Жанр: Любовные романы
Улыбка любви
...ствие, которого
она уже ждала. Однако чувства, которые он вызвал, страшили. Но разве теперь
можно повернуться и уйти? Отказаться от того, чего никогда не сможет обрести
ни с одним другим мужчиной?
— В твоих глазах я вижу страх, — мягко сказал Диллон, — и не
понимаю его причины.
— Это не из-за того, что ты сделал.
— Ведь ты бы отдалась мне, если бы я тебя попросил, правда?
Лежа около него, все еще дрожа от желания, она ответила:
— Да.
У Джесси к горлу опять подступили слезы несбыточных надежд. Одним
прикосновением он смог бы развеять все ее сомнения, доставить ей радость.
Он провел пальцем по ее щеке к уголку рта.
— Прости, Джесси, я вел себя непорядочно. — Он резко повернулся и
соскочил с постели. — Ты даже не понимаешь, что со мной сделала. Я
думаю, мне стоит принять холодный душ. Пойдешь со мной?
Она натянула на себя простыню, закрывая свою наготу.
— Иди лучше один.
— Пожалуй, ты права. Если кто-то из нас снимет с себя хоть что-нибудь
еще, на всем свете вряд ли найдется столько холодной воды, чтобы нас
остановить. На пороге ванной он остановился и повернулся к ней. —
Джесси?
— Что?
Он посмотрел на нее взглядом, в котором было нечто большее чем только боль.
Затем покачал головой.
— Ничего. — Он шагнул в ванную и закрыл за собой дверь.
Джесси вскочила с кровати, собрала с пола свои вещи и пошла вниз. Она
боялась находиться поблизости, пока он полностью не оденется.
Обратно в город они ехали молча. Диллон постоянно переключал радио, как
только начиналась очередная песня о любви. В результате он поймал
классическую музыку, которая до конца пути заполняла неловкую тишину.
Наконец перед ними показался отель. Диллон подъехал к входу и остановился.
Джесси взялась за дверную ручку, боясь услышать что-нибудь вроде: "Было
очень приятно с тобой познакомиться. Счастливого пути!". У нее не было
сомнения, что он больше никогда не захочет с ней встретиться.
— Подожди, — сказал он, хватая ее за руку, прежде чем она успела
выскочить из машины. Она замерла, боясь повернуться к нему. — Я пойду с
тобой.
— Не надо, — запротестовала Джесси, представив, как они долго,
молча идут через вестибюль, молча поднимаются на лифте и направляются к ее
комнате.
— Я так хочу. — Он вылез из машины, не дав ей возможности
ответить. Теперь либо ждать, пока он откроет ей дверь, либо бежать. Она,
конечно, побежала бы, но ведь он все равно настигнет ее в вестибюле.
Он открыл дверцу машины и подал ей руку. Пока они долго и медленно шли через
вестибюль отеля, его рука тихонько касалась ее спины.
Возле лифта Джесси вновь попыталась прервать длинную и мучительную процедуру
расставания.
— Дальше я пойду сама. Тебе не стоит со мной подниматься.
— Я провожу тебя до двери. — Диллон смотрел на нее словно ястреб,
не желавший упускать добычу. — Джесси, я не стану извиняться перед
тобой, но обещаю, что больше к тебе не притронусь, пока ты этого не
захочешь.
Дверь лифта открылась, и они отступили, давая выйти пожилой паре с двумя
детьми. Он слегка подтолкнул Джесси в спину. Она обернулась и еле слышно
прошептала:
— Прости, что я тебя обидела.
— Разве не я тебя обидел?
— Нет, — по-прежнему шепотом ответила она. Он нажал кнопку. — Я думала, ты обиделся.
— Я этого не говорил. — Диллон обнял ее. — Да, ты расстроила
мои планы, все получилось не так, как я хотел. Но я вовсе не обиделся. Это
тебе показалось. — Он наклонился к ней еще ближе и сказал очень мягко:
— Мне показалось, что я тебя очень напугал.
— Почему ты так решил?
— В твоих глазах был...
Лифт остановился, и дверь открылась.
— Приехали, — сказала Джесси.
