Жанр: Любовные романы
Улыбка любви
...а ворвалась в глубокий, без сновидений, сон Джесси.
Она открыла один глаз и потянулась к ночному столику, выпутываясь из-под
одеяла. Яркий солнечный луч, протиснувшись в щель между занавесками, освещал
середину комнаты. Перевернувшись на спину с телефонной трубкой в руке,
Джесси улыбнулась. Трубка молчала, но это, конечно, звонит Диллон. И хотя он
был за несколько миль отсюда, ее охватило приятное волнение.
— Доброе утро, — промурлыкала она. Нахлынули теплые воспоминания о
вчерашнем дне.
— Через десять минут, — послышался холодный женский голос.
Джесси приподнялась на локте и уставилась на яркое солнечное пятно на полу.
— Что?!
— Надеюсь, я вас не разбудила. Я решила предложить вам вместе
позавтракать.
— Ох! Куда вы звоните?
— Это Джессика Кардер?
— Да.
Сонная, охрипшая, недовольная, Джесси свесила ноги с кровати и села,
стараясь собраться с мыслями. Часы рядом с телефоном показывали без пяти
двенадцать. Она проспала намного дольше, чем ей казалось.
— Кто это?
— Это Флоренс Сиддонс Руис. Я звоню из вестибюля.
— Из вестибюля? — Джесси встала и посмотрела на себя в зеркало.
То, что она увидела, было малоутешительным. — Моего отеля?
— Если вы не хотите есть, — сказала Флоренс, — то позвольте
мне угостить вас чашечкой кофе. Я сегодня очень плохо спала и с радостью
узнала бы, что вы спали лучше. — Так как? — уже ласково закончила
она.
— Да, но... — Джесси еще раз растерянно взглянула на свое
отражение, — я даже не одета.
— О, ничего, дорогая. Спускайтесь. Для меня можете не одеваться. Я не
та, на кого вам надо производить впечатление. Уверена, что вы выглядите, как
всегда, прекрасно. Встретимся в ресторане? Минут через десять, хорошо?
Джесси не успела ответить, а трубка уже утихла.
— Да! Конечно! С радостью! — сказала она в пустое пространство,
кладя трубку на место.
Времени раздумывать не было. Она понеслась в ванную умыться, натянула старые
и рваные, как того требовала последняя мода, джинсы и свитер с неимоверно
длинными рукавами и широким вырезом. Этот свитер имел обыкновение слезать то
с одного плеча, то с другого с завидной регулярностью. Но такая экипировка
была удобной и подходила практически для любого случая.
Войдя в ресторан, Джесси сразу поняла свою ошибку. Ее бледное лицо без
всякой косметики и расчесанные несколькими движениями щетки волосы резко
контрастировали с обликом грозной и таинственной женщины, поднявшейся
приветствовать ее.
Нынешняя Флоренс Руис не имела ничего общего со вчерашней милой, хлопотливой
хозяйкой дома. Простое платье заменил великолепно сшитый костюм. Прекрасная
прическа. От нее веяло деньгами и хорошими манерами. В холодных глазах —
железная воля и никакого извинения.
— Сегодня вы выглядите совсем по-другому, — сказала Флоренс, когда
Джесси села за стол. — Юная и невинная. Я очень рада, что вы составили
мне компанию.
— И я очень рада, что вы меня пригласили. — Джесси развернула
салфетку и разгладила ее ладонью на столе. — Вы сегодня прекрасно
выглядите.
— Спасибо. — Флоренс улыбнулась, но глаза остались ледяными. Не
желая более попусту тратить время на любезности, она спросила:
— Диллон рассказывал вам что-нибудь о себе?
— Немного.
— А о своих желаниях?
— Только то, что он хочет помогать людям. Флоренс коротко рассмеялась.
— Да, конечно! И вы, по-видимому, считаете себя его помощником в
крестовом походе?
— Я не...
— Не надо отрицать, дорогая. Это становилось ясно вчера каждый раз, как
только вы поворачивались в его сторону. К сожалению, он, по-моему, тоже вами
увлечен. Однако есть некоторые вещи, которые вам следует знать.
Собираясь поведать Флоренс, что вся инициатива в данном вопросе исходила от
ее сына, а она мечтала лишь о том, как бы поскорее от него отделаться,
Джесси сказала:
— Вы теряете...
