Жанр: Любовные романы
Улыбка любви
...ас заплачу.
— Джесс, — прошептал он и нежно обвил рукой ее плечи, прижимая к
себе, ты всегда напоминала мне птицу, парящую в вышине, счастливую и
свободную от забот, тяжесть которых не давала взлететь мне. С тех пор, как я
уехал, ты, конечно, десять раз влюблялась.
— О да! Десять. Как минимум.
Она подняла голову и улыбнулась ему, хотя в глазах стояли слезы. Что угодно
отдала бы она вчера за это мгновение. Сегодня же просто налаживалась старая
дружба.
Стефан осторожно поднял ее голову за подбородок и заглянул ей в глаза.
— Влюблялась? Ведь правда?
Джесси ничего не смогла ответить и лишь покачала головой.
— Что с тобой, Джесси? — прошептал Стефан.
— Простите, я нарушаю ваше уединение, — тихо сказал Диллон, выходя
на свет, — но мама и Лита заканчивают на кухне.
Стефан немного отстранился, но его тень по-прежнему скрывала ее:
— Через минуту мы придем.
Вместо того чтобы удалиться, Диллон подошел к ним ближе.
— Послушай, Стефан. То, что я сейчас вижу — совершенно не то, о чем
можно подумать. Я это знаю. Но в доме твоя жена, двое детей и теща. Каждый
из них может зайти сюда в любую минуту. И никто не поймет вас правильно.
Стефан отпустил Джесси и повернулся.
— Сегодня днем мы все с тобой обговорили.
— Да, но я не сомневался, когда вы с Джесси останетесь наедине, к ней
вернутся прежние чувства. Но я сейчас не об этом. Просто не хочу, чтобы Лита
увидела то, за что тебе придется краснеть перед ней всю оставшуюся жизнь.
Но...
— Все нормально, Стефан. — Джесси коснулась его руки. — Со
мной все в порядке. Я только минуточку побуду здесь одна.
— Прошу прощения. — Жизнерадостный голос Литы предварил ее
появление в дверях. — Я не помешаю?
— Стефан как раз собрался идти, — сказал Диллон.
— Так быстро? — Лита прошла мимо брата и тихонько поцеловала
Стефана в щеку. — Мальчики спрашивают, придешь ли ты пожелать им
спокойной ночи?
— Конечно, дорогая. — Стефан поцеловал ее в ответ и последний раз
взглянул на Джесси. — Увидимся в доме?
— Конечно! — Джесси махнула ему рукой. — Беги!
Стефан ушел, и Лита повернулась к Диллону. — Ты не займешь маму, пока
мы немного поговорим с Джесси?
Несмотря на беззаботный голос, и Диллон и Джесси заметили: она чем-то
обеспокоена. Он перевел взгляд с Литы на Джесси, готовый вступиться за
сестру в любой момент.
Джесси посмотрела на него и кивнула, давая понять, что он может идти, ни о
чем не тревожась. Почему от нее постоянно ждут самых банальных действий?
Надо убедить Литу, что между ними не может быть никакого соперничества в
отношении Стефана.
— Я думаю, он сам хотел побыть немного с тобой, — сказала Лита,
когда Диллон отошел достаточно далеко.
Она повернула выключатель в стене, и сад у подножия лестницы наполнился
светом.
— Розы все еще цветут. Давай пройдемся? Невинные слова Литы ни на
минуту не ввели Джесси в заблуждение, и она улыбнулась. На месте Литы ее
мучил бы десяток вопросов, на которые невозможно ответить.
— Кто у вас занимается садом? — спросила Джесси, помогая Лите
начать разговор.
— Мама. Не знаю, что бы мы вообще без нее делали. Она ведет весь дом,
ухаживает за садом, готовит, присматривает за детьми, когда нас со Стефаном
нет дома, что в последнее время бывает очень часто. Но когда с ними она, я
не чувствую себя виноватой.
— У вас замечательный дом.
— За это нам нужно благодарить Диллона. Он тебе не говорил, что всем
этим мы обязаны ему?
— Вряд ли он говорит именно то, что думает.
— Я знаю, но это правда. Он купил этот дом для матери. А когда через
год мы со Стефаном организовали клинику, Диллон настоял, чтобы мы переехали
сюда и не беспокоились о крыше над головой.
