм. - И полностью подстроено, как
многое здесь, в столице. Вход в пещеру
украсили огоньками, чтобы удивлять людей, и затея удалась. Эффект достигается
тем, что множество маленьких свечек
спрятано за стеклом, защищающим их от водяной пыли. Их установили в камнях
позади и по бокам водопада, у входа в
пещеру. Там живет старик. Да. На самом деле ему платят, чтобы он там жил. А
посетителям представляется, будто он -
отшельник. Он не бреется, носит лохмотья и иногда высовывает нос наружу, чтобы
попугать отдыхающих. Не так уж много,
но такой вот способ существования. По ночам он заботится о том, чтобы не погасли
свечи, так что ему платят не только за
то, что он дышит.
- А вам платят... - автоматически произнесла Александра и ужаснулась своим
словам. Она сказала то, о чем только что
думала. И так растерялась, что молча стояла, широко раскрыв глаза. Потом
произнесла: - Простите, я имела в виду не это.
- Разве? - Драмм наклонил голову и посмотрел на нее. Он был удивлен не
меньше, чем она. Девушка почти обвинила
его в том, что он занимает высокое положение несправедливо, не по праву. Но
вместо того чтобы потребовать объяснений
или одернуть ее, как он поступил бы с любым, осмелившимся сказать такое, он
чувствовал, что хочет оправдаться в ее
глазах.
- Мне повезло с самого рождения, - произнес он. - Но уверяю вас, я не
удовлетворился этим и приумножал свое
богатство. Деймон привлек меня к инвестициям, что оказалось очень выгодным. Это
стало моим основным занятием вкупе с
политикой. Мне были предоставлены деньги для вложений и время для занятий
политикой и никогда не приходилось искать
работу, как этому отшельнику.
Александра пожалела, что высказала вслух свое мнение, когда услышала в его
голосе оправдывающиеся нотки. Она
сердилась на него, но это не повод его обижать.
- Вы были так добры ко мне, - честно сказала она. - Я не должна была так
говорить. Просто я задумалась, а вы меня
напугали.
- Почти так же, как вы меня, - ответил он. Драмм стоял спиной к свету, и она
не могла видеть выражения его лица. Но
чувствовала, что они остались наедине.
Александра находилась вдвоем с мужчиной, в сумерках, в укромном уголке парка,
который славился своими темными
аллеями и тайными пещерами, куда пары отправлялись на свидания. Но она
чувствовала себя в полной безопасности. Драмм
никогда не позволит себе с ней ничего лишнего. Это заставило ее улыбнуться. И
это, призналась она себе, было одной из
причин, по которой она так печалилась и так сердилась на него сегодня.
- Я не должна была так говорить, - снова произнесла она. - Это несправедливо,
и это неправда. Ни вы, ни я не можем
изменить своего положения, верно? Хотя, конечно, - быстро добавила она, - у вас
нет никакой причины сожалеть о своем
рождении.
- И у вас нет, - сказал он.
Она рассмеялась. Это был невеселый смех.
Драмм колебался. Он хотел сказать ей, что она не такая, как все, что она
милая, умная и так очаровательна, что было бы
преступлением с ее стороны жалеть о своем появлении на свет или о том, что
сейчас они вместе. Но он сдержался. Сказав ей
об этом, он мог сказать ей большее, но, черт побери, он не имел права этого
делать.
Когда Драмм увидел, что Александра отстала от компании, то торопливо
извинился и тоже ускользнул, чтобы
последовать за ней в темноту. Он говорил себе: это для того, чтобы защитить ее
от возможных неприятностей. Хотя
поднимал, что защищать ее надо только от самого себя. Драмм крепко сжал руки,
подыскивая слова, чтобы успокоить ее и
при этом не выразить никаких чувств, кроме заботы. Он не должен предлагать чтолибо
еще. У него есть обязанности, и он
обязан оправдать ожидания отца. Он мог предложить ей удовольствие и ничего
больше, но принципы запрещали ему это
делать. Все пути перекрыты. Он даже не может небрежно солгать, хотя именно это
сейчас больше всего требуется.
Вокруг них сгущалась темнота, вода с плеском падала в пруд, а издалека
доносились отрывки мелодий, исполняемых
оркестром. Драмм опирался на костыли и все равно возвышался над Александрой, их
молчание становилось гнетущим. Она
чувствовала себя беззащитной. Не из-за его роста. А потому, что позволила себе
думать о возможности романа. Сейчас
казалось, что они всего-навсего мужчина и женщина, стоящие рядом в темноте. Оба
понимали это. Внезапное понимание и
напряженность, вызванная ощущением близости этого непостижимо привлекательного
человека, были такой же частью
момента, как звук падающей воды. Драмм наклонил голову набок.
- Если... - выдохнул он, не сводя с нее взгляда. В это мгновение она пожалела
о том, что он настолько джентльмен.
Сейчас, стоящий при помощи костылей на ногах, он казался ей незнакомцем. И она
хотела, чтобы он вел себя как человек,
для которого она желанна. Потому что она так давно хотела его, и на ней было ее
лучшее платье, и эта ночь никогда не
повторится. Конечно, он не может жениться на ней. И она не может стать его
любовницей. Эта мысль была для нее
мучительна, поскольку она не смогла бы принять такого предложения, но жалела об
этом. Александра восхищалась им за то,
что он ни разу не предложил ей незаконную любовь, и почти ненавидела из-за того,
что он, может быть, и не думал об этом.
Драмм смешал все ее чувства и мысли. Одно было ясно: она хотела, чтобы он тоже
желал ее.
Девушка мысленно подталкивала его. Больше она ничего не могла сделать. Как бы
сильно ни хотелось ей узнать, чего
теперь будет не хватать в ее жизни, она бы предпочла лишиться обеих ног, чем
подойти к нему. Он может отшатнуться. А
может - нет. В любом случае она потом не сможет смотреть ему в глаза. А если он
приблизится к ней?..
Драмм, конечно, не сможет ее обнять, быстро подумала Александра. Ему же надо
опираться на костыли. Но они ему не
потребуются, если он будет держаться за нее. Она могла бы удержать его, она
мечтала об этом. Он смог бы обнять и
поцеловать ее, один раз, всего лишь один, потому что сейчас они наедине и больше
не будет такой возможности. Кто об этом
узнает, кроме них двоих?
Ее несколько раз целовали, застав врасплох, обхитрив или принудив, местные
юноши и шутники-мужчины. После смерти
мистера Гаскойна - чаще. Она была чужой в деревне и одинокой женщиной и не
забывала об этом после навязанных ей
ласк. Теперь она никогда не выходила одна, даже за пределы своего сада. Ей не
хотелось, чтобы ее поцеловал кто-то, кроме
воображаемого возлюбленного, представлявшегося ей в мечтах, до тех пор, пока не
появился Драмм. Все эти месяцы она
старалась не думать, каково ощутить на своих губах прикосновение его твердых
губ. Неужели она наконец узнает? Будут ли
они теплыми? Или прохладными, как он сам? Заставит ли он ее почувствовать наяву
то, что она лишь представляет себе? Она
должна была испытать это, всего один раз, чтобы знать, о чем мечтать в будущем.
Она покачнулась, наклонилась к нему и закрыла глаза. Ожидая. Это было все, на
что она осмелилась. И все же она
чувствовала, что стук сердца заглушает шум водопада. Она ждала.
- Что подумают люди, если увидят нас сейчас? - отрывисто произнес Драмм, на
шаг отпрыгивая на костылях. -
Воксхолл так же славится своими т
...Закладка в соц.сетях
