Жанр: Любовные романы
Улыбка любви
... ними со
всеми сплю, а это не так. Я с ними только встречаюсь.
— А спишь только с некоторыми?
— Да, Джесси, конечно. Я мужчина. — Он провел пальцами по ее
шее. — Я спал со многими, но это никогда не продолжалось дольше недели
или двух, и мы расставались. Но есть женщины, которых я знаю долгие годы, и
никогда с ними не спал.
— Например, с Милиссой Харкен?
— Нет, с Милиссой я спал. Именно поэтому я с ней и расстался. Я всегда
давал понять женщинам, что они не могут рассчитывать на большее.
От этих слов в ее душе возникла странная смесь ревности и надежды.
— И наше... знакомство ты теперь тоже хочешь прекратить? — В
ожидании ответа она затаила дыхание.
— Еще ни с кем я не проводил столько времени, не жил так, ни с кем еще
мне не было так хорошо и на улице, и в постели. И никогда еще я не опаздывал
на деловые встречи. Все это многие уже начинают замечать. Скоро весь мир
узнает о нас, и в один прекрасный момент в эту дверь постучат. — Он
коснулся ладонью ее щеки. — Что ты думаешь об этом, Джесси?
Завороженная его молитвой, она была готова признаться ему в любви.
— Пусть знают. Мне все равно. Мы обыкновенные люди, и какое дело им
всем до нас?
— Надеюсь, ты права. Если же нет, то надеюсь, сможешь это вынести.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Джесси. Ведь им нечего скрывать
друг от друга.
Диллон закрыл глаза и, сосредоточившись, произнес: "Смелый законодатель вьет
любовное гнездышко с очаровательной фотомоделью".
Эта фраза ей не понравилась и вызвала какие-то ассоциации. Джесси резко села
на кровати, вдруг вспомнив интимный танец у освещенного солнцем фонтана.
— Ох, Диллон! Мы совсем забыли про Сан-Антонио! В следующем месяце эти
фотографии будут напечатаны!
Он пожал плечами и заложил руки за голову.
— Это правильная мысль, но боюсь, они узнают все раньше. Пресса
вездесуща. Они постоянно вертятся вокруг.
— Но почему?
— Моя персона интересна широкой публике: я холостяк, мой дедушка —
Харлон Сиддонс.
Причины были вескими. Она отчетливо вспомнила заголовки давних газет,
которые видела еще тогда, когда слова "Диллон Руис" были для нее просто
именем, и ничем большим.
— "Власть, деньги и широкие перспективы", — процитировала она.
После этой статьи имя Диллона попало в список самых престижных женихов
Техаса. Он оказался в центре внимания, которого Джесси никогда бы не
вынесла.
Диллон посмотрел на нее и улыбнулся, однако улыбка быстро сбежала с его
лица.
— Надеюсь, Джесси, ты не жалеешь, что связалась со мной. Если бы я с
самого начала все о тебе знал, то никогда не стал бы так настаивать.
При этих словах в ее сердце вновь возник страх потерять его. Ведь их
отношения так непрочны. В любой момент она может ему надоесть, и он исчезнет
из ее жизни так же, как исчезал из жизни многих других женщин.
— Мне не очень-то приятно это слышать. — Он наверняка заметил, как
у нее перехватило дыхание.
— Я думал, ты опытная. Вроде тех многочисленных женщин, с которыми я
провел по одной-две ночи. — Диллон подвинулся ближе. — Я думал, ты
из тех, для кого не имеет значения, что говорят другие. Не забывай, Джесси,
что я все-таки сын простого рабочего. — Словно доказывая справедливость
своих слов, он взял ее руку и положил рядом со своей. Ее светлая кожа резко
контрастировала с его бронзовой. — Для нас это может не иметь никакого
значения, но для многих, для людей вроде моего деда, это до сих пор важно.
Может, такие есть и среди твоих родственников.
— Моим это безразлично. — Она развернула его руку и поцеловала
ладонь. Приподнимаясь, чтобы заглянуть ему в глаза, она обнаженной грудью
коснулась его руки. — Не думай, что я слабая. Диллон. В жизни я была
борцом. И я готова сразиться с самим дьяволом, если он будет угрожать тому,
что дорого мне. Хоть в какой-то мере это тебя успокаивает?