— Стоп! — Флоренс подняла руку. — Я пришла сюда не для того,
чтобы ругаться. У моего сына неограниченные возможности. Вы думаете, что
сенат — это предел для него? Ничего подобного. С помощью отца через
несколько лет он станет губернатором, а после этого — Белый дом и, может
быть, даже президентство. И он к этому стремится.
Следующие слова она произнесла нежно, если только у удава возможна нежность.
— Да, Диллону нужна женщина, но не думаете же вы, что он такой дурак и
будет всем рисковать для кого-то вроде вас?
— Для кого-то вроде меня?!
Джесси выпрямилась. Она едва сдерживала охватившую ее злость. Она, видите
ли, не подходит Диллону! Это Диллон не подходит ей!
— Ваш сын...
— Мой сын помолвлен с женщиной, которая выше всяких похвал, —
холодно сказала Флоренс. — С женщиной из такой же знатной семьи, как и
семья Сиддонсов. А ты, — она ткнула сухим пальцем в сторону пораженной
Джесси, женщина, которая проводит ночь с мужчиной, которого едва знает.
Женщина, которая живет тем, что выставляет напоказ свое тело. Ты дождешься
скандала, и из-за тебя рухнет карьера Диллона. Пресса случайно не заключила
с тобой контракт?
Прошло несколько секунд, пока Джесси восстанавливала дыхание и размышляла,
не запустить ли во Флоренс стаканом, перед тем как уйти. Однако лицо Флоренс
подобрело, и к ней снова вернулась улыбка. Теплая и вежливая, она
наклонилась к Джесси и прошептала:
— Давай, для пользы Диллона, оставим этот разговор между нами.
— Послушайте, леди! — Джесси, побледнев от ярости, сильно сжала
подлокотники стула и попыталась выбрать из своего словарного запаса что-
нибудь более или менее приличное. Еще никто и никогда не говорил с Джессикой
Кардер в таком роде!
Вдруг сильная рука легла ей на плечо. Обернувшись, она с удивлением увидела
улыбающегося Диллона. На сердце сразу стало радостно. Он приник к ней в
продолжительном поцелуе. Теперь ни у кого вокруг не должно было остаться
сомнений, как он рад ее видеть.
— Ты поспала хоть немного? — спросил он, чуть-чуть отстраняясь.
— Да, немного.
— Значит, больше, чем я. — Он снова ее поцеловал. Коротко, но
заботливо. Можно тебя попросить оставить нас на минуточку? Я хочу сказать
кое-что матери наедине.
— Конечно!
Диллон помог ей выйти из-за стола. Она была рада, что сможет в одиночестве
собраться с мыслями.
— Вон там туалетная комната, — указал Диллон через зал, но лишь
она сделала шаг, схватил ее за руку. Джесси обернулась. — Только
недолго. Это не займет много времени.
Его глаза, вчера темные и загадочные, теперь блестели. В них были тысячи
невысказанных обещаний.
С радостно бьющимся сердцем Джесси воспарила над землей. Либо она влюбилась,
либо у нее начинается грипп. Джесси прошла полпути и тут вспомнила, что
Диллон помолвлен с другой женщиной.
Глава 5
Диллон опустился на стул, где только что сидела Джесси.
— Мама!
— Какой сюрприз, дорогой! Не ожидала встретить тебя здесь.
— Уверен, что это так.
— Надеюсь, ты больше не сердишься?
— Как я могу не сердиться? День начался с того, что ты учила меня жить.
Я думал, мы с тобой все обсудили, и вот ты здесь.
— Просто я захотела познакомиться с Джесси немного поближе, раз уж ты решил встречаться с ней.
— Мама, что тебя беспокоит? Что меня с ней увидят?
— Это будет сенсация, Диллон. Фотографы вездесущи. Что подумает Милисса
Харкен, если узнает об этом?
— Милисса Харкен? Почему меня должно волновать, что она подумает?
— Ох, Диллон, ты невозможен. Милисса — это та женщина, которая тебе
нужна. Их семья имеет деньги и влияние. Она была бы отличной...
-..женой политика, — устало повторил Диллон рефрен, который знал
наизусть. — Я не люблю Милиссу, мама. Она хорошая женщина, но я не
собираюсь жениться на той, которую не люблю.