Ей очень не хотелось выходить из ставшего вдруг уютным лифта в тот мир
чужой, без будущего. Он пообещал, что не прикоснется к ней, пока она сама не
захочет. Но с каждой минутой, проведенной вместе, они оба хотели этого все
больше и больше.
Он проводил ее до двери, по-прежнему слегка прикасаясь к ней. Но интимность
исчезла, как только они вышли из лифта. Он никогда не закончит своей фразы,
а она никогда его об этом не спросит.
Джесси возилась с замком до тех пор, пока Диллон не отобрал у нее ключ и не
открыл дверь. Потом положил ключ в протянутую ладонь.
— Ты не возражаешь, если я на минуту зайду. Хочу договориться с тобой
на завтра.
— Конечно. — Она вошла в комнату и положила ключ в кошелек на
туалетном столике. Подойдя к окну, раздвинула тяжелые занавески и устремила
взгляд на огни ночного города.
Толстый ковер скрадывал шаги. И она скорее почувствовала, чем услышала, что
он стоит позади нее.
— Ты еще не решила, когда уедешь? — тихо спросил он.
— Я улечу завтра днем.
— Я кое-что задумал на завтрашнее утро. Ты сможешь со мной пойти?
Джесси повернула голову и посмотрела на него через плечо.
— Куда?
— Сюрприз. — Он рассмеялся, заметив, каким настороженным сделалось
ее лицо. — Это не другая хижина. Но это место мне так же дорого. Думаю,
тебе там понравится.
— Звучит весьма интригующе.
— Это общественное место, там нельзя приставать.
Борясь с искушением попытаться что-нибудь выяснить, Джесси улыбнулась.
— Хорошо, пойдем. Мне ведь все равно нечего делать.
Диллон улыбнулся в ответ и убрал с плеч ее волосы.
— Хорошо. А как сегодня? Если хочешь, мы можем отказаться.
— От чего отказаться?
— От обеда. Со Стефаном и Литой.
— Ox! — Джесси застонала и прижалась лбом к стене. — Я
совершенно об этом забыла. Что же нам делать?
— Они через полчаса должны подойти к отелю. Но я могу перехватить их
где-нибудь в пути, если ты предпочитаешь заказать обед в номер и пораньше
лечь спать.
Его голос звучал как-то подозрительно. Джесси недоумевала.
— Я не знаю, мне бы не хотелось портить им вечер.
— Не думаю, что это их расстроит. Скорее всего они отправятся в
ресторан без нас и прекрасно проведут вечер вдвоем. — Диллон взял ее за
руку и повел к кровати. Усадив Джесси, он сел рядом, не выпуская ее
руки. — Без нас им, пожалуй, будет даже лучше. Им редко удается побыть
одним.
— По-моему, тебе просто не хочется идти. В другой ситуации она
обиделась бы. Но два прошедших дня были слишком длинными и насыщенными.
Почти все время Диллон был около нее, и напряжение начинало сказываться. В
ней боролись два желания: остаться одной, отдохнуть и привести в порядок
свои растрепанные чувства или как сумасшедшей броситься в объятия Диллона и
любить его страстно, без оглядки — иначе она не обретет покой.
— Не то чтобы я не хотел идти. — Диллон нежно погладил ее
руку. — Просто сегодня я не в том состоянии, чтобы поддерживать
компанию. Я не могу забыть, теперь он коснулся подбородка и слегка поднял ее
голову, — что чуть не случилось сегодня. И ты, я думаю, тоже.
Не доверяя своему голосу, Джесси кивнула.
— Сейчас у тебя тот же взгляд. — Он убрал руку. — Ты хочешь,
но боишься. Я не знаю, Джесси, чего ты боишься, но пока я вижу в твоих
глазах страх, я не могу идти дальше. Не смогу и сегодня ночью, моя
хорошая. — Голос упал до шепота. — Но я не могу быть рядом и не
прикасаться к тебе.
Поднявшись, он взял ее руку и поднес к губам.
— Завтра утром я позвоню и разбужу. — И, выпустив руку, вышел из
комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
Глава 7
— Что ты об этом думаешь? — Широким жестом Диллон указал на
большую глинобитную постройку, обнесенную высокой стеной из необожженного
кирпича.
— Похоже на памятник испанской архитектуры, — сказала Джесси.
За стеной слышался смех и детский визг.