— Похоже, вы живете дружно.
— Да, конечно! Но Диллон проводит с нами все меньше и меньше времени.
Когда он женится, он, наверное, не приведет жену сюда.
— Вашей матери это скорее всего не понравится.
За обедом Флоренс не скрывала своего желания, чтобы Диллон обзавелся хорошей
девушкой, а у нее появились еще внуки. Теперь Джесси поняла, идея
"правильной девушки" принадлежит вовсе не Флоренс.
— Нет, она совершенно не будет против. Но Диллон всегда поступает так,
как считает нужным. Даже мама понимает, что никто не в силах этого изменить.
Но я хочу поговорить с тобой не об этом.
Лита села на каменную скамью у садовой дорожки. Момент настал.
Джесси устроилась рядом и посмотрела в ее темные, такие же, как у Диллона,
глаза.
— Ты хочешь со мной поговорить о чем-то серьезном?
— Да нет. Просто я хотела спросить, как твои дела и как ты провела
день. Надеюсь, сегодня Диллон был очаровательным, а не жестким, как камень.
Он с одинаковым успехом может быть как тем, так и другим.
Джесси поняла, Лита решила подойти к основной теме издалека, и не видела
причин ее торопить.
— Сегодня он был и тем и другим. Мне показалось, он беспокоится за
тебя.
— Он беспокоится за себя. Ты знаешь, о тебе мне впервые рассказал
именно Диллон.
— Правда? — Джесси не была уверена, что ей приятно это
слышать. — Когда?
— Давно. Они тогда снимали со Стефаном комнату. Он хотел познакомить
нас с тобой, но Стефан ему не разрешил. Диллон рассказал о тебе, и я поняла,
почему Стефан избегает женщин. Иногда мы с ним случайно сталкивались, а
позже, когда работали в одной больнице, стали встречаться.
— Видишь ли. Лита, то, что тебе рассказал Диллон, — это его личная
точка зрения.
— Он сказал, что ты самая красивая женщина из тех, кого он когда-либо
видел, но показать твою фотографию отказался. И что ты никогда не будешь
счастлива со Стефаном. Тебе нужен более сильный человек, который смог бы
тобой руководить.
— Руководить мной? — негодующе перебила ее Джесси.
— Это сказал он, а не я. Тогда он был намного моложе. Но я не
сомневаюсь, описывая человека, который тебе нужен, он имел в виду себя. Он
бы меня убил, если бы узнал, что я тебе это рассказала.
— Так зачем же ты это рассказываешь? Она помнила, как утром именно Лита
настояла, чтобы Диллон отвез ее в отель.
— Если бы не Диллон, мы со Стефаном никогда бы не были вместе. И я хочу
вернуть тебе долг.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда я увидела тебя вместе с Диллоном, я почувствовала, что вы могли
бы...
— Что? — Джесси в ужасе вскочила. — Диллон?! И я?! Да мы даже не нравимся друг другу!
— Может, ты просто изо всех сил стараешься, чтобы это было так,
осторожно предположила Лита.
— Значит, изо всех сил стараемся мы оба. — Настаивала на своем
Джесси.
— Стараемся? Вы это о чем?
Словно привидение, из тени сада к ним выплыл бархатистый баритон Диллона, а
потом и он сам вступил в полоску света рядом со скамьей.
— Я слышал, здесь упоминалось мое имя. Сестра высказывала какие-нибудь
предложения?
— Только одно или два, — тихо-тихо ответила Лита.
Он покачал головой и стал медленно подходить, заставив ее подняться.
— Целый вечер я, как угорелый, мечусь между вами и мамой. — Диллон
кивнул в сторону дома и тихонько шлепнул Литу пониже спины. — Теперь
беги, сестренка. Нам с Джесси надо немного поговорить наедине.
— Мне тоже стоит вернуться. Твоя мать подумает, что я совершенно
невоспитанна, — запротестовала Джесси, глядя как, не оглядываясь,
уходит Лита.
— Я уже передал маме твои извинения. Сказал, что ты не собиралась
оставаться после обеда. Твои вещи уже в машине, и она тебя уже не ждет.
— Но Стефан...
— Мы с ним решили, что неплохо было бы завтра вечером пообедать в
городе вчетвером.
— Вчетвером?
— Вчетвером.