— Поверь, Диллон, любовь слишком переоценивают.
Он положил ладонь на руку матери.
— Ты так не думаешь. Ты не пожертвовала бы ни одной минутой,
проведенной с папой, за все сокровища мира.
— Ты очень похож на него. Иногда я смотрю на тебя, и у меня щемит
сердце. Я только хочу, чтобы ты был счастлив.
— Я буду счастлив. Только позволь мне самому решать, что мне для этого
надо.
— Она пустышка и может тебя погубить. Тяжелой волной на него нахлынула
ярость.
Почему — он не понимал. Только вчера он думал о Джесси то же самое.
— Мама, я тебя очень люблю и многим тебе обязан, но не позволю говорить
так о Джесси.
— Боже мой! — Флоренс схватилась за сердце. — Все намного
хуже, чем я думала. Впрочем, я поняла это еще вчера, когда вы с ней
приехали.
— Ее пригласила Лита.
— Я становлюсь старше, но не наивнее и не глупее. Ты никому не позволял
быть с этой девушкой наедине более двух минут, и когда тебе надоело, что
постоянно мешают, ты ее увез и вернулся домой только на рассвете.
— Думаю, этого достаточно. В любой момент может вернуться Джесси, и
будет лучше, если ты теперь уйдешь.
— О, я ухожу. — Флоренс поднялась. — Но на твоем месте, я бы
не теряла время, ожидая Джесси. Я видела, как она ушла.
— Ушла?! — Диллон вскочил, с грохотом отодвинув стул. —
Почему же ты ничего не сказала?!
— Это не мое дело, — пожав плечами, ответила она. — Надеюсь,
не из-за меня.
— Мама, — сказал он сквозь зубы, — когда тебе что-нибудь надо
от человека, ты добрая и ласковая. Если же нет — ты можешь быть сущей
ведьмой. В какую сторону она пошла?
Лишь какую-то секунду Флоренс смотрела на него холодно, а затем смягчилась и
покорно вздохнула.
— К себе в комнату.
— Иди домой, мама. — Диллон нежно коснулся ее лица. — И
предоставь мне решать самому. Хорошо?
— Будь осторожен. Эта девушка может быть для тебя опасна.
— Думаю, ты все равно мне не скажешь, о чем вы разговаривали?
— Я пыталась наставить ее на путь истинный, но не уверена, что мне это
удалось.
— Ох, мама. — Диллон закрыл глаза и сосчитал до десяти. Затем он
проводил мать к выходу и помчался в комнату Джесси. Конечно, если бы его
мать не была столь волевой и требовательной женщиной, он не стал бы тем, что
он есть сегодня. Но сейчас эта мысль скорее пугала, чем успокаивала.
В дверь громко постучали. Джесси пошла было открывать, но передумала и вновь
принялась упаковывать вещи.
— Джесси, — крикнул Диллон через дверь, — я знаю, что ты
здесь.
Она посмотрела на дверь. Приход Диллона разозлил и напугал ее.
— Убирайся!
— Джесси, я прошу прощения за то, что тебе наговорила моя мать. Она...
Это... Не могла бы ты открыть дверь?
Она хлопнула крышкой чемодана и щелкнула замками.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
— Я понимаю, что мать тебя разозлила, но почему ты вымещаешь злобу на
мне?
— Почему ты не сказал мне об этом сам?
— Я как раз собирался это сделать. Открой, пожалуйста, дверь.
— Послушай! Я очень сожалею, что встретила тебя. Мой самолет через два
часа, и я буду тебе очень признательна, если ты уберешься отсюда.
— Нет! Ты поговоришь со мной или здесь сейчас, или в Остине. Но уходить
я не собираюсь. Открой сейчас же дверь!
Он методично долбил в дверь, и Джесси посмотрела на телефон. Он был неплохой
моральной поддержкой.
— Не вынуждай меня вызывать охрану.
— Джесси, что случилось? Что я такого сделал?
— Что ты сделал? — Устав спорить, она прошла через комнату и
слегка приоткрыла дверь.
Воспользовавшись этим, Диллон проскользнул в комнату и захлопнул за собой
дверь. Прислонившись к ней спиной, он спокойно спросил:
— Так что же я сделал?