— Что здесь? Детский сад?
— Не совсем. Это центр общения. Здесь старшие присматривают за малышами
на детской площадке, а в здании специалисты на добровольных началах по
выходным ведут занятия.
— Какие занятия?
— Увидишь. — Он взял ее за руку и через железную калитку в стене
провел на площадку, где детские ноги вытоптали даже надежду на то, что здесь
хоть что-нибудь может расти.
Джесси остановилась. Захотелось рассмотреть элегантную простоту здания: его
гладкую округлую форму и множество сводчатых окон. В двух шагах от детской
площадки начиналась гранитная терраса, ведущая к входу.
— Эти старые здания, как сказка. А что здесь было раньше?
— Гасиенда (Имение в Испании и ее колониях.). Она намного старше
города. Ее не раз перепродавали, пока наконец кто-то не купил ее за бесценок
и не пожертвовал центру.
Джесси посмотрела на него и понимающе улыбнулась.
— Этот
кто-то
сначала здесь жил или отдал здание сразу?
Диллон рассмеялся.
— Нет, я никогда не жил здесь. Эта гасиенда слишком велика для меня.
— Сколько же еще домов ты купил и пожертвовал?
— Несколько. Но они все маленькие. Вроде того, в котором находится
клиника.
— Несомненно, тебя все время будут переизбирать.
— Выберут меня или нет, зависит только от моей работы в сенате, —
сказал он, и его глаза сверкнули. — Все, что я делаю помимо, никому не
известно. И если кто-нибудь узнает, это будет означать, что я трепач.
— Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто город ведь небольшой, и я
думала, что все обо всем знают. Не представляю, как твоя мать могла не
разболтать такой секрет!
— Я тоже. Поэтому я ей ничего не сказал. Из всей семьи об этом известно
только Стефану.
— Но почему?! — Сообразив, что высказывать удивление таким образом
неприлично, Джесси поспешила добавить:
— Я хочу сказать, что большинство людей на твоем месте хотели бы, чтобы
это знали все.
— Ты ведь не знакома с моим дедом? Диллон нахмурился, и Джесси поняла,
что он говорит о Харлоне Сиддонсе.
— Нет.
— На свои деньги он покупает власть. Использует власть, чтобы покупать
страх. И обращается с ним как с оружием, подчиняя себе всех.
— Я думала, вы с ним помирились.
— Да. Но никто не станет пригревать змею на груди, зная, что у нее
ядовитый зуб. Я не хочу походить на своего деда ни в чем. Даже с помощью
филантропии можно добиться власти, и я не хочу себя искушать.
Вот основное в жизни Диллона. Джесси непроизвольно подалась к нему и
прикоснулась к его руке.
— Твоя жизнь очень непроста. Он благодарно улыбнулся, накрыл ее руку ладонью и повел к зданию.
— Непроста и нелегка. Но суровые испытания закаляют человека. Я боролся
за то, чтобы выжить, и теперь могу помогать другим. — Он прислонился
плечом к массивной деревянной двери и повернулся к ней. Его взгляд стал
задумчивым. — Я доволен своей жизнью, Джесси, но я хочу
большего. — Он тихонько коснулся пальцами ее губ. — Много
большего.
Горячая волна прошла по телу Джесси, сводя на нет все ее старания держаться.
Защита разлетелась в одно мгновение. Не стоит больше себя обманывать. Она
хочет его так сильно, что не найдет себе места, пока он не будет ее. Пусть
даже на одну ночь.
— Диллон! — Она посмотрела в его черные бездонные глаза, и у нее
перехватило дыхание. — Диллон, — еще раз прошептала она.
Дверь неожиданно распахнулась, и Диллон наверняка бы упал, если бы
высунувшаяся из мрака сильная рука не подхватила его.
— А я все думал, где ты пропадаешь? — раздался мужской голос с
сильным техасским акцентом. — Игра вот-вот начнется. — Последовал
протяжный свист, выражавший, по-видимому, удивление, и из двери шагнул
долговязый детина с копной ярко-рыжих волос. — Простите, мэм, за такую
реакцию, но обычно Диллон не приводит таких красивых добровольцев.