Надо было что-то ответить, но в голове абсолютно никаких мыслей. Они с
Диллоном уже стали парой. Стефан и Лита. Диллон и Джесси.
Вчетвером. Она очень старалась, чтобы эта мысль ей не понравилась.
— Давай по дороге в отель остановимся в одном месте. Если ты, конечно,
не возражаешь...
В его глазах светилось нечто такое, что окончательно привело ее в смятение.
Диллон взял ее под руку и повел по садовой дорожке.
— Нет, — прошептала она, — я не возражаю.
Нисколечко!
Глава 4
Джесси сидела напротив Диллона за маленьким столиком небольшого бара. Среди
гула звучал нежный голос одинокой гитары.
— Надеюсь, тебе здесь понравится. — Он взял стоявшую перед ним
бутылку мексиканского пива. — Это одно из моих любимых мест.
Наливая пиво, он случайно коснулся руки Джесси. На сей раз она с трудом
поборола желание удержать его руку. Лишь подняла свой высокий стакан и
сделала глоток. Джесси купалась в розовом тумане света, убаюканная
мелодичной музыкой. Если немного наклониться и чуть-чуть повернуть голову...
Сделав усилие, она собрала разбегавшиеся мысли и постаралась придать им хоть
какое-то направление. Казалось, она попала в чудесную сказочную страну. И
лучше не встречаться взглядом с Диллоном, иначе мысли вновь разбегутся.
— Мне кажется, я попала в другую страну.
— Это хорошо?
— Мне здесь нравится.
Повинуясь инстинкту, взявшему верх над здравым смыслом, она подняла голову и
посмотрела ему в глаза. В них горел огонь, который она уже видела в саду.
— Я очень рад, — отозвался он. — А то ведь сегодняшний вечер
был не слишком приятен для тебя.
— Нет, я ни о чем не жалею. Наконец-то была возможность поговорить со
Стефаном. Теперь я могу перевернуть еще одну страницу жизни. И я очень рада,
что познакомилась с Литой.
— Только с Литой? Больше ни с кем?
— Ох, Диллон. — Смутившись, Джесси отвела взгляд, чтобы он не мог
прочитать правду в ее глазах. Но он взял ее рукой за подбородок и повернул к
себе.
— Джесси, я не знаю, как мне себя вести с тобой, — мягко сказал
он. Скажи мне, пожалуйста: ты хочешь правды или игры? Мне притворяться, что
между нами ничего нет? Что я тебя не хочу?
— Я не знаю.
— Джесси! — Он сжал ее руку между ладонями и посмотрел в глаза.
Затем перевел взгляд на руки. — Твои пальцы как лед. Ты замерзла?
Сжав зубы, чтобы они не стучали, Джесси кивнула. Она так нервничала, что ее
бил сильный озноб. Как подросток, зажатый между неподатливыми стенами
страсти и условности. Она хотела Диллона, конечно, она его хотела. Разве
сможет хоть одна женщина устоять перед ним? Но не сейчас, не сегодня и не
так.
Диллон шутливо растер ее руки, отчего Джесси задрожала еще сильнее.
— Не помогает, — сказал он.
— Мой пиджак...
Он отодвинулся от стола, чтобы встать и подать ей пиджак.
— Нет, подожди. — Что будет, если он ее коснется? — Давай
потанцуем.
Она танцевала со многими мужчинами, для нее в танце не было ничего
страшного.
Поднявшись, Диллон обнял ее за плечи и прижал к себе.
— Давай, конечно.
Они вышли из-за столика. Она обхватила его за талию под расстегнутым
пиджаком, а он прижал ее к себе.
Когда Диллон, как кокон, обвился вокруг нее, музыка, как по заказу, стала
еще медленнее. Джесси почувствовала тепло его тела и тотчас вспомнила его
мускулистый торс. И в танце она не обретет покоя. Двигаясь вместе с ней под
печальные звуки гитары, Диллон прошептал:
— Джесси.
Она подняла голову.
— Да?
— Скажи мне, что ты его не любишь. Она поняла, о ком говорит Диллон, но
совершенно не разозлилась.
— Я его не люблю.
— Посмотри на меня.
Теперь ее губы оказались всего в нескольких дюймах от его губ, и она увидела
желание, горящее в его глазах.