— Для начала ты как-то забыл упомянуть об одной помолвке.
Джесси стояла посередине комнаты спиной к Диллону.
— О помолвке? — с удивлением повторил он. — О какой помолвке?
— Перестань, Диллон. Такой умный человек, как ты, должен уметь строить
из себя идиота намного лучше.
Она резко замолчала и повернулась, но тотчас отступила назад. Он стоял
вплотную, почти касаясь ее.
— Это тебе сказала мать, да? В ответ он получил лишь гневный взгляд и
продолжил:
— Меня подозревают в том, что я с кем-то помолвлен? — Вдруг он
догадался. — А! Речь, наверное, идет о Милиссе Харкен. Мама тебе
сказала, что я помолвлен с Милиссой Харкен?
— Нет.
— Боже мой, ты имеешь в виду, что есть кто-то еще?
— Твоя мать не потрудилась назвать имени.
— Понятно. Значит, она говорила о Милиссе. — Диллон сел на край
кровати и хмуро посмотрел на Джесси. — Я не собираюсь на ней жениться,
пусть даже этого очень хотят моя мама и дед.
— Это та самая Харкен?
— А кто же еще? Деньги, власть, положение в обществе — все в одной
милой компактной упаковочке с черными волосами.
— Как удобно. Пожалуй, тебе стоит подумать о свадьбе.
— Ты этого хочешь, Джесси?
Быстрым движением Диллон отшвырнул в сторону ее чемодан и, схватив Джесси за
запястье, потянул ее на постель рядом с собой. Он обвил ее руками за талию и
притянул к себе.
— Ты этого действительно хочешь? Она не смотрела на него.
— Меня это совершенно не касается.
— Да? И именно поэтому ты ушла из ресторана и принялась упаковывать
вещи?
— Просто я не люблю, когда мне лгут. — Она наконец сдалась и
посмотрела ему в глаза.
— Прости меня, Джесси. Если бы я знал, что она сюда придет, то
постарался ее остановить. Но я такого от нее не ожидал.
— Похоже, ей кажется, что мы... — Джесси замолчала, подбирая
подходящее слово.
-..любовники, — сказал Диллон, произнеся слово, которое она так и не
смогла из себя выдавить.
— Да.
— У моей матери очень много достоинств, но именно из-за этого иногда с
ней невозможно ладить. Мне бы она никогда не сказала то, о чем поведала
тебе.
— Я бы тоже не стала тебе этого пересказывать.
— Прошу у тебя прощения за нее. Она пожала плечами.
— Родители тоже люди.
— Ты говоришь так, словно в этом вопросе у тебя большой опыт.
Джесси улыбнулась. Диллон схватил ее за руку.
— Поехали. Я хочу тебе кое-что показать.
— Но мой самолет! — запротестовала она. Ее не просто уговорить. Но
указывать тоже нельзя. И тем не менее улыбкой или взглядом этот человек мог
заставить ее сделать что угодно.
— Улетишь потом. Это место я очень люблю. Ты будешь первым человеком,
которого я туда отвезу.
— Я не знаю.
Она не должна соглашаться, наоборот, нужно бежать без оглядки. Но она уже
знала, что поедет. Улететь можно другим рейсом, а такого момента, как
сейчас, больше никогда не будет. И другого Диллона тоже.
— Никто даже не знает о его существовании, — сказал он, помогая ей
подняться.
— Мне переодеться?
— Нет. Ты одета как раз так, как надо.
Спустя час машина Диллона медленно ехала по грязной проселочной дороге. Ее
сильно трясло на ухабах, и Джесси приходилось крепко держаться. Несколько
минут назад они проехали через шаткие железные ворота. На них висела какая-
то табличка, но настолько выцветшая и ржавая, что разобрать на ней надпись
было невозможно.
— Ты уверен, что мы ничего не перепутали? — спросила Джесси, когда
вдали показалась некрашеная хибара, одиноко стоявшая между двумя высокими
деревьями. С каждой секундой возбуждение все больше охватывало ее.
— Все правильно. Мы почти приехали. — Диллон смотрел на хибару.
— Мы едем туда?
— Выглядит весьма скромно, правда?
— Да.