Джесси бросила на Диллона вопросительный взгляд. Он ответил ей успокаивающей
улыбкой и повернулся к рыжему. Похлопав его по плечу, Диллон сказал:
— Отец Тимоти, разрешите вам представить Джессику Кардер. Для друзей
Джесси. — Широкая улыбка появилась на лице этого, совершенно не
похожего на священника, человека. Он шагнул вперед и протянул руку. Пожав
ему руку, она снова вопросительно посмотрела на Диллона, но вновь
безрезультатно.
— Утром по субботам я веду здесь баскетбольную секцию, — сказал
отец Тимоти, опять вызвав удивленный взгляд Джесси. — Диллон — лучший
нападающий в нашей команде, и если он в городе, то никогда не пропустит
игру.
— Как я понимаю, Тим, — с видом заговорщика Диллон улыбнулся
Джесси, — ты как раз отправился меня искать?
— На самом деле я отправился искать Эмилио, чтобы послать его за тобой.
Вспомнив маленького мальчика, которого она видела два дня назад, Джесси
улыбнулась.
— Эмилио тоже здесь?
— Да, где-то здесь.
Отец Тимоти повернулся к Диллону.
— Ладно, ты готов к игре?
— Я буду готов через минуту. Сначала мне надо проводить Джесси.
— Конечно, конечно! — Священник поклонился. — Большое
спасибо, Джесси, что вы нас посетили. Я надеюсь, что вы станете часто
наведываться сюда. Нам всем это будет очень приятно.
Сказав это, он повернулся и, пройдя по длинному коридору, скрылся за дверью
с противоположной стороны.
— Это и правда священник? — спросила Джесси.
— Самый настоящий.
— Может, я ошибаюсь, но он как-то слишком галантен.
Диллон засмеялся и, взяв Джесси за руку, повел ее внутрь.
— Тимоти всегда так ведет себя с женщинами. Он флиртует со всеми, кто
старше пяти и моложе восьмидесяти пяти. Но если перед ним по-настоящему
красивая женщина, он особенно учтив. — Взявшись за руки, они шли по
длинному коридору. — Но по его собственным словам он никогда не нарушал
своих обетов. И все же он — мужчина, и не может вести себя иначе.
— Наверное, ему нелегко, — тихо сказала она. Разговаривая с
людьми, для которых самопожертвование было образом жизни, она всегда
чувствовала себя неловко.
— То, что он здесь, — большая честь для нас, — сказал
Диллон, — и все мы стараемся ему помогать по мере своих возможностей.
— Ты, например, играешь нападающим каждую субботу?
— Если в сессии перерыв, то каждый выходной, когда мне удается сюда
вырваться.
— А чем же ты займешь меня, пока будешь играть в баскетбол? Усадишь на
скамейку, чтобы я за тебя болела?
— Не совсем.
Они повернули за угол, и до Джесси донесся смех. Не совсем детский, но и не
взрослый. Одна из дверей приоткрылась, и появилось румяное женское лицо.
Вслед за ним показалось пышное тело. Женщина всплеснула руками с
нескрываемой радостью.
— Ох, Диллон! Даже не знаю, как тебя благодарить. А ты, должно быть,
Джесси? — Улыбаясь, женщина протянула ей руку. — Моя дорогая!
Я даже не могу тебе передать, как мы счастливы, что ты согласилась нам
сегодня помочь! Девочки просто вне себя от радости.
— Девочки?! — Джесси смотрела на незнакомую женщину круглыми от
удивления глазами. — Помочь?! — Она резко повернулась к Диллону.
Ее глаза сузились, и она, кивнув на дверь, хрипло спросила:
— Что здесь?
— Здесь проходят уроки хороших манер, ты, наверное, слышала о чем-
нибудь подобном. Здесь учат, как делать макияж, как правильно одеваться,
правильно ходить. — Он бесстрашно посмотрел ей в глаза. — Миссис
Давсон была несказанно рада, когда настоящая фотомодель согласилась провести
занятие в ее классе.
— Согласилась?! — Джесси повернулась к миссис Давсон и, улыбаясь
сквозь стиснутые зубы, вежливо сказала:
— Не могли бы вы оставить нас с Диллоном буквально на одну минуту?
Женщина поспешно кивнула:
— Конечно, конечно! Приходите сразу, как закончите.