Диллон обхватил ее рукой и тут же оказался сверху, навалившись всей своей
тяжестью. Охрипшим от страсти голосом он проговорил ей в ухо:
— Все-таки придется дать помощнику номер твоего телефона. Сегодня я
снова опоздаю.
Глава 10
— Успокойся, дорогая, — промурлыкал Диллон, ласково погладив
Джесси по плечу. — Это всего-навсего обед.
— Это не просто обед, это обед с твоим дедом. — Джесси сама
удивилась, почему это ее так расстроило. Она отошла от окна и посмотрела на
салат, стоявший на кухонном столе. Он был готов, оставалось только его
заправить. Она добавила в него тертый сыр. — Ох, я еще даже не одета.
Диллон уткнулся лицом ей в шею.
— Это просто еще один богатый человек, Джесси. Ты таких, должно быть,
немало свела с ума.
Она повернулась и замерла в его объятиях, что всегда придавало ей
уверенности.
— До них мне не было никакого дела. А твой дед, конечно, тебе не
безразличен. С ним считается твоя мать, он оказывает влияние на твою
карьеру.
— Не в той степени, в какой ему бы хотелось. Его влияние основано на
лжи. — Голос Диллона стал тверже, и тело напряглось. — Харлон
Сиддонс не афиширует, что обрек на бедность свою дочь и ее ребенка. Впервые
он сделал что-то для нас, только когда я уже учился в юридической школе.
Джесси опять удивилась, какая сильная обида звучала в его голосе.
— Зачем же ты его сюда пригласил, если так к нему относишься?
— Я его не приглашал, он придет сам. — Диллон глубоко
вздохнул. — Я ничего не хотел тебе говорить...
— Что? — Она почувствовала внутри леденящий холод. Шагнув к столу,
она автоматически взяла терку, пытаясь натереть еще сыра. Но сделать этого
не удалось: так сильно дрожали руки.
— Он узнал, что у меня появилась новая женщина. Нанял частного
детектива и выяснил, кто ты такая.
Теперь ледяным холодом наполнилось и ее сердце. Джесси обернулась, терка
выпала из рук.
— Что?!!
— У него есть фотографии и досье на тебя.
— И что же он будет здесь делать? Смотреть, как я готовлю салат? —
почти закричала она. — Я закончила бы его давным-давно, и уже час назад
меня бы здесь не было!
Диллон рассмеялся:
— Не такой уж он страшный, чтобы спасаться бегством.
— Ладно. — Голос Диллона успокаивал. Страх ушел, и ее стало
охватывать любопытство. — Зачем же он сюда придет, если и так все
знает?
— Он хочет с тобой познакомиться. — Диллон схватил ее за руку и
притянул к себе. — Похоже, ты производишь впечатление на всех без
исключения мужчин.
— Могу поспорить, он ожидает увидеть соблазнительницу.
Диллон прикоснулся губами к ее шее.
— В каком-то смысле так оно и есть.
— Может, мне смыть косметику и сделать хвостик? — всерьез
предложила она, желая выглядеть менее соблазнительно.
— Тогда он подумает, что ты решила разыгрывать перед ним невинность, и
еще, не дай бог, обидится.
Джесси рассмеялась, поняв, насколько он прав.
— Давай, я все-таки доделаю этот дурацкий салат, пока он не пришел.
Почему ты не открываешь вино?
— Мне, правда, очень жаль, что все так получается. — Диллон не
хотел отпускать ее. — Такова моя жизнь, и чем больше ты в нее входишь,
тем сильнее тебя затрагивают мои проблемы.
— Но я хочу быть с тобой.
— Я очень надеюсь, ты не передумаешь. — Он повернул к себе ее
лицо. — Я не хочу тебя потерять. — Мягко прикоснулся губами к ее
рту и нежно, с любовью поцеловал. Потом провел рукой "по голове, и его
поцелуй стал страстным и требовательным.
Глубоко вздохнув, Джесси крепко прижалась к нему, обхватив за шею.
Почувствовав языком кончик его языка, она перестала видеть что-нибудь.
Вдруг раздался настойчивый звонок в дверь. Диллон с трудом оторвался и
досадливо проворчал что-то.