— Я приобрел этот участок несколько лет назад. Тогда я хотел
организовать ранчо и центр реабилитации подростков при нем.
Она огляделась. Со всех сторон их окружали заросли полыни и дубовая поросль.
— Неплохое место для чего-то такого. Не думаю, что у посторонних может
появиться желание приехать сюда.
— Я по-прежнему хочу использовать часть земли под центр, но сейчас дом
нужен мне самому.
— Этот дом?! Диллон рассмеялся.
— Да, этот дом. В оазисе первозданной природы, вдали от цивилизации,
где единственные звуки — мой собственный голос и едва слышное шуршание
травы.
Джесси зябко поежилась от мысли, кто может вызывать это "едва слышное
шуршание".
— Как тебе удается скрывать это место?
— Все привыкли, что я время от времени исчезаю на день или два. Мои
домашние давным-давно перестали об этом спрашивать, а друзья считают, что им
все понятно и без вопросов.
— Могу себе представить.
— Такая уж у меня репутация, — с улыбкой ответил Диллон.
Понимая, что не стоит его поощрять, Джесси тем не менее обнаружила, что
улыбается вместе с ним. Он соблазнитель, каждая нормальная женщина должна
была бы бежать от него без оглядки. Но едва слышный внутренний голосок
убеждал ее открыть свое сердце этому человеку.
— Вот мы и приехали. — Диллон выключил зажигание. — В доме
немного прохладно, но стоит растопить печь, и он прогреется очень быстро.
Пока он обходил вокруг машины, чтобы открыть ее дверцу, Джесси попробовала
рассмотреть этот простенький коттедж. Кое-где на досках еще сохранились
следы голубой краски. Сквозь давно немытые стекла виднелись занавески. Все
имело запущенный вид, но в доме все-таки был определенный шарм.
— Хочу предупредить тебя, — сказал Диллон, когда они подошли к
двери, здесь нет ни телефона, ни телевизора, но есть патефон, можно слушать
музыку.
— А водопровод в доме есть?
— Есть. Есть даже электричество и аварийный генератор.
— Все удобства!
Он отпер дверь и, войдя, включил свет. Затаив дыхание, она шагнула следом,
приготовившись к самому худшему. Внутри было просто и тесновато, но уютно.
— Не так плохо, — сказала она с удивлением. Главное место в
комнате занимала большая черная печь. Вокруг нее с трех сторон стояли два
стула и две кушетки. На одной лежала воловья шкура. Все говорило о том, что
здесь живет одинокий мужчина.
— Кухня вон там, — указал Диллон на дверь справа. — За кухней
ванная.
Джесси оглянулась в поисках другой двери, но безрезультатно. В
противоположном углу комнаты длинными плотными гардинами была отгорожена
небольшая ниша, там на маленьком столике стоял старый патефон. Слева от
входной двери виднелась лестница, ведущая на второй этаж.
— А что наверху?
— Еще одна ванная и спальня. Хочешь посмотреть?
— Нет, спасибо, — поспешно ответила она.
— Тогда я растоплю печь, а ты пока можешь посмотреть кухню.
Диллон вышел на улицу, а Джесси побрела в кухню. Все равно заняться больше
было нечем. Через некоторое время он вернулся. Послышался звук открывающейся
дверцы печи и укладываемых в печь поленьев. Она открыла роскошный
холодильник. Там обнаружился галлон молока — запас на целую неделю. Значит,
Диллон либо редко привозил сюда продукты, либо проводил здесь много времени.
В ванной лежал наполовину использованный тюбик зубной пасты и бритвенные
принадлежности. Комната была хорошо отделанной и чистой: похоже, ею
пользовались часто. — Вернувшись на кухню, она заметила на деревянном
столе горшок с африканской фиалкой. Розовые цветы переливались в лучах
солнца и несколько оживляли по-спартански простую кухню.
— Ты не проголодалась? — крикнул из комнаты Диллон. — В
холодильнике есть прекрасные бифштексы. И цыплята. Мы можем их
запечь. — Он появился в дверях. Внизу лежат овощи, а в том ящике
картошка.
Джесси остановилась около стола.
— Похоже, ты проводишь здесь много времени?
Он кивнул:
— Больше чем много.
— И никто не знает об этом доме? Даже твои родственники?