Стоило миссис Давсон скрыться за дверью, Джесси резко повернулась к Диллону.
— Ты в своем уме?! — яростно зашептала она. — Что я там буду
делать?!
— Как, что делать? В этом классе — девочки, которым будут очень полезны
твои знания. Может быть, послушав тебя, хоть одна из них решит не беременеть
хотя бы до семнадцати лет. А это уже немало.
— Да что я им скажу?
— Джесси. — Его пальцы то сжимали, то отпускали ее плечо, словно
он делал ей массаж. — Все, что от тебя требуется, — отвечать на их
вопросы. Все остальное они за тебя сделают сами. — Он положил обе руки
ей на плечи, продолжая их массировать, снимая напряжение и помогая ей
расслабиться. — Как только ты их увидишь, сразу все поймешь. Им будет
интересно все, что бы ты им ни рассказала.
— И сколько времени это должно продолжаться?
— Час. — Она не успела запротестовать, как он добавил:
— Время пролетит незаметно, я тебя уверяю. Они очень хорошие. — Он
провел большими пальцами по ее подбородку. — Тебе понравится.
— Можно было бы предупредить заранее.
— Я собирался, — произнес он нежным, как и его прикосновения,
голосом, но мы с тобой и так приехали слишком поздно, да еще нас задержал
отец Тимоти. Занятия уже начались, и я счел за лучшее без всяких объяснений
привести тебя прямо в класс.
— Большое спасибо. — Глубоко вздохнув, она расправила плечи и
решила покориться судьбе.
— Я уверен, ты справишься.
— Не надо меня успокаивать. Поздно! Иди! — Она подтолкнула
его. — Иди играй в баскетбол, а я займусь своей современной дрянью.
— Ты мне этого никогда не забудешь, да?
— На этом свете вряд ли.
— Ты сердишься? — Он шагнул к ней, никак не решаясь уйти.
— Стоило бы.
— Ну, так как? — настаивал он.
— Нет. — Она покачала головой, не улыбаясь, но уже не
злясь. — Больше нет.
— Тебе понравится. Тебе это может так понравиться, что ты не захочешь
оттуда уходить.
— Это ты так набираешь себе добровольцев? Хватаешь на улице ничего не
подозревающего человека, бросаешь его в яму и смотришь, как он будет оттуда
выкарабкиваться?
Диллон невинно пожал плечами.
— Ты могла отказаться, насильно я бы тебя сюда не повез.
— Совести у тебя нет!
— Это мы обсудим позже. — Он вдруг наклонился и поцеловал ее в
губы. Желаю удачи!
— Не оставляй меня здесь надолго. Сейчас она войдет в класс, не имея ни
малейшего понятия, о чем говорить. Даже если ей рассказывать все, что она
знает, это не займет и нескольких минут.
— Я буду поблизости, Джесси. И большое тебе спасибо. Конечно, мне нужно
было тебя предупредить, я поступил нечестно, но уверен, ты справишься.
— Выходит, ты знаешь меня лучше, чем я сама. — Она глубоко
вздохнула и медленно выдохнула. — Ладно, так мы никогда не закончим.
Счастливо сыграть!
Сказав это, она повернулась и вошла в класс. На нее смотрело множество глаз,
от черных до небесно-голубых. Какие-то с надеждой, какие-то с вызовом или с
открытым неповиновением. И, как ни странно, именно заметив неповиновение,
Джесси сразу успокоилась.
— Доброе утро! — приветствовала она их, от души улыбаясь. —
Если вы меня спросите, зачем я сюда пришла, то честно признаюсь, что сама не
знаю. Но с удовольствием поделюсь с вами тем немногим, что мне известно.
Реакция была самой разнообразной: аплодисменты, широкие улыбки,
недоумевающие глаза и вращающиеся у виском пальцы. Джесси поняла, что не все
девочки находились здесь по собственной воле. Она попыталась сообразить,
кого из этих юных леди направил сюда суд для перевоспитания. Подобная мысль
должна была бы ее ужаснуть, однако этого не случилось.
— Я понимаю, многие из вас считают, что стать фотомоделью — то же
самое, что... я даже не знаю... ну, слетать на Луну, например.