— Я давно хочу быть с тобой. С тех пор как Стефан впервые рассказал мне
о молоденькой девушке по имени Джесси, к которой он питал страсть, не
подобающую джентльмену. Тогда я понял, что отдал бы все на свете за то, чего
так испугался он.
— Диллон.
— Ш-ш. — Он коснулся пальцами ее губ, и она замолчала. — Я
тебя ни о чем не прошу. Не прошу сегодня и, может быть, не попрошу никогда.
Ты заслуживаешь куда большего, чем простые фантазии. Но я не знаю, смогу ли
дать то, что тебе нужно.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Не знаю. Когда я увидел тебя сегодня утром, то решил, что заставлю
тебя сегодня лечь со мной в постель, чего бы это ни стоило. Но теперь я не
могу.
Эти слова напомнили истории, которые она слышала о Диллоне Руисе. Сейчас она
была в его руках и не могла противостоять чувствам, которые он в ней
разбудил.
— Ты рассчитываешь меня обольстить таким образом? Я действительно кое-
что слышала о тебе.
— Я так и думал. Ты стала более осторожной, когда узнала, кто я. Ты
слышала обо мне некрасивые вещи?
— Те женщины сами хотели этого.
— Я не ангел, Джесси, и когда был моложе, действительно вел
легкомысленную жизнь. Но никогда не обидел ни одну женщину намеренно. И я не
собираюсь начинать с тебя.
— Большое спасибо.
Она убрала руки и отступила назад.
— Ты уже решил доставить мне это удовольствие или решение мы будем
принимать вместе?
— Прости, я не так выразился.
— Если ты не возражаешь, я хотела бы вернуться в отель.
В глазах, смотрящих на нее, сверкнули красноватые огоньки. Резко
обозначились складки вокруг сжатого рта. Перед мысленным взором Джесси
предстал индейский воин в каких-то странных штанах и мокасинах. Он должен
быть диким, неукротимым любовником. Для таких не существует преград, и с
такими женщина сразу забывает самое главное — чувство собственного
достоинства.
Сердце Джесси бешено стучало. Она постаралась выбраться из вихря эротических
образов, кружащихся у нее в голове и затуманивающих сознание.
— А ацтеки носили бриджи?
— Что?
— Ацтеки носили бриджи или нет?
— Не знаю. — Штормовые облака страсти развеялись, и на его лице
появилась улыбка. — Не думаю, а на самом деле просто не знаю.
— Значит, вполне могли носить. В тебе есть индейская кровь?
Диллон рассмеялся, поняв ход ее мыслей.
— Отец ничего такого не говорил, но вполне возможно. Во многих
мексиканцах течет индейская кровь. Ацтеки, майя и некоторые другие племена
переходили границу и скитались по Мексике.
— Ты похож на отца?
— Да. — Его взгляд смягчился. — Ты заедешь со мной еще в одно
место перед тем, как я отвезу тебя в отель?
— Куда?
По-прежнему мягкий, но требовательный, он покачал головой.
— Просто пошли со мной.
— С какой стати я должна тебе доверять, когда все во мне
сопротивляется?
— Я никогда не обижу тебя, Джесси. Никогда!
Точно так она однажды поклялась своей сестре Ребекке. Теперь-то она знала,
что этого никогда нельзя обещать. Жизнь слишком непредсказуема, а человеку
свойственно ошибаться. Но она согласилась и не пожалела об этом.
Диллон остановил машину на проселочной дороге, ответвляющейся от шоссе уже
далеко за городом. Вокруг не было ни души. Тишину нарушали лишь шуршание
ветра и писк насекомых в ночном небе. Не говоря ни слова, он взял Джесси за
руку и повел к вершине холма, поросшего кустарником. На фоне освещенного
луной неба виднелся черный силуэт одиноко стоящего дерева. У подножия холма
расстилалась долина, рассеченная серебряной лентой реки.
— Это Рио-Гранде, — тихо сказал Диллон. — Отец переплывал ее
в нескольких милях от этого места темной ночью в проливной дождь.
— Он был...
— Вне закона. Незаконно приехал в США из Мексики, чтобы наняться на
работу.
— А твоя мама?
— Ее отец — Харлон Сиддонс.
Это имя было знакомо Джесси. Харлон Сиддонс — один из самых зажиточных людей
Техаса. Он когда-то сделал хорошие деньги на торговле скотом. А потом, во
время нефтяного бума, охватившего Техас, на участке Сиддонсов была найдена
нефть.