— Тем более мои родственники. Диллон вошел в кухню и, присев на краешек
стола, посмотрел на Джесси.
— Ты слышала, что вчера говорила моя мать? Она хочет, чтобы я поскорее
женился и у нее появились еще внуки.
— Ты можешь просто сказать ей "нет", — предложила Джесси.
— В том-то и дело, что не могу. Я хочу жениться и хочу иметь детей. Но
я хочу, чтобы их воспитывала моя жена. Я не хочу создавать семью в доме, где
властвует моя мать.
— Я уверена, что твоя жена это оценит. Диллон пристально посмотрел ей в
глаза, давая понять, что следующие его слова относятся только к Джесси, и ни
к кому больше.
— Я надеюсь.
Джесси показалось, что буквально за секунду воздух в кухне раскалился. Она
отбросила назад упавшие ей на лицо волосы. Нужно было понять, что он имеет в
виду. Не хочет же он в самом деле, чтобы она стала матерью его детей?
Видимо, это шутка.
Несколько успокоенная такой мыслью, она подошла к холодильнику и открыла
его. Ничего не видя, Джесси смотрела перед собой, радуясь холодному воздуху.
— Давай сделаем бифштексы.
— Ты хочешь?
— Да.
Диллон встал сзади, глядя в холодильник поверх ее плеча.
— Вон там. — Провел рукой по плечу, с которого сполз
свитер. — Мне кажется, этот свитер сам способен совершать осмысленные
действия.
— В отличие от тебя.
Она отстранилась, решив оставить Диллона в одиночестве созерцать содержимое
холодильника. Но у стола остановилась. С безопасного расстояния она
наблюдала, как Диллон извлекал из холодильника бифштексы. Поставив их
разогреваться на медленный огонь, он повернулся к ней и тихо спросил:
— Я тебя обидел? Когда прикоснулся к тебе?
— Нет.
— Джесси, я не пытаюсь скрыть, что ты мне нравишься.
— Верно, не пытаешься. — Она оперлась руками на стол позади себя.
— Ты даже не представляешь, как сейчас прекрасна. Ты очень
соблазнительна, когда стоишь так, как сейчас.
Ничуть не смутившись, Джесси подняла голову, и ее волосы рассыпались по
плечам.
— Ты привез меня сюда, чтобы соблазнить?
— Я очень хочу тебя и уже говорил об этом. Но не прикоснусь к тебе,
пока ты сама этого не захочешь.
— Мне нужно быть в Остине самое позднее в воскресенье вечером.
— Значит, у нас еще есть три дня.
— Меньше сорока восьми часов, — поправила его Джесси. — Этого
времени недостаточно даже для того, чтобы завязать хорошее знакомство. Уж не
говоря о настоящей привязанности.
— Но ведь надо когда-нибудь начинать, Джесси.
— Я... — Она едва не сказала, что никогда в жизни не была с
мужчиной. Ни с одним мужчиной. Вместо этого выпрямилась и с вызовом подняла
голову. — Нет. Ни для одного мужчины я не буду женщиной на одну ночь.
Даже для тебя. — Конец фразы она произнесла уже на пороге кухни. За
дверью была свобода. Бешено стучавшее сердце говорило ей: надо спешить. Но
пока она непослушными руками пыталась открыть незнакомый замок, Диллон
схватил ее за плечи.
— Джесси, подожди. — Он притянул ее к себе, прижав спиной к груди.
— Пусти меня!
— Прости. Мне не следовало начинать, — ласково сказал он, обвивая
ее талию руками. — Обещаю, больше этого не повторится.
— Ты не понимаешь!
— Я понимаю. — Он коснулся щекой ее волос, губами виска. —
Джесси, я привез тебя сюда не для того, чтобы соблазнять. — Он крепко
держал ее до тех пор, пока она не перестала сопротивляться. — Я хотел
быть с тобой, и надо было не дать тебе уехать. Но веришь ты или нет, я
просто хотел с тобой поговорить.
— Поговорить?
Он едва заметно кивнул.
— Но я совершенно теряю голову. Так я не поступал никогда в
жизни. — Он еще сильнее сжал ее запястья и повернул к себе. — Если
я пообещаю вести себя как монах, ты согласишься вернуться на кухню и
пообед
...Закладка в соц.сетях