Унимая бешено стучавшее сердце, Джесси постаралась застегнуть спортивный
костюм, но пальцы не слушались и никак не могли справиться с молнией.
— Я постараюсь поскорее разделаться со всеми мелочами и вернуться к
тому, что действительно важно. — Диллон поднял за подбородок ее лицо,
поцеловал в губы и только после этого пошел открывать. — Я займу его
чем-нибудь в комнате, пока ты переоденешься и закончишь с салатом.
Джесси привыкла переодеваться в спешке. Она понеслась в спальню и схватила
свою одежду. Когда она вновь прибежала на кухню, то застала там Диллона,
перемешивающего салат, и солидного седовласого джентльмена, глазевшего на
нее.
Диллон приветствовал ее извиняющейся улыбкой.
— В комнате мне его ничем занять не удалось.
— Отлично! — на лице Джесси появилась насмешливая улыбка. — Я
очень люблю, когда на кухне есть люди-, способные помочь. — Она
грациозно развела руки и, посмотрев на Диллона, снова пожалела, что их
прервали. — Вы, должно быть, дедушка Диллона?
Немного расслабившись, Диллон сказал:
— Джессика Кардер. А это мой дедушка Харлон Сиддонс.
— Зовите меня просто Джесси.
— А ты меня просто Харлон.
Джесси посмотрела на этого все еще красивого мужчину с короткими седыми
волосами, добрыми голубыми глазами и мягкой улыбкой, и поняла, что он может
быть по-настоящему опасен. И все же казалось, трудно его не полюбить. Но тут
она вспомнила, что именно он нанял кого-то шпионить и подглядывать за ее
личной жизнью.
— Диллон! — Она отвела взгляд от добрых голубых глаз и посмотрела
в ястребиные черные, такие дорогие для нее глаза, уже ожидавшие ее взгляда.
Забирай в комнату салат и своего дедушку, а я все тут закончу.
Диллон протянул ей вилку, которой размешивал соус и, наклонившись, поцеловал
в губы.
— Хорошо. — Голос стал нежным и чувственным. — Тебе налить
вина?
— Да. — Она начинала таять, когда его голос становился
таким. — Я очень люблю вино!
Ей и правда очень нравилось сидеть напротив него около камина, разговаривая
и потягивая вино. Последние два месяца они часто таким образом проводили
вечера. Потом он обнимал ее за плечи, прижимал к себе, и они молча смотрели,
как угасает огонь и наступает ночь.
Второй поцелуй Диллона вернул ее к действительности. Джесси едва сдержала
тяжелый вздох, когда он вышел из кухни.
Она принялась за последние приготовления к обеду, думая о том времени, когда
Диллон снова вернулся в ее жизнь. Эти два месяца были очень похожи на
медовый месяц, и иногда ей даже хотелось себя ущипнуть и удостовериться, что
не спит. Но до свадьбы не может быть никакого медового месяца, а об этом
Диллон ни разу с ней не заговаривал. С тех пор как они приехали в Остин из
Сан-Антонио, Диллон даже ни разу не показывался с ней на людях.
Нельзя сказать, чтобы это ее сильно беспокоило. Каждое утро он шел своей
дорогой, а она — своей. Каждый вечер он заезжал к себе, чтобы проверить
автоответчик и переодеться, потом он отправлялся к ней до утра.
Однажды он сказал, что хочет, чтобы они были вместе до тех пор, пока это
возможно. Им было так интересно и хорошо друг с другом, что весь остальной
мир ей был совершенно не нужен. Но отведенное им время подходило к концу. И
в стене, которой Диллон их окружил, сегодня появилась первая трещина.
Со дня на день на прилавках появится журнал, для которого она рекламировала
купальник в ноябре, а вслед за ним номер, для которого они снимались с
Диллоном в Сан-Антонио. Время, когда они были полностью предоставлены друг
другу, заканчивалось, а их будущее, как ни горько об этом думать, было под
угрозой.
Джесси взяла блюдо и вышла из кухни. На лице была одна из дежурных улыбок.
Входя в столовую, она замедлила шаг. Диллон в напряженной позе стоял у
стола. Его глаза сузились и стали угольно-черными, а бронзовое лицо казалось
темнее, чем обычно. Его дед, в противоположной стороне у двери, ведущей в
другую комнату, вертел в руках стакан с вином.