Она сделала паузу. Такое вступление вызвало смех, кивки, насмешки, а со
стороны самых упорных — фырканье, выражающее, по-видимому, согласие. Это уже
было прогрессом.
— Но тем не менее это не так. Стать фотомоделью может каждая из вас.
Джесси снова сделала паузу, ожидая реакции. И она не заставила себя ждать.
Все лица повернулись к ней, и, казалось, ее слушают даже самые враждебно
настроенные. — Нравится вам это или нет, но отношение к женщине в нашем
обществе во многом зависит от того, как она выглядит, — продолжала она,
понимая, что в любой момент может потерять аудиторию. — То же самое
относится к мужчинам, правда, в меньшей степени. Так уж устроены
люди. — Она пожала плечами и обвела взглядом комнату. — Чтобы быть
привлекательной, вовсе не обязательно иметь красивое лицо, великолепную
фигуру или много денег. Я могу научить любую из вас, как добиться, чтобы все
оборачивались вам вслед, когда вы идете по улице. — Джесси сделала
движение рукой, давая понять, что обещает это всем присутствующим. — Я
могу научить каждую из вас, как правильно ходить, как подчеркнуть все
имеющиеся у вас достоинства. И я вам обещаю, что, выходя отсюда, вы будете
чувствовать себя увереннее, чем в начале занятия.
Все слушательницы невольно подались вперед, обратив к ней улыбающиеся лица.
Да
. "Отлично".
Хорошо
. Шепот согласных с ней голосов пробежал по
комнате. Но тут раздался недовольный голос:
— Тебе просто говорить. Посмотри на себя. — Поднялась толстая
темнокожая девочка с двухцветными волосами, на которых еще остались следы
завивки. — А теперь посмотри на меня. Ты собираешься стоять здесь и
трепаться до тех пор, пока я не стану красавицей?
— Как тебя зовут? — спросила Джесси, быстро оглядев девочку,
подмечая достоинства ее внешности.
— Лоретта. — Она переступила с ноги на ногу и, уперев руки в боки,
с вызовом вздернула подбородок.
Эта девочка была из тех, кто отнесся враждебно к ее приходу.
— Послушай, Лоретта. Я здесь не для того, чтобы превратить вас в
прекрасных золушек. Я не волшебница. Меня зовут Джесси, если миссис Давсон
вам об этом не сказала. И никто не совершенен, Лоретта. Просто, чтобы
выглядеть лучше, нужно подчеркнуть достоинства своей внешности и постараться
скрыть недостатки.
Девочка продолжала стоять, и Джесси подошла к ней ближе, сравнивая их
габариты.
— Мы с тобой одинакового роста, может быть, не совсем подходящего для
фотомодели. Когда мне было четырнадцать, я была такого же роста, но казалась
очень высокой, поскольку была худой. Можно было отыскать доску с фигурой
лучше моей. — На задних партах послышался смех.
Лоретта выпрямилась и стала немного выше.
Несмотря на излишний вес, пропорции ее фигуры были правильными.
— Но это было неплохо. В те времена, когда я решила стать фотомоделью,
плоские фигуры были в моде. Через несколько лет работать мне стало труднее,
поскольку моя фигура из моды вышла. На моих широких бедрах одежда сидела
некрасиво, поэтому на протяжении многих лет мне приходилось рекламировать
исключительно купальники. Затем широкие бедра вновь вошли в моду, и я снова
стала пользоваться популярностью. — Джесси развела руки в стороны и
слегка повернулась, чтобы все могли осмотреть ее фигуру. Вновь повернувшись
к аудитории, она опустила руки и стала серьезной. — Но мне уже двадцать
девять, и поэтому лучшей моделью я никогда не стану. Слишком поздно. Вы меня
понимаете? — Джесси замолчала и оглядела девочек.
Лица были смущенными. Похоже, они мало что понимали.
— Лоретта, тебе кажется, что моя жизнь была легкой, потому что я
привлекательная. — Джесси посмотрела на девочку. — Но для работы
фотомоделью моя внешность подходила не всегда. Тем не менее я никогда не
прекращала работать и зарабатывала неплохие деньги. Всегда есть работа для
фотомоделей, чья внешность небезупречна, для тех, у кого небольшой рост, или
излишний в
...Закладка в соц.сетях