— Как же получилось... — Джесси умолкла.
— Как она встретилась с моим отцом? Впервые она увидела его, когда он
был временным рабочим на их ранчо. В следующий раз они встретились в
Хьюстоне. Он управлял ее кэбом. Она усмотрела в этом знак судьбы, и они
стали встречаться.
— Так просто? — Она улыбнулась, стараясь представить Флоренс юной
девушкой, настолько романтичной, чтобы отважиться на такой шаг.
— Да, просто. С тех пор они никогда не расставались.
— А как к этому отнесся ее отец?
— Он отрекся от нее. Джесси была поражена.
— За то, что она влюбилась?
— За то, что забеременела от темнокожего крестьянина, которому была
нужна лишь затем, чтобы получить гражданство.
Сейчас ей было больно видеть холодный гнев в глазах Диллона и жутко от того,
что отец так мог поступить со своей дочерью.
— Это правда?
— Я слишком распустил язык.
— Бедная твоя мать. Они поженились? — Джесси начинала понимать,
почему Диллон так восхищается своей матерью.
— Да.
— И родился ты?
— Нет, тот ребенок умер. Второй тоже. Я был третьим. Следующий тоже не выжил. Лита была пятой.
— Твоей матери было очень тяжело! — Она могла только гадать, каким
трудным было детство Диллона, и изумляться, как он мог стать тем, чем был
сегодня.
— Намного тяжелее, чем ты думаешь, — спокойно согласился он.
Диллон обвил Джесси руками, прижав спиной к своей груди. Тихий голос звучал
у самого уха:
— Я никогда не видел, чтобы два человека любили друг друга сильнее, чем
мои родители. В нашем доме было то, чего нельзя купить ни за какие деньги.
Но была в нем и печаль.
Отец был гордым человеком и не мог забыть, чем пожертвовала моя мать ради
него. Он работал до изнеможения, стараясь вернуть ей хоть часть потерянного.
И в конце концов он лишил ее главного — самого дорогого на свете: любимого
человека. Он умер молодым.
Джесси подняла голову, коснувшись затылком его груди, и посмотрела в черное
бездонное небо, с миллионами мерцающих звезд.
— Наверное, ее отец изменил решение, когда понял, как он ошибался?
— Нет. — Голос Диллона стал жестким. — Впервые я увидел
своего деда, уже учась в юридической школе. Тогда он наконец решил, что я
все-таки не просто полукровка, не заслуживающая его внимания. Я хотел
съездить ему по физиономии, но мама была так счастлива. В ее жизни было
столько потерь, что ради нее я смирил себя и, сколько мог, принимал
благосклонность деда.
— А потом?
— Пошел работать в большую престижную фирму, куда он меня устроил. Он
открыл для меня контору, где я работал в основном как защитник. Изучал
закон, хотел помогать простым людям, таким, как мой отец: несчастным,
работающим в поте лица, приехавшим сюда в поисках лучшей жизни, но попавшим
в нищету. На каждом шагу им приходится бороться, отстаивать свои права.
Здесь их жизнь ничуть не лучше, чем раньше.
— Почему же ты это оставил и ушел в политику?
— Решил, что тогда смогу делать добро для большего числа людей.
Джесси улыбнулась. Именно такой Диллон был известен широкой публике.
— Ты и впрямь крестоносец.
— Я знаю, что может сделать бедность. — В голосе послышались
волнение и горячность. — Я видел, как она полностью деморализует людей
еще до того, как они по-настоящему начали жить. Отец работал день и ночь и
умер в сорок пять лет. Моя мать, на десять лет моложе, осталась с двумя
маленькими детьми на руках. Когда отец умер, она была беременна в шестой
раз. Этот ребенок не родился. Поправившись, она стала работать от зари до
зари, чтобы мы с Литой могли выжить. И мы выжили. Учась в колледже и
юридической школе, я работал на скорой. Поэтому моя учеба продлилась
значительно дольше, чем у других. Теперь все позади, но нельзя забывать о
тех, кто пока не смог выбраться. У Эмилио тоже должен быть шанс.
Джесси смотрела на петляющую вдали реку. Река обещаний и надежд. Вероломная
река, разбившая мечты многих людей.