Он улыбнулся: сначала Диллону, а потом Джесси.
— Хорошо, что ты уже здесь, Джесси. Когда мы заговорили о тебе, наш
разговор перестал клеиться. Правда, Диллон?
— Абсолютно! — ответил тот сквозь стиснутые зубы. Он снова
наполнил свой стакан и только после этого, вновь вернувшись к столу,
предложил Джесси стул. Он не обнял ее за плечи и не коснулся губами ее
волос, что делал всегда, когда подходил к ней так близко.
Сразу стало ясно, каков предмет их спора. Она не знала, что сказал ему
Харлон, но видела, что Диллон потрясен. Потрясен и страшно зол на нее Она
вновь почувствовала внутри леденящий холод.
— Даже удивительно, Джесси, как мы не познакомились с тобой раньше.
Харлон сел за стол рядом с ней. — По-моему, в прошлом году мы
встречались в Хьюстоне на одном вечере.
— Правда? — выдавила из себя улыбку Джесси.
Она поняла, что имелось в виду. Он говорил об очередном новогоднем торжестве
или о благотворительном вечере, которые часто проводились в Техасе. Туда
приглашались только самые зажиточные люди, собиралось избранное общество.
Среди них было, как правило, немного простых людей, чтобы придать вечеру
пикантность, а также несколько красивых женщин, чаще всего фотомоделей.
Джесси получала иногда приглашения на подобные вечера. Разобравшись однажды,
что это такое, она ходила лишь на самые лучшие.
— Весной в Гранде проходил праздник, посвященный открытию нового сезона
верховой езды, и, я уверен, ты там была.
Джесси улыбнулась, вспомнив это место.
— Среди трехсот пятидесяти других. Но я пробыла там недолго. Мы
предпочли покататься на яхте.
— Ах, значит, ты была среди тех, кто уехал с Конрадом?
— Да, я знакома с его дочерью Бетони. Она училась в колледже вместе с
моим братом.
— Как интересно, — произнес он голосом, не выражавшим никакой
заинтересованности.
— Мир тесен. — ответила Джесси, закрывая тему и поворачиваясь к
Диллону, который просто кипел от ярости. Она уже почти забыла, что он может
быть таким. Похоже, сейчас он был разозлен еще больше, чем тогда, когда она
увидела его впервые.
— Как это вы не встретились с Диллоном раньше. Оба живете в Остине,
вращаетесь в одних и тех же кругах.
— Наверное, потому, что мы часто и надолго уезжаем из города, —
ответила ему Джесси и снова перевела беспокойный взгляд на Диллона. Ей не
нравилось его гробовое молчание. Барометр падал, и в комнате собирались
штормовые облака. От Харлона никакой помощи ждать не приходилось, да он,
впрочем, и не собирался помогать. Он что-то сказал Диллону и теперь, похоже,
продолжал сыпать ему соль на рану этим вроде бы невинным разговором.
— Послушайте, — сказала Джесси, — по-моему, стоит включить
музыку. Поставь что-нибудь, Диллон, а я пока попробую соблазнить твоего
дедушку своим салатом. — Она поднялась, широко улыбаясь, держа в руке
ложку.
Диллон посмотрел на нее подозрительно и нахмурился. Он неохотно вынул
салфетку и положил ее на стол. — Классическая подойдет?
— Думаю, это будет великолепно. По-прежнему улыбаясь, она стояла с
ложкой в руке, пока он, намного медленнее, чем всегда, вышел из-за стола и
направился в гостиную. Тогда Джесси зачерпнула ложкой салат и очень вежливо
сказала:
— Я не знаю, чем вы так его расстроили, но, приглашая вас в свой дом, я
полагала, вы — джентльмен и будете вести себя соответственно. — Она
бухнула салат ему в тарелку. — Я не позволю устраивать баталии за моим
обеденным столом, так что или перестаньте досаждать Диллону, или на этом
обед закончится.
Холодная, не затрагивающая глаз улыбка появилась на лице этого человека, и
Джесси сразу же вспомнился завтрак с его дочерью, у которой такие же ледяные
голубые глаза.
— Я вами восхищен, молодая леди. Это было сказано с таким чувством, что
я почти поверил. Ты мне позвонишь, когда Диллон тебе надоест? — Он
коснулся ее руки стальными холодными пальцами, и Джесси отпрянула от него.
Давясь от злости и отвращения, она проговорила:
— Если бы вы не были дедом Диллона, я бы...
— Что бы ты сделала, дорогая? — Он медленно поднялся, нисколько ее
не страшась. — Плеснула бы мне в лицо вином? Влепила бы
пощечину? — Он тихо засмеялся. — Все было очень вкусно, но, к
сожалению, мне уже пора.
Готовая взорваться, Джесси быстро собрала посуду со стола и побежала на
кухню. Пробыть еще хоть секунду в обществе этой змеи было выше ее сил. Но
как бы ужасен он ни был, а он действительно был ужасен, он — дед Диллона.
Ему надо высказывать определенное уважение, заслуживает он его или нет.
Оказавшись на кухне, она глубоко вздохнула и, задержав дыхание, сосчитала до
десяти, как всегда делала в подобных случаях. Сделав над собой невероятное
усилие, чтобы вновь казаться спокойной, она вернулась в комнату.
Диллон стоял спиной к ней. Перед ним стоял Харлон, и все его внимание было
приковано к Диллону.
— Из-за нее рухнет твоя жизнь. Она вытянет из тебя все, что можно, и
пустит тебя по миру. Я могу рассказать тебе о людях, с которыми она это уже
сделала. — Харлон потряс зажатой в руке папкой. — Здесь у меня их
имена и истории, от которых волосы у тебя встанут дыбом.
— Это ложь! — Диллон выхватил у него папку и что есть силы швырнул
ее в угол, отчего бумаги разлетелись по всей комнате. — Что я, по-
твоему, маленький? Думаешь, я не знаю: ты платишь людям, и они говорят то,
что тебе нужно?
— А вот это?! — Дед схватил журнал с кофейного столика и
перелистал страницы. — Фотографии не лгут! — Найдя то, что искал,
он протянул журнал Диллону. — Но дело не в этом. Эти фотографии
выглядят соблазнительно даже для меня. — Харлон бросил журнал на софу,
и пока он летел, Джесси успела узнать купальник, тот самый, в котором она
снималась в прибое. Каким-то образом ему удалось раздобыть экземпляр еще не
вышедшего журнала, и теперь он пытался выдать эти фотографии за то, чем в
действительности они не были. — Это всего-навсего женщина, Диллон. В
твоей жизни будет много других. Так не позволь ей лишить тебя шанса стать
губернатором!
— Я думаю, тебе пора. Я передам твои извинения Джесси.
— Дурак! — Забрызгал ядом Харлон. — Я тебя погублю! Я лишу
тебя своего покровительства, и тогда посмотрим, чего ты стоишь!
— Ни твоя поддержка, ни твои деньги мне не нужны. Скажу больше. —
Диллон злобно рубанул воздух рукой. — Никогда нужны мне не были.
Отрекаясь от моей матери, ты думал поставить ее на колени, но с ней у тебя
ничего не вышло. Не выйдет и со мной! — Он открыл дверь и отступил в
сторону, освобождая проход деду. — Мне очень жаль тебя, — сказал
Диллон. Злости в его голосе почти не было, — но ты не имеешь ни
малейшего понятия о любви, привязанности и о многих других столь же важных
вещах. Пусть ты мой дед, но с этой минуты я ничего больше не хочу о тебе
знать. Спокойной ночи!
В дверях Харлон немного помешкал, посмотрев сначала на Диллона, а потом на
Джесси, в остолбенении стоявшую на пороге кухни.
— Ты об этом пожалеешь! — сказал он, вновь посмотрев на
Диллона. — Вы пожалеете об этом оба! — Затем он повернулся и
вышел. Сейчас он выглядел старым и уставшим, каким, собственно, и был.
Диллон закрыл дверь и повернулся к Джесси.
— Ты давно тут?
— Некоторое время.
— Прости, я не думал, что так получится.
— Наверное, это из-за меня. — Она немного расслабилась и вошла в
гостиную. — Пока ты ставил пластинку, я ему сказала, чтобы он либо
унялся, либо уходил.
— Ты сказала ему такое?! Бьюсь об заклад, это его возмутило. — Он
нагнулся и принялся собирать разбросанные по полу бумаги.