Этот сложный и неотразимый человек, стоящий сейчас позади нее, еще никогда
не был так близок и в то же время так далек от нее. Диллон пустил ее в один
из уголков своей души, но сразу напомнил, какая пропасть разделяет два их
мира.
— Что-нибудь не так, Джесси? — Он наклонился и убрал волосы,
упавшие ей на лицо. Потом заглянул ей в глаза. — Я тебя чем-то
расстроил?
— Нет. — Она не хотела на него смотреть, но ничего не могла с
собой поделать. Их взгляды снова встретились, и снова у нее по спине
побежали мурашки.
— Все же что-то не так.
— Сегодня утром, выйдя из такси у клиники, я почувствовала себя не на
месте. Здесь с тобой я чувствую себя не на месте еще больше.
Она выскользнула из тесного кольца его рук.
— Я понимаю, — ответил Диллон, и его лицо окаменело.
— Не уверена. Видишь ли, моя жизнь всегда была простой. В четырнадцать
лет у меня была красивая кожа и ноги как у жирафа. Это натолкнуло меня на
мысль стать фотомоделью. Понимаешь?
Лицо Диллона немного подобрело.
— Не совсем.
— Вся твоя жизнь — борьба. Даже сейчас, когда тебе не нужно бороться за
себя, ты продолжаешь это делать, чтобы лучше жилось другим. Твоя мать
пожертвовала всем, а она имела очень многое, чтобы быть с любимым человеком.
Стефан и Лита могли бы зарабатывать хорошие деньги, но вместо этого помогают
людям.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Я никогда ничем не жертвовала. Она больше не могла смотреть ему в
глаза.
Попыталась отвернуться, но он схватил ее за руку и вновь повернул к себе.
— Я никогда и ни за что не боролась. Я всегда плыла по течению и до
сегодняшнего дня не чувствовала себя виноватой.
— А теперь ты чувствуешь вину? Я привез тебя сюда не за этим, Джесси.
Его голос смягчился, и он вновь заключил ее в объятия. — Всякому
человеку когда-нибудь бывает больно. Беден ты или богат — дождь всех мочит
одинаково. Наверняка, когда ты была маленькой девочкой с косичками, —
он шутливо намотал ее волосы на палец, — тебя не раз обижали, дергая за
них.
Джесси улыбнулась и непроизвольно прислонилась к его руке.
— Наверное. Один или два раза мне не повезло.
— Если уж ты задумалась о таких вещах, то у меня есть одна идея. Ты
можешь кое-что сделать, пока находишься здесь.
— Что?
Он покачал головой.
— Тебе придется немного подождать. Потом увидишь.
— Можешь хотя бы намекнуть?
— Нет. — Диллон улыбнулся и провел рукой по ее щеке. —
Подожди немного.
— Я теперь не усну.
Он погладил ее по голове и вновь прижал к себе.
— Скоро обо всем узнаешь. А сегодня, я думаю, нас обоих будет мучить
бессонница.
— Ты знаешь, фотомоделям она противопоказана.
— Политикам тоже не рекомендуется.
— Кажется, я начинаю понимать, из чего складывается твоя
репутация. — Она хотела скорее напомнить об этом себе, чем уколоть его.
— Ты опять об этом? Наверное, до тебя долетели слухи, которые
разгуливают по Остину, но в газетах ни разу ничего не было. Репутацию я
приобрел, борясь с дискриминацией, а не в чужих спальнях. Вопреки тому, что
ты обо мне слышала, я не хищник, Джесси.
— Я охотно поверила бы в это, если бы ты не стал сразу же меня
соблазнять. Диллон улыбнулся:
— Может, я просто старался отвлечь тебя от Стефана. Мне это удалось?
— С блеском.
— Я очень хочу тебя поцеловать, но должен доказать, что мне можно
доверять. Как я держусь?
— Жюри еще не подоспело.
— Мне достаточно оценки роковой женщины.
— Я не роковая женщина, Диллон, несмотря на все, что ты обо мне слышал.
— Разреши мне не поверить. — И он осторожно ее поцеловал.
— Джесси!
Лишь через некоторое время она отстранилась.
— Кажется, нам пора по домам. Небезопасно находиться ночью наедине с таким искусителем, как ты.
Трель телефонного звонк
...Закладка в соц.сетях