— Что это такое? — Джесси остановилась около софы.
— Досье.
— На меня?
— На тебя. — Диллон разорвал пачку пополам.
— Но зачем?
— Чтобы разоблачить тебя, а меня привести в чувство. — Он еще раз разорвал листы пополам.
— Что же в нем было? — Она мысленно перебирала события своей
жизни, пытаясь припомнить хоть одно, заслуживающее разоблачения, — Ложь
и полуправда. — Он кинул на кофейный столик папку и разорванные
листы. — Фотографии, которые я видел еще много лет назад.
— Фотографии?
— Да. Ты лежишь в спальне в одном нижнем белье и смотришь в объектив
невинными, как у детской куклы, глазами. Именно они убедили меня тогда, что
ты опытная женщина. Увидев их, я начал мечтать о тебе.
— И это все?
— Еще там есть свидетельства полдюжины мужчин, любовницей которых ты
была. — Внешне Диллон был совершенно спокоен, но в его глазах горела
безумная злость.
— Надеюсь, что не одновременно. Конечно, эта легкомысленная фраза не
была ответом. Но борясь с подступившими к горлу слезами, ей не удалось из
себя выдавить большего. Раньше она не понимала, до каких пределов может
простираться власть одного человека.
— Не знаю. Я особенно не вчитывался, — сказал Диллон с тихой
яростью.
— Он и правда может разрушить твою карьеру?
— Лжи и полуправды вполне достаточно для этого, если предоставить их
нужным людям.
— Диллон, я не могу позволить, чтобы это случилось, но не знаю, как
этому воспрепятствовать.
— Этого не случится.
— Может быть, но это вполне возможно. — Джесси вспомнила, как он
выглядел, когда она вошла в столовую первый раз. — В чем-то из того,
что он тебе сказал, правды было достаточно, чтобы ты расстроился. Что это
было?
Диллон указал взглядом на лежавший на софе журнал.
— Ты это видела?
— Я только позирую, — поспешно ответила она, покачав
головой. — Снимки, которые будут напечатаны, они потом выбирают сами.
— Ты на обложке.
Она взяла журнал. Фотография была хорошей. Мокрой, замерзшей и уставшей
женщине и требовательному фотографу удалось поймать тот неуловимый момент
заката, который прекраснее всех остальных.
— Некоторые фотомодели работают всю жизнь и никогда не попадают на
обложку. — Она должна бы ощущать гордость, но не испытывала ничего,
кроме страха и опустошения. Ей казалось, что земля уходит у нее из-под ног,
и она ничего не может с этим поделать.
— Первый раз я увидел тебя как раз на обложке журнала, который был у
Стефана. Там ты выглядела такой прекрасной, чистой и светлой, что я сразу
подумал: на самом деле ты, должно быть, черт на колесиках.
Несмотря на нависшую опасность, Джесси рассмеялась.
— А знаешь, ты прав. Может быть, не совсем в том смысле, но прав. То же
самое любила повторять моя мать.
Хотя Диллон все еще злился, на его лице появилась полуулыбка.
— Могу в это поверить. Немногие отважатся сказать в лицо моему деду то,
что сказала ему ты. — Диллон сдвинулся с места, к которому, казалось,
уже прирос. Он взглянул на Джесси и подошел к ней ближе. — Харлон,
наверное, был не в состоянии этого в тебе оценить, но я ценю, — уже
спокойно сказал он и заключил ее в объятия. — Он не обидит тебя,
Джесси. Этого я ему не позволю. И не позволю ему встать между нами, как бы
он этого ни хотел.
Она постаралась ему поверить, но тяжелые сомнения остались.
— Может статься, такое обещание сдержать будет не просто.
— Предоставь это мне. Я знаю, как это сделать.
— А что мы будем делать сейчас? — Она кивнула в сторону
софы. — Этот журнал — только начало. Даже удивительно, почему у него не
оказалось сигнального экземпляра следующего номера.
— Наверняка он у него есть. Но он преподнесет его мне лично.
— Почему? — Ода нагнулась и подняла журнал. Но Диллон взял его у
нее из рук и бросил в сторону.
— Не сейчас, — сказал он, вновь заключая ее в объятия. — На
сегодня, по-моему, хватит.
— Я не л
...Закладка в соц.сетях
